За этой дверью ты принадлежишь мне

      Я развернулся и лёг головой между ног брата. Его возбуждённый член оказался прямо перед моим ртом, и я охотно впустил его туда. Почувствовав прикосновение моего языка, брат на миг застыл, а потом начал погружать пенис в моё горло. Я помогал ему рукой, надрачивая ствол. Из моих глаз текли слёзы, но это были не те, которые столько раз выбивал из меня отец. Я захлёбывался своей слюной и членом брата, поэтому дал себе передышку, просто поменяв член на мошонку. Облизывать и обсасывать его яички было не менее приятно, чем вылизывать его анус. Я брал в рот одно и оба, выпускал их изо рта и забирал вновь.       Брат ёрзал по моему лицу своей промежностью, а я лизал широкими мазками всё, что попадалось на пути моего языка, не забывая при этом надрачивать его член. По тому, как поджалась его мошонка, я понял, что он скоро кончит. Поэтому быстро забрал в рот член, чтобы вся его сперма попала в мой рот. Он эякулировал со стоном, выстреливая семенем мне в глотку, и опустился на руки, поднимая зад с моего лица. — Бля-я-я, что это было?       Я не стал ничего ему говорить, сам разберётся. Сейчас я должен был довести дело до конца хотя бы потому, что мои собственные член и яйца требовали этого в полный голос. И нужно было ловить момент, пока брат не остыл и не зажался снова. Поэтому я толкнул его на кровать, лицом в подушку, гоня свои проклятые флешбэки. Не до них. Не до проклятой рефлексии.       Пока ещё его дырка не утратила своей мягкости от моего языка, я добавил на пальцы лубрикант и ввел внутрь указательный. Я начал осторожно поглаживать его внутри и покручивать, вынимая слегка и заводя снова. Брат не возражал против новой ласки, хотя я опасался, что после оргазма он будет против. Но он только прогнул сильнее спину, позволяя ягодицам разойтись в стороны. Я добавил второй палец и подержал их, давая привыкнуть к ощущению растянутости и присутствию постороннего в проходе. Потом начал двигать вперёд и назад. Меня вело от возбуждения, я хотел уже вставить в него свой член и дать себе волю, но держался. Я держался из последних сил, помня о том, что нужно подготовить, нужно быть осторожным. Брат двигал бёдрами, насаживаясь на мои пальцы, но я точно знал, что двух мало. Я добавил ещё лубриканта и ввёл третий. Он замер на мгновение, а потом испустил такой стон, что я чуть не кончил. Сил терпеть дальше у меня не было, и я приставил к его раскрытой дырке головку и толкнулся внутрь.       Так вот что чувствует мой отец, входя в меня. Стенки кишки плотно обхватывали мой член, сжимая мягко и нежно. Я тиснулся вперёд, выбивая из брата новый стон. Вот как это должно было произойти. Я слегка вышел и снова толкнулся вперёд, снова и снова, дальше, пока не оказался внутри брата полностью. Мои яйца шлёпнулись о его промежность, и я надавил немного сильнее, чтобы вжаться, вдавиться в него. Через мгновение я уже брал его размашистыми толчками. В этот момент я не думал о том, что у него это первый раз. Я двигался, проезжаясь головкой по комку простаты и заставляя брата подмахивать мне. Краем сознания я поймал мысль о смазке и добавил ещё порцию. Я натягивал задницу брата на свой член, впиваясь в его половинки пальцами. Я чувствовал, что по спине течёт пот, сердце готово выпрыгнуть из груди, но остановить себя уже не мог. Мной двигала откровенная похоть, я собирался вытрахать из брата всю его душу, поэтому не сбавлял темп. Я хотел брать и брал. Пока под закрытыми веками не вспыхнули яркие пятна. Пока моя сперма не выстрелила, заливая собой нутро брата. Пока ко мне не вернулся слух. Такого оргазма я не испытывал никогда.       Не выходя из его тела, я начал поглаживать и целовать спину брата, успокаивая его дрожь. Я прижимался вспотевшим лбом к человеку, который возродил меня, отдавшись мне.       Когда я вышел из него и перевернул, укладывая на спину, на меня смотрели совершенно ошалевшие глаза. Ладонь вляпалась в вязкую субстанцию, в которой я признал сперму. Значит брат кончил второй раз. Кончил от того, что я трахал его задницу. Я убрал волосы с его вспотевшего лба и нежно поцеловал. — Это просто охуеть.       Я рассмеялся, падая рядом с братом и обнимая его за талию. — Понравилось? — Не то слово. Это просто космос. — Я рад.       Я уткнулся лицом в его шею. Все мои переживания и загоны отступили. На время или навсегда - сейчас было не важно. Мы лежали рядом, успокаивая дыхание. — Хочешь чего-нибудь? — Чего можно хотеть после такого секса? — Воды? Еды?       Брат потянулся ко мне и поцеловал в уголок губ. — Спасибо. — Всегда рад. Обращайся. — И обращусь. Ты теперь не отвертишься от моей задницы.       Я натянул на нас одеяло и прижал брата к себе. — Молчи, умник. Соблазнил брата и ещё стебёшься. — Это кто кого соблазнил? Да если бы не ваши с отцом игры…       Призрак, мой личный палач встал перед моим мысленным взором. Я выполнил то, что требовал отец. Трахнул брата, лишил его девственности. И ему было хорошо подо мной. Теперь ему будет с чем сравнить, у него будет хорошая ассоциация с сексом. Если только наш отец снова всё не испортит. — Это отец научил тебя так, да? Он, наверно, вообще огонь в постели.       Да уж, научил. Этот огонь может только спалить всё к ебени матери. — Я схожу попью. Тебе принести?       Я вышел на кухню и взял свой телефон. «Я сделал то, что ты требовал.»       Ответ прилетел так быстро, словно отец держал телефон в руке и ждал моё сообщение. «И как прошло?»       Мне безумно захотелось задеть его, унизить. «По его словам просто космос. Он кончил дважды».       Вот так тебе. Ты изнасиловал меня бесчувственного, я узнал, что такое оргазм на второй год твоего траха. Получай. «Вернусь, повторим вместе».       Ах ты, козёл! Решил устроить групповушку? Хер я позволю тебе обидеть брата.       Когда я вернулся в комнату, брат всё ещё лежал в моей кровати. Он выглядел таким мягким и расслабленным, каким и должен выглядеть человек после хорошего траха. — Останешься здесь? — Ты против? — Нет. Просто не будет ли нам тесно?       Господи, я ведь не знаю, каково это - спать с кем-то в обнимку. Я никогда не оставался с отцом после секса, а всегда уходил. Скользнув под одеяло, я прижался к спине брата, обнимая и прижимая его к себе рукой. — Расскажи о своём первом разе. — Нет.       Наверно мой голос прозвучал излишне резко, потому что брат как-то весь напрягся. — Всё было плохо, да?       Я не мог рассказать ему правду. — Просто всё вышло скомкано, я плохо помню. — Это потом уже с отцом ты стал получать удовольствие?       Ну да, с отцом, на второй год. А до этого я чувствовал себя мастурбатором, с которым можно вообще не считаться. — Да. А теперь спи.       Я лежал, прислушиваясь к ровному дыханию брата, и размышлял обо всём понемногу. Что мне сделать, чтобы отец оставил брата в покое? У меня не было никаких рычагов воздействия. Снова вернулись мысли о своей бесполезности и теперь уже ненужности. Сам не заметив как, я заснул.       А проснулся с крепким стояком и прижимающийся к голой заднице брата. Мы так и проспали всю ночь в обнимку на моей кровати. И мне понравилось просыпаться не одному, чувствовать рядом тёплое тело, разморенное сном. Я перевернул брата на спину и откинул одеяло. Такой красивый, юный. Такая нежная кожа, розовые соски призывно топорщились, и я не мог отказать себе в удовольствии втянуть в рот один и сжать пальцами другой. Брат выгнулся в неге от такой лёгкой стимуляции и раздвинул ноги. Я скользнул в его пах ладонью. Там было так тепло и мягко, и немного влажно. Он словно заманивал меня, приглашал не останавливаться, идти дальше, глубже. Я положил руку на его член, который тоже не был в спокойном состоянии, и сжал кулак. Брат тут же откликнулся, поведя бёдрами навстречу. — Ах ты, маленький развратник. Соблазняешь? — Ага, надеюсь получается. — Ещё бы. Видел бы ты себя со стороны.       Я поцеловал его шею, а сам продолжил подрачивать его член. — Возьми меня. Хочу тебя… Внутри.       Я сел в его ногах и широко развёл ему бёдра. Дырка уже сжалась, но кожа вокруг всё ещё оставалась мягкой. Я налил на ладонь лубрикант и размазал по промежности. Прохлада смазки приятно контрастировала с теплом кожи. Я ввёл в брата палец и начал толкаться им. Брат подмахивал мне, стараясь насадиться сильнее, и я добавил второй, а через пару минут третий. Брат стонал под моей рукой, всё-таки три пальца ему было ещё многовато, каким бы размягчённым он не был. Мне пришлось добавить ещё смазки и начать раздвигать пальцы внутри. Наконец я посчитал достаточным то, как растянулась его дырка.       Я приподнял его задницу и придвинулся ещё ближе.       В первый год, когда отец только начал пользоваться мной, он никогда не делал этого лицом к лицу. Я всегда стоял в колено-локтевой, и он брал меня сзади. Никогда не задумывался о причинах его такого поведения, но подозреваю, что ему просто не хотелось видеть моё лицо. Лицо своего сына, которого он берёт по принуждению, против его воли. Конечно он не хотел видеть маску отчаяния, с которым мне приходилось принимать его в себя. Позже, когда я осознал себя геем, когда отец заставил испытать меня первый в жизни оргазм от секса с ним, он иногда брал меня лицом к лицу. Но это было редко. Как правило, отец всегда находился со спины, не важно лежали ли мы на боку, или я стоял по-собачьи. Редким исключением было, когда я сидел на его бёдрах. Тогда он утыкался лицом в мою грудь, изводя соски поцелуями и укусами.       Сейчас я смотрел на своего брата, распростёртого подо мной, и находил это зрелище охуительно прекрасным. Его нежная кожа и розовые соски манили к себе, острые ключицы просились сжать их зубами, арка рёбер просилась под пальцы. — Закинь руки за голову.       Брат беспрекословно послушался, и это тоже заводило. Его живот был впалым, сквозь тонкую кожу я видел, как толкается внутри мой член. Я не выдержал и надавил на него рукой. Чувствовать, как в мою же ладонь толкается моя головка было охуительным. Я усилил темп, вбиваясь в задний проход брата. — Сожмись.       Словно команду отдал, а не попросил. Брат сжал колечко ануса и я кончил. Я не смог продержаться долго - слишком завораживающе и возбуждающе выглядел мой брат, насаженный на мой стояк. Я сжал его член своим кулаком и стал надрачивать, пока мой собственный опадал внутри брата. Когда мой член выскользнул из его дырки, позволяя вытечь сперме, я наклонился и взял его член в рот. Мне нравилось сосать брату, нравился его вкус на моём языке. Нравилось, как головка упирается в нёбо. Я насаживался горлом на его стояк и сглатывал избыток выделившейся слюны. Его выдержки не хватило надолго. Он излился в мой рот, и я с радостью проглотил всё, что он мне дал.       Будильник пропикал семь часов — мы успели удовлетворить друг друга до его назойливого писка. — Что ты хочешь на завтрак? — Тебя. Я теперь буду хотеть на завтрак только тебя. — Мелкий развратник. — Боишься, что у тебя сил не хватит на нас двоих?       Снова он о моих отношениях с отцом. — Не беспокойся, для тебя я всегда найду силы. — Мы могли бы объединиться. — Что ты имеешь ввиду?       Я смотрел на брата и вряд ли понимал, что он говорит. — Я говорю, что теперь мы можем быть вместе, все трое. — Ты… Ты хочешь… — Да, я хочу быть с вами. Третьим, но не лишним.       А вот это полный пиздец! Я так старался оградить его от траха с отцом, что даже представить не мог, что своими действиями только подтолкнул его. А ведь он ясно дал понять ещё в самом начале, что хочет плотской любви и не остановится на одном разе. Он хотел получать удовольствие. Это же так нормально в семнадцать. И он решил, что если ему хорошо со мной, то с отцом будет ещё лучше? Конечно, ведь в его глазах меня всему научил отец. И это было правдой. Только научил он меня не так, как думал мой брат. Научил через кровь и боль, через отвращение к себе. Я мог дать своему брату то, что отчаянно ждал и не получал от отца. На брате я реализовывал свои желания. Я просто не мог представить брата в постели с отцом и то разочарование, которое брат испытает, поняв, что отец не ласковый и нежный, не заботливый, а властный, жёсткий и зациклен на постоянном доминировании. Что если брат не сможет принять такого отца? И что же теперь делать мне? — Ты против? — Что? — Ты снова завис. Я спрашиваю, ты против того, чтобы я присоединился к вам? — Знаешь, давай пока не будем об этом. Такие вещи надо решать сообща, согласен?       Я быстро замешивал тесто для блинчиков нам на завтрак, пытаясь отогнать свои невесёлые мысли.       Если брат так хочет отдаться отцу, значит это произойдёт. Может и хорошо, что в нём есть это желание. Оно позволит не сопротивляться, не получить травму. Отец всё равно хотел затащить брата в постель, ещё тогда, три года назад он задумал это. Ведь не даром всё это время он говорил мне об этом. Значит за всеми словами стоит желание, план, которые только и ждут подходящего момента. Отец снова манипулировал мной, заставляя трахнуть брата, чтобы не наломать дров самому. Теперь его ничто не остановит. И стоит ли мне лезть между ними, если они оба так стремятся оказаться в одной койке? Не поступаю ли я как эгоист, мешая им в исполнении их желания? Ведь я прекрасно знал, что я просто замена для одного и временный щит для другого. Я снова убедился, что моё время ушло. Но мне было горько от своих выводов.       Отец вернулся через пару дней. Его командировка закончилась, и когда мы вернулись с братом из школы, он уже нас ждал. Я не мог разобраться в своих чувствах, когда мы сидели все трое на кухне и обедали. Был ли я рад тому, что он снова дома? Соскучился ли я по нему, по прищуру глаз, которым он оценивающе окинул меня, и во мне снова возникло желание прикрыться руками? — Господи, как же я соскучился по домашней еде.       Отец откинулся на спинку стула и сыто смотрел на нас. — Ну и как вы тут? Чем занимались?       Как будто он не знал. Я вернул ему взгляд. — Укрепляли братские узы и повышали навыки коммуникативности. — Вот как. Похвально. Покажете свои навыки? — Их нельзя увидеть так просто. Только в случае экстренной ситуации.       Какой-то совершенно бредовый разговор выходил.       Я собрал посуду и поставил её в раковину, собираясь вымыть, но отец прервал меня. — Ты готовил, посуду вымоет мелкий. Нам надо поговорить.       Я кинул взгляд на брата, он, похоже, не понимал, какого рода разговор мне предстоит. Ведь он не знал, что я трахнул его по требованию отца, из-за его угрозы сделать это самому. Он не знал, что отец знает о том, что я это сделал. Поэтому сейчас он всеми силами пытался скрыть от отца то, что он в курсе наших с ним отношений.       Я отправился следом за отцом. Конечно он привёл меня к себе в комнату. — Рассказывай. — Что? — Не прикидывайся идиотом. Рассказывай, как поимел брата. — Хорошо поимел. Два отсоса - и он смог расслабиться и позволить взять его.       Я сам слышал злость в своём голосе. — Ты отсосал ему? Почему же ты мне никогда не отсасывал? — Может потому, что мои желания для тебя ничего не значат?       Он сделал шаг ко мне, а я упал в кресло напротив его кровати, подтянул к себе ноги и обхватил их руками. — Хрень не неси.       Он вцепился в мои волосы своей пятернёй и оттянул голову назад. Провёл большим пальцем по моим губам и нажал на подбородок, заставляя приоткрыться рот. Большой палец проник внутрь. — Красивый рот. Никогда не позволял целовать его. Жадный. Как он будет смотреться на моём члене? Проверим?       Его рука потянулась к ширинке и расстегнула молнию. — Отсосёшь мне? Хочу узнать каково это. — Отстань. Я не хочу делать это для того, кому я нахер не сдался.       Наши отношения давно уже вышли за границы отношений отца и сына. В эту минуту они больше напоминали отношения сожителей, которые вынуждены оплачивать совместно взятую ипотеку, поэтому не имеют возможности разойтись. — Что за чушь ты несёшь? Почему это ты мне не сдался? Очень даже сдался. Я вылепил тебя под себя. — Ты сломал меня под себя. Я был тебе нужен только потому, что похож на мать, или потому, что брат был ещё мал. Ты просто испугался, что он не сможет это скрыть, и тебя упекут в тюрьму, как педофила.       Я говорил то, что давно лежало камнем на душе. Я больше не мог тащить этот груз. Понимать, что я ему нужен только до поры до времени. Что его настоящий желаемый человек сейчас моет посуду на кухне и ни о чём не подозревает. — С чего ты взял, что ты для меня замена? — Ты сам сказал. Сказал, что я похож на маму. — Да, сказал. Ты действительно похож на неё. Но чем это подтверждает факт её замены? — Разве нет? Разве не поэтому ты трахнул меня? — Нет. Вообще нет. — Значит второе. Ты пожалел младшего, дал ему время вырасти, подложил под меня, чтобы ему было легче пройти это всё. Хорошо, что ему и так парни нравятся, а то сделал бы из меня растлителя. — Что ты вообще несёшь? — Младший знает про нас. Он нас услышал, и это дало ему возможность окончательно убедиться в своей ориентации. Так что у тебя не возникнет с ним проблем, как со мной.       Отец поднял моё лицо и внимательно посмотрел. — Я подозревал. Он так на тебя иногда смотрел, словно не только ноги готов раздвинуть, но и сделать это где угодно. — Вот и отлично. Вы прекрасно поладите.       Я вскочил с кресла и каким-то чудом ухитрился увернуться от руки отца. Выскочив в коридор, я схватил куртку, сунул ноги в кроссовки и выбежал из дома, не обращая внимания на окрик брата. Меня душили чувства, в которых было необходимо разобраться. Я не мог находиться дома, вместе с ними обоими. Теми, кто так хотел друг друга, и кому я был с боку припёку. Я ходил по улицам, пытаясь успокоить своё разбушевавшееся воображение. Наверно следовало признаться самому себе, что я просто-напросто ревновал. Отца к брату, брата к отцу. В их дуэте я был лишним, как вишня в тарелке с холодцом. Мне нужно было подумать о своём будущем, но делать это сейчас совершенно не хотелось. Уставший и замёрзший, я вернулся домой. Ключи, лежавшие в кармане куртки, позволили открыть дверь, никого не беспокоя. Пока я раздевался, моё внимание привлек скрип, доносящийся из нашей с братом комнаты. Я приоткрыл дверь.       На кровати брата сидел отец, а спиной к нему, насаживаясь на его член до самого упора, скакал мой младший брат. Из-за плеча брата на меня смотрели глаза отца. Торжествующе. Глаза победителя. Взгляд хищника, завалившего свою жертву, за которой велась охота.       План мести созрел моментально, и я рванул в ванную. У меня была максимум минута, чтобы привести себя в порядок.