После

За всё приходится платить. Джон не знал, кто назначил цену. Будь то судьба, карма, вселенная, глупая удача, случай, разумное существо – никто и ничего не получает даром. Даже в мифологии никто не попадает в подземный мир, если не платит Харону монету за переправу через реку Стикс. Проблема заключалась в том, что иногда цена, которую нужно заплатить, была намного больше, чем кто-либо мог себе представить или был готов заплатить. Сегодня Харон собрал много монет. Даже команда чуть было не заплатила самую высокую цену. Если бы это означало остановить Дреда, любой из них с радостью бы отдал свою жизнь, врезавшись в Вулканию. Ястреб однажды назвал это рациональной сделкой – одна жизнь ради тысяч. В этом случае было бы пять жизней, добровольно отданных ради десятков тысяч. Тем не менее, несмотря на всё, что они сделали, чтобы остановить проект, появился ещё один биодред. Когда Ястреб сообщил, что двигатели отказали и они взяли курс на Вулканию, Джон мог себе представить, что происходит на десантном корабле. Находясь в относительной безопасности биплана, он представлял себе, как Ястреб отчаянно удерживает корабль на ровном киле. Он видел, как Дженнифер лихорадочно пытается включить форсажные камеры и перенастроить их, когда до столкновения оставалась всего минута. Он слышал, как Скаут отсчитывает секунды, отслеживая их высоту и скорость. Он видел, как Танк старается всем помочь, как всегда спокойный и невозмутимый. Затем Джон летел на биплане, способный только надеяться, что в конце этой минуты он и его друзья не будут лежать мёртвыми на дне разрушенной крепости. Дженнифер… его мутило, когда он представлял, как она на том корабле врезается в Вулканию. Он погибнет вместе с ней – со всеми ними. Если бы такое случилось, он бы не выходил из укрытия. Он выкинул эту мысль из головы. Он должен сосредоточиться на полёте и не отставать от десантного корабля. И снова все они спаслись, но десантный корабль получил повреждения. С выгоревшими двигателями он еле долетел до базы на одних форсажных установках. Это был мучительный, изнурительный полёт. Форсажные камеры не были рассчитаны на длительный полёт, а корабль – на такую длительную, но неровную скорость. – Пилот, доложи? – крикнул Джон по рации. Прошла минута, прежде чем ответил Ястреб: – Она занята тем, что пытается удержать нас в воздухе. Не связывайся с нами, Джонатан. Это всё, что может сделать Дженнифер, чтобы эта птичка летела. Ей не нужен лишний вес. Форсажные установки не слушаются, корабль тоже! – Что я могу сделать? По рации раздался голос Танка: – Не спускай глаз с Зарона. Радары тоже сгорели. – Чёртова био-птичка… – ворчание Дженнифер вызвало улыбку на лице Джона. – Он снова продырявил мне корабль! Только я заделала последнюю пробоину, которую он пробил в корпусе… – Мы поможем с ремонтом, – сказал Скаут. – Похоже, какое-то время придётся обойтись без полётов. Корабль накренился, форсажные камеры снова вспыхнули. Корабль начал спускаться, потом нос дёрнулся вверх. Джон внимательно слушал. Сквозь рёв моторов он слышал разговор Дженнифер и Мэтта. Голос Дженнифер звучал напряжённо, будто она поднимала какую-то тяжесть: – Возможно, если так пойдёт и дальше, придётся пожертвовать высотой ради скорости. – А что будет, если мы сбавим скорость? – Разобьёмся. Надо поддерживать скорость, чтобы форсажи не перегрелись. Иначе прямо в турбинах прожжёт дыру, и если мы тогда захотим набрать скорость, они попросту взорвутся. Корабль не может летать с такими повреждениями. Если это случится, мы однозначно рухнем на землю. – Ты можешь прибавить скорость? – Прибавить? Может быть. Стабилизировать? Нет. Возможно, придётся нырнуть, чтобы восстановить скорость. Если это произойдет, вам, ребята, придется пересесть на скай-байки, чтобы облегчить вес. Если турбины перегорят, придётся совершить вынужденную посадку. Пересесть? Вынужденная посадка? В одиночку? Этот корабль не рассчитан на вынужденные посадки без двигателей. Лучшее, что они могли сделать, – это аварийная посадка, а для этого требовалось, чтобы за штурвалом находились оба пилота. Джону эта мысль совсем не нравилась. Это означало, что Дженнифер готова разбиться вместе с кораблём, спасая остальных. Ни один корабль не стоил её жизни… их жизней. – Ястреб? Что происходит? Последовало долгое молчание, и множество предположений одно ужаснее другого промелькнули у него в голове. Он услышал, как Дженнифер чуть не застонала, когда корабль накренился. – Давай, давай, ты можешь… – услышал он, как она сказала кораблю. – Просто поймай восходящий поток… Корабль выровнялся, скорость стала устойчивее. Он почти видел, как Дженнифер похлопала по пульту и сказала: – Молодчина! Наконец Ястреб, напряжённым голосом от усилий, которые он прилагал, чтобы помочь Дженнифер удержать корабль в воздухе, ответил: – Кажется, обошлось, Джон. Дотянем. Просто дорога домой будет долгой и ухабистой. Он слышал напряжение в их голосах, и всё, что мог сделать, это беспомощно наблюдать. Корабль слушался с Дженнифер, когда та была за штурвалом. Сколько раз Джон видел, как корабль летел дольше и быстрее, как будто ему передалось стремление Дженнифер спасти им жизни? У десантного корабля не было мозга, он не был живым существом, но временами Джон мог поклясться, что с Дженнифер он летал вдвое лучше – может быть, из благодарности за то, что она любила его и заботилась о нём. Корабль не позволит им разбиться, особенно когда на нём летит Дженнифер. Иногда десантный корабль был для него просто непонятным предметом. В других случаях корабль был "он". Чем больше проходило времени, тем больше Джон видел в этом корабле индивидуальность. Ястреб рассмеялся бы, если бы услышал, что все они начинают относиться к кораблю так же, как люди относились к своим автомобилям десятилетия назад, но что в этом плохого? Они знали, что десантный корабль не живой. Он сделал мысленную пометку не говорить этого при Дженнифер, когда она развлекала Ястреба разговором с кораблём. Живые машины. Киборги. Биодреды. Машины уже не просто машины. Некоторые из них были подобны десантному кораблю и Ментору, ради спасения которых они многим готовы рискнуть. Другие были полной противоположностью. Они были созданы явно не для того, чтобы облегчать жизнь людям. Теперь такие машины существовали для того, чтобы подчинять людей и уничтожать человеческую жизнь. Это вызывало ещё больше вопросов. Когда человеческий разум переносится в металлическое тело, меняется ли его взгляд на других людей? Сохраняет ли человек хоть что-то от своей человечности или становится просто металлическим существом, тенью своего прежнего "я"? Дред начал с проекта "Харон". Новый биодред был тому доказательством. Насколько им было известно, Зарон был всего лишь машиной с механическим процессором, а вот новый был чем-то совершенно другим. У нового биодреда был человеческий разум. Кто-то отказался от своей человеческой сущности, чтобы стать биодредом. Как кто-то мог пойти на такое добровольно? Дженнифер рассказывала им некоторые литании и тезисы, которые заучивала в «Молодёжи Дреда». Когда молодёжные вожаки переходили в подразделения, для выпускников проводилась специальная церемония. Речь Дреда каждый раз была одна и та же. Воодушевляющие слова, оживлённые выражения – Дред зажигал новых сверх-людей неистовым энтузиазмом. Джон почти слышал, как Дред произносит эти слова. Старый мир умирает, а с ним и старые порядки. Старый мир не просто "умирал". Его медленно душили и убивали механические чудовища. Временами казалось, что миру уже ничего не светит, сколько бы людей ни пыталось его спасти. Мы переделаем его таким, каким он должен быть! Должен быть? В старом мире не было ничего плохого. Природа сама заботилась о себе, не обращая внимания на людей, но обеспечивая их живительным кислородом и чистой водой. Она создала зелёные поля, по которым можно было бегать, и ночное небо, полное звёзд, на которое можно было смотреть. Дред не делал мир таким, каким он должен быть. Он вырвал ему сердце и воплотил в нём своё искажённое представление о механическом совершенстве: без людей, без жизни, без любви, без сердца, без души. Мир стал просто совокупностью шестерёнок, винтиков, программ и подпрограмм. Бессмертные, механизированные… Человеческие умы в сверкающих, бессмертных металлических телах. Зачем кому-то может понадобиться заключать себя в металлическое тело? Даже если это означало жить вечно, что такое бессмертие без тех, кого ты любишь, рядом с тобой? Металлические тела не дышат чистым горным воздухом. Они не пьют сверкающую воду из родника. Они не едят… ничего. Простых удовольствий больше никогда не будет. Дред, должно быть, не слышал старую поговорку о том, что единственная проблема бессмертия – это то, что ты должен жить вечно. Всё, ради чего ты хотел стать бессмертным, изменилось бы или вымерло. С другой стороны, возможно, именно эту поговорку Дред и слышал. Он хотел изменить мир так, чтобы больше ничто не менялось, не вымерло, и всё то, ради чего он хотел быть бессмертным, осталось бы навсегда. Дайте мне вашу кровь, ваше доверие, ваши умы – и мы построим новое завтра! Новое будущее! НОВЫЙ ПОРЯДОК! Единственное будущее, какое интересовало Джона, – это в котором нет лорда Дреда. И всё же, что можно противопоставить таким литаниями? Их вдалбливали каждому в «Молодёжи Дреда» так, что они не понимали их значения. «Доверься Дреду, будь готов умереть за Дреда, позволь Дреду поместить твой разум в консервную банку», – Дред умел затуманить мозги. Он сливался со своими войсками, а они – с ним. Что это была за литания, которую рассказала им Дженнифер? Что-то о том, что Дред – это их глаза, а они – его кулаки? Он не мог вспомнить точную формулировку, но многие изречения вели в одном направлении – что все они стоят на одном пути, у всех одна мечта, все они должны работать, чтобы сделать мир таким, каким он должен быть. Дред никогда не рассказывал своей «Молодёжи» о том, каким был мир с зелёной травой, голубым небом и звёздными ночами. Если бы у «Молодёжи Дреда» когда-нибудь была возможность увидеть мир во всей его естественной красе, что бы они тогда подумали? Последуют ли они тогда за чьей-то мечтой уничтожить всё прекрасное в мире? Это был извечный вопрос, не так ли? Властные безумцы, стремящиеся обрезать мир по собственному извращённому лекалу, уже встречались в истории человечества. Такие ходили по земле, убивая невинных на своем пути, и находились те, кто следовал за ними, даже несмотря на правду. Правда… Проект "Новый порядок" полностью воплощал видение Дредом будущего – механизация как можно большего количества умов, оцифровка всех, кто противостоял ему, превращение мира в металлический заменитель всего того, чем он когда-то был. Всё дело было в мировоззрении Дреда, и людям в нём не было места. Джон не мог представить себе такого глубокого отвращения к самому себе. Всё-таки Таггарт превратился в лорда Дреда из-за собственных очевидных недостатков. Он принял эту веру, воплотил в религию и промывал мозги своим солдатам с колыбели. Теперь же значительная часть этой армии была уничтожена, простой перебой в подаче электроэнергии помешал им возвыситься до механического превосходства. Родился только один биодред, однако и он мог проникнуть туда, куда не мог попасть Зарон. Он двигался по суше. Теперь у Дреда действительно были глаза на небе и на земле. Если бы десантный корабль врезался в Вулканию, он мог вызвать взрыв, который положил бы конец многим вещам: биодредам, планам Дреда, крепости, войне, их жизням… Если бы он разбился, Джон потерял бы Дженнифер… – Бессмертные металлические тела, – услышал он голос Дженнифер, эхом доносившийся из посадочного отсека. Джон вспомнил, как его попросили принести провода и изоляционные трубки для ремонта двигателей. Достав их, он поспешил назад и услышал обрывки разговора. – Я просто не понимаю, – говорил Скаут, помогая Дженнифер снимать обшивку одного из двигателей. – То есть, даже если тебе всю жизнь это твердят, неужели прямо все из «Молодежи Дреда» хотят стать машинами? – Конечно, обязательно будет несколько несогласных, но едва они скажут что-нибудь против, как тут же исчезают, – она взяла отвертку и начала ослаблять внутренние зажимы. – Ты очень рано понимаешь, что нельзя спорить с литаниями. Такова была жизнь, и никто не мог им перечить. Джон положил проволоку и трубки на стол так, чтобы их было легко достать. Он быстро подошёл к Ястребу, когда Танк опустил второй двигатель на другой верстак. Два двигателя – оба перегретые и повреждённые – работы определённо хватит всем пятерым. И всё же все они работали под бдительным оком Пилота. Это был её корабль. Никто даже не чихнуть не смел рядом с ним без её ведома, так что если и помогали с ремонтом, то знали, что находятся под её бдительным оком. – Они исчезали? – переспросил Джон. – Сегодня они на занятиях, а на следующий их нет, – пояснила Дженнифер. – Благодаря слухам остальные вели себя наилучшим образом. Ястреб заглянул в двигатель, и ему не понравилось то, что он увидел: – А если нет? Дженнифер взглянула на него: – А иначе у нас не было шанса стать бессмертными разумами в бессмертных металлических телах. – Значит, новый биодред, которого мы видели… – Скаут чуть не вздрогнул. – У него настоящий человеческий разум? – Скорее всего, не один, – ответила Дженнифер. – Биодреды такого размера требуют большой вычислительной мощности, на которую способны только нескольких человеческих умов. Сам биодред будет иметь собственную запрограммированную личность и структуру управления, но для обработки данных он будет использовать человеческий разум. Сравните это с солдатом-биомехом, которому нужен только один разум, чтобы нормально функционировать. Биодреды стали бы серьёзной опасностью, если бы их было построено больше. Все четверо перестали работать и прислушались. Раньше они не задумывались над тем, что можно реально поместить человеческий разум в металлическое тело. – Кликеры? – спросил Ястреб. – У них человеческий разум? – У некоторых, – кивнула Дженнифер. – Дред начал экспериментальные превращения в кликеров несколько лет назад. Поначалу было много жертв, потому что не получалось отладить процесс. Жертвы? Это было странное слово, когда речь шла о кликерах и пересадке человеческого разума. Джону ещё немного открыл для себя о том, как Дженнифер видела мир, когда была моложе. Многозначность слов приобрела новое определение. – Это то, чему учит Дред, когда говорит о том, чтобы поместить разум в металлическое тело? – Это то, чему он учит, но не думаю, чтобы кто-то понимал, что он имеет в виду… именно это. Вряд ли кто-то из «Молодёжи Дреда» когда-либо мечтал, что перестанет быть собой, как только его разум пересадят в машину. Танк услышал что-то в её голосе, что подтверждало это утверждение: – А как ты поняла, что человек потеряет себя? Дженнифер перестала работать. Глядя в двигатель, она сказала: – По завершении одного задания в воздушной разведке я познакомилась с солдатом по имени Колвилл, которая только что получила звание вожака «Молодёжи». В тот же вечер нас обоих перевели в недавно сформированное подразделение. Мы встретились в корабле, доставившем нас к новому месту службы, и сравнили истории работы. На следующий день техники попросили помочь в каком-то эксперименте, и она вызвалась добровольцем. Я не должна была появляться в лаборатории, но мне стало любопытно, и я пробралась за ней. Я прошла мимо комнат, где допрашивали людей. Там был один человек… Как бы то ни было, я добралась до лаборатории и нашла место, где можно было спрятаться и наблюдать. Когда всё закончилось, там больше не было солдата, с которой я была знакома. Там уже стоял этот робот с большей вычислительной мощностью. Техники и медики доложили начальникам и солгали: они сказали, что пересадка не удалась, но я же всё видела. Я видела, как происходила пересадка, и как они радовались, что всё прошло удачно. Они продолжали говорить о том, что им нужно больше подопытных, затем связались с Дредом и сообщили ему о своем успехе и о том, что для пересадки им нужны остальные солдаты из передового отряда и группы зачистки. Дред ответил, что солдаты нужны ему для нескольких заданий, но после этого всех выживших он отправит к ним. Я подслушала, как один из них сказал, что им нужны военные для защиты, прежде чем «операция» пойдёт полным ходом. Однако я так и не узнала точно, что это была за «операция». А теперь мне кажется, что они говорили о проекте "Новый порядок". – Когда это произошло? – спросил её Танк. – Незадолго до нападения на Песчаный Город. Это объясняло больше, чем что-либо другое. Правда открылась ей дважды за очень короткий промежуток времени. В «Молодёжи Дреда» всюду была ложь. Благодаря любопытству она узнала, что будет с солдатом Колвилл, но реальность открыла ей правду. Быстро сменив тему, Дженнифер сказала несколько напряжённым голосом: – На этом двигателе придется сменить всю топливную систему. Запорный клапан практически расплавился. Мы получили из Коридоров нужные запчасти? Они узнали тон её голоса. Она больше не хотела говорить о биодредах или «Молодёжи Дреда». Тема закрыта. Больше нечего обсуждать. Пожалуйста, не обращайте внимания на слона в комнате, спасибо. – Посмотрю в кладовой, – ответил Скаут. – Они там в ящиках. Танк, Ястреб, помогите мне. Придётся кое-что переставить, чтобы до них добраться.

* * *

Ястреб и Танк отодвинули особенно тяжёлый ящик в сторону, пока Скаут рылся в поисках зажимов и клапанов. – Кому-нибудь ещё этот разговор показался таким же тревожным, как и мне? – спросил Скаут. – Тревожным – не то слово, – ответил Танк. – Дред уже несколько лет пытается превратить людей в роботов. – И проект "Новый порядок" идёт полным ходом, – Ястреб отодвинул ящик к стене и сел. – Похоже, Дред разделил задания так, что ни одна группа не знает, в чём заключается общий замысел. И это как-то не вяжется, поскольку все участники преданы Дреду. – Ребята… – начал Скаут. – Если только, – перебил его Танк, – у Дреда не было на уме чего-то такого, о чём он не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Может быть, даже Сверхразум. Ястреб встал и принялся расхаживать по комнате: – Поэтому, чтобы скрыть это от Сверхразума, он должен был скрыть это от некоторых техников и учёных. – Ребята… – снова начал Скаут. – Значит, Дред планирует не совсем то, что одобрил бы Сверхразум? – продолжил Ястреб. – Ребята! – закричал Скаут, чтобы привлечь их внимание. – Да, от всей этой истории с пересадкой человеческого разума в ходячую консервную банку ночью будут кошмары, но подумайте о Дженнифер. За эти годы она многое нам рассказала, но сейчас она первый раз открыто рассказала о том, что с ней произошло, когда она была в Вулкании. Она видела, как кого-то превратили в ходячую железяку, и с ней должны были сделать то же самое. Вас это ни капельки не беспокоит? – О чём ты говоришь? – переспросил Ястреб. – Она не говорила, что… – Да, – ответил Танк, только сейчас осознав, что именно рассказала им Дженнифер. – Она сказала, что кто-то из её знакомых вызвался добровольцем, а затем остальную часть отряда должна были использовать для пересадок после выполнения задания. – И следующим заданием был Песчаный Город, – Ястреб вздохнул. – До меня как-то сразу не дошло. – Да, – Скаут взял ещё несколько деталей, которые, как он знал, им понадобятся. – Что вы скажете на это? – Мы не знаем, – ответил Ястреб. – Не знаем? – повторил Скаут. – Неужели нам нечего сказать? – Мы не знаем, Роб, – Ястреб мог только усмехнуться. – Джон знает. Он общается с ней больше, чем любой из нас. – Вот как? – переспросил Скаут. – Может быть, во время этих ночных шахматных партий происходит что-то большее, чем мы думали вначале? – Например, Дженнифер обыгрывает его практически в каждой игре, – Ястреб невольно рассмеялся. – Да, происходит ещё кое-что. Она всё больше рассказывает о своём прошлом. Танк поднял коробку, полную деталей, необходимых для ремонта двигателей: – Она и всем нам рассказывает о своём прошлом. – Да, она много рассказывала нам и всегда отвечала на наши вопросы, но не так, как сейчас, – объяснил Ястреб, потом добавил: – Я подслушал пару разговоров. – Ты подслушивал? – удивился Танк. – Просто чтобы быть в курсе того, что происходит у нас на базе, как любой хороший солдат, – ответил Ястреб с выражением полной невинности на лице. – И ты следишь за всем, что происходит между ними? – Скаут подошёл к Ястребу. – Кто-то же должен. Вряд ли они понимают, что между ними происходит. В какой-то момент им может понадобиться поддержка с нашей стороны, так что нам лучше быть готовыми, – сказал Ястреб. – Во всяком случае, Дженнифер описала нам общую картину, в которой растёт «Молодежь Дреда». Теперь она описывает детали, и некоторые из них хуже, чем мы себе представляли, как, например, то, что она только что рассказала. Некоторое время все молчали, каждый обдумывал мысль о том, что реальность хуже того, что им уже говорили. – Предоставим это Джону, – сказал Ястреб, – и молчите, пока Дженнифер не заговорит первой. Некоторые вещи достаточно трудны для неё, чтобы говорить о них без наших вопросов.

* * *

Оставшись наедине с Дженнифер, Джон прислонился к верстаку и наблюдал, как она сосредоточилась на двигателе. Он восхищался тем, как она могла переключиться на текущую задачу, даже если работа над ней могла вызывать плохие воспоминания. В данном случае именно задание и последующий разговор их и вызвали. Этим разговором её задело за живое. Она открыла остальным больше, чем когда-либо прежде. Она видела человеческий разум, уничтоженный при пересадке, и через несколько дней её ждала та же участь. Всё своё разочарование она вымещала на двигателе. Джон слышал скрип нескольких болтов, когда она снимала их один за другим. Что он мог сказать после её рассказа? Джон не находил слов. Наконец он подошел к её рабочему столу, взял гаечный ключ и положил ей руку на плечо. – Сегодня был впечатляющий полёт. Ястреб сказал, что ты просто сражалась с кораблём. Дженнифер взглянула на десантный корабль и слегка улыбнулась: – Нет, корабль не сопротивлялся. Он делал всё возможное, чтобы удержать нас в воздухе на одних форсажах. Я почти чувствовала, как он ищет восходящие потоки воздуха. "Он, а не просто корабль", – напомнил себе Джон. – Думаю, ты единственная, для кого он это сделает. – Это хороший корабль, – сказала Дженнифер, снова сосредоточившись на двигателе. Джон немного помолчал, потом сказал: – Если хочешь поговорить… – Помнишь, я рассказывала тебе, что в «Молодежи Дреда» нет друзей? – быстро спросила она. – Помню, – кивнул Джон. – Они изолируют каждого солдата, чтобы у них были только долг и повиновение Машине. Ты ничего не делаешь для других, потому что… ну, просто не делаешь и всё. Каких-то отношений не существует и быть не может. Если бы я кому-нибудь что-нибудь рассказала, мне бы никто не поверил, а на меня бы донесли за измену, – сказала она, не отрываясь от двигателя. – А потом бы оцифровали или застрелили. Джон сжал ей плечо и сел на верстак. – Знаю, – подтвердил он то, что уже знал. То, как она выросла, без друзей, без привязанностей, никому не доверяя – что она могла сделать? Никто бы не поверил правде. Никто из них бы этого не выдержал. – Никаких бессмертных разумов в бессмертных металлических телах, – Джон переделал литанию. – После того, как всю жизнь слышишь одно и то же, почти невозможно поверить в обратное без доказательств. – Вот именно. Джон чувствовал, что она хочет поговорить о чём-то ещё. Он легонько похлопал её по руке и попытался изобразить любопытство. Он не знал, далеко ли может зайти с вопросами, поэтому решил позволить ей самой решать, что рассказать. Какое-то время Дженнифер молчала. Она словно подбирала нужные слова. – Всё произошло так быстро. Когда корабль приземлился, нам с Колвилл сразу же показали наши каюты, а потом пришло время отбоя. Знаешь, у «Молодёжи Дреда» не может быть личных вещей, кроме запасной формы? Все комнаты выглядели совершенно одинаково. Всё служило делу войны, однако у нас у всех на стене висели таблички с литаниями. В самом центре стены была надпись: "Однажды мы станем бессмертными разумами в бессмертных металлических телах", – она чуть не рассмеялась. Это было больше похоже на сдавленное рыдание. – Старший сказал мне, что задание, которое я выполняю, очень важно для Дреда, и он лично отобрал весь персонал для нового подразделения на основе нашей работе и преданности Машине. Я была настолько взволнована и горда собой, что в ту ночь почти не спала. Я продолжала смотреть на таблички на стене и думать, что хорошо послужила Машине, и это награда. Затем на следующее утро я увидела, как разум Колвилл пересадили в кликера. Я не могла заставить себя поверить, что всё, что когда-либо слышала, было ложью. Что вся моя жизнь была ложью. Я всё время думала, что ошибаюсь, что вижу не то, что думаю. Затем нашему подразделению было приказано в течение часа выступить в Песчаный Город. И там всё… стало ясно. Что рассказала ему однажды Дженнифер? За несколько дней произошло много событий, которые для меня всё полностью изменили. Он понятия не имел, что так много плохого могло произойти так быстро. Он не знал, что ещё произошло за эти несколько дней, но чувствовал, что сейчас не время спрашивать. Ей нужно было поговорить об этом моменте, об этих нескольких часах. Теперь многое в её жизни было похоже на правду. Когда-то он задавался вопросом, почему Дженнифер особенная, почему именно она сбежала с обучения, хотя другие будущие солдаты и молодёжные вожаки видели то же самое, но оставались полностью преданными Дреду. Правда заключалась в том, что никто из них не видел того, что видела она. У неё открылись глаза на то, что перед резнёй в Песчаном Городе ей лгали. В этом отношении она была уникальна, как и многие другие. Это была ещё одна причина, почему она решила сбежать как можно скорее. Если бы она не нашла способ уйти, из неё бы сделали биомеха. Превратиться в биомеха либо столкнуться с почти неминуемой смертью в пустыне – он не мог себе представить, что она чувствовала в тот момент, зная, насколько ограничен у неё выбор. И если бы её разум пересадили… Он не позволил этой мысли идти дальше. Ему не хотелось думать, что эта энергичная, независимая девушка могла быть потеряна навсегда – заперта в биомехе без сознания, а они никогда не встретятся. – И после этого ты рискнула всем, чтобы сбежать, – закончил за неё Джон. – Я всегда знал, что для этого нужно много мужества, но не понимал сколько. Я понятия не имел, с чем ты столкнулась. – Меня нельзя назвать храброй. Я никого не предупреждала, потому что мне бы никто не поверил, и бежала, спасая свою жизнь, потому что не хотела, чтобы мой разум пересадили, – сказала она. – Разве людям не свойственно предупреждать других об опасности? У Джона был другой взгляд на этот вопрос, но тут он мог знать наперёд. – Никто другой не счёл бы это за опасность. Все бы восприняли это как полное воплощение их устремлений. Они бы показали свою безоговорочную верность Машине, верно? Он подождал, пока Дженнифер кивнет. – Сбежать так, как это сделала ты, значит проявить больше мужества, чем ты можешь себе представить. Забыв от всём, что знала и с чем выросла, потому что узнала правду, она в одиночку взвалила на свои плечи тяжёлое бремя. Джон увидел что-то ещё в её взгляде. Оставалось какое-то сожаление. Она избежала участи худшей, чем смерть, но как насчёт остальной части её подразделения? Для человека с таким большим сердцем, который хотел помогать людям, в её прошлом было много сожалений, хотя у неё не было реального выбора. Дженнифер забрала гаечный ключ и начала снимать болты уже без злости. Джон помогал, где мог. Несколько мгновений они работали молча, потом Джон спросил: – Значит, в новом биодреде больше одного разума? Дженнифер кивнула, не отрываясь от работы: – Так и должно быть. Учитывая силу, сосредоточенную на Вулкании, вполне вероятно, что они пересадили ему десятки тысяч человеческих разумов. Десятки тысяч? А если создать много биодредов… – Неужели там так много «Молодежи Дреда»? Затем, повернув голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, Дженнифер сказала: – Там не только «Молодёжь Дреда». У Сверхразума легионы разумов в базах данных. Там хранятся все люди, которых Зарон оцифровал за эти годы, не говоря уже обо всех тех, кого он оцифровал за последние несколько месяцев. Едва им понадобятся новые биодреды , как у него есть разумы наготове. Честно говоря, благодаря срыву их производства все эти разумы спаслись от участи гораздо худшей, чем оцифровка. По сути, они уничтожили, возможно, тысячи людей, которых можно было бы реинтегрировать, но некоторые из них после стольких лет оцифровки… были бы они по-прежнему в здравом уме? Неужели они действительно спасли их от участи, худшей, чем та, которую они уже пережили? – Иногда я задаюсь вопросом, закончится ли когда-нибудь эта война, – пробормотал Джон. – Как раз в тот момент, когда я думаю, что Дред уже не сделает ничего хуже… – …мы узнаём, что он придумал кое-что похуже, – закончила она. Джон подумал, что им, возможно, нужно сменить тему разговора. – Знаешь, в том задании есть какая-то странная ирония, – сказал ей Джон. – С одной стороны, мы сделали всё возможное, чтобы спасти Ментора, машину, а с другой – пытались уничтожить новые машины в Вулкании. Она отложила инструменты и прислонилась к рабочему столу: – Ирония судьбы, но всё не так просто. Ментор не просто машина, он часть нашей команды, – она наконец улыбнулась настоящей улыбкой. – Ястреб говорит, что Ментор очень похож на твоего отца, у него такие же манеры, характер и речь. – Папа вложил в Ментора много себя. Ему нужен был интерфейс, который казался бы более человеческим и менее похожим на компьютер. Иногда, когда он рядом, отсутствие отца воспринимается не так болезненно. Такое чувство, что он всё ещё здесь. – И ты можешь поговорить с ним, – добавила Дженнифер. – Ага. – Дружелюбное лицо, – задумчиво произнесла Дженнифер. – Думаю, теперь мы лучше понимаем, чего Дред хотел от Джессики Морган. – Чего? – Ему нужна была более человекоподобная форма для биодреда, а не та, которую он получил. Джессика была художницей. Она бы создала это для него. И тут крылась ирония во всей её саркастической форме. – Ему нужен механизированный мир, но он не хочет отказываться от всего человеческого. – Он хочет и то и другое, но не может получить, – закончила за него Дженнифер. – Интересно, что сказал по этому поводу Сверхразум? – Думаешь, он не согласится? – Сверхразум – всего лишь машина, которая выбирает то, что логично. Если биодреды соответствуют всем спецификациям, возникает вопрос: почему Дред хочет, чтобы они выглядели по-другому? – она стала немного больше похожа на себя прежнюю. – Я говорила с Ментором о названиях проектов, которые выбрал Дред. Если вам действительно нужна ирония, Дред назвал этот проект "Харон". Ментор сказал, что Харон был перевозчиком, который забирал души в подземный мир. С одной стороны, биодред делает примерно то же самое при оцифровке. Он заманивает людей в ловушку собственной версии ада. С другой стороны, создание биодредов – это ещё один шаг на пути в ад, – Дженнифер открутила последний болт и сняла внешнюю пластину. – Если бы мы врезались в Вулканию, то именно туда послали бы Дреда. Опять ирония. Их задание была полно иронических моментов и откровений. И снова мысли Джона были сосредоточены на невероятно сложной девушке рядом с ним. Она проделала такой долгий путь за такое короткое время, со многим столкнулась до и после побега. Джон никогда не подозревал, какой опасности она подвергала себя. И всё же, несмотря на всё это, она обладала удивительной стойкостью духа, которая никогда не переставала удивлять его. Если десантный корабль врежется в крепость Дреда, если он утонет во время полёта домой, что бы ни было выиграно, потеря её была ценой, которую Джон не хотел платить. Они оба потянулись к одному и тому же инструменту одновременно, их руки соприкоснулись. Джон поднял голову и протянул ей инструмент. – Я рад, что мы не врезались в Вулканию, – сказал он. – Мне бы не хотелось тебя потерять. Дженнифер посмотрела на него, её серые глаза смотрели прямо в его голубые глаза. Они были откровенны друг с другом. Дженнифер попыталась что-то сказать, но не знала что. Затем, поняв, что, возможно, сказал слишком много, Джон быстро сменил тему. Он оглянулся через плечо и указал на десантный корабль. – Итак, ты уже выбрала для него имя?