Потомки четырёх

Нет места спокойнее чем центр урагана, нет места опаснее чем подле правителя.В случае Антареса это было фактически одно и тоже.Личный телохранитель, обязанный умереть за господина в случае опасности.Хороший друг, чья смерть не приведёт ни к чему хорошему.Он пытается балансировать на этой грани, не всегда впрочем успешно. Энцелад смеётся, и Антарес успевает заметить, как смех обычный превращается в истеричный, а тот в свою очередь в всхлип.Видимо заседание совета повлияло не лучшим образом.Опять. — Я не доживу до старости, — не вопрос, не истеричный восклик, констатация факта.Антарес хочет, отчаянно желает, опровергнуть всё это, сказать что Энцелад непременно отменит и столетие, но слова застревают в горле.Врать у него никогда не получалось. — Ну, не смотри на меня так.В конце концов, мой дядя убил моих братьев и сестёр, я убил его, и знаешь будет логично если меня убьёт мой сын или какой-то ещё родственник, тебе так не кажется? — Энцелад смеётся, действительно смеётся, и смех его удивительно мягкий, будто сказанное им не более чем забавная история.У Антареса на глазах выступают слёзы, и он делает несколько шагов вперёд, и, дойдя, обнимает Энцелада, не решаясь ничего сказать, боясь что в его голосе будет слышна грусть.Он скорее чувствует чем слышит, как за его спиной бешено носится ветер.Ураган начинается и Антарес в его центре.Чужие руки болезненно, до синяков, сжимают талию, но это нормально, всё что помогает Энцеладу успокоится нормально. — Всё хорошо, мой господин.Я останусь с вами до самой смерти, — он говорит спокойно, мягко и уверенно, стараясь не подаваться паники и страху, не позволить прорости безумию, которое конечно же пустило корни и в него.Кто-то из них в конце-концов должен. — До моей, не смей, слышишь, не смей умирать раньше меня, — Энцелад зло ворчит куда-то в грудь, вжимаясь ещё сильнее, хотя казалось бы куда.