После

Ястреб помешал ложкой в кастрюле, стараясь не передумать от реплик остальных. – Не знаю, Ястреб, – Скаут медленно ходил взад-вперёд. – Не думаю, что это хорошая идея. Возможно, мы слишком их торопим. – Мне кажется, это не наше дело, – согласился Танк. – Мы можем принести больше вреда, чем пользы, – кивнул Скаут. Ястреб обернулся и посмотрел на друзей. Они были правы, но и он тоже. – Вы видели их в больнице в прошлом месяце – Джон почти не отходил от неё. С тех пор мы работаем практически безостановочно, и у них не было возможности посидеть и поговорить – я точно знаю, что они уже больше месяца не играют в шахматы, а именно тогда они по большей части и общаются. Кроме того, в Техногороде у нас был не самый лучший день, хотя нам и удалось раздобыть нужные файлы. То, что произошло в сети, было слишком опасно для Джона, а Дженнифер чувствовала себя неловко из-за этого задания ещё до того, как мы туда отправились. Им нужно время на осознание. – Нам всем нехило досталось в Техногороде, – согласился Танк. – Люди там не такие, как те, с кем мы работали. – Не говори, – подтвердил Скаут. – Вряд ли мы встречали кого-то вроде «Охотника за разумом». – Некоторые из нас – нет, – поправил Ястреб. – Дженнифер не встречала, но она потом ни слова не сказала ни об «Охотнике за разумом», ни о том, как та себя вела. То же самое было и много лет назад, когда что-то её беспокоило, и я не хочу, чтобы с ней это началось снова. В последнее время она общается не только с Джоном, но и с Ментором. Не хочу, чтобы их общение прекратилось. – Мы выполняли одно задание за другим, – напомнил ему Танк. – Не так много времени для отдыха между… – Знаю, – полностью согласился Ястреб. – В том числе поэтому я и сказал, что нам нужен выходной. Кроме того, было бы неплохо устроить так, чтобы они могли пообщаться без нас. – Ты просто толкаешь их в объятия друг друга, – усмехнулся Танк. – Не толкаю, – запротестовал Ястреб, – а слегка подталкиваю. Разведчик и Танк неопределённо пожали плечами. – И как ты собираешься оставить их наедине? Ты же знаешь, что после ужина оба захотят заняться анализом дела Стикса. – Просто внимательно следите за оповещениями и следуйте моему примеру за ужином, – Ястреб широко улыбнулся. – У меня есть план.

* * *

«Ужин через двадцать минут». Голос Ястреба прозвучал в динамиках громче обычного, определённо громче. К счастью, небольшая головная боль, которую Джон испытывал после входа в сеть, почти прошла, иначе от громкого объявления у него бы зазвенело в ушах. Он по-прежнему не мог поверить, что ошибся. О чём он только думал? Залезть в паутину? А если бы секреты его разума просочились в систему так же, как информация о «Новом порядке» от некоторых солдат Дреда? А если бы утекло местонахождение базы и «Охотник за разумом» получила к ней доступ? Что если в сети зашиты секретные коды? Только ему известны секреты силовых скафандров. Что если… Нет. Хватит. Он глубоко вздохнул и попытался собраться с мыслями. Им нужна была информация о проекте "Новый порядок", а это означало, что кто-то должен был войти в сеть. Другого выхода не было. Риски, с которыми они сталкивались, заключались в негативных побочных эффектах и опасностях после входа живого разума в компьютерную систему. Перебои в подаче электроэнергии, разрушение электросети, разрыв цепей – кто бы ни вошёл, он мог получить повреждения сознания ещё до того, как выйдет. Они ежедневно рисковали жизнью, но это выходило за рамки обычного риска, с которым они сталкивались на войне. В паутине можно потерять рассудок. Скаут, с его компьютерными навыками и знаниями, был бы очевидным выбором и первым кандидатом при нормальных обстоятельствах. Он бы точно знал, что искать, где искать и как получить информацию эффективнее Джона. Взломами сети Скаут занимался до того, как присоединился к команде, но подключаться к сети напрямую… Если что-то пойдёт не так, команда потеряет ценного члена с редкими навыками. По мнению Джона, риск был не оправдан. Ястреб не слишком дружил с компьютерами. Он мог работать с ними, загружать в них данные, но у него не было столь же глубоких познаний о них, как у других. Он был воином старой закалки, предпочитал практические действия, а не кибернетический мир компьютеров. Если бы Джон попросил, Ястреб сделал бы это без вопросов и колебаний, но нужно было учитывать ещё кое-что. Подключение к сети не было похоже на другие задания. Если там что-нибудь случится, Джон потеряет второго отца, а команда – единственного, который сплачивал их вместе, помогая работать как одна команда. По-своему неподражаемый Ястреб был единственным человеком, который уравновешивал всё и всех. Он мог общаться с каждым членом команды лично, и это помогало им работать как одно целое. Танк тоже был старой закалки, но не так, как Ястреб. Он предпочитал сражаться стоя, а не лазить по кибер-сетке. Как бы ценен ни был Танк для команды, Джон задал себе один вопрос: может ли он рискнуть, что прошлое Танка утечёт и будет продано тому, кто больше заплатит? Танк много знал о прошлом, которое было утрачено, и этим знаниям нельзя дать пропасть в паутине, если возникнет проблема. То, как он объясняет Дженнифер многие прошлые понятия и события на протяжении многих лет, было тому доказательством. Дженнифер… Когда они узнали, что некоторые солдаты Дреда используют Техногород, чтобы забраться в сеть, Джон увидел ужас в её глазах. Она хорошо скрывала свои эмоции, но Джон успел заметить этот ужас, прежде чем она отвела взгляд. – Пилот? – спросил Джон. Не колеблясь, Дженнифер добавила к разговору свои наблюдения: – Дред вряд ли знает, что некоторые из его солдат подключаются к сети, а если и знает, то вряд ли предполагает, что какая-то информация туда утекает. Если бы он знал, то не допустил бы этого и приказал бы убрать таких солдат. Ему пришлось бы менять пароли, протоколы безопасности… – Как Дред может не знать? – недоумевал Скаут. – Вход осуществляется с помощью компьютера, сеть держится на компьютерах, Сверхразум контролирует большинство компьютеров. Он легко может попасть в систему. Ястреб помотал головой: – Тогда зачем Дреду понадобился Техногород, если он и так может войти в сеть? – Хороший вопрос, – тихо подумал Скаут и добавил: – Может быть, Сверхразум имеет доступ к сети, но не может её контролировать? – Как такое возможно? – спросил Танк. – Сверхразум был создан для управления другими компьютерными системами. – Потому что это не компьютерная система, – весело ответил Скаут. – Паутина – это сетка на сетке и сервер на сервере с данными и информацией. Помните, до войн айтишники говорили, что в Интернете ничего не пропадает? Объём информации просто огромен. Это больше, чем может постичь человеческий разум. Даже при детальном поиске может потребоваться несколько дней, чтобы найти то, что ищешь. Может быть, у Сверхразума с этим проблема? Паутина огромна, и он не может её уничтожить, не может её контролировать, но может получить к ней доступ. В Техногороде у него может быть куча солдат, которые там ищут конкретную информацию, на которую он не может тратить свои ресурсы. – Подключившись к сети, можно сэкономить время, – размышляла вслух Дженнифер, – а Сверхразум может не знать, что солдат – потенциальный источник утечки информации. Это была верная теория, но ужас во взгляде Дженнифер по-прежнему беспокоил Джона. – Думаешь, дело не только в этом? – Нет, – ответила Дженнифер, потом добавила: – То есть, не могу представить себе, как какой-нибудь солдата Дреда, намеренно подключается к сети и добровольно оставляет там информацию. Так они стали бы предателями Машины, – она на мгновение задумалась. – Вполне возможно, что «Охотник за разумом» добывает информацию без ведома солдат, но это ещё один риск, если кого-нибудь застукают за этим занятием. До нас дошёл слух, что подключение вызывает привыкание, а у солдат его быть не может. Если поймают – тут же оцифруют. Но если всё проходит с ведома Сверхразума или Дреда, то вполне возможно, что это делается с далеко идущей целью. Скорее всего, они проводят исследования. – Какого рода? – спросил Скаут. – Подключиться к сети – значит слиться с Машиной. Это как стать… – …бессмертным разум в металлическом теле, – закончил за неё Джон. В каком-то смысле это была суровая реальность того, что литания сбывается. – С другими способами пересадки человеческого разума были проблемы, так что они скорее всего исследуют, что происходит с ним, когда он механизирован. – Может быть, – Дженнифер кивнула. Что-то в её голосе показалось Джону подозрительным: – Но? Дженнифер подыскивала нужные слова: – Не знаю. Всё это кажется бессмысленным. Файлы о «Новом порядке» – нам подтвердили, что они есть и как получить к ним доступ. Но всё похоже на какую-то ловушку, хотя по данным разведки всё должно быть чисто. Информация есть – приходи и бери. Как-то всё слишком просто. Ястреб наклонился вперёд и напомнил им старую прописную истину: – И насколько пристально мы хотим заглянуть в зубы этому дарёному коню? Тогда это казалось неправдоподобным, и через несколько часов тоже. Чем больше Джон думал об этом, тем больше запутывался. Зачем какому-то солдату Дреда так рисковать, чтобы подключаться к сети без соответствующего приказа? Если приказ есть, то какова цель? Ведь из разума солдат так легко почерпнуть нужную информацию. Возможно, они не знают; возможно, Дред не знает. А Сверхразум? Как он может не знать? Но что, если это так? Что, если информация, за которой они пришли в Техногород, была частью тщательно продуманной ловушкой, чтобы заставить Джона сделать именно то, что он сделал? Тогда возникает другой вопрос – если за всем этим стоит Сверхразум, то зачем его войскам идти в Техногород? Почему они не могут влезть в паутину в Вулкании, как это делал Дред? Джон не мог отделаться от ощущения, что ходит кругами. Какими бы ни были опасности, это был риск, на который они должны были пойти. Любой из них бы выполнил задачу, и были причины, по которым Джон не позволял никому другому войти в сеть. Причины для команды, причины для будущего – но Дженнифер слишком болезненно всё воспринимала. Джон сразу это понял. Лишь благодаря небольшой удаче она избежала превращения в биомеха. Ему хотелось уберечь её от этого кошмара, если бы он мог. Потом тут ещё проблема… хватит. Кого он обманывает? Он позволил эмоциям взять верх, позволил им помешать принять решение о задании, для которой другие обладали большими способностями, и не стал подвергать опасности других членов команды. Он выбрал себя. И всё же Джон подверг их опасности. Может быть, Дред уже вернулся в сеть, чтобы получить ту информацию, которую Джон неосознанно там оставил? Дред очень быстро научился ориентироваться в сети – с помощью Сверхразума или без него. Он доказал, что знает, как найти информацию, которую, как думал Джон, он спрятал в своём сознании. Что ещё хуже, Дред знал Джона. Он знал, как причинить ему боль. Он доказал это, когда показал Джону его базу и всех четверых товарищей по команде мёртвыми. Риск того, что Дред обнаружит базу, существовал всегда. Он маячил на заднем плане каждый раз, когда они вылетали на задание. На базе побывали только двое – Джессика Морган и Энди Джексон, но оба держали это в секрете. Если кого-то поймают или схватят, допросят… Сохранение местоположения базы в тайне было постоянной гарантией их безопасности, но потеря друзей была кошмаром, от которого Джон просыпался по ночам. Дред использовал этот страх против него в паутине – Ястреб, Танк, Скаут… Дженнифер… Все мертвы, неподвижно лежат на полу, а Дред дразнит его этим. Базу он мог потерять. Он уже смирился с тем, что если настанет день, когда базу придётся уничтожить, он сможет идти дальше. Он мог жить с этим решением. Потерять одного из друзей – к этому он не был готов. Пока нет. И всё же Дред показал больше, чем думал. Правда, он знал, что добраться до Джона можно только с помощью его друзей, но теперь и Джон знал слабость врага – совесть Таггерта и Стюарта Пауэра. Отца… Я – мечта. Я живу в сыне, и мечту тебе не убить. То ли это Джон вызвал образ отца, то ли Дред, но это был тот самый Стюарт – очень незатейливо заявляющий очевидное. Он всегда так делал. Возможно, именно потому, что Стюарт был настолько умён, он не всегда понимал, что кто-то другой не видит очевидного так же легко, как он. Мечту тебе не убить. Мечты… У Джона были мечты. У него были амбиции. У него были планы, желания. Он мечтал о мире, который потерял, о том, что потерял он сам, о том, что надеялся когда-нибудь получить. Как ни странно, его мечты не были такими уж необычными. Он мечтал иметь дом и семью. В основном он мечтал о будущем, в котором ему больше не придётся сражаться, в котором его дети смогут расти в относительном мире. У Стюарта была такая же мечта о Джоне, и он умер, пытаясь сохранить эту мечту живой. Дред не мог убить мечты Джона. Ничто из того, что мог сделать Дред, не убило бы его мечты. Он ему не позволит. Но даже если нельзя убить мечты, можно убить мечтателей. Ты не хотел слушать. Ты никогда не слушал! В этом-то и был смысл спора, не так ли? Лайману Таггерту нужен был металлический, механизированный мир. Он хотел "сделать мир совершенным" и не понимал, почему Стюарт с ним не соглашался. Отец выслушивал (Джон был в этом уверен), но ужасы, которые Таггерт хотел обрушить на мир, граничили с безумием. Стюарт был единственным, кто мог бы вразумить Таггерта, если бы это было возможно, но Лаймана Таггерта, которого они когда-то знали, больше не существовало. Из-за этого Стюарта и убили. Начался кошмар. Умер мечтатель, но не мечта. Джон не знал, откуда появился отец, пока он был в сети. Насколько ему представлялось, это была нечистая совесть Дреда, о которой он и не подозревал. Может быть (только может быть), в нём осталась искра человечности, если рассуждения Стюарта на него произвели какое-то действие. Джон не питал ни малейшей надежды, что остались какие-то шансы достучаться до Лаймана Таггерта под многими слоями Лорда Дреда, но, возможно, в его броне была щель, которую они могли бы использовать. Иногда небольшие шансы могут принести большую отдачу. Когда-то Стюарт мечтал прекратить войны и помочь установить мир. Теперь воплощением этой мечты предстояло заняться Джону. Как только мир будет достигнут, тогда, возможно, его мечты о будущем сбудутся. Всё… Достаточно… Задание завершено, и они получили то, что хотели. Джон просто вывернется наизнанку, если продолжит анализировать каждое движение, беспокоясь о каждом возможном исходе. Что сделано, то сделано. Что произойдёт, то произойдёт, и они будут разбираться с последствиями по мере их наступления. Ястреб сказал, что, поскольку они поздно вернулись на базу, всем нужно остаток ночи отдохнуть. Он не хотел говорить о делах, не хотел слышать ничего плохого. У них будет хороший ужин и несколько часов свободного времени, прежде чем они приступят к изучению файла «Нового порядка» на следующий день. Это была просьба, которую Джон был более чем счастлив удовлетворить. Несколько часов отдыха – им это не помешает. Может быть, тогда его головная боль окончательно пройдёт. Джон взял свою монашескую рясу и, сложив её, направился в кладовую. Монах… он не знал, как долго они смогут пользоваться такой маскировкой. Массовое сокращение населения из-за войн и оцифровки также привело к сокращению численности религиозных орденов. Мало того, организованных религий больше не существовало. Последователи Неона были одними из немногих, кто ещё осмеливался проникать в поселения и города, поэтому выдавать себя за группу путешествующих неоновых монахов было самым простым способом проникнуть в Техногород и замаскироваться. На данный момент. Он положил рясу рядом с другим маскировочным реквизитом, которым они время от времени пользовались. Быстрый осмотр показал, что всё на местах: монашеские рясы, одежда техников, тряпки торговцев, форма «Молодёжи Дреда»… подойдя к форме, он остановился. Дженнифер «раздобыла» её несколько месяцев назад, когда его поймали и допрашивали. Кадет, молодёжный вожак, солдат – и ещё одна форма, незнакомая Джону, похожа на другие, но с другими знаками различий, указывающими на высокий ранг. Он поднял рубашку и осмотрел её, уверенный, что никогда не видел солдата в такой форме. – Что это? – пробормотал он.

* * *

Дженнифер знала, почему злится. Она давно не испытывала ничего подобного, но то был не просто гнев, а замешательство – чувство, которое она испытывала, когда узнавала о чём-то, что Дред от неё скрыл. Всё началось с того, что они познакомились с «Охотником за разумом». Нет, честно говоря, тогда начался именно гнев. А замешательство началось несколько мгновений раньше, когда Ястреб выразил удивление тем, что «Охотник за разумом» – женщина. Почему это стало неожиданностью? Ничего не было сказано и не было никаких признаков того, что «Охотник за разумом» мужчина или женщина, тогда зачем же предполагать, что он мужчина? Откуда такое удивление, когда команда узнала, что это женщина? Потом была сама «Охотник за разумом,». Она не удостоила Дженнифер и слова, не смотрела на неё, а всё внимание и свои речи обращала на парней. Когда она вошла в комнату, первыми словами «Охотника за разумом» были: – Чем могу быть для вас полезна, мальчики? Как будто Дженнифер там не было, и она не стоила того, чтобы с ней разговаривать. Дженнифер понимала, зачем «Охотник» так себя ведёт. Надсмотрщики и смотрители применяли аналогичный подход к детям в Вулкании. Дженнифер узнала в этом технику “разделяй и властвуй” – хвалить одного человека и оскорблять другого, чтобы унизить подчинённого или создать психологическую иерархию. Это была игра разума, игра власти, но зачем «Охотник за разумом» её использовала? Её поведение было невероятно откровенно. Чем больше Дженнифер пыталась его классифицировать и описать, тем больше сбивалась с толку. Она никогда раньше не видела, чтобы эту уловку использовали подобным образом. Это, наряду с теми взглядами, которые «Охотник» бросала на парней, заставило Дженнифер заподозрить её истинные мотивы. Ей определенно не нравилось, как «Охотник за разумом» смотрела на Джона – будто оценивала его. Больше всего её смущало то, что ребята, казалось, не замечали странностей в поведении «Охотника за разумом». Может быть, это обычное поведение, а она об этом не знает? У неё почти не было опыта общения с молодыми женщинами не из «Молодёжи Дреда», нежели с молодыми мужчинами. Когда она только присоединилась к команде, пришлось освоить новый набор моделей поведения. В «Молодёжи Дреда» пол не означал ничего, кроме биологических различий. Это не влияло на поведение, продвижение по службе, уважение за успехи в бою или протокол. За пределами «Молодёжи Дреда» проблема мужского и женского приобрела совершенно новый смысл. С другой стороны, может быть, это было просто одно из тех культурных различий, понимание которых ей придёт чуть позже? Она сложила монашескую рясу и пошла по коридору. Монах. Она выросла в религии Машины. После бегства из «Молодёжи Дреда», она узнала, что когда-то существовали тысячи, а может быть, и десятки тысяч религий. Тот конкретный разговор с Ментором был очень поучительным, но и очень озадачивающим. Один очень ценный аспект, который она узнала, заключался в том, что иногда единственное, что известно о религиозном ордене, – это то, что людям удавалось увидеть своими глазами. Некоторые религиозные обряды и ритуалы проводились за закрытыми дверями. Было известно, что последователи Неона ходят по городам, скандируя: “Благословен Неон. Его свет поведёт нас”. Никто по-настоящему не понимал, во что они верят и каким ритуалам следуют, поэтому притвориться последователем Неона было идеальным способом проникнуть в Техногород. И ещё один мучительный вопрос, на который у неё не было ответа: женщин не принимали в монахи, так почему же никто не усомнился в том, что на ней ряса? Казалось, что все намеренно не обращали на это внимания, пока они прятались у всех на виду. В динамике послышался щелчок. – Ладно, ребята, говорит майор. Ужин будет подан через пятнадцать минут, так что все заканчивайте дела и идите в столовую. Ужин мой, уборка – ваша. Кто придёт последним, тот и убирает за всеми. Дженнифер улыбнулась. Ястреб настоял на том, что сегодня вечером у них будет хороший ужин. Они работали ради этого ужина, они его заслужили, и ничто не могло лишить их его. Она быстро прошла по коридору в кладовую и увидела, что Джон разглядывает военную форму. По его растерянному выражению она догадалась, что он понятия не имеет, что означают эти знаки различий. – Это форма вожака сектора, – объяснила она, кладя монашеское одеяние в кучу маскировочных костюмов на полке. – Вожак сектора? – спросил Джон. – Я удивилась, когда её обнаружила. Никогда бы не подумала, что в этом месте есть какие-то вожаки сектора, но это было так.

* * *

Вожак сектора? Джон не слышал о таких. – Что это за звание? – Самый высокий ранг, которого может достичь кто-то из «Молодёжи Дреда». Их авторитет уступает только авторитету Дреда. Они из уединенных мест контролируют войска в определённых районах страны. Они “командуют” из укромных мест? Эти слова казались немного противоречивыми. – Так это генералы Дреда? – спросил Джон. – Более или менее. Я не смогу сойти за одного из них, пока не стану старше. Есть возрастные ограничения. Джон чуть не рассмеялся, складывая рубашку: – Похоже, мы ещё многого не знаем о Дреде. Я не знал, что у него есть генералы. – Несколько. Учитывая, насколько велика Империя Машин, Дред и Сверхразум не могли сохранить контроль, не делегировав офицерам некоторые полномочия над секторами. Они имеют право общаться со Сверхразумом напрямую, без приглашения. Их никогда не видели в бою, и никто, кроме Дреда и Сверхразума, не знает, кто они. Джон никогда не слышал о таких генералах. – Подожди, никто их не видел? – переспросил он её. – Дред держит их личности в секрете, – она помотала головой. Секрет? Тогда это означало… – Тогда вполне возможно, что, поскольку ты нашла там эту форму, один из охранников, который допрашивал меня, мог быть вожаком сектора. – Вряд ли, – Дженнифер вздохнула, и в её голосе послышались нотки разочарования. – Эта форма почти моего размера. Вожаком сектора должна быть женщина. Её размер? Правильно. Молодёжный вожак, который допрашивал его (как его звали? Ройер?), был выше ростом, как и Уильямс. И всё же ей удалось вывести его из боя впечатляющим приёмом и личной выносливостью. Тогда кто мог носить эту форму? Кто мог быть вожаком сектора, возможно, замаскированным под более младшего по званию? Джон не помнил, чтобы видел там женщин-солдат. – Десять минут, – раздался в динамиках голос Ястреба. – Джон? Дженнифер? Ждём только вас двоих! Оба рассмеялись над расстроенным тоном Ястреба. Джон положил униформу обратно на полку и сказал: – Кажется, убираться за всеми придётся именно нам.

* * *

– Я просто не понимаю, – проворчал Скаут, открывая корпус сканера. – Пять солдат, – гласила надпись. Пять – ни больше, ни меньше. Пять. Почему? – Сколько их было? – cпросил его Джон. – Больше пяти, – Танк сел за стол. – Пристрелим одного – его место занимает другой. – Но сканер показал одного биодреда и пять кликеров, – повторил Скаут. – Как-то не вяжется. Дженнифер оглядела мешанину проводов и схем. – Не думаю, что дело в сканере, – предположила она. – Я думаю, это могло быть что-то ещё, на что мы не откалибровали наши сканеры. Его сканер не был неисправен? Скаут не понравилась такое объяснение. – Как ты думаешь, что произошло? – Во-первых, это был Техногород. Единственное место, где больше электрооборудования или генерируемой энергии, – это Вулкания. Невозможно оценить, сколько помех создавалось машинами. Кроме того, поскольку в здании, в котором мы находились, были установлены кибер-линии связи, «Охотнику за разумом» пришлось бы установить глушилки, чтобы предотвратить сканирование серверов и процессоров или удалённый доступ к ним. Это также вызвало бы помехи у сканеров. – Хорошая мысль, – Скаут вздохнул. – Я даже не подумал о глушилках. Но на сканере отлично читалось "Бластарр". Это был биодред. – «Бластарр» слишком велик, чтобы сканер принял за что-то ещё, кроме биодреда, – добавила Дженнифер. – Есть вероятность, что некоторым биомехам уже пересадили человеческий разум. Сканер не только улавливает тела, но и регистрирует электрические импульсы в печатной плате биомеха. Это один из способов, которым сканер отличает человека от кликера на большом расстоянии, поскольку мы примерно одного размера. Те, у кого есть человеческий разум, могли обладать низким уровнем связи с Вулкананией, чем те, которые являются чисто механическими изделиями. Как раз они и могли стать причиной помех. Сканер мог не считать их чисто механическими и… – … по этой причине и не показал их, как кликеров, – закончил за неё Скаут. – Логично. Если наши сканеры исказили помехи, то справедливо будет сказать, что биомехи испытали то же самое, – он посмотрел на широко открытый сканер. – Что в некоторых случаях делает наши сканеры бесполезными. Фигово! Ястреб пришёл из кухни с большим подносом. – Надеюсь, последнее замечание не относится к моей превосходной кухне? – Нет, ни в коем случае, – запротестовал Скаут. Затем он наклонился к Дженнифер и громко прошептал с усмешкой: – Никогда не говори плохого о чужой стряпне. Ястреб поставил кастрюлю на стол и взялся за ручку крышки. – Леди и джентльмены, сегодня у нас на ужин… – он торжественно поднял крышку. – …горох с картошкой а-ля Мастерсон. Пахло действительно восхитительно. – Моё замечание определённо не касалось твоего блюда, – поддразнил Скаут. – Где ты достал горох и картошку? – Джон определённо оценил аромат. Ястреб начал раскладывать еду по тарелкам и раздавать их по кругу. – Это подарок Скауту от Челси Чандлер из Коридоров. Скаут с его скудными кулинарными способностями понял, что не сможет по достоинству распорядиться таким подарком, поэтому он подождал, пока не настанет моя очередь готовить. – Челси? – переспросил Танк. – Давненько о ней ничего не слышно, не так ли? – Не совсем, – ответил Скаут. – Время от времени мы общаемся. Во всяком случае, когда мы были в Коридорах несколько дней назад, она подарила мне небольшой пакет овощей, которые вырастила на гидропонике. Дженнифер попробовала еду. – Впечатляющий подарок. Был какой-то особый случай или это была просто внезапная идея Челси? Ястреб подул на еду, чтобы она остыла: – А что, по-твоему, думает обо всём этом Патриция? Скаут медленно зачерпнул ложкой еду, искоса поглядывая на остальных: – Мы с Патрицией прекрасно ладим, большое вам спасибо, – сказал он. – А если она узнает, что Челси дарит тебе такие подарки? – Джон положил себе добавки. – Они ведь работают вместе, не так ли? – На гидропонике, – подтвердила Дженнифер. Джон остановил ложку в воздухе: – Должно быть, это послужит поводом для интересных бесед. – Очень интересно, – Танк тоже положил себе добавки, – о чём они будут говорить. Ведь не все получают в подарок горох и картошку, – добавил он. Скаут откинулся на спинку кресла и сказал с усмешкой: – Ещё одно слово на эту тему, и в следующий раз я не буду делиться. – В следующий раз? – переспросила Дженнифер. – Значит, ты действительно ожидаешь от Челси подобных подарков в будущем? Патриция может приревновать. – Если только Патриция не попытается превзойти Челси, – заметил Ястреб. – Она может подарить нам огурцы, кабачки, морковь – я знаю, как приготовить блюдо из моркови, от которого у тебя слюнки потекут. Научился у повара в Форт-Олдене. – Форт Олден? – заинтересовался Танка. – Ты был в Форт-Олдене? – Во время нападения – нет, – ответил Ястреб. – Я был там около года назад. Месяц нёс временную службу в перерывах между заданиями. Я ничего не делал, кроме как поддерживал свой самолет в отличном состоянии и гулял по городу. Познакомился там с несколькими приятными людьми, особенно с временным поваром в комиссариате. Она была бывшим рейнджером и некоторое время занималась секретными операциями. Потом её тяжело ранили на задании, и она уже не могла снова выйти в поле, поэтому её назначили дежурить по кухне. Для неё готовка была хобби, поэтому, когда они спросили, не хочет ли она помогать на кухне, когда повар заболел, она согласилась. Научила меня нескольким премудростям полевой кулинарии, которым больше нигде в армии не научишься. – Полевая кухня, – покачал головой Скаут. – В наше время только этим и занимаются. – Но не мы сегодня, – возразил Ястреб. – Благодаря нашему оборудованию у нас в кои-то веки блюдо высокой кухни на ужин. Я думаю, что даже повар в Форт-Олдене оценила бы моё блюдо. – Она хорошо готовила? – спросил Джон. – Она хороший полевой повар, – уточнил Ястреб, – и очень этим гордилась. Дайте ей cухие пайки, или что-нибудь ещё, что сможете выкопать из земли, и она сможет буквально устроить пир, не имея под рукой ничего, кроме ножа, сковороды и костра. Дай ей консервную банку – и она швырнёт её обратно в тебя. Офицера снабжения она просто свела с ума. Он всё пытался запастись кухонными принадлежностями, а она отвергала большую часть того, что он заказывал. Она была редкой женщиной. – В смысле? – спросила Дженнифер. – Что «в смысле»? – Ястреб тоже положил себе добавки. – Почему она была редкой женщиной? – О… э-э… – Ястреб подыскивал нужные слова. – Она была волевой, очень компетентной, необычайно уверенной в себе, хорошим солдатом, у неё не было слабых костей в теле… – Но это же не редкость, – заметила Дженнифер. – Многие подходят под это описание, как солдаты, так и гражданские. – Да, это правда, – Ястреб прочистил горло и поёрзал на стуле. – Я не совсем это имел в виду… Джон положил ложку и откинулся на спинку стула с выражением крайнего изумления из-за неловкости Ястреба. – Объяснишь поподробнее, Мэтт? – спросил он, едва сдерживая усмешку. – Как вам объяснить… – Ястреб откашлялся. – Это просто… э-э-э… вот видишь… Танк, помоги мне, – взмолился Ястреб. – Я занят едой, – Танк помотал головой. – Так что отдувайся сам. – Так что это значит? – повторила свой вопрос Дженнифер. – Это касается отношений между парнями и девушками, – Скаут рассмеялся. Между парнями и девушками? – Каких отношений? – продолжала спрашивать она. – Ну, в общем и целом… – Ястреб попробовал еще раз. – Пару веков назад в некоторых странах женщинам не разрешали вступать в армию. Кто-то делал это замаскированно, кто-то помогал неофициально на полях сражений, но этого просто не разрешали. Женщины считались… э-э… в общем, это как бы восходит к более древнему убеждению, что мужчины должны защищать женщин или что женщины физически не могут справиться с тяготами военной жизни. – Но это же неправда, – Дженнифер на мгновение задумалась. – Какое отношение имеют предрассудки вековой давности к тому, что женщина-солдат сегодня считается редкостью? – Ну… – Ястреб на мгновение задумался. – Раньше не всегда, но много веков назад именно мужчины выполняли большую часть тяжёлой физической работы; а женщины заботились о доме и семье. Мужчины работали, женщины сидели дома. Мужчины считались кормильцами семьи, и этим объясняется это восприятие, как бы неправильно оно ни было, а оно неправильно. Но существовала мысль о том, что существуют определённые занятия, которые подходят только для определённого пола… – Вот-так сказанул… – громко прошептал Скаут. – Подождите минутку, – Дженнифер посмотрела на всех четырёх сослуживцев, – мне кажется, я кое-что начинаю понимать. Хотите сказать, что некоторые до сих пор считают, что женщины не имеют таких же способностей к определённым работам, как мужчины? – Я… я такого не говорил, – быстро возразил Ястреб. – Это просто… застарелое представление. Но были определённые профессии, которые некоторые не связывали с определённым полом. В наши дни все профессии, от военной службы до воровства, доступны для всех. Работ, выполняемых исключительно людьми определённого пола, больше не существует, однако ещё существуют некоторые предвзятые представления о том, что… – Подожди, – Дженнифер положила ложку. – Вот почему ты удивился, когда оказалось, что «Охотник за разумом» – женщина, не так ли? Ты такого не предполагал, а искренне считал, что кто-то, кто управляет подключением и имеет дело с бог знает сколькими солдатами Дреда, будет мужчиной? Ястреб кашлянул, остальные рассмеялись: – И это было явно неправильное представление с моей стороны, – тихо сказал он. Танк наклонился к Скауту: – Всё-таки спалился. – Нет чтобы поддержать, – шутливо пожаловался Ястреб. – Кажется, они и так поддерживают тебя, как могут, – Джон улыбнулся. Дженнифер громко рассмеялась. – Так вот почему «Охотник за разумом» так себя вела, – заключила она. – До сих пор я этого не понимала. Мужчины понятия не имели, что тут забавного. – А как она себя вела? – поинтересовался Джон. – Хотите сказать, что никто из вас не заметил её странного поведения? – спросила их Дженнифер и улыбнулась их смущённым взглядам. – Когда она спустилась вниз, то переглянулась со всеми вами и спросила: «Чем могу быть для вас полезна, мальчики?» Она не разговаривала со мной всё то время, пока мы были там. Даже не накричала на меня после того, как я устроила тот взрыв. – Она с тобой не разговаривала? – переспросил Джон. – Ни разу, – Дженнифер помотала головой. – Я думала, она расстроится из-за того, что я разнесла ей заведение, а она вела себя так, словно ожидала этого и никакого сюрприза не произошло. – Верно, она совсем не рассердилась, – задумчиво произнёс Ястреб. – А я и не заметил. Джон, а ты? Джон на мгновение задумался, потом помотал головой: – Тоже. Я тогда слушал её объяснения о том, как перемещаться по сети, а потом выходить из неё. – Может, она и не рассердилась? – предположил Скаут. – Может быть, она из тех, кто мало чему удивляется? – Возможно. Я бы сказал, что она – ещё один тип редких женщин, – заметил Ястреб, закончив трапезу. – Не знаю, можно ли назвать её редкой, – не согласился Джон. – Она не показалась мне необычной. – Совсем? – переспросила Дженнифер. – Не знаю, могу ли я назвать кого-то вроде неё обычной. Ни один из них не заметил удивлённых взглядов, которыми обменялись Ястреб, Танк и Скаут.

* * *

Иногда предчувствие не подводило Ястреба. Это случалось нечасто, но когда случалось, всё сбывалось. – «Охотник за разумом» с нами заигрывала, – пробормотал Ястреб, – а Джон ничего не заметил. – Зато Дженнифер заметила, – напомнил ему Скаут, когда начал загружать в компьютер файлы проекта «Новый порядок». – Сразу раскусила. Ястреб сел за компьютерную консоль и стал наблюдать, как код высвечивается на экране. – Дженнифер ничего не пропускает, – заметил он, – но мы были правы – она никогда раньше не встречала никого, кто вёл бы себя так, как «Охотник за разумом». Я не замечал этого, пока Дженнифер не упомянула, но «Охотник за разумом» не расстроилась, что мы вырубили ей компьютеры. Это было странно. Танк прекрасно знал, что он имеет в виду. – В то время у них и так проблем было предостаточно. Может быть, она отвлеклась? Мы на некоторое время вывели её из бизнеса, пока она снова не запустит свои системы. Она ничего не сказала об этом и не заставила нас заплатить за ущерб или упущенную выгоду, когда мы уезжали. – Бессмыслица какая-то, – пробормотал Ястреб. – Многое в этом задании кажется странным, когда пытаешься разобраться. Танк откашлялся: – Единственное, что однозначно, так это что Дженнифер не понравилось, что «Охотник за разумом» флиртовала с капитаном. – И довольно агрессивно, – рассмеялся Ястреб. – Немного напоминает мне одну девушку, которую он знал, когда был подростком. Джон познакомился с ней в штате Вашингтон. Милая девушка, умная, прямолинейная, не оставляла Джону никаких сомнений в своих чувствах к нему. Скаут нажал несколько кнопок на консоли. – Загрузка займёт некоторое время, – пробормотал он. – И как капитан отреагировал на ту девушку? – Как настоящий джентльмен, – ответил Ястреб. – Стюарт и Моргана хорошо его воспитали, так что он вежливо игнорировал её – примерно так. Скаут откинулся на спинку стула. – Так же, как и с «Охотником за разумом»? – Ага, – вспомнив, Ястреб скрестил руки на груди. – Джон не из тех, кто прячет эмоции за пазухой, но не стал бы намеренно ранить чувства девушки. Кроме того, все мы обратили внимание «Охотника за разумом», как только она вошла в комнату. Она необычна и, давайте посмотрим правде в глаза, привлекательна. На неё нельзя не обратить внимания. Скаут ещё раз проверил монитор и убедился, что загрузка идёт без ошибок. – Капитан уже давно ни на кого не смотрит, кроме Дженнифер. Может быть, поэтому он не обратил внимания на «Охотника за разумом»? – Возможно, – согласился Ястреб. – Но раньше Дженнифер не проявляла беспокойства по этому поводу. Танк прислонился к стене. – Она ничего не говорила, когда капитан отправился на встречу с Афиной Сэмюэлс, – вспомнил он. – Или мы и тогда ничего не заметили? Не заметили… В памяти Ястреба всплыл разговор с Ви из «Сторожевых псов». – Так что там за история? – Что ты имеешь в виду? – вопрос застал Ястреба врасплох. – Ты не заметил, как эти двое переглядываются? Между ними явно что-то есть, – сказала ему Ви. Переглядываются? Как переглядываются? – Что ты имеешь в виду? – Да ладно тебе, Ястреб, из тебя же ещё песок не сыпется. Разве ты не замечаешь, что между ними что-то происходит? Что происходит? Ладно, может быть, он стал старше, и волос на голове стало меньше, но у него никогда не было проблем с тем, чтобы видеть то, что было прямо перед ним. Ви рассмеялась. – Прежде чем кто-нибудь из этих двоих отвечает, они переглядываются, словно обсуждают между собой, что ответить. Они будто общаются без слов. Ты что, не заметил? Они так многого не замечали, что, может быть, пропустили какую-то реакцию на Афину Сэмюэлс? – Заметили мы что-то или нет, но она задумалась над нашими действиями в Техногороде. – Задумалась? – Скаут рассмеялся. – «Охотник за разумом» открыто заигрывала с капитаном прямо при Дженнифер. – И разбудила зеленоглазого монстра, – прокомментировал Ястреб. – Хорошо, что Джон ответил не так, как ожидала «Охотник за разумом». Возможно, у них теперь будет тема для обсуждения. – Сейчас они сидят на кухне одни, – заметил Скаут. – У них есть шанс. – Мы правильно поступаем? – спросил Танк у друзей. – Разве мы должны играть с ними в сватов? – Никакие мы не сваты, – заявил Ястреб. – Мы просто слегка подталкиваем их друг к другу. Ревность – такой же толчок, как и всё остальное. Только не надо говорить, что мы тут кому-то помогаем. Вряд ли кому-то из них это понравится. Всё должно казаться естественным. – То есть ты специально подстроил им сегодня совместный наряд по кухне после ужина? – Скаут проверил загрузку. Ястреб откашлялся. – Мы лишь подталкиваем, – напомнил он с широкой улыбкой. Ви была права ещё в одном. В эти дни им троим действительно было о чём поговорить, кроме бейсбола.

* * *

– Не иначе Ястреб всё подстроил, – пробормотал Джон, складывая тарелки. – Почему? – Дженнифер убирала со стола. – У него был такой взгляд, какой бывал, когда он пытался обмануть Джоанну. По какой-то причине ему захотелось, чтобы мы сегодня убирались вместе. – Может быть, он просто не хотел убираться? В конце концов, он готовил. – Нет, я его знаю, – Джон с усмешкой покосился на неё. – Он что-то задумал. Они отнесли посуду на кухню и поставили в посудомоечную машину. Предложение Ястреба о выходном дне пришлось всем по вкусу. Все смеялись, разговаривали, шутили и расслаблялись. Слишком долго они пробыли в напряжении. Джон винил себя за то, что позволил этому случиться. Нужно помнить, что они люди, а не машины. Они нуждаются в отдыхе. К счастью для них, Ястреб это понял. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился, увидев, как Дженнифер села в кресло, немного откинулась назад и распустила волосы. Когда они впервые встретились с ней, такие простые вещи, как распущенные волосы, были чем-то чуждым. В её жизни так много было регламентировано, начиная от мыслей и заканчивая внешностью, что в «Молодёжи Дреда» отступление от правил расценивалось как бунт. Медленно, с течением времени, многое в ней менялось. Эта регламентированная система убеждений утратила силу, и начала проявляться настоящая Дженнифер Чейз. Она была невинна, но не наивна. По сравнению с дерзостью некоторых выживших, таких как «Охотник за разумом», Дженнифер можно было считать молодой по опыту, но намного старше других по мировоззрению. Возможно, причиной тому было отсутствие детства. Джон всё ещё выяснял все мелкие нюансы, которые делали Дженнифер Дженнифер. Каждый день появлялся какой-то новый аспект её личности, и чем больше они общались, тем больше Джону хотелось знать. В этом была какая-то тайна. Когда они были в Техногороде, он изо всех сил старался игнорировать откровенное поведение «Охотника за разумом», не оскорбляя её. Джон умел флиртовать, принимать или отвергать внимание женщины, но он, честно говоря, не хотел замечать её намёков. Её внешность была жёсткой бравадой, которая ничего не оставляла воображению. Короче говоря, она была не в его вкусе. Он предпочитал быть с кем-то искренним, честным и умным. – Ты поменялась в мнении о Техногороде? – спросил он. – Не совсем, – Дженнифер помотала головой. – От одной мысли об этом месте у меня мурашки бегут по коже. – Вот и у меня тоже, – Джон сел рядом с ней, рассеянно постукивая пальцами по столу. – Мы тоже используем компьютеры, но некоторые там были абсолютно зависимы от них. – Не могу представить, чтобы кто-то добровольно отдал себя на милость компьютера, – какое-то время они молчали, потом Дженнифер спросила: – Когда ты был в сети, на что это было похоже? – Это очень раздражает, – тут же ответил Джон. – Как будто попал в сон, когда ещё и осознаёшь, что спишь. Можешь немного контролировать его, создавать сцены и события, но всё это окажется фальшивым. – Ты видел отца? – тихо спросила она. – Не совсем. Я видел воспоминание об отце. Не понимаю, откуда он там взялся. Может быть, и из-за меня, но я начинаю подозревать, что в сети происходило что-то ещё. – Что именно? Как ему объяснить? Он всё ещё размышлял над вопросами, оставшимися после путешествия в паутину. – Там была нужная информация, и найти её было довольно легко. Всё было похоже на то, что кто-то специально оставил её для нас. Когда появился Дред, оказалось, что в паутине есть что-то ещё, работающее против него. Я не могу сказать, что сознательно вызвал туда образ отца или Лаймана Таггерта, и вряд ли это сделал сам Дред. Так что если никто из нас этого не сделал, то кто тогда? «Охотник за разумом» сказала, что кроме нас в сети больше никого не было, но как это возможно? Слишком много людей пристрастились к подключению к сети – может быть, это они были бы там одновременно с нами? У неё не единственная станция по входу в сеть в Техногороде. Похоже на подставу, но я пока не могу в этом разобраться. Он слишком много рассказывал на едином дыхании. Джон сразу понял, что не только у него остались вопросы после последнего задания. Дженнифер тоже одолевали сомнения. – Может быть, кто-то хотел передать нам нужные файлы, но тогда зачем размещать их в Сети? Почему бы просто не отдать нам? – спросила она. – Может, они не могли? Может быть, это был единственный способ сделать это безопасно? Не знаю. Я даже не знаю, были ли файлы подброшены в Сеть для нас или это просто совпадение и предположение с нашей стороны. Это просто… – Согласна, бессмыслица какая-то, – сказала Дженнифер. Джон откинулся назад и расслабился. Приятно было сознавать, что он не одинок в своих подозрениях. – Я так и не поблагодарил тебя за то, что вытащила меня из сети. Это было гениально. – Не совсем, – Дженнифер помотала головой и улыбнулась. – «Охотник за разумом» сказала, что если мы неожиданно отключим тебя, то ты погибнешь, но я знала, что в случае взрыва щиты не выдержат. – Мне повезло, – сказал он. – Я ценю это, – он улыбнулся ей. – Нам повезло, что большая часть Техногорода не питается электричеством. – Правда что ли? – этого Джон не знал. – Ага, – ответила она. – Если бы это было так, то взрывом вырубило весь город. Не иначе у них где-то стоит запасной химический генератор, – она помолчала, а потом спросила: – Так что ты делал в сети, когда всё закончилось? – Сражался с Дредом. Появился Лайман Таггерт. Вряд ли Дред знает, каким был раньше, потому что тут же попытался застрелить прошлого самого себя. Дженнифер задумалась над его словами: – Даже зная о риске, ты бы снова подключился к сети, если бы была возможность снова увидеть отца? Как бы он поступил? Этот вопрос приходил ему в голову, но он знал ответ. – Нет. Отец умер. Теперь он просто воспоминание, и мне не нужна сеть, чтобы помнить его. – Интересно, что бы я увидела, если бы вошла? – пробормотала Дженнифер скорее про себя, чем Джону. Джон не знал, что ответить. Из всего, что она могла видеть, многое могло быть кошмарным. Было ли это повторением событий сна, который она видела с детства, или повторением того, что произошло в Песчаном городе, он не хотел подвергать её этому. – Я не могу предсказать, что бы ты увидела, но надеюсь, нам не придется снова возвращаться за этим в Техногород. Да и они вряд ли были слишком опечалены нашим отъездом. Это вызвало смех. – Да, после той перестрелки, которую мы там устроили, это уж точно. Если бы подкрепление кликеров не появилось сразу после этого, мы бы прикончили Бластарра. Мы об этом будем ещё долго жалеть. – С этим я определённо могу согласиться, – Джон кивнул. – Я просто надеюсь, что своим появлением мы не навредили бизнесу «Охотника за разумом». Дред ведь может ей и отомстить. – Вряд ли у неё есть повод для беспокойства, – сказала Дженнифер. – Она может постоять за себя. В конце концов, разве она не «редкая женщина»? – Нет, – ответил Джон, не раздумывая ни секунды. – Она жесткая, корыстная и живучая, но она не редкость в том смысле, в котором Ястреб пытался объяснить ранее. Дженнифер откинулась на спинку стула и забормотала: – Я думала… то есть… но Ястреб сказал… – У неё определённо нет того, что нужно, чтобы соответствовать моему определению редкой женщины, – сказал ей Джон. – Что? – брови Дженнифер поднялись от этого заявления. – У тебя есть своё определение? – Ага, – Джон улыбнулся. – Кто-то вроде тебя. – Меня? – удивлённо спросила Дженнифер. – Но во мне нет ничего особенного. Джон наклонился вперёд и сказал: – Ты умная, сильная, упрямая, определённо независимая, но что ещё более важно, у тебя есть сердце. Мало того, – он не смог сдержать ухмылки, – ты можешь обыграть меня в шахматы, – пошутил он. – Понятно! – она громко рассмеялась. – Это обязательное условие, не так ли? Обыграть тебя в шахматы? – Знаешь, не многим это под силу, – поддразнил он. – Я даже несколько раз обыгрывал Ментора. – Это ни о чём не говорит, – поддразнила она в ответ. – Я тоже его обыгрывала. Джон скрестил руки на груди и облокотился на стол: – Знаешь, что нам нужно? Дженнифер тоже скрестила руки и облокотилась на стол, имитируя позу Джона. – Шахматный турнир, чтобы узнать, кто из нас лучший: ты, я или Ментор? – Побежали к компьютеру!