Эхо юности моей

      — Ты даже не знаешь, что я встречаюсь с Луз! — Выпалила Эмити.       Бум. Набат тяжелого осознания забил в голове, заглушая остальные, роящиеся мысли: его маленькая девочка встречается с Луз. Его девочка, которую, как он думал, он прекрасно знал, которая в его представлении ещё совсем недавно пошла в первый класс и учила письмо, уже открыла для себя мир отношений.       — С Луз? Ребёнком Идалин? —       С Луз они ходят по свиданиям, держатся за руки, целуются и Титан его знает, чем ещё занимаются. Дети растут сейчас слишком быстро. На этой мысли Аладор решительно не желал задерживаться.       Когда они начали встречаться? Это случилось почти сразу, когда Луз появилась в их мире и на улицах города заговорили о непонятном существе с округлыми ушами, бегающим за Идой? Или они начали встречаться совсем недавно? Как давно она была в неё влюблена? А любит ли её Луз? Да, наверняка любит. Её невозможно не любить.       Вопросы один за другим появлялись в голове, но Аладор подавил желание задать хотя бы один из них — это лишь оттолкнёт Эмити от него.       В конце концов, это должно было рано или поздно произойти. Его девочке уже 14 лет, и она влюблена в человека.       Видимо, Блайты не созданы для конвенциональных отношений.

***

      — Мне пора вас покинуть, мальчики, — Одалия надела на плечо сумку, — желаю вам завалить тест.       — Ты же знаешь, что это невозможно, — Аладор отвлёкся от конспектов и, приподняв бровь, посмотрел на Одалию. Интеллект был, по его ощущениям, его единственной сильной стороной, в которой он был уверен. В конце концов, они с Дариусом были лучшими учениками факультета.       — Конечно знает, — ответил вместо неё Дариус, и повернулся к Одалии, — просто кому-то нужно найти себе хорошенькую ведьму и перестать завидовать.       Одалия усмехнулась и, кажется, забыв, что только что собиралась уходить, облокотилась на подоконник:       — За меня можешь не переживать, — она провела рукой по волосам, — найти толкового бизнес-партнёра, способного вместе выйти на новый уровень, сложнее, чем ведьмочку для лобызаний.       Дариус, явно приготовившийся парировать, не успел придумать колкий ответ, как девушка, развернувшись на каблучках туфель, зацокала по коридору, кинув через плечо уже привычное:       — Адьос, лузеры.       Аладор выдохнул и, взяв нужные учебники, отвернулся от шкафчика, позволив тому закрыть зубастую пасть.       — И тебе не хворать, принцесска, — крикнул вслед Дариус и, получив от Одалии подтверждение, что он сделал это достаточно громко, в виде показанного среднего пальца, довольно улыбнулся.       Он всегда относился к её выходкам с юмором и с удовольствием поддерживал воцарившуюся в их отношениях ядовитую атмосферу, с которой не по силам справиться даже лучшим ученикам факультета зельеварений.       Возможно, Аладору стоило бы относиться к этому также. Но он не мог. Может, потому что не умел относиться ко всему с юмором. А может, потому что, в отличии от него, с Дариусом Одалия вела себя всегда одинаково: вне зависимости от того, сидит ли с ними за одним столом Аладор или нет.       Её поведение выбивало его из колеи: когда они шли в школу, она смеялась с его глупых шуток, трепала его и так лохматые волосы и с интересом кивала, слушая об очередной пойманной им бабочке. Аладору казалось, будто его окунали в бурлящие воды, а после сразу кидали в ледяную пещеру, когда широкая улыбка Одалии вдруг сменялась холодным выражением лица, как только рядом появлялся Дариус. Каждый раз, когда она становилась столь безразлична, ему хотелось сделать что угодно, лишь бы вновь увидеть её улыбку.       Но он не мог её винить. В конце концов, они с Дариусом встречались, и Одалия просто не позволяла себе заходить слишком далеко. Единственный, кто заслуживал осуждения, был он сам. Тяготящее чувство вины перед Дариусом тяжёлым грузом лежало на душе, заставляя периодически тяжело набирать воздух в тщетных попытках вздохнуть полной грудью.       Безусловно, ему нравился Дариус. Если бы это было не так, полгода назад он на трясущихся ногах не пригласил бы его на свидание. Ладно, допустим, это была не только его заслуга. Допустим, Дариус спросил: "Ты собираешься пригласить меня на свидание? Очаровательно. Я свободен в семь. Зайду с тобой.", когда Аладор попытался спросить у друга, когда он собирается готовиться к тесту, успев произнести лишь "когда". Но ведь он всё равно рано или поздно сделал бы это, так что какая разница, да?       Одалия...она определённо нравилась ему. По началу, когда Аладор начал испытывать уже знакомые ощущения в области груди при виде Одалии, он начал искренне надеяться, что это всего лишь симптомы поселившегося в нём пожирающего паразита. Но, к сожалению, гипотеза с паразитом была разбита в пух и прах, оставив его один на один с неприятной истинной, заставляющей его испытывать все виды ненависти к себе, когда Дариус делал что-то милое в его сторону, не подозревая, на сколько жалок его парень. Аладор даже понятия не имел, что аутоагрессия предлагает такую разнообразную палитру: он зарывался в учёбу; отказывал себе в сне; участвовал в заведомо проигрышных поединках, где ему надирали задницу; а однажды, оказавшись после одного из таких поединков в кабинете у директора, положил ноги на край его стола, за что был приговорён к трёхкратной уборке всей школы. Или напивался яблочной крови. Конечно, если на следующий день не планировался важный тест.       — Допей моё, я больше не хочу, — принимая протянутую коробочку крови, Аладор коснулся руки девушки и замешкался, борясь с равными желаниями отдёрнуть руку и не разрывать контакт как можно дольше.       Возможно, напиваться с предметом своего воздыхания, когда у тебя есть любимый парень, не самая лучшая идея. Но у него особо не было выбора. Когда проводить время с смотрящим на него влюблённым взглядом Дариусом стало почти невыносимо из сжирающего изнутри чувства вины, Аладор вдруг осознал: кроме Дариуса и Одалии у него совсем нет друзей. Все уже разбрелись по своим дружеским кругам общения, и никак не хотели принимать в свои ряды скучного заучку, интересовавшегося только бабочками и заумными конспектами. Поэтому, за неимением опций, он продолжал гулять с девушкой. Главное, что он контролирует свои чувства, — он бы никогда не изменил Дариусу. Так что такую ситуацию можно назвать сравнительно безопасной.       Они уже почти дошли до дома девушки и, остановившись, не доходя до купола, уселись на уже облюбованный ими валун. Одалия лихо забралась на камень и разместилась рядом с Аладором, взяв его под руку и положив голову на плечо:       — Мне кажется, я перебрала, — она уткнулась лицом в кофту друга, и Аладор вдруг почувствовал лёгкую тошноту, вызванную тем, что он, сам того не замечая, задержал дыхание.       — Что скажет твоя мать, если увидит тебя в таком состоянии? — Спросил он, на что девушка ничего не ответила. — Может, заведём тебя к Дариусу?       Иногда не интересующиеся жизнью и вечными пьянками сына и его друзей родители могут сослужить хорошую службу. Кончено, ровно до тех пор, пока ты не окажешься в кабинете психотерапевта. Дариусу предстоит провести там неприличное количество времени.       Девушка подняла лицо и отрицательно замотала головой.       — Давай просто немого посидим, и я пойду домой, — она отвела взгляд, но тут же вернула его назад, уставившись на Аладора.       Ему невероятно хотелось уйти: его сердце колотилось как бешенное, и к нему вдруг пришло осознание, что, видимо, напиваться с Одалией было действительно отвратительной идеей.       — Аладор, мне нужно тебе кое-что рассказать, — она поправила двумя руками выбившиеся из-за ушей волосы, и, выдохнув, произнесла, — возможно, ты мне нравишься.       Она смотрела на него, замерев в ожидании, что он ответит. Аладору и самому было интересно, что он ответит. Он отвёл взгляд, прикусив губу.       Никто не предупреждал его, что быть подростком такой отстой.       — Прости, прости, — не дождавшись ответа, девушка первая нарушила молчание, — я не должна была тебе это говорить. Мне нужно было оставить это при себе.       — Н-ничего ст-трашного, — Аладор попытался откашляться, но моментально пересохшее горло предательски засаднило, — это же твои чувства...и у тебя есть ко мне чувства...       Он, опустив голову, закрыл лицо руками и тяжело выдохнул:       — Титан, какая нелепица.       Одалия посмотрела на него, отвела взгляд и, через силу улыбнувшись, вздохнула:       — Д-да, — Она соскочила с камня и посмотрела на растерянного друга, — Я имею в виду: ты и я. Подумать только. Ужасная нелепица.       Аладор почувствовал, как в сердце что-то больно кольнуло.       — Не рассказывай Дариусу, пожалуйста. Я... — она вновь опустила взгляд на землю, — я не знаю, зачем я рассказала об этом тебе. Видимо, мне просто показалось.       И перед тем, как он смог собрать вьющиеся мысли, Одалия быстрыми шагами зашла в купол и направилась в сторону входной двери.       Вскочив с места, он направился к единственному человеку, который понимал Аладора даже тогда, когда он не понимал самого себя. Так больше не могло продолжаться.       Ему нужно было обо всём рассказать Дариусу.