За этой дверью ты принадлежишь мне

      Едва я вошёл в комнату, как брат резко захлопнул крышку ноутбука. Весь его вид кричал о том, что его поймали на горячем. — Что ты смотрел? — Ничего.       Его щёки пылали. Стыд? Очень интересно. — Если тебе нужно подрочить, я выйду и не буду тебе мешать.       В семнадцать лет стояк возникает от фотографии нижнего женского белья. Это нормально. Это правильно. У меня было бы так же, если бы не вмешался отец. — Я не хочу, чтобы ты уходил.       Вот как? — А что ты хочешь? Чтобы я подрочил тебе? И посмотрел как ты себе дрочишь? А может ты мне?       Я просто шутил. У меня в мыслях всё никак не могло сложиться, как привести в исполнение требование отца. Угроза заставить меня смотреть, как он сам трахнет своего младшего сына, оказалась снова действенной. Я бы не смог это видеть. Нужно было что-то решать, времени оставалось всё меньше. Мы жили вдвоём, вдвоём просыпались и шли в школу. Вдвоём проводили вечера. Вроде бы реализовать требуемое так просто, но как?       Наблюдая за братом, я понял, что у него нет девушки. Он никому не звонил, не перебрасывался милыми смсками. Но я никак не мог начать разговор на столь щекотливую тему. — Хочу.       Я вынырнул из своих мыслей и снова спросил. — Прости, что ты сказал? Я немного задумался. — Ты спросил, не хочу ли я, чтобы ты подрочил мне. Так вот я хочу. Ты сделаешь это?       Перед моими ногами словно разверзлась земля. — Я просто пошутил. Ты сидел с таким видом, словно я поймал тебя на порнушке. — А так и есть. Я смотрел порно… Гей-порно. — Нет. Этого не может быть. — Показать?       Он схватил свой ноут и раскрыл его, поворачивая ко мне. На экране трахались трое. И все трое были мужчинами. Неужели? Я смотрел на брата, словно впервые увидел его. — Ты гей? — Да, мне нравятся мужчины. Ты против?       Как я могу быть против? Я вообще не знал, что ему сказать. С другой стороны его признание облегчало мне задачу. Ведь если ему уже нравятся парни, значит такой ломки сознания, как у меня, не будет.       Брат отложил ноут и подошёл ко мне. Он очень осторожно привлёк меня к себе и начал поглаживать спину. — Не бойся. Я… Я не помешаю вам с отцом.       Что? Он что, знает про нас? Я отшатнулся, но брат крепко держал меня. — Да, я знаю. Вы с отцом трахаетесь. — И давно ты знаешь?       Сколько он знает? О чём? Как долго? Знает ли он, что отец сделал со мной? Знает ли он об отцовских планах на него самого? Я начал впадать в истерику. Всё это время я пытался скрыть нашу постыдную связь. Лишь бы уберечь брата. А он всё знал. — Я не знаю, когда это у вас началось. Просто однажды я проснулся, а тебя нет в комнате. Вышел в коридор и услышал звуки из его комнаты. Ты так стонал, что я еле удержался, чтобы не ворваться. Я боялся, что он тебя заставляет, но потом ты спал с таким умиротворённым лицом, что сомнения отпали.       Каждое его слово убивало меня. Радовало только одно — похоже, брат застал тот период, когда я уже отдавался отцу с радостью. Может быть именно эта слишком сильная отзывчивость на ласки отца, на его проникновения и разбудила моего брата. Раньше звуков было мало, теперь они стали громче. Мы оба проявили небрежность. И вот результат. — Ты после этого… Ну… Сделал вывод о себе? — Это стало последней каплей. До этого я сомневался. — И что? Что ты чувствуешь ко мне? Отвращение? Презрение? — Я вижу, как ты переживаешь последнее время. Ты так сильно его любишь?       Да, я любил отца. В детстве. Сейчас я не смог бы сказать это столь же уверенно. — Хочешь, я тебя утешу? — Ты предлагаешь?       Я даже договорить не мог такое. — Да. Именно это я и предлагаю. Хочешь заняться сексом? — Мы братья. Это неправильно. — Ты снова за своё? Кому будет плохо, если мы переспим? Или ты боишься отца?       Если бы я мог, я бы смеялся взахлёб. Я все эти дни сходил с ума от необходимости трахнуть своего брата, а тут он сам готов к труду и обороне. И сам же мне предлагает.       Брат осторожно забрался ладонями под мою футболку и потянул ее вверх. Он попытался поцеловать меня, но я увернулся. — Я не целуюсь. — И с отцом? — Да, и с ним тоже. — Почему?       Я пожал плечами. — Просто.       Я не собирался вдаваться в объяснения. — Хорошо.       Он спустился ниже и стал целовать шею. Ощущения были похожи на те, что дарил отец, но всё же другие. Брат подхватил меня на руки и опустил на свою кровать. Судя по всему, я сегодня буду снизу. Пусть. Если всё пройдёт хорошо, то завтра я смогу выполнить требование отца.       Брат спустился вниз и снял с меня бельё. — Ты такой красивый. У тебя тонкая кость, и ты такой изящный. Тебя хочется ласкать и целовать. Ты такой хрупкий.       Хрупкий. Был ли я действительно хрупким? Разве смог бы я вынести всё то, что заставил терпеть отец, если бы был таким неженкой, каким меня считает брат? — Ты можешь не жалеть меня. Я выдержу.       Я развёл в стороны ноги, чтобы брат увидел мою разработанную дырку. От невинности в ней не осталось ничего, я знал это. А если брату станет противно? Если сейчас я лишаю себя единственного шанса, чтобы наладить с ним контакт?       Но похоже я зря беспокоился. На лице брата не было заметно признаков неприязни ко мне. Он смотрел на меня ласково и нежно, иногда усмехаясь. Он поднялся в рост и стащил с себя трусы.       Его член, стоявший колом среди тёмных завитков волос, впечатлял размерами. — Выдержишь?       Я сел на кровати и протянул руку к его члену, будто взвешивая его налитый кровью орган. Головка уже обнажилась, и из уретры текло. Я высунул язык и облизал нежную кожу. Брат дёрнулся, а потом запустил мне руки в волосы.       Странно, мы почему-то никогда не делали с отцом друг другу минет. А с братом захотелось. И стыда не было совершено никакого. Его признание спасло меня от рефлексии, и теперь я мог не беспокоиться о его душевном покое.       Я взял его член в рот наполовину. Всё было так непривычно и незнакомо, но брат массировал мою голову, направляя её и поддерживая. Рука сама легла на член и начала двигаться, а второй я взял в горсть мошонку брата. Я потягивал его за яйца и двигал головой. По стволу стекала моя слюна. Брат начал двигать бёдрами, вколачиваясь в моё горло. Я судорожно сглатывал слюну, а его это заводило ещё больше. — Да, вот так. Сладкий мой. Дай мне тебя взять. Я так давно этого хотел.       Слова брата с трудом достигали моего сознания. Он увеличил скорость, мои губы уже онемели от непривычки, но дёрнувшись в последний раз, брат кончил мне в рот. — Я хочу тебя поцеловать. У тебя такие влажные губы. Позволь, пожалуйста.       Я отвернулся. — Прости. Я не могу.       Он ничего не ответил на это, но, наверно, ему было жаль, что я отказал.       Теперь уже брат уложил меня на спину и развёл в стороны мои ноги. — Расскажи, как он тебя берёт?       Я залился краской. — Ты смущён. Это так возбуждает. Нам нужна смазка. У тебя есть? — У отца в комнате. — Принесёшь? Или я сам? — Ты не знаешь, где.       Я встал с кровати и направился в отцовскую комнату. Я достал из ящика флакон лубриканта, и в этот момент услышал над ухом: — О, а у вас тут весело.       Брат стоял за моей спиной и через плечо рассматривал содержимое ящика. Дилдо и анальные шарики, пробка и виброяйца. Всё это уже неоднократно побывало во мне. — Теперь всё ясно. — Что тебе ясно? — Почему ты скучаешь по нему. — Не говори ерунды. Ты ничего не знаешь. — Разве? И чего же я не знаю?       Он вытащил пробку и провёл по ней пальцами, оценивая размер. Да, отец любил вставлять в меня всякое. Ему нравилось, когда я замирал на пределе. Он очерчивал пальцами натянутые края моей дырки, и от этого у него сносило башню.       А брат уже взял в руки связку шариков. — Впечатляет. И какие ощущения? Тебе нравится вот это всё? Хочешь, я тоже сделаю с тобой? Мне нравятся эти шарики. Хочу увидеть как они проникают в тебя один за другим. Хочу, чтобы ты стонал и просил ещё.       Брат плюхнулся на отцовскую кровать. — Слушай, а давай здесь? Она широкая и удобная. — Нет. Мы не будем здесь трахаться. — Жалко? Не хочешь оставлять следы?       Внезапно меня охватило ощущение неправильности происходящего. Я не понимал, что произошло, но тон, которым брат говорил со мной, изменился. Он стал… Злее? У меня напрочь пропало желание спать с ним. — Знаешь, я передумал. — Что? Поманил конфеткой, а теперь в кусты? Так не пойдёт.       Брат схватил меня за руки и дёрнул на себя. Я упал на спину, а брат навис надо мной. — Как он тебя трахал? Отвечай! — Не твоё дело.       Я отвернул лицо, но брат схватил меня пальцами за подбородок и заставил смотреть на себя. — Моё! Почему ты позволил ему? Так сильно любишь?       Брат сжал мои руки над головой, а я испугался. Снова. Теперь уже его. Что во мне такого, что все они думают о том, как подчинить меня? Я вызываю желание унизить? — Ты сказал, что я хрупкий. Что ты хочешь ласкать меня. Так что же ты делаешь теперь? За что?       Брат смотрел на меня дикими глазами, а я никак не мог понять ту эмоцию, которая выплескивалась из них. Я ничего больше не хотел. Ни защищать его, ни спасать, ни спать с ним. Я хотел забиться в нору, где меня никто бы не нашёл. Ни брат, ни отец.       Брат отпустил мои руки и уткнулся лицом мне в плечо. — Когда я понял, что вы спите, что он тебя трахает, я почувствовал себя брошеным. Как будто мальчишки во дворе отказались принять меня в новую интересную игру. Мне было безумно обидно. Ну почему? Почему вы меня не приняли? Чем я хуже? Я ведь давно чувствовал, что что-то не так. Ты вдруг стал таким тихим, а потом снова словно ожил. Ты сначала переживал, да? Что у тебя проснулись чувства к нему? А потом он их принял?       Куда девался разозлившийся подросток, практически угрожающий взять меня силой? Испуганный своими чувствами, пляской гормонов и всей ситуацией в целом, брат лежал на мне, прижимаясь всем телом, и рассуждал о моих «нежных» чувствах к отцу.       Господи, какой же он наивный. Если бы всё было так просто. Но я не мог сказать ему правду. Та правда могла бы навсегда убить его сыновние чувства. И так уже он узнал слишком много. Я не мог позволить ему зайти дальше. — Да, так всё и было. — А как же я? Я ведь тоже хочу.       Мы лежали на кровати, на которой отец трахал меня последние два с половиной года, и я успокаивающе поглаживал брата по спине. — Ты был ещё не готов. Я боялся навредить тебе. Боялся сломать. — Поэтому ты пошёл к отцу? — Да.       Мне стало горько. Я ведь только что сказал брату, что сам соблазнил отца. Сам нарвался на секс с ним. Было ли это правдой? Нет. Я любил прикосновения отца, но не хотел насилия. А если бы он не применил силу? Я представил иное развитие ситуации. Не когда он заломил мне руки и бросил на кровать, а наоборот — отец начинает с нежных поцелуев, гладит меня, сажает себе на колени, разводит мои ноги и ласкает пах. От этих мыслей меня кинуло в жар. Да, если бы тогда отец проявил не агрессию… Я бы сам лёг под него. Может не сразу, но точно лёг бы. — А теперь? Я достаточно взрослый?       Я не знал, как успокоить его такую наивную детскую ревность. Ведь это была именно она. Он почувствовал себя выкинутым из какого-то семейного процесса, обида постепенно копилась в нём, а мы с отцом этого не замечали.       А может это я не замечал? Может быть отец со стороны видел лучше, чем я, вечно погружённый в переживания и самоедство? Может именно поэтому отец потребовал оприходовать младшего? Хотел сохранить баланс? Втянуть в семейную тайну, чтобы перестать скрывать свои чувства к нему? Наконец-то реализовать то, чему я не позволил случиться раньше? И что потом будет со мной? Брат вырос. Он гей и явно ревнует отца ко мне. Значит сделает всё, чтобы отвоевать себе место рядом с ним. Я больше не буду им нужен. Они смогут быть вместе друг с другом, не причиняя никому душевной боли. Я стану лишним. Помехой. Моё время в качестве замены мамы прошло. Как щит я уже тоже не нужен. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Я хочу, чтобы занялся со мной любовью. — Сейчас? — Ты против? — Нет, я не против. Но ни ты, ни я не готовились к этому процессу. Давай перенесём на завтра? Ты сейчас слишком устал, вымотан. Я обещаю, что завтра у нас с тобой всё будет. Слово даю. — Ты правда сделаешь со мной это? — Правда.       Брат обнял меня и зарылся губами в волосы. — Прости меня. — За что? — За то, что вёл себя так. Как мудак. Ты этого не заслужил. Просто я очень… — Ревновал? — Да. Я считал себя лишним и ненужным.       Лишний здесь только я. Но это ненадолго. Я освобожу вас с отцом от своего присутствия, чтобы вы были счастливы друг с другом. — Я не сержусь на тебя. Давай спать. Хочешь здесь? — А можно?       Какой же он всё-таки ребенок. — Конечно можно.       Мы забрались под одеяло, и брат прижался ко мне, обнимая одной рукой. Он положил голову мне на плечо и закрыл глаза, а я ещё долго перебирал его волосы и думал о том, как же мне быть теперь.       Мы вернулись из школы вместе. Брат дождался, когда у меня закончатся дополнительные занятия. Он словно боялся, что я передумал, убегу от него, спрячусь. Наверно будь его воля, он бы схватил меня за руку и не отпускал до самого дома. — Что ты будешь на обед? — Я ничего не хочу. Ты обещал, помнишь? Сегодня. — Я помню. Сегодня. Но поесть нужно. Что мы будем делать, если оба свалимся в голодный обморок? — Тогда пожарь картошки. Я люблю твою картошку.       Пока я чистил, резал и жарил жёлтые ломтики на сковородке, брат сидел за столом и смотрел мне в спину. Я чувствовал его взгляд лопатками и позвоночником, как он съехал на поясницу, оглаживая мои бёдра. Это приятно, чертовски приятно понимать, что я нравлюсь, меня хотят. Не сломать, а ласкать, не брать против воли, а любить.       Пока он уплетал обед, я смотрел на него, пытаясь представить как выполнить то, что я ему обещал.       Я всегда был снизу. Даже если я сидел на бёдрах отца, я всё равно был снизу. Представить себя берущим, в позиции актива, мне было сложно. С другой стороны, у меня был тот опыт, который не всегда есть у тех, кто сверху.       Брат доел картошку и посмотрел на меня — Ты ничего не съел. — Я не хочу.       Как выйти из роли кормящего старшего брата и перейти к роли брата трахающего? — Ты волнуешься?       Его вопрос прозвучал неожиданно. Он так проявил заботу? — Волнуюсь. Не каждый день мне предстоит распечатать попку младшего брата. — А я вот нет. Я доверяю тебе. — Что ж, раз доверяешь, доверяй полностью. Пойдём.       Я взял его за руку и повёл в нашу комнату. — Я думал мы пойдём к отцу. — Нет. Пусть вокруг будет привычная тебе обстановка.       Я усадил его на кровать и провёл по щеке ладонью. Он хоть что-нибудь знает о предварительной подготовке? — Сначала тебя нужно подготовить. — Возбудить? — Это тоже. Но сначала тебя нужно почистить. Ляг на правый бок.       Грязно. Стыдно. Но надо. Я сделал ему небольшую клизму и повёл в туалет. — Я подожду тебя в ванной.       Пока брат был занят, я залез в душ. — Иди ко мне, я потру тебе спинку. — И что, так всегда? — Ну… У тебя есть другой способ? Когда будешь вести половую жизнь с постоянным партнёром, как-нибудь приспособитесь. Не думай сейчас об этом.       Я вылил на руки гель для душа и начал растирать по его груди. Такая тонкая кожа. Розовые соски. Такой невинный. Пока ещё невинный. — Закрой глаза.       Я подумал, что так ему будет проще воспринимать мои действия. Я размазывал ароматную пену по его груди и плечам, взбил шапку на лобке, развернул к себе спиной и начал мыть лопатки. Его маленькие ягодицы вызвали во мне какой-то щенячий восторг. Он весь был такой доверчивый, подчинялся моим рукам безоговорочно. — Наклонись немного вперёд, я вымою тебя.       Я раздвинул его полужопия и прошёлся ладонью между ними. Ему надо привыкнуть, что кто-то касается его там. Прижав лейку душа, промыл, насколько позволяли струи, его вход. Он стеснялся, это было заметно, но вместе с тем ужасно мило. — Не жмись так. Я не причиню вреда. Ты же мне доверяешь.       Я гладил брата максимально осторожно, стараясь не напугать и не причинить боль. Снова развернул к себе и опустился на колени. Я тщательно вымыл завитушки на его лобке и сам член. Бёдра и колени, лодыжки и ступни. Брат вызывал во мне прилив нежности. Внезапно он открыл глаза и уставился на меня у его ног. Мои руки как раз гуляли по его ногам и паху. Мы смотрели друг на друга, и в этот момент я понял, что смогу. Смогу его трахнуть. Потому что он вызывал во мне томление своей невинностью. Хотелось его испортить… Я начал смывать пену. Ручейки воды сбегали по его груди, расходясь на струйки вокруг сосков, и я не отказал себе в удовольствии подразнить их языком. Смешно было бы ожидать какой-то яркой реакции на эти действия, но мне понравилось катать крохотную бусинку соска языком, сжимать её зубами и зализывать. Выключив душ, я протянул брату полотенце. — Подождёшь меня в комнате? Я быстро. — А можно здесь? Я хочу смотреть на тебя.       Я кивнул головой. Смотри. Всё равно всё увидишь.       Он смотрел жадно, впитывая взглядом каждую часть моего тела. Я был старше его на год, но ощущал себя взрослым и зрелым по сравнению с его невинностью. — У тебя уже было с кем-то? — Нет. — А нравится кто-нибудь? — Ага. Есть один… Парень… Он мне очень нравится. — Вы уже разговаривали на эту тему? — Нет. Я боюсь.       Я понимал его опасения. И с девочкой-то сложно заставить себя поговорить, а уж с парнем…       Я вытерся другим полотенцем и мы вернулись к себе. В замкнутом пространстве небольшой ванны было как-то проще, наша комната в этот момент показалась мне огромной. Никогда не думал, что пространство тоже может смущать.       Я уложил его на свою кровать и лёг рядом. — Ты должен мне доверять. И если тебе хоть что-то не понравится — обязательно скажи. Я остановлюсь по первому твоему слову. Помни это.       Он кивнул головой, хотя его зрачки были огромны, и на их дне плескался вполне предсказуемый страх. Не в порыве страсти, а на ровном месте вот так взять и отдаться кому-то, это странно. Даже если этот человек — твой брат, который рядом с твоего рождения. Даже если ты сам этого захотел.       Я склонился над его лицом и погладил по щеке. Вообще-то мне не доводилось возбуждать отца самому с нуля. Когда я приходил к нему, у него уже стоял. Поэтому опыта у меня было фиг да нифига. А ведь брата сначала надо было успокоить.       Я поцеловал его глаза, перешёл к вискам и скулам. Он приоткрыл рот, словно прося, и я не смог отказать ему. То, в чём я упорно отказывал отцу уже столько времени, мой брат получил в одно мгновение. Я не умел целоваться, весь опыт ограничивался просмотром порно, но кое-что я запомнил. Поэтому обвёл контур его губ языком, пососал нижнюю, затем верхнюю. Скользнул языком внутрь, но всё-таки остановился. Нет, целоваться в губы надо либо в порыве страсти, когда крышу сносит и ты не думаешь о движениях, либо позволить это делать тому, кто умеет и может показать тебе как. Может зря я отказывал отцу в такой малости? Я отдал ему всё своё тело, но так и не смог отдать свои губы.       Я стал покрывать поцелуями его шею, которую брат так доверчиво подставил мне, тонкие ключицы и ямочку между ними.       Брат не был хилым или физически плохо развитым. Его тело было пропорциональным, просто мышцы ещё не были проработаны в полной мере. Ему бы покачаться немного, чтобы проступил рельеф. А пока я целовал его грудь, пощипывая соски. Мне нужно было его расслабить, а для этого поглаживания и тактильные ласки казались мне самым верным. Я тёрся об него своим телом и целовал уже плоский живот и высокую арку под рёбрами. Я спустился губами вдоль его дорожки из волос, плавно переходящей в густые завитушки на лобке. Не касаясь его члена, я перевернул брата на живот. И теперь начал целовать и гладить его спину. Я пытался успокоить его нервозность, и, похоже, мне это удалось. Может быть его спина была более чувствительной, а может всё дело в том, что он перестал меня видеть.       Я гладил и целовал его поясницу и две такие притягательные ямочки около неё. Приподнял его задницу, но прямо сейчас я не собирался в него входить. Ещё было рано, я видел, что брат не готов. Тем не менее я целовал его ягодицы и гладил бёдра.       Постепенно брат начал отпускать себя, он уже не пытался сжаться в комок. Наоборот, он начал тянуться за моими руками, подставляться под поцелуи. Очень осторожно я раздвинул его полужопия и посмотрел на девственный анус. В этот момент меня словно прошибло током. Такой чистый, розовый и невинный. То, чего я был лишён грубо и жестоко, сейчас предстало перед моими глазами во всей красе нетронутости. Меня повело от этого вида, и я наклонился к самому входу.       Я знал, что там всё чисто — я сам его вымыл. Никакой брезгливости во мне не было. Была только нежность, затопившая всё моё существо. Я припал губами к колечку и начал слегка целовать его, постепенно усиливая напор. Я целовал жадно, вылизывая эти нежно-розовые складочки, которых кроме меня никто пока не касался. Я развёл половинки ещё шире и начал пробираться внутрь языком. Брат был настолько зажат, что мне удавалось это с трудом. Но мои успокаивающие поглаживания, мой мягкий и влажный язык сделали свое дело. Брат расслабил анус и позволил мне более полно вылизывать его. А когда я услышал его нежный стон, меня повело ещё сильнее.       Я видел в порно, как актёры делают подобные вещи и никак не мог понять, что их толкает на такое. А сейчас, вылизывая анус своего брата, толкаясь в него языком, я хотел только одного — ещё глубже проникнуть в него, вылизать нежные стенки, чтобы ловил кайф, чтобы отдался сам, чтобы пульсировал от желания.       Протянув руку к его члену, я почувствовал его эрекцию. Крепко сжав кулак, я начал двигать им, продолжая обсасывать нежный вход, который моими стараниями приобретал красный оттенок, постепенно расслаблялся и становился таким податливым. Брат толкался в мой кулак и прогибал поясницу. Он не просто просил, а требовал, чтобы я не останавливался. Он хотел ещё ласки.