После

Человеческая речь полна клише и высказываний из книг, мифов и старых фильмов. Возможно, нет ничего удивительного, что несколько слов, связанных определённым образом, привлекут внимание людей, проникнут в коллективное сознание и станут частью народного языка. Например, есть старая поговорка: благими намерениями вымощена дорога в ад. Есть ещё одна поговорка: если ляжешь с собаками, то заведутся блохи. Майлз Уильямсон узнал, насколько правдивы обе эти поговорки. Может быть, он намеревался защитить своих людей в городе Мира, но вместо этого заключил сделку с дьяволом. Он пошёл по дороге благих намерений, и Машина привела его в прямо в собственный аналог ада, когда новый биодред его оцифровал. У Дженнифер был некоторый опыт общения с пособниками, когда она служила в «Молодежи Дреда». В то время она не могла понять, почему кому-то нужно сражаться с Машиной. Узнав правду, она не могла понять, почему кто-то хочет помочь Дреду. Проект "Стикс"… Стикс была рекой в подземном мире, через которую Харон переправлял души умерших за определённую плату. Боги приносили клятвы у этой реки, делая их нерушимыми. Какую торжественную клятву дал Уильямсон, чтобы помочь Дреду в его стремлении переправить души людей в цифровую форму? Она сомневалась, что они когда-нибудь узнают правду. Как можно обманывать себя, полагая, что Дред пощадит их, если они помогут ему? Зачем кому-то рисковать жизнями жителей целого города ради заведомой лжи? Дред не собирался избавлять никого от своего нового мирового порядка, и никакая литания, речь или высказывание не могли изменить этой истины. Для Дженнифер последнее задание было полно разочарований, но она знала, что ей ещё многое предстоит узнать о том, что такое быть человеком. Это уловка, поняла она, ложь. Абсолютное двуличие было чем-то, чего она не хотела понимать. Нет, разочарование, которое она испытывала, было вызвано тем, что она не знала, что представляет из себя определённая книга, и как получилось, что фраза на табличке стала поговоркой, достойной повторения. Поздняя ночь – хорошее время без помех поговорить с Ментором, поэтому она вызвалась в ночную смену. Вокруг не было никого, кто бы мог их подслушать, и они могли говорить о вещах, от которых остальные члены команды иногда чувствовали себя неловко или теряли дар речи. Она могла объяснить их дискомфорт только одним способом: Дженнифер понятия не имела о том, что другие считали само собой разумеющимся. Это было ещё одно последствие обучения в «Молодёжи Дреда». – Привет, Ментор, – сказала она, активировав голограмму. – Добрый вечер, капрал Чейз, – ответило изображение. – Как вы себя чувствуете сегодня? – Немного устала, но в порядке. Мы наткнулись на нового биодреда, взорвали город и доставили беженцев в Коридоры, – сказала она ему с улыбкой. – День был долгим, и нам пришлось быстро покинуть Коридоры. – В Коридорах были какие-то неприятности? Дженнифер чуть не рассмеялась. – Вообще-то Скаут помог избежать неприятностей, поэтому мы так быстро ушли, – загадочно ответила она. – У вас сегодня опять ночное дежурство? – спросил Ментор. – Я сама вызвалась. Знала, что не засну. Слишком много вопросов носится в голове. Изображение улыбнулось и кивнуло головой: – Какого рода вопросы? Может быть, я смогу помочь найти на них ответы? Дженнифер показала изображению табличку, которую они нашли в городе Мира: – Тут одно изречение: «Перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы. Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» – Танк сказал, что это взято из какой-то «Хорошей книги». Что ты можешь о ней рассказать? Изображение на мгновение закрыло глаза. Затем, глядя прямо на неё, Ментор сказал: – «Хорошая книга» или «Библия» была собранием определённых религиозных текстов, написанных различными авторами на протяжении тысячелетий. За это время у книги вышло много переводов и толкований. Ментор помолчал. Иногда именно так они с Дженнифер обсуждали неизвестные понятия. Он начинал с ответа, который не мог быть чётким или подробным, а Дженнифер могла определить, о чём именно она хотела бы знать больше. Религия была одной из тем, которую они не обсуждали подробно. Дело было не в том, что Дженнифер ей не интересовалась – на самом деле, она очень интересовалась почти всем, что могла узнать, но её негодование на постулат Дреда "Машина превыше человека" настолько въелось ей в прошлое, что до сих пор не отпускало. Это была довольно щекотливая для неё тема, и Дженнифер не задавала много вопросов. Затем что-то, что он сказал, привлекло её внимание. – Тысячелетия? – В самом деле. Бумага не выдержала бы тысячи лет, а состарилась и развалилась на части. – Как же книга сохранилась так долго? – Разными способами. Например, если мы возьмём раннюю Европу в качестве точки отсчёта, то тексты и книги когда-то находились во владении монастырей или очень богатых людей. До появления печатного станка и наборного шрифта, писцы и монахи кропотливо переписывали страницы от руки, украшая рукопись рисунками. Даже если оригинал книги терялся из-за несчастного случая, времени или каких-то других причин, все равно существовали копии. Гениально. – Должно быть, это была титаническая работа, – задумчиво произнесла Дженнифер. – На копирование одной книги может уйти уйма времени. Труд, используемые материалы… Если рассматривать это в перспективе, то если семья владела всего десятью книгами, они считались довольно богатыми. Это вызвало улыбку на лице Дженнифер: – Думаю, по этим меркам мы считались бы богачами. У нас в библиотеке около сорока книг. Остальное – просто обрывки, которые мы нашли то тут, то там. – В книжном магазине Сан-Франциско, куда вы с капитаном Пауэром ходили на встречу с Афиной Сэмюэлс, вы нашли несколько книг, пригодных для чтения, – непринуждённо сказал Ментор. – Мы нашли пару книг, но не так много. Когда мы открыли большинство из них, переплёты развалились, а страницы превратились в лохмотья. Капитан был очень разочарован. – Понимаю. Моргана и Стюарт Пауэр очень любили книги и собрали целую коллекцию. – В самом деле? – удивилась Дженнифер. – Должно быть, поэтому капитан так любит читать. – Уверен, что это оказало глубокое влияние на капитана. Он был очень начитанным молодым человеком. Это навело Дженнифер на новую мысль, которая никогда не приходила ей в голову. – Родители влияют на своих детей? – Родители часто оказывают главное влияние на детей в раннем возрасте, – объяснил Ментор. – Родители капитана придавали большое значение его обучению. Они поощряли его в школе и внеклассной деятельности. Ещё они учили его сами. Они очень серьёзно относились к своей родительской задаче, и частью этого было развитие любви к книгам. Родители. – Интересно, какими были мои родители? – прошептала она. В последнее время она всё больше говорила с Джоном о своём прошлом, всё больше размышляла о своём детстве, пытаясь вспомнить что-нибудь из прошлого. Каково это – иметь семью? Каким был её дом? Где её дом? Она не помнила ни родителей, ни братьев, ни сестёр, ни тётушек, ни дядюшек. То, что она помнила, было смутным, как старые снимки, сделанные расфокусированной камерой. Время от времени Ястреб рассказывал о своих жене и детях. Скаут несколько раз упоминал свою мать. У Танка был брат, но он так и не узнал, что с ним случилось. Джон рассказывал о своём отце, но редко говорил о матери. У каждого из них была своя семья, которую они помнили, но Дженнифер ничего не могла рассказать о своих родителях. Она не могла представить себе ни лица, ни голоса. Она не знала, была ли любима или желанна. Пока она не присоединилась к команде, она не знала, каково это – когда о тебе заботятся. Она попыталась представить себе, испытывала ли подобное чувство, когда была ребёнком, но этого просто не было в её памяти. Единственной семьёй, которая у неё была, была команда, но как долго это продлится? Что будет, если они выиграют войну, расформируются и разойдутся в разные стороны? Она так многим обязана ребятам. Они научили её, каково это – быть человеком, особенно Джон. Когда она только присоединилась к команде, она всегда была такой любопытной, задавала вопросы, а они проявляли столько терпения, отвечая на них. И всё же она считала, что ей ещё многое нужно узнать, даже о самой себе. Что-то в ней менялось. Более того, что-то изменилось между ней и капитаном. Слова Джона, его действия в последнее время… то, как он смотрел на нее… она начинала верить, что он заботился о ней иначе, чем когда-то. Она знала, что её чувства (новые для неё) изменились, но отказалась просить у кого-либо, кроме Ментора, объяснений. Не могла. Эмоции были достаточно запутанными, и она честно не знала, как спросить о них кого-нибудь из парней. Потом никто не отменял военные правила, по которым они жили. Она была капралом, Джон – капитаном, и шла война. Она не собиралась делать ничего, что бы осложнило или нарушило их дружбу или равновесие в команде. Ей просто хотелось лучше понять, как справиться со своими чувствами. – Капрал Чейз? – голос Ментора прервал её мысли. Дженнифер подняла голову, потом огляделась. Они всё ещё были одни, всё ещё могли говорить, не опасаясь, что их подслушают. – Значит, у капитана была большая библиотека? Что случилось с книгами? – спросила она. – Большая часть библиотеки находилась в доме, который, к сожалению, был разрушен во время Металлических войн. Очень немногие сохранились на этой базе. Однако Стюарт Пауэр загрузил в мою базу данных некоторые тексты, которые доступны нам с вами. Другие добавлялись на протяжении многих лет. От этого Дженнифер снова улыбнулась: – Жаль, что у нас нет больше книг. Я никогда их не видела, пока не оказалась здесь. В «Молодёжи Дреда» мы использовали компьютерные мониторы на уроках. Когда держишь книгу в руках и сам листаешь страницы, это особое ощущение. Слышишь мягкое шуршание бумаги, когда переворачиваешь её. Иногда чувствуешь запах чернил. – Когда держишь в руках книгу, возникают глубокие тактильные ощущения, которые не может передать монитор. Есть ли какие-нибудь особые книги, которые вы хотели бы почитать? – спросил Ментор. Этот вопрос застал её врасплох. – Не знаю, – Дженнифер пожала плечами. – Я прочитала всё, что у нас есть. По несколько раз. Я прочитал много из тех, что хранится в твоей базе данных… – А если бы у вас были дополнительные книги для чтения? Дженнифер на мгновение задумалась. – Я слышала, как Скаут упоминал кого-то по имени Шерлок Холмс и делал вид, что отвечает на вопрос, держа трубку. Он сказал, что Холмс – знаменитый вымышленный детектив. Ястреб как-то обмолвился насчёт погони за большим белым китом и сказал, что эта идея взята из рассказа под названием "Моби Дик". Танк как-то сказал, что его любимым пиратом был некто Джон Сильвер с «Острова сокровищ». Думаю, сначала я хотела бы прочесть именно эти книги. Ментор быстро просмотрел свои файлы. – К сожалению, у меня нет этих текстов в базе данных, – посетовал он. – Доктор Пауэр сосредоточился в первую очередь на сохранении наук и мировой истории, прежде чем загружать какую-либо классику. Учитывая все знания, которые были потеряны и не преподавались, о чём свидетельствует учебная программа «Молодёжи Дреда», не уверен, что это был мудрый шаг. Ментор сомневался в Стюарте Пауэре? Это что-то новенькое. По сути, Ментор был спроектирован и запрограммирован "думать", как Стюарт Пауэр. – Почему это был неразумный шаг? – переспросила она. – Литература, как известно, даёт лучшее понимание контекста истории, чем изучение одной только истории. – Контекст истории? – спросила Дженнифер. – Что ты имеешь в виду? – Просто знание факта и понимание факта – разные вещи. Использование исторических данных в рассказе может придать дополнительную глубину и способствовать более глубокому пониманию событий, позволяя читателю видеть, как такие моменты повлияли на жизнь вымышленных персонажей. Использование известных мест, слов, фраз в рассказе придаёт им новый контекст и дополнительные трехмерные свойства, отличные от просто слов на странице, – он помолчал, потом продолжил: – Вспомните имена, которые Дред использует для различных этапов своего проекта – проект "Харон" и проект "Стикс". Сами по себе слова ничего не значили бы, если бы вы не знали, кто такой Харон и что представляет собой река Стикс в древних культурах. Простое упоминание этих слов может создать мысленный образ, который, вместе с фактами о проекте, придаст сценарию дополнительную глубину и понимание. Дженнифер на мгновение задумалась, ухватившись за идею понимания истории в литературной форме… и поняла, что Ментор говорит правду. – Как это связано с тем, о чём мы говорили? – спросила она. Если бы изображение было живым, Ментор бы рассмеялся: – Литература может выражать историю, не будучи исторически ориентированной. Идеи и понятия могут быть выражены в виде изречений на мемориальной доске. Иногда так важно не то, что сказано, а то, как это сказано и когда сказано, чтобы передать идею. Например, фраза, произнесённая персонажем в одной части истории, может повториться позже с совершенно другим значением в зависимости от ситуации. Дженнифер на мгновение задумалась. – Я никогда раньше не думала об этом в таких категориях. Она снова посмотрела на табличку. Ментор вернул их к обсуждаемой теме. Он очень хорошо умел позволять Дженнифер задавать вопросы, а затем замыкать круг, чтобы обсудить все возможные нюансы темы. И всё же в этой конкретной фразе было нечто большее, чем он объяснил до сих пор. Это означало, что им нужно ещё кое-что обсудить. Она задумалась над тем, что он сказал, затем заявила: – Значит, эта фраза на табличке может быть чем-то большим, чем просто фразой? Эти слова могут означать что-то совершенно другое, в зависимости от того, как они используются. – Правильно, – Ментор снова задумался над ответом. Всё это звучало как-то знакомо. – Мы обсуждали нечто подобное и в связи с рассказами Шекспира, не так ли? – спросила Дженнифер. – Да, тут есть определённые параллели, – Ментор зачитал несколько шекспировских строк и клише. – Башня силы, весь мир – сцена, боль в глазу, холодное утешение, пройди полный круг, мёртвый, как дверной гвоздь, угловая комната, перед моим мысленным взором, тук-тук – кто там, посмешище, любовь слепа, влюблённые, соединённые звёздами, рабочий день – что касается того, придумал ли он все эти фразы сам или услышал и включил в свои пьесы, то на этот счёт есть много предположений. Однако эти фразы присутствуют в его произведениях, и люди могут прочитать их, пока умеют читать. Независимо от того, как эти фразы используются в его рассказах, эти слова могут быть адаптированы и были адаптированы к более поздним временам. Дженнифер почувствовала, что они достигли той точки, когда дискуссия возвращается к её первоначальному вопросу. – А надпись на табличке? – Её можно найти в книге пророка Исайи. Он писал о людях, которых видел в иудейском городе. Одно из толкований гласит, что те, кто не следует религиозным учениям, обречены, а те, кто следует, обретут покой и превратят свои мечи в орала… – А копья в серпы, – закончила Дженнифер. – По поводу толкования этого отрывка были споры. Одни считали, что его нужно понимать иносказательно, другие – буквально. – Значит, эта фраза – часть истории, а не сама история? – Это один из самых веских аргументов, который можно привести. Эта фраза имеет определённое значение для истории, но сама по себе она может передавать нечто иное. Дженнифер посмотрела на табличку. – Я бы использовала эту поговорку для рассказа о нашей нынешней войне с Дредом, а не так, как это сделал автор оригинала. Мы хотим закончить войну и больше не применять оружие. Нашу энергию можно использовать и по-другому. – Вот именно, – улыбнулся Ментор. – Это одна из многих фраз, встречающихся в книгах и ставших клише. – Ещё столько всего нужно узнать… – пробормотала она себе под нос.

* * *

Биодреды были кошмаром. После встречи с новым биодредом в городе Мира у Джона начались кошмары. В рубке управления темно и тихо. Джон видит комнату, но не может войти. Перед ним, лицом в противоположную сторону, стоит биодред. Ещё кто-то в комнате прячется в тени. Биодред загораживает Джону обзор. Он почти видит, как биодред поднимает руку, чтобы оцифровать того, кто прячется… или чтобы застрелить его? Вспышка света… Джон проснулся в холодном поту, кошмар не выходил у него из головы. Он не хотел думать об этом, но будучи опытным солдатом, знал, что кошмар может сбыться. Не думать об этом – ещё не гарантия, что этого не произойдёт. У Джона было нехорошее предчувствие: он не убедился в уничтожении биодреда, и ему казалось, что вернётся и будет преследовать его. Это чувство поселилось у него внутри и не уходило. Он не знал, как и когда, но знал, что произойдёт что-то плохое. Но уничтожить город Мира… город, который мог бы сам выращивать себе пищу – это было больно. Можно было только представить себе, какое количество продовольствия можно было раздать по городам в этом районе. Еда, энергия, полностью самодостаточный город – а им пришлось взорвать геотермы и уничтожить его, чтобы остановить проект "Стикс" и нового биодреда. Выбора не было, как ни прискорбно, но найти хорошую питательную почву для выращивания пищи становилось всё труднее и труднее. Некоторые города были на грани голода, а пищевых добавок недостаточно, чтобы прокормить население. Дред мог уморить человеческую расу голодом вместо оцифровки, если бы подождал. Каждый раз, когда Джон думал, что убийственные наклонности Дреда не могут стать хуже, тот изобретал что-то вроде проекта "Новый порядок" или разрушительного биодреда, чтобы сеять хаос. Когда же всё это кончится? Чем всё это закончится? Если это всё-таки закончится, то что будет потом? Подобные мысли редко вызывали у Джона бессонницу, но не выходили у него из головы и не давали уснуть этой ночью. Что будет с человечеством, если завтра Сопротивление победит Дреда? Сколько времени потребуется, чтобы восстановить плодородие земли и вырастить урожай? Сколько времени потребуется на восстановление городов, дорог, водных путей, электрических станций, линий связи? Это может растянуться на долгие годы. Как будет жить человеческая раса на планете, опустошённой войной? Сколько времени потребуется, чтобы вновь заселить планету? Какая информация была утеряна? Сколько знаний? Существуют ли другие города, как город Мира? А Эдем-2? Есть ли в распоряжении людей ресурсы, которые до сих пор оставались неизвестными? Поскольку мысли продолжали приходить одна за другой, Джон понял, что пришло время прогуляться по базе, чтобы сбросить лишнее напряжение. Может быть, тогда он сможет немного поспать. Он прошел мимо других спальных комнат. Он почти расслышал храп Танка. «Хорошо, что стены толстые,» – подумал он про себя. В комнатах Ястреба и Скаута было тихо. У Пилота – ночное дежурство. Может быть, она будет счастлива увидеть своего шахматного противника. После кошмара ему больше не хотелось спать, а шахматные партии помогали расслабиться и позволяли пообщаться с Дженнифер. В последнее время Джон заметил, что с Дженнифер что-то происходит. Что-то в ней менялось. Она всё больше рассказывала о своём прошлом в «Молодёжи Дреда» в таких подробностях, о которых остальные понятия не имели. Её прошлое нельзя назвать просто "членством в Молодёжи Дреда". Всё было гораздо сложнее, и всех подробностей Джон не знал. Ему хотелось узнать больше, но не хотелось задавать вопросы, на которые она ещё не была готова ответить. Кроме того, у него было что-то на уме, и Дженнифер была в центре внимания. В последнее время с ними произошло так много событий, что Джон увидел Дженнифер совсем в ином свете. Проблема заключалась в том, что приходилось держать это в секрете. Если он позволит своим чувствам взять верх… Нет, он не может этого сделать. В последнее время он иногда сбивался, вёл себя свободнее, чем следовало бы командиру. Кроме того, он понятия не имел, что она к нему чувствует, так что лучше держать отношения между ними на профессиональном уровне, верно? Нужно воевать и заботиться о команде. Переходить рамки дружбы… сейчас не время. Но когда-нибудь… Он завернул за угол и услышал вдалеке какое-то постукивание. Он последовал за звуком в диспетчерскую и обнаружил, что там происходит нечто большее, чем просто дежурство в ночную смену. Дженнифер прибивала к стене табличку, которую ей дал Танк, – приятная деталь. В диспетчерской в основном стояли компьютеры и мониторы. Табличка несколько оживляла интерьер. Перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы. Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать. Он смотрел, как она аккуратно расправляет табличку, выравнивая её на стене. Он заметил, что Дженнифер никогда ничего не делает наполовину. Если она что-то чинит, то работает до тех пор, пока устройство не начинает работать. Если она что-то мастерит, то не останавливается, пока не доведёт процесс до конца. Она не пыталась сделать что-то совершенным, но никогда не бросала дело на полпути. Ей всегда хотелось, чтобы то, над чем она работает, потом работало правильно. Он взглянул на последние слова на табличке: «…не будут больше учиться воевать». Это прекрасная мысль и высокая цель, но сможет ли человечество когда-нибудь достичь той точки, когда война уйдёт в прошлое? Сбудется ли это изречение? Дженнифер оглянулась и увидела его. – Привет! – она отступила назад и указала на табличку. – Нравится? Я хотела повесить куда-нибудь, чтобы всем было видно. По крайней мере, на какое-то время. Потом перевешу. – Мне нравится, как она смотрится, – прокомментировал он, обходя консоль Ментора, чтобы получше рассмотреть. Дженнифер стояла перед ним, не загораживая ему обзор, а улучшая его. Он заметил, что волосы у неё распущены, а не собраны в хвост. В последнее время он всё чаще и чаще замечал подобные мелочи. – Хорошие слова, чтобы жить по ним. – Танк сказал, что это из «Хорошей книги». Ментор рассказал мне о ней. – Да, – ответил Джон. – Из этой книги взято много высказываний. Мы время от времени пользуемся ими и даже не осознаём этого. – Мы как раз говорили об этом, между прочим. Джон сел за пульт. Иногда он немного завидовал Ментору. Тот мог говорить с Дженнифер о том, о чём никто другой не мог. Джон жалел, что не может ответить на её вопросы хотя бы наполовину так же, как компьютер. – О чём именно? – переспросил он, надеясь, что не заставляет её отвечать. – Клише, поговорки, старые книги, как могут меняться значения – всё в таком духе. А, литературная дискуссия… – Мама обожала об этом рассказывать, – вспомнил он. – Ментор говорил, что у твоих родителей была большая коллекция книг. – Так и было, – кивнул Джон. – Мама любила собирать первые издания, в итоге собрала столько, сколько смогла. Папа читал всё, что попадалось в руки. У них была огромная библиотека: полки из красного дерева, кожаные кресла, большое эркерное окно, пропускающее много света… Я любил эту комнату. Когда был ребёнком, мы с отцом часами там беседовали. У меня было много вопросов. – О чём вы говорили? Он заметил интерес в её глазах. Такой взгляд появлялся у неё, когда она узнавала что-то новое. Она не помнила своих родителей, не знала, каково это – сидеть на коленях у отца и слушать, как он читает сказку, слышать голос матери. Ей приходилось переживать такие вещи опосредованно, через рассказы других. – Обо всём. Обо всём на свете. Папа брал сложные научные теории и так мне их объяснял, что даже ребёнок мог понять. Теория хаоса, теория струн, Большой взрыв – всё это он объяснял рассказами. И прежде чем я научился читать, он сажал меня на стул рядом с собой и читал мне. Он обращал моё внимание на слова, когда читал их, а потом я вспоминал их, когда пошёл в школу, – рассказал Джон о тех временах, когда ему казалось, что в мире всё в порядке и он в безопасности, удобно сидя рядом с отцом и читая книгу. – Когда-нибудь мне бы очень хотелось снова иметь такую библиотеку. Он не чувствовал себя так безопасно и комфортно с тех пор, как был ребёнком. Он заметил, как Дженнифер взглянула на компьютерную консоль и улыбнулась. – Что такое? – Никогда не думала об этом, но когда ты был мальчиком, твой отец был Ментором. Может быть, поэтому он и дал Ментору это имя, чтобы он всегда мог быть здесь и помогать тебе. Хорошая мысль, утешительная. – Зная папу, я бы в этом не сомневался, – он почувствовал, что при мысли об отце внутри поднимаются эмоции. Пора сменить тему. Бывали времена, когда ему было трудно говорить об отце. Он снова посмотрел на табличку. «…перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы». – Интересно, будет ли у нас когда-нибудь шанс зачехлить оружие и больше не сражаться? – размышлял он вслух. – Превратить их в сельскохозяйственные орудия и выращивать овощи… Дженнифер кивнула и тоже села. – Конечно, – уверенно сказала она. – Почти во всех рассказах хорошие парни побеждают плохих, верно? Джон рассмеялся. – И поскольку мы хорошие парни, а Дред – плохой, мы должны победить? Не похоже ли это на очередное клише? – Конечно. Что это будет за история, если плохие парни победят? – спросила она с улыбкой. – Ты когда-нибудь замечал, что все эти сказки кажутся одинаковыми? Хорошие парни побеждают плохих… – Герою в конце достаётся прекрасная девушка… – …и на том сказка заканчивается. Ну, а что бывает на следующий день? Сказки никогда не затрагивают эту тему. Джон покачал головой. – Вот именно, никогда не читал, что делают хорошие парни после того, как опускают оружие. Что они делают, когда больше не с кем сражаться? – Что ж, – она на мгновение задумалась, – возможно, однажды нам придётся столкнуться с такой же ситуацией. Что мы будем делать, когда война закончится? Эта мысль уже давно не приходила Джону в голову, как и мысль о "нас". Раньше. Едва он задумался о "нас", как перед мысленным взором встала новая перспектива, которую он тут же отогнал. Сейчас не время размышлять над клише "герою достаётся прекрасная девушка". – Наверное, придётся искать новую работу. Интересно, чем занимаются безработные капитаны Сопротивления? – пошутил он. Сам вопрос вскрыл разницу в их происхождении. Джон познал мир мальчиком и подростком, мир до Дреда. Дженнифер не знала ничего, кроме войны и боевой подготовки. Мысль о том, что народы превратят свои мечи в орала и больше не будут учиться воевать, была ей так же чужда, как мёртвый язык. Возможно, в детстве она никогда не слышала слова "мир", а мысль о том, что в мирное время людям доступны какие-то профессии, никогда не приходила ей в голову. – Вряд ли из меня выйдет знатный фермер, даже если я перекую свой меч в плуг. У меня плохо получается что-то выращивать. Не родился я с зелёным пальцем. – Зелёный палец? – переспросила она. – Так называют тех, кто разбирается в садоводстве, – объяснил он. – Если завтра война закончится, чем бы ты хотела заниматься? – Я пилот, так что, думаю, найдётся работа и для меня, – Дженнифер задумчиво наморщила лоб. Правильно. Пилот. Только пилот? – А ещё? Есть что-нибудь конкретное, чем бы ты хотела попробовать заняться? Дженнифер положила молоток и села за пульт. Она на мгновение задумалась над следующими словами. – Я хотела бы узнать, откуда я родом и как меня зовут на самом деле. Я хочу знать, кем были мои родители и какими они были. Возможно, у меня где-то есть родственники. Возможно, эту информацию ещё можно выудить из банков данных Вулкании. – Может быть, когда-нибудь мы её найдём. – Вряд ли нам представится такая возможность, – Дженнифер помотала головой. – Я никогда раньше не задавалась вопросом, откуда я родом, но в последнее время мне это интересно. Не знаю, почему сейчас это кажется настолько важным. Джон задумался над её словами. Что он мог сказать? – Может быть, теперь, когда ты знаешь правду, ты готова узнать факты? – Может быть. Джон никогда не слышал, чтобы она упоминала о желании узнать о своём прошлом. Он только недавно узнал, что она не знает своего настоящего имени – никто из «Молодёжи Дреда» не знал. Это было частью того, что отнял у них Дред. Возможно, сейчас самое подходящее время узнать всё, что она знала о своём прошлом. – Ты помнишь, как оказалась в "Молодёжи Дреда"? – Я не могу с уверенностью сказать, реально ли то, что я помню, или это просто кошмар, – Дженнифер пожала плечами. – Мне было года три, наверное. Я помню, как ловила на улице бабочек. Помню, как посмотрела вдаль и увидела бегущих ко мне солдат. Все бежали, что-то кричали. Кто-то схватил меня, поднял и побежал. Женщина… Я не знаю, кто это был. Мы вбежали в тёмную комнату, и туда пришли солдаты. Следующее, что я помню, – это как меня ведут по длинному коридору в окружении других детей, и Дред говорит нам, что мы особенные. Мы будем делать мир совершенным. Я почти ничего не помню до того, как оказалась в Вулкании, но когда была маленькой девочкой, после того как меня похитили, мне снились статуи и картина с изображением птицы на белом фоне, лестница с замысловатыми перилами с полумесяцем и чучело животного, засунутое в дыру. Я так и не поняла, сон это или воспоминания. Это не так уж много, но, может быть, если бы я могла найти статуи, то нашла бы ключ к тому, откуда я. – А как выглядели статуи? – спросил Джон, очень заинтересованный её рассказом. Дженнифер на мгновение задумалась, словно пытаясь подобрать нужные слова. – Они казались высокими – металлические, наверное. Один из них был человеком на лошади, но таких статуй до сих пор стоят тысячи. Одна из статуй представляла собой мужчину с каким-то оружием в руке. У меня смутное ощущение, что некоторые из статуй были знамениты сами по себе, а не просто героями, которых чествовали статуей. Она была права. Ухватиться почти не за что. – Есть с чего начать, – сказал он. Дженнифер быстро сменила тему: – Так поздно, а ты не спишь. Не мог уснуть? – Нет – помотал головой Джон. – Этот биодред приснился мне в кошмаре. Надо было уничтожить его тогда. Он был уязвим после того, как его засыпало. – Может, его прикончило взрывом? – предположила Дженнифер. – Вряд ли. Чтобы прикончить его, может потребоваться нечто большее, чем взрыв, – задумчиво произнёс Джон. – Он продолжает мне сниться. Как будто он сильнее Зарона. – Это страшная мысль, – сказала она. – Хорошо, что он был единственным, кого смог сделать Дред. Мне бы не хотелось думать о целой армии таких биодредов, шагающих по земле. Шагающих по земле? О, подожди… – Кстати о шагах, что случилось в Коридорах, когда мы высадили людей из города Мира? Я никогда не видел Скаута таким нетерпеливым, как сегодня. Обычно ему нравится бывать в Коридорах. Дженнифер кивнула и снова улыбнулась. – Судя по всему, это из-за Челси Чандлер – ботаника-любителя, её назначили работать на гидропонике в Коридорах. Есть учёная по имени Патриция, которая тоже занимается гидропоникой, и Скаут очень интересуется обеими женщинами, так что… Джон рассмеялся. – Его ждут большие неприятности. – Танк сказал, что Скаут оказался между молотом и наковальней. – Не хотел бы я оказаться на его месте, – заметил Джон. Нет, но Джон не видел себя в подобной ситуации. Две девушки не привлекли его внимания. Была только одна, и сейчас она занимала его мысли больше, чем когда-либо прежде. – Я хотела бы кое-что узнать, – быстро сказала Дженнифер. – Что? Она указала на табличку: – А что такое орало и серп?