Джулия

Глава первая. Александрия, штат Луизиана 31 декабря 2000 года 5:45 утра. Автобусы снова ходили. Огромные, неуклюжие слоны, экономящие на дизельном топливе, неся в своем брюхе как можно больше пассажиров за раз. Общественное воздушное сообщение любого вида было строжайше запрещено. Железные дороги использовались теперь для транспортировки «товара». Автомобили оказались первой материальной собственностью, признанной Уполномоченым Председателем ненужной. Население отныне должно было трудиться во имя всеобщего блага и роскошь подобная личному автотранспорту не вписывалась в картину. Правительство позаботилось бы о всеобщих потребностях. Некоторое время для передвижения на значительные расстояния требовались крепкие ноги, приличный велосипед или скутер. Но как только были созданы и запущены Обрабатывающие Сооружения, появилась потребность в более эффективных средствах доставки рабочих к местам назначения. И рейсовые автобусы совершили свое драматическое возвращение. Джулия вошла в помещение автовокзала, с нервами натянутыми словно струны в ожидании, что что-нибудь пойдет не так как надо. Она была здесь не по обычной причине. Она не являлась работником Обрабатывающих Сооружений, поэтому шла с особой осторожностью. В заплесневелом зале ожидания находилась только кучка ожидающих своего рейса путников. Несколько рабочих, со значками, на которых была изображена большая буква «Х», были, очевидно, на пути к Хьюстону. В центре комнаты, в окружении многочисленного багажа, расположилась стройная, почти клоунски размалеванная женщина. «Еще один слой помады и ее рот станет похож на задницу бабуина», - подумала Джулия. Вместе с Джулией и солдатом, стоящим в углу, в помещении автовокзала было пять человек. Не очень урожайное утро; слишком мало народу, чтобы окупить поездку. Но она знала, что это был единственный рейс на Хьюстон на этой неделе и надеялась, что они дважды подумают, прежде чем отменить его. Рейсы на Хьюстон считались обязательными. Она конечно не могла знать этого наверняка, но считала, что численность населения сократилась больше чем вполовину от насчитывающейся когда-то. Неплохо для семи месяцев круглосуточного выпаса. Пчелы оказались не столь эффективны, как надеялись Захватчики. Одним из недостатков их генетических изменений был слишком быстрый метаболизм. В пределах пары часов после выпуска роя, курьеры смерти размером с ноготь большого пальца, сами сгорали без остатка... Почти немедленно возникли группы борцов сопротивления, скрывающиеся в городских катакомбах и горных пещерах. Больше половины населения было заражено, но, хоть сопротивление и казалось бесполезным, они должны были попытаться. Джулия примкнула к подземной надежде; сдаваться было не в ее характере. Через две недели вниз дошли слухи, что Вторжение, названное новоявленными власть предержащими «неудачей», оказалось не совсем той победой над колонистами к которой они стремились. Черная нефть, неостановимая сила, которая должна была проделать всю работу в несколько дней, будучи переносима пчелами, видоизменилась. Вместо ожидаемых захватчиками, внеземных биологических объектов, инфицированные люди породили нечто гораздо более отвратительное. Искалеченный гибрид инопланетянина, человека и африканской пчелы mellifera scutellata, неоперившиеся существа, живущие не более нескольких минут. Искаженное видео с новорожденными было тайно переправлено в подземный бункер, где жила Джулия и ее чуть нге стошнило при виде ужасной комбинации крыльев и членов, мандибул(нижние челюсти насекомых) и ртов, обычных и сложных глаз... За всю жизнь ей ни разу не пришло в голову, что настанет день, когда она признает существование пришельцев. Теневое правительство, которое, как она знала, было готово на все, казалось, всегда прикрывало инопланетной мистификацией свои собственные преступления. Но как только она увидела черты новорожденных, она поняла, это действительно было так. Пришельцы действительно существовали и стремились колонизировать Землю. Только это не получилось у них так быстро, как они рассчитывали. С другой стороны, были люди, ужаленные пчелами, но никогда не проявившие никаких признаков заражения. Джулия и сама была одной из них, хоть и знала, что обязана этим вовсе не слепой удаче. И она беседовала с другими подобными ей, несмотря на то, что это было не самой удачной темой для разговоров. Но другие, в отличие от нее никогда не прививались от оригинального вируса. Почему прививка сработала против мутировавшего вируса? И сработала ли она вообще? Это было одной из причин, по которой она находилась на автовокзале. Здесь начинался ее путь к ответу на этот озадачивающий вопрос. Через две ужасные первые недели появились "правительственные" сообщения. Сначала, пугающая пятиминутная речь новоявленного диктатора, назвавшего себя «Уполномоченным Председателем». Разъяснение, что прежнего правительство больше не существовало; подкошенное инфекцией, оно больше не было способно к управлению в новых условиях, предопределенных Вторжением. В своей новой роли специального советника Федерального Агентства по Чрезвычайным ситуациям и ООН, он был счастлив стать временным лидером. Он улыбался, говоря о том, что народные массы должны быть благодарны за его хорошо отлаженные отношения с Захватчиками. Конечно, АЧС с его широкими, чрезвычайными полномочиями, было совершенным выбором, чтобы снова поставить на ноги, если не весь мир, то хотя бы страну. Он тут же ввел режим военного положения и пообещал людям возвращение к нормальной жизни так скоро как только возможно. Он сказал, что они могли сосуществовать в мире и гармонии. Но сопротивление должно было немедленно прекратиться. Все еще способные работать, были бы классифицированы согласно своим способностям и направлены в области, испытывающие наибольшую потребность в людях с теми или иными навыками. Общество было бы заново отстроено и приведено к новой эпохе процветания. Захватчики выразили желание остановить выпуск инфицированных пчел и помочь планете шагнуть в технологическую эру, некогда казавшуюся недосягаемой. Все, что требовалось от людей – сотрудничество. Для начала, они должны были пройти проверку, чтобы уничтожить любую, даже слабую, возможность быть пораженными видоизмененным вирусом. Во время этой проверки будут уничтожены все болезни. Лекарство от рака? Конечно – у Захватчиков было все. Пища, жилье, рабочие места? Безусловно. Больше чем достаточно. Джулии была так знакома эта риторика, ранее уже слышанная ею с древней кинопленки, запечатлевшей Нацистский идеализм. «Давайте поможем неспособным внести вклад в наше новое общество»,- мурлыкал он. – «Те, кто ценен, далеко пойдут в новом мире; их оставят на собственное обустройство, когда будет сказано и сделано все, для превращения Земли в счастливую и богатую планету. Остальные... Слабые и больные... о них позаботятся, положив их в больницы и вылечив...» Напуганное и разрозненное население было легкой мишенью для пропагандистской машины под управлением нового Повелителя. Нетерпеливо стремясь поверить в то, что они все еще могли иметь свои скромные дома с двумя автомобилями, в надежде на это, они купились на обещания. Но новый Хозяин, позабыл сказать им, что наряду с «классификацией» и «проверкой», имелся также шанс на «репатриацию».Ко времени когда люди поняли, что стояло за этим «новым обществом» было уже слишком поздно. Уполномоченный Председатель настаивал на том, что «репатриация» не была новой волной инфицирования. Что люди, исчезавшие в товарных вагонах просто перемещались в места, где была большая потребность в рабочих руках, в Азию, в Африку, в слаборазвитые регионы, где их помощь была более необходима. Но никто этому не верил. Семьи и друзья были разлучены. Тех, кто уезжал, никогда больше не видели и не получали от них никаких вестей. Те, кто оставался, работали на новое правительство, в страхе быть вновь инфицированными. Если вы были слабы или бесполезны, вас репатриировали. Просто и эффективно. Избежать этого было невозможно. «Национальная Охрана» - конгломерат из того, что осталось от армии, служил пастухами, загоняя людей на проверку в Орабатывающие Сооруженя. Они также держали под контролем восстания, случавшиеся все реже и реже. Человеческий товар все еще был в цене и родился новый Холокост. Жатва шла полным ходом, не с такой скоростью на которую расчитывали захватчики, но с цинизмом и упорством. Джулия и остальные подпольщики знали, что это только вопрос времени, что Захватчики усовершенствуют свой первоначальный план. Логически она понимала, что инфицирование все еще имело место, но не при помощи пчел. Зачем утруждаться? Когда можно просто доставить людей к источнику, забрав их на корабли. Мало помалу, люди вымирали. Это стало одним из способов провести время: поход в общественное место и мысленный подсчет. В такое поствторженческое воскресное утро, как сегодня, в очереди перед товарным пунктом раздачи, бывшим некогда рестораном, славившимся воскресными поздними завтраками, по-соседству с ее бывшей квартирой, маялось, возможно, до пятидесяти невезучих душ. Сыр, хлеб и сдавленные банки с консервированными персиками; ленивые утра уикендов в ближайшей деликатесной закусочной остались в далеком прошлом. В эти дни, вы были удачливы, если вам удавалось раздобыть кусок вяленой говядины. Они знали, что делали. Служа новому обществу, человеческие мускула требовали белка тогда и теперь. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ела вяленную говядину. От тяжести ранца, ее руки, казалось, налились свинцом. И не то, чтобы она несла какие-то тяжести, только смену белья и зубную щетку. Каждые несколько недель она двигалась дальше, оставляя позади воспоминания и опыт встреч с новыми людьми в новых местах. На сей раз, это была копия «Ромео и Джульетты», которую ей сунула медсестра в клинике на Джексон стрит. Печально, эта книга оказалась одной из тех вещей, которую ей было особенно трудно оставить. Ее глаза пожирали слова каждый вечер, даже после 7, когда начинался комендантский час и электричество резко гасло. Слава Богу, госпожа Венуччи дала ей свечу в первый день по ее прибытии в пасион. «Чтобы Вам не было страшно, дорогая», - прошептала она. Джулии никогда больше не было страшно. Она давно уже подавила с себе эту лишнюю эмоцию. В этом мире не было никакого места для страха. Чтобы выжить – нужно было стать твердым. Страх был первой эмоцией, которой она лишилась наряду с привязанностью и симпатией. Она принимала великодушие других людей с вежливым кивком, но никогда не говорила: «Спасибо». С момента, когда семь месяцев назад рухнул ее мир, она была занята только разработкой плана действий. Оставалось сделать заключительное усилие, начало которому будет положено поездкой в Хьюстон, штат Техас. Один из наиболее близких региональных центров, где она наверняка оказалась бы замеченной. Новый Орлеан был вне рассмотрения; в настоящее время, Национальная гвардия не беспокоилась о контроле за рекой Миссиссипи - после того, как инженеры-строители пошли по стопам динозавров, половина города постоянно находилась под водой. Автовокзал в этом городе был грязен и обветшал, словно пережил две мировых войны. Или три, считая эту. Рабочие с Обрабатывающих Сооружений бродили вокруг, стараясь не встречаться взглядом друг с другом и особенно с Национальным гвардейцем, скучающим на посту в дальнем углу зала. Он не интересовался планами их поездки. Было очевидно, что этот почти ребенок с трудом старается побороть сон. Время от времени электрический разряд от черного браслета встряхивал его, и он слегка распрямлялся. Это могло показаться забавным, будь она в настроении посмеяться... - Один билет до Хьюстона, - сказала она, приблизившись к рябому, сальному мужчине за решеткой. Она низко нагнула голову, будучи достаточно осторожной, чтобы не подойти слишком близко. - Ваш пропуск, - ответил он протравленным голосом; сигарета, свободно свисающая с его губ, двигалась в такт словам. Она моментально выудила требуемое из кармана своего пальто в горошек. «Джулия Лонгфеллоу» - гласила надпись. Серийный номер 904576, Испытательный объект. Приоритет 1. Он выгнул бровь в большой жирной единице, выписанной черными чернилами. - Мы не часто встречаем таких, как Вы, - заявил он, ставя красный штамп под перечнем городов, включавшим Портленд, Санта-Фе и Дубьюк. Все легитимные центры тестирования, слишком мелкие, для привлечения неуместного внимания. Джулия не ответила. Этот человек был вероятнее всего одним из шпионов и осведомителей, опутавших в последнее время своей сетью все обозримое пространство. Тонкая пленка пота покрыла ее тело под черной водолазкой. Каждый раз, когда она должна была предъявлять поддельный пропуск, ей хотелось обратиться с молитвой к Богоматери, несмотря на то, что подобные действия возымели бы отрицательный результат. Молитва устарела, не говоря уже о наложенном на нее запрете. Однако подпольщики проделали прекрасную работу. И не только над пропуском. Ее глаза сузились в Санта-Фе, ее подбородок стал более широким в Портленде. Александрия была домом хирурга-ринопластика, работавшего под видом терапевта. Она дотронулась до короткого бандажа, покрывающего ее нос. Боже, как она будет тосковать по своему носу! Билет проскользнул в двухдюймовую щель между прилавком и решеткой. - Внедрение или извлечение? – спросил он, заметив кровоподтеки возле синих глаз, с кивком к ее лицу. - Внедрение, - кратко ответила она и наблюдала за тем, как он бледнеет, надеясь, что напугала его до смерти. «Вот так-то приятель, любопытной Варваре...» Она не хотела выдать больше информации, чем необходимо, но ей так нравилось пугать потенциальных шпионов. Казалось бы, в последнее время, это стало ее единственным развлечением – намекать на то, что "это может случиться с каждым". Как там было на той старой наклейке на бампер? Ах, да - «Дерьмо случается». Ну так вот, точно так же и с многократной имплантацией без анестезии. Джулия выяснила также, что эксперименты над людьми проводились не только с целью угодить захватчикам. Уполномоченный Председатель смотрел в будущее. В конце концов, кого-нибудь «оставят», когда «все будет сказано и сделано». Кто-то должен будет повторно заселить мир; возможно, генетически спроектированная раса, болезнестойкая и высокоинтеллектуальная, с продолжительностью жизни в сотни лет. Но, конечно, это не были бы те тысячи, кто проходил испытания. Нет, пожертвовав ими, доктора смогли бы сделать бессмертными лидеров. Именно в облике одной из таких подопытных она и передвигалась свободно по всей стране. В зависимости от Ваших взглядов, Вам повезло или не повезло быть избранным для подобного вида испытаний. Но при любом раскладе, Ваша ценность превышала достоинства остальных, и Вам было гарантировано место под солнцем нового мира. Если Вы пережили испытания. Пережили имплантацию и генную терапию, и переливания. Особая благодарность за пропуск, дающий ей некоторую свободу передвижения и небольшую толику уважения. Взяв свой ранец, она двинулась обратно, нетерпеливо ожидая прибытие своего автобуса. Старинные часы на стене показывали 5:57 утра. Еще десять минут и ее рейс будет здесь. - Погодите, - услышала она позади себя. Она закрыла глаза и сглотнула. Что, если на этот раз сальный мужчина заподозрил то, что не приходило в голову другим? Возможно, настало время помолиться. - Да? – выдохнула она, оборачиваясь, чтобы встретить его темный пристальный взгляд. «Не дрожать!»- приказала она самой себе. Вести себя нормально. Он наклонился, почти прижавшись лицом к проволочной сетке, и ее обдало доносившимся от него тяжелым зловонием. - Не хочешь сигаретку, детка? – вопрос сопровождался грязной ухмылкой. Злость заклокотала в ее горле. В его тонко завуалированном предложении не было ничего удивительного; в обмен на сигареты, выпивку или наркотики, в нынешние времена, поставщик этих товаров обычно ожидал получить секс. Она возблагодарила свои удачливые звезды, что не оказалась одной из тех зависимых неудачниц. Было трудно просто держаться день за днем, даже не имея необходимости делать это во власти ужасающего зловония кого-нибудь подобного человеку, сейчас стоящему перед ней. - Нет,- сказала она, стараясь не позволить презрению просочиться в свой голос. Казалось, ее статус Испытательного объекта с первым приоритетом ничего не значил для этого хорька. Ее лицо привычно приняло выражение холодной маски. - Я не курю. К счастью, его приставания к Джулии были прерваны внезапным мерцанием телевизора в дальнем углу зала ожидания. Трижды повторенные, четыре звуковых сигнала извещали о том, что сейчас будет передано сообщение Уполномоченного Председателя. Джулия была уверена, что оно не было запоздалым поздравлением с Рождеством Христовым. Тревожные звоночки зазвучали в ее голове; она знала, что не должна смотреть, но не могла отвести глаз. Яркая сетка развертки сменилась мужчиной, расположившимся за столом, очень напоминая Обращения Президента к народу из прошлой жизни. Это не был Белый Дом; она слышала, что он лежал в руинах. Но Джулия была уверена, что передача шла из Вашингтона. Змеи никогда не отползали далеко от логова.. Александрия, Штат Луизиана 31 декабря 2000 года 6:03 утра. - Доброе утро, - он растягивал слова, выдыхая дым. – Разрешите мне первым поздравить всех и каждого из вас с Новым годом. - Новый год - завтра, сволочь, - пробормотала она, - и тебе тоже счастливого гребанного Нового года. «Однако, внушительно», - внезапно промелькнуло у нее в голове. Она никогда не считала его внушительным прежде, когда он скрывался в тенях офисов и залов заседаний. Угрожающим, да, в вечном облаке сигаретного дыма, скрывающего его помыслы. Теперь он как король сидел пред взорами всего мира. Этот человек не был марионеткой. Совсем напротив. - Я с радостью хочу отметить, что это был очень успешный год. Болезни уничтожены, бедности больше нет. В нынешние времена трудно быть бедным или больным. Это смертный приговор. - Однако, есть кое-кто, отказывающийся сотрудничать. Ваша святая патриотическая обязанность – помочь нам отфильтровать неблагонадежные элементы. Колонисты находятся здесь, чтобы помочь, не навредить! Обернитесь вокруг себя: еды больше чем достаточно, у каждого есть нормальное жилье. Несомненно, пища и жилье были в избытке. Заплесневелый хлеб и холодные квартиры. Для тех, кто выжил. Трутни эффективно поработали над избавлением мира от человеческих вредителей. - Все о чем мы просим – принятие. Время перемен – естественная эволюция любого вида, которой нельзя избежать. Так давайте же начнем Новый Год с единения и умиротворения! Он поднялся, потушив сигарету в оправленной золотом пепельнице, стоящей справа. - Мой Министр Юстиции более полно объяснит процедуры, которым мы должны следовать, чтобы гарантировать свое будущее выживание. Спасибо за внимание и счастливого Нового Года! Джулия почувствовала, как подогнулись ее колени, и рухнула на жесткую пластиковую скамью в центре зала, вперившись взглядом в мерцающий экран. Несмотря на то, что за прошлые месяцы она поглощала каждую минуту его эфирного времени с отрешенностью исследователя, внезапно, Джулия была поражена мыслью о том насколько врасплох застал ее этот момент. Несколько секунд кожаный стул за столом переговоров был пуст. Потом его медленно занял высокий серьезный человек, в строгом и безупречном, цвета древесного угля, костюме от Армани. Он открыл, лежащую перед ним светло желтую папку и прочистил горло перед тем как начать свою речь. - Как уже было сказано Уполномоченным Председателем, ваша святая патриотическая обязанность, помочь нам выявить непатриотов, – начал он ровным, но хриплым голосом, отозвавшимся дрожью в спинном хребте Джулии. Он смотрел прямо в камеру, но казалось, что его серо-зеленые глаза проникают в самую ее душу. - Если вы среди тех, кто сопротивлялся обещанному будущему, я снова хочу попросить вас вернуться к ближайшему Обрабатывающему Сооружению. Я знаю, возможно вы устали, голодны и холодны. Разрешите нам о вас позаботиться. Мы проследим за тем, чтобы вы смогли найти своих родных и близких. Он обращался к ней. Она нутром это чувствовала. Слова почти забытой молитвы начали резонировать в ее мозгу. «Богородице, Дево радуйся, Благодатная Марие, Господь с тобой... Мне нужны силы... Не дай мне потерпеть неудачу теперь...» - Пожалуйста, не препятствуйте, тому, что должно случиться. Мы просто хотим помочь вам. Если Вы, или кто-то из Ваших знакомых, нуждается в обработке - на территории нашей страны есть несколько мест с Обрабатывающими Сооружениями достаточного размера, для обслуживания тысяч людей, без создания очередей. Несомненно, конвейерные ленты прямиком в брюхо корабля-матки. -Лос-Анджелес, Денвер, Сент-Луис, Хъюстон, Нью-Йорк и, конечно, Вашингтон, округ Колумбия. Если Вы не в состоянии добраться самостоятельно – остановите первого же попавшегося на Вашем пути Национального Гвардейца. Он будет счастлив наставить Вас на путь истинный. Джулия несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и бросила взгляд на мальчишку-гвардейца, стоящего в углу. Она почти сделала это. Но в Хьюстоне у нее еще будет возможность «остановить первого попавшегося на пути гвардейца ". - Красивый товарищ, не так ли? Аминь. Джулия переключила свое внимание с экрана на женщину, украдкой подошедшую с другой стороны комнаты. Спрятав волосы под низко нахлобученой линялой черной кепкой, Джулия пробормотала: - Да, он красив. - Сигарету? Тонкий серебрянный портсигар мелькнул в ее левой руке, и Джулия покачала головой, не проронив ни слова. - Не волнуйтесь, я не прошу ни о чем взамен, – промурлыкала женщина. Она вынула сигарету и закурила, шумно затянувшись - Спасибо, но нет, - впервые за долгое время, Джулия была вежлива, проявляя внимание к своей случайной соседке. - Как хотите, - пожала та в ответ плечами. Джулия промолчала, притворившись, что внимательно следит за происходяшим на телеэкране. - Жаль, его так портит этот шрам, - продолжала женщина, заглушая министра, читающего список процедур и протоколов. Они были каждый раз одни и те же, эти официальные служебные сообщения, превратившись из ежедневных в еженедельные, но все так же убеждающие их всех предавать друг друга. – Если бы не это, он был бы опустошительно привлекателен. Если бы не это? Да она все еще таяла от одного только его взгляда! Джулия знала, что нельзя игнорировать хорошо одетую женщину. Было абсолютно ясно, что от самых кончиков прекрасно уложенных черных волос до набоек на высоких каблуках, она является патриотом. Даже если и попала в опалу, о чем громко свидетельствовал способ ее передвижения. Лица, находившиеся в фаворе, не ездили на автобусах. Но неожиданный наплыв эмоций оставил ее в замешательстве. И совершенно не в настроении для праздной болтовни. - Я видела его однажды, близко, несколько месяцев назад.. Она молола вздор, а Джулия очень старалась не обращать на это внимания. Что было довольно просто сделать, учитывая ее отвращение к очевидному хвастовству женщины. -... вечеринки, деликатесы, дорогое шампанское. Я была еще начинающей, еще только выбирала свой путь... До того, как они стали лишать любовниц способности говорить... При последних словах Джулия насторожила уши: - Вы были любовницей? - О небо, нет, - рассмеялась женщина. – Я все еще могу говорить, не так ли? Перед тем, как продолжить, она достала из крокодиловой сумочки зеркальце и предприняла длительный осмотр своих густо накрашенных губ. - Фактически, дорогая, я – снабженец. И отбываю в Хьюстон в поисках новых талантов, так сказать. Она довольно улыбнулась своему отражению в зеркале. Джулия не хотела казаться слишком заинтересованной, но это была прекрасная возможность. Все зависело от того, чтобы ее заметили так быстро, как только возможно. При полном отсутствии скромности, она знала, что окажется достаточно привлекательна и достаточно близка к оригиналу, чтобы привлечь взгляд кого-нибудь, обладающего необходимой властью. Возможно, если она правильно разыграет свои карты, ей не придется прокладывать себе дорогу наверх переходя из одной постели в другую... - Я тоже еду в Хьюстон, - сказала она протягивая руку. – Джулия Лонгфеллоу. Зеркало исчезло в сумочке и тонкая рука с длинными красными ногтями скользнула в ее ладонь. -Элиза Маркотт. Рада нашему знакомству. Ее глаза сосредоточились на лице Джулии более пристально, чем при первом беглом осмотре. – Имплантация или извлечение? - Имплантация. Если все пойдет как надо, лучше всего придерживаться правды. Почти правды. Фактически, ее пластика носа действительно включала имплантацию, только не такую, какая ожидалась по нынешним временам. И эту женщину точно было не испугать ужасами тестирования; весьма вероятно, она сама прошла через все круги ада. Вероятно, это стало ей привычно много месяцев назад. Было похоже, что ничто не сможет тронуть приклеенную к ее лицу маску из пудры и помады. Элиза осмелела, сняв кепку с головы Джулии и указывая пальцем на волну пламенных кудрей рассыпавшихся по ее плечам. - Никогда не думали стать любовницей, Джулия? - Нет, – она мысленно скрестила пальцы, благодаря свои счастливые звезды за столкновение с этой специфической женщиной в начале конца.. Хотя ей никогда не приходилось даже думать о том, чтобы предложить свои сексуальные услуги в обмен на пищу и убежище, как делали ныне многие женщины, она все еще испытывала некоторый трепет при осознании того, что образ жизни к которому она стремилась, столкнет ее именно на эту дорожку. И не имело значение стала ли ты подстилкой ничтожества или короля, также как не имело значения, что твоя конечная цель была благородна и самоотверженна. Шлюха все равно оставалась шлюхой. Но, Джулия была только человеком, со всеми свойственными людям слабостями, и она надеялась, что между нею и тем, ради кого она выбрасывала на помойку свою жизнь, стояло бы не так много мужчин. Будет ли для нее проблемой переспать с ним? Нет. Необходимость трахаться с остальными, пробивая себе дорогу наверх – вот, что волновало ее. Возможно, Бог припас для нее еще одно чудо, прежде чем навсегда исчезнуть из ее существования. «Господи, пожалуйста, пусть это сработает» - взмолилась она про себя. «Только бы остаться невозмутимой»... - Когда-нибудь хотели быть? - Я не знаю... Я никогда не думала об этом... – она отвела глаза от Элизы и медленно подняла их на мужчину на телевизионном экране, надеясь, что вложила в свой пристальный взгляд ровно столько тоски, сколько требовалось. Это оказалось совсем нетрудно... Молитвы не помогли. А может наоборот. Он, по-прежнему, оставался всем для нее. - Знаете, а он любит рыжеволосых, - заявила Элиза. Правительственная сплетня заговорщицким шепотом слетала с ее губ. – И оставившая ему этот шрам женщина была рыжей. Джулия сосредоточилась на тонкой белой линии, тянущейся из угла его рта и исчезающей в воротнике свежей белой рубашки. Извивающаяся, точно змея, при каждом слове, линия шрама, только подчеркивала его ядовитые сентенции. Элиза продолжала раскрывать тайны, источая высокомерие каждой порой своего тела. Она была посвященным лицом и гордилась этим, не обращая внимания на тот факт, что ей следовало бы прикусить язык. - Ходят слухи, что именно поэтому они стали делать любовниц немыми. Эта рыжая бестия пыталась убить его. Обозвала «Иудой» в самый неподходящий момент и набросившись, попыталась перерезать ему горло. Само собой, после этого Уполномоченный Председатель ужесточил отбор претенденток. И ввел принудительное лишение голоса. Она могла жить без голоса? Это был вопрос, который она обдумывала на протяжении нескольких недель по мере приближения крайнего срока. Несмотря на повсеместное уничтожение СМИ, информация все еще просачивалась в массы. Люди любили рассказывать сказки; до сих пор она не верила в диковинный слух об их способности лишить кого-то голоса, хоть и знала, что это можно сделать. Но не без осложнений. От перспективе навсегда остаться немой, ее охватил ледяной ужас. Она немедленно избавилась от ощущения; подобная эгоистичность не принесла бы пользы, она должна была делать свое дело. Отступать - слишком поздно. Предоставилась прекрасная возможность. Ей совершенно незачем было говорить. Уж, конечно, не для того, чтобы молиться. - Это больно? – спросила Джулия, притворяясь испуганной и невежественной. - Нет, не больно, насколько я знаю. Одна из процедур доставшихся нам от колонистов. Ничего общего с повреждением языка. Языкам можно найти столько интересных применений. Она выгнула бровь, когда Джулия залилась краской. - Однако, я думаю, это необратимо. Но я не знаю наверняка. Так надолго любовницы не задерживаются, Вы меня понимаете? Бросив это небрежное замечание, Элиза спохватилась и поспешила объясниться. - Я не имела в виду, что они исчезают или что-то в этом роде, моя дорогая. Просто чиновникам все так быстро приедается, знаете ли. Можно переходить от мужчины к мужчине каждые несколько недель или около того. Они не репатриируют любовниц. И если я каждый раз вижу новых, это вовсе не означает, что прежние не находятся в каком-нибудь другом месте. «Репатриация» была только хорошим способом сказать «истребление». Джулия поднялась, заметив подъезжающий автобус. - Ну, похоже, пора ехать... Она бросила на телевизионный экран последний задумчивый взгляд. Женщина встала, улыбаясь новоявленной подруге. Бросив сигарету на грязный пол, она подхватила свой саквояж и жестом скомандовала гвардейцу в углу взять остальные ее чемоданы. Бросив один взгляд на ее изящную фигуру, он немедленно подчинился. - Джулия, я знаю, мы только что познакомились, но я хорошо разбираюсь в людях.Мне кажется у Вас большой потенциал. Как я уже говорила, я постоянно ищу новые таланты, - она в последний раз взглянула на экран. - Говорят, он разыскивает некую особую женщину. Я должна посылать фотографии всех новобранцев в Штаб квартиру раз в неделю. Уполномоченный Председатель, как утверждают, лично рассматривает каждую кандидатуру. Джулия уже знала об этом; все зависело от этого простого факта. Она с самого начала знала, что они искали одну единственную женщину. Одну незначительную женщину среди миллионов. Почему? Потому что Уполномоченный Председатель, несмотря на холодные подсчеты смертей и жизней, хотел сделать счастливым своего сына. Впервые услышав об этом, она рассмеялась. Казалось, будто у всевластного бюрократа остался кусочек сердца. И у Джулии тоже... Все эти месяцы непреклонно идя к цели, она тайно колебалась, не будучи уверенной в реальной причине по которой она шла на такие крайности. Они были монстрами. Он был монстром по всем признакам. Но глубокой ночью, скорчившись на тонкой подстилке в сыром бункере, она позволяла закрасться надежде. Он не мог делать того, что она видела, о чем слышала. Элиза умолкла и снова полезла в сумочку. - Ну, где же она? Джулия терпеливо ждала, монотонность Фокса Малдера заставляла ее уши зудеть, а глаза слезиться. Она больше не взглянет на экран, она не станет смотреть. Сделав это, она будет потеряна. Отпихнуть надежду обратно. Похоронить ее под слоями невидимой паутины шрамов. -Вот, взгляните, моя дорогая, - сказала Элиза, подпихнув Джулии под нос выцветшую фотографию. – Вы могли бы быть ею, если подправить немного здесь и там. Боже, неужели, она действительно выглядела тогда так невинно? Только что из Академии, молодая и стремящаяся сделать себе имя. «В этом я преуспела», - иронично думала она. Джулия. «Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет...» и руки ранит в кровь все теми же шипами... Джулия подавила желание расплакаться в своем исковерканном отражении. - Мое лицо слишком угловато, - хрипло прошептала она, отвернувшись. - Подходящая прическа это исправит! Элиза ухватилась за идею с увеличивающимся волнением. - Сядьте рядом со мной в автобусе, Джулия. Дайте мне рассказать Вам о возможностях. Вместе мы можем далеко пойти, я обещаю Вам! Потеряна. Она была потеряна в тот момент, когда ее предали собственные глаза. Он был все еще красив, все еще любимый. И она все еще надеялась. Надежда теплой струйкой поднималась из глубин ее живота... Элиза пошла в атаку, вслед за Джулией устремив свой взгляд к телеэкрану. - Знаешь, он может стать твоим. Полностью. Ее голос понизился до шепота. - Он подарил бы тебе мир. Джулия почувствовала, как смягчилось ее лицо; он уже дарил ей мир, много раз. Не считая жизни, не считая надежды и дружбы; как никто другой до и после него. - Он легко убил бы ради тебя, Джулия. Умер бы за тебя. Убил бы ради тебя. Умер за тебя. Эти слова как удар хлыста вернули ее к действительности. Сентиментальные мысли были быстро изгнаны, вырезаны, как злокачественная опухоль. Он действительно легко убивал; это было доказано. Что же до смерти ради нее... Если это требовалось для достижения цели... - Расскажите мне обо всем поподробнее, Элиза, - сказала Джулия, ведя женщину к двери... Глава 2. Неизвестное местоположение в горах. США, штат Западная Вирджиния. 2 июня 2000 г. 12:06 «Скалли». Словно издалека услышала она свое имя; знакомые слоги, зовущие ее . Но ей не хотелось отвечать; случилось нечто ужасное и все, что она хотела, это зарыться с головой в мягкие простыни и обо всем забыть. - Скалли, ты слышишь меня? «Да, слышу, но не могу ответить. Я чувствую - мои глаза открыты, и, из-за зеленой грязи между нами , ты кажешься болезненным. Малдер? Почему мне так холодно?» Антарктида, снова и снова. Она была инфицирована, ужалена пчелой почти в то же самое место, что и прежде. Идеальная справедливость в действии. Пережить все, что она пережила, только для того, чтоб оказаться сбитой с ног насекомым не больше скрепки. Она спаслась в прошлом, но, на сей раз, ей не так повезло. - Скалли, я знаю, ты меня слышишь. Твои глаза открыты. Очнись. Все хорошо, приди в себя. Сделав усилие, она закрыла и снова открыла глаза. Ее веки слипались и горели, но, после нескольких секунд мигания, она смогла сосредоточить взгляд. Над ней парило лицо Фрохайка. - Скалли? Поговори со мной, Скалли. Ее горло дрогнуло. - Я не умерла? – прошептала она наконец. Он улыбнулся и, заметив, что она пытается сесть, помог ей, мягко потянув за руку. - Нет, ты все еще с нами. Слегка пошатываясь, она закрыла глаза и ощутила, как он сел рядом с ней на жесткий матрац, обняв ее рукой за талию. Она сделала глубокий вдох и снова открыла глаза, чтобы увидеть, стоящих перед нею с обеспокоенными лицами, Баерса и Ленгли. - Но... пчела... - начала она. - Ужалила тебя, да, - закончил за нее Фрохайк. – однако вакцина, привитая тебе в Антарктиде Малдером, должно быть сделала свое дело. Ты в порядке, неужели ты не помнишь? Она поднесла руки к лицу.... да, память возвращалась к ней. Вирус, в смертных муках покидающий ее глаза, уши, нос... Распадающийся в ничто между ее большим и указательным пальцами, прямо у нее на глазах... Это был не тот же самый вирус, который поразил ее когда-то. Однако, он не был и другим, раз вакцина против черной нефти сработала? - Как вы узнали? – прокаркала она, надеясь, что они поймут ее немногословность. У нее не хватило бы энергии для уточнений. - Полицейский канал. Мы выехали, как только услышали упоминания о пчелином рое. - Но как вы смогли... так быстро? Они жили недалеко от квартиры Малдера в Александрии; даже при полном отсутствии пробок оттуда было не меньше часа пути. Сдвинув брови, рукой она нащупала на шее воспаленное место укуса. Оно было горячим и плотным, но в целом, она чувствовала себя хорошо. Баерс прочистил горло и шаркнул подошвой ботинка по бетонному полу. - Мы находились... мм, мы были рядом. С тех пор, как исчез Малдер. Мы снимали квартиру на другой стороне улицы. Ее лицо запылало от негодования. - Вы шпионили за мной? Подслушивали меня? Память о последних бессонных ночах, проведенных в обессиленных, беззвучных рыданиях в подушку, вернулась к ней с ослепительной яркостью. Они не стали бы этого делать... лучше бы им этого не делать... - Нет! – лицо Баерса стало столь же красным, как и у нее. - Когда-то давно мы пообещали Малдеру, что если с ним что-нибудь случится... - Вы последили бы за мной, - закончила она. - Эта квартира - наша четыре года, - сухо сказал Ленгли. – Ее оплачивает Малдер. Четыре года. С тех пор, как у нее диагностировали рак. С тех пор, как Малдер фальсифицировал собственную смерть, чтоб получить кое-какие ответы. - Но мы впервые использовали ее, - спокойно закончил он. - И мы не следили за Вами. Мы так не поступили бы, - сказал Фрохайк, с выражением горечи на лице поднимаясь с койки. – Но мы должны были сделать что-нибудь для Малдера... и для Вас. Она опустила голову, устыдившись своих обвинений, но все еще раздраженная тем как все они, включая Малдера, казалось думали о ней. Она была не жеманной дурочкой, и могла сама о себе позаботиться! Однако сейчас ее гнев не помог бы; лучше было двигаться дальше. - Спасибо, ребята. Хотя их чрезмерная бдительность являлась незаконной – она была агентом ФБР при исполнении, в конце концов – она поняла, что если бы их там сегодня не оказалось, она, весьма возможно, попала бы в руки... - Крайчек! – она попыталась встать, но почувствовала, что пол уходит у нее из--под ног. Вся троица помчалась ей на помощь, усаживая обратно на постель. - Тише, Скалли! Успокойтесь, - сказал Фрохайк. - Но, Крайчек. Где он? – ей, конечно, не приснилась роль, которую сыграл ублюдок в событиях последнего дня? - Я прямо здесь, Скалли. В Вашем распоряжении. Значит не приснилось. Он вошел в полутемную комнату, растягивая слова и сопровождая их самоуверенной ухмылкой. - В моем распоряжении? Отлично. Тогда, убирайтесь к черту! Смеясь, он растолкал Стрелков и, наклонившись вниз, прошептал: - Простите, но я не могу этого сделать. В случае, если Вы еще не заметили, мы находимся в середине инопланетного вторжения. Выпрямившись, он направился к маленькому столу слева и с ворчанием уселся на одиноко стоящий подле него складной стул. - Вам не избавиться от меня, Скалли, так что можете подумать, как получше это использовать. Она со вздохом взглянула на Стрелков, настороженно замерших, словно статуи. Он проделал адскую работу, до смерти запугав ее друзей. Но ее ему не напугать. Ничто не могло напугать ее после того, чему она стала свидетелем этим утром. Ведь сейчас было все еще утро? Если верить ее часам, то да. Но только... утро следующего дня. - Ладно, так, что мы здесь делаем? И, между прочим, где «здесь»? – обратилась она со своим вопросом к Крайчеку, смерив его почти скучающим взглядом. Она не позволяла ему выбить ее из колеи. - Мы в горах Западной Вирджинии, в бункере, выбитом в скалах специально для этой цели моими прежними нанимателями. Консорциумом. Членом которого Крайчек все еще явно оставался, несмотря на его заявления об обратном. Она была в этом уверена. - И Вы решили расщедриться и спасти нас? Потому что... Она взмахнула рукой, подгоняя его с ответом, но снова опустила ее, настигнутая очередным приступом головокружения. Закрыв глаза, она ждала ответа. - Все еще дерьмово себя чувствуешь? Она расслышала усмешку в его голосе. - Просто ответьте на гребаный вопрос, - стальной ненавидищий взгляд еще раз пригвоздил его к месту. По-крайней мере она на это надеялась; ей потребовалось собрать все силы только для того, чтобы сидеть - Оооо, какие выражения. Она поджала губы, и он смягчился: - Ладно, ладно... Крайчек вышел из-за стола на свет, снова оказавшись перед ними. - Потому что, вы мне нужны. - Мы нужны Вам? Зачем? Почему бы Вам просто не вернуться к своему боссу, униженно виляя хвостом? - Потому что, он мертв. Четыре пары глаз недоверчиво уставились на Крайчека. Однако Скалли была единственной, кто произнес: -Вы лжете! Подойдя вплотную, Крайчек навис над ней:. - Я убил сукиного сына, Скалли. Спихнул его с лестницы. Поверьте мне, он мертв. Они слышали это и раньше, но Скалли слишком устала, чтобы спорить. Кроме того, проблема была не в смерти Курильщика, а в нетипичном спасательном альтруизме Крайчека. - Хорошо, он мертв. Но это все еще не объясняет, почему мы нужны Вам. - Потому что, мы можем сопротивляться. Это удивило ее больше, чем новость о предполагаемой смерти Спендера. - Сопротивляться? Вторжению? – она фыркнула и саркастически усмехнулась. – Обязательно. Если Вы готовы наладить поставку пригодной вакцины. Которой, я уверена у Вас нет, Крайчек. Так или иначе, вакцина была экспериментальной. Так сказал ей Малдер. По утверждению человека, давшего ему пузырек, она должна была быть использована в течение 96 часов. Даже если бы им удалось раздобыть формулу, она знала, что у них не было времени и ресурсов для нанесения эффективного ответного удара. - Да, вакцины у меня нет. Но есть кое-что не хуже, если не лучше. «Что же это?» - спросила ее изогнутая бровь. - Информация, помимо всего прочего. Из Нью-Йоркского офиса стариков. Данные, которые я скачал, убирая кое-какой мусор ... несколько дней назад. - Формула вакцины? - Не могу сказать. Данные зашифрованы. Вот зачем мне нужны эти выродки, - он кивнул в сторону Стрелков. – Хотя я не думал об этом до тех пор, пока не увидел их вчера на улице. - И я? Зачем Вам я? Он отодвинулся и направился к двери. Открыв ее, Крайчек обернулся: - Так случилось, что Вы, агент Скалли, одна из немногих оставшихся в живых людей, привитых против оригинального вируса. И кто знает? Возможно, ответ находится в Вас. Ведь Вы все еще здесь, не так ли? На несколько секунд, пока они обдумывали его слова, в комнате воцарилась тишина. У Скалли голова пошла кругом от открывающихся возможностей. Что, если формула вакцины оказалась в руках у Крайчека? Или она сама могла стать ключом? Крайчек со вздохом пробормотал: «Подумайте над этим», - и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Столько вопросов все еще оставалось без ответа, столько еще не было сделано. Столько погибло. Ей казалось, что ответственность за весь мир тяжким бременем легла ей на плечи. Уже несшие голову, которая болела так, словно за ее правым ухом загоняли отбойный молоток. Да, она все еще была здесь. Но Малдер все еще пропадал без вести. И ни разу в жизни ей так не хотелось плакать, как сейчас. Слезы, однако, даже не обсуждались, Она, возможно, ослабела телом и духом, но позволить себе заплакать - не могла. Особенно перед Стрелками, уставившимися на нее преданными глазами, обращенными к ней в поисках руководства и ответов. -Скалли? Что нам теперь делать? – ворвался в ее меланхолию мягкий вопрос Баерса. Она глубоко вздохнула и спрятала слезы, вглядываясь в лица, возможно, последних оставшихся на белом свете людей, которых она могла называть друзьями. И, несмотря на то, что ей очень хотелось снова прилечь и, заснув, проспать лет сто, она заставила себя остаться активной... ради них. Наверное, отит снова поднял свою голову. Когда она в последний раз принимала антибиотик? - Идите за ним. Узнайте, что находится на том диске. Мы будем сотрудничать... пока. Но, что бы вы ни делали, не доверяйте ему! Достав из кармана жакета пузырек с таблетками, она открыла его и рассеянно взглянула на оставшиеся на дне несколько капсул. Ей стоило их принять? Пожав плечами, она сунула одну из них в рот и взяла протянутую ей Ленгли бутылку с водой. Головокружение все еще оставалось проблемой. Она не могла принести большой пользы Крайчеку, будучи неспособной даже встать. И она не собиралась предоставлять ему оправдание за возможность избавиться от нее, несмотря на все его рассуждения о ее пользе в качестве потенциальной морской свинки. Откинувшись обратно на заплесневелый матрас, она позволила своим глазам закрыться. - Я скоро буду. Вот только соберусь с силами. И посмотрите, может быть, вам удастся отыскать еще немного антибиотиков в этой крысиной норе. Сульфаниламиды, если они у него есть. Проклятый тетрациклин мне уже не помогает. И только после того, как до ее ушей донесся мягкий стук закрытой двери, она подумала о том, что теперь можно и поплакать. Но не стала. Она оставит слезы на тот день, когда у нее окажется достаточно времени, чтобы иметь с этим дело... Хьюстон, Штат Техас 28 января 2001 года 11:10 утра. - Могу я, в таком случае, поговорить с кем-нибудь из его помощников? – Элиза была расстроена. Дела шли не так гладко, как хотелось бы. Джулия, конечно, понимала, что невозможно просто вызвать штаб-квартиру и попросить к телефону Уполномоченного Председателя. Ее никак нельзя было назвать глупой. Точно так же, как и Элизу. Однако ее наставница уже поняла ценность свалившегося на нее подарка. Джулия была ее обратным билетом в правящую элиту; она читала это в жадном пристальном взгляде карих глаз, каждый раз, когда женщина смотрела на нее. Как будто благосклонность администрации уже покрывала ее плечи словно норковый палантин. - Теперь уже недолго осталось, - прошептала Элиза Джулии, прикрывая рукой телефонную трубку. -Это могло бы стать моей козырной картой... И быстро исправила свою эгоистичную оговорку: - И Вашей также, Джулия. Джулия сидела в кабинете Директора Хьюстонских Обрабатывающих Сооружений, любезно предоставленном в их распоряжение, после того, как они с Элизой ворвались сюда, благоухая духами и лаком для волос. Элиза непреклонно отказывалась позволять Джулии попадаться на глаза кому бы то ни было с тех пор, как, через неделю после их прибытия в Техас, был снят бандаж с носа Джулии и стал очевиден весь ее потенциал. В течение трех недель, Джулию баловали, натаскивали и обряжали в командные цвета. Ее руки больше не были мозолистыми. Они красиво, одна поверх другой, покоились у нее коленях. Ее облаченные в шелк ноги были аккуратно скрещены в лодыжках, как и подобало настоящей леди. Ее маленькое тело было заключено в мягчайшую кожу и бархат, цвета полуночной синевы. В соответствии с инструкциями Элизы, костюм совершенно гармонировал с накидкой на меховой подкладке и спрятанными в потайных карманах лайковыми перчатками. Вырез платья, подчеркнутый ниткой жемчуга, был заботливо скрыт в складках накидки. Элиза очень гордилась своим творением; фотографии не могли в полной мере передать ее очарование. Но для первого контакта этого было достаточно. Джулия нетерпеливо откинула назад прядь золотисто-рыжих волос, расчесанных на пробор и прямо ниспадающих по обе стороны ее лица, едва касаясь плеч. Это меняло ее лицо, смягчая угловатый подбородок и расширяя узкое море глаз. Элиза, говорила, что прическа все исправит, и она добилась своей цели. Джулии не очень хотелось смотреть; потому что это пробуждало слишком много воспоминаний о более счастливых временах, которые она скоро позабудет. Но Элиза настаивала, и Элиза всегда добивалась того, чего хотела. - Да? – голос Элизы ворвался во внутреннюю суматоху Джулии. – Я понимаю, да, это необычно, но у меня есть кое-что, чем я думаю, он заинтересуется. Пока Элиза вела переговоры, Джулия сидела затаив дыхание. Это должно сработать. Не последний ее шанс, но наиболее приемлемый. Прижимая к уху телефонную трубку, Элиза нагнулась, чтобы вставить первую из двух фотографий, ту, на которой Джулия была во весь рост, в механизм факса. - Первая пошла, - она обернулась к Джулии, подняв вверх большой палец. Джулия кивнула, сердце забилось сильней у нее в груди. Что она будет делать если это не проскочит? У нее не было уверенности в том, что она сможет жить со случайным мужчиной, хотя, ради пропитания, она полагала, что смогла бы. Нынче для многих женщин, были они любовницами или нет, это стало способом выжить. - А, так теперь вы хотите видеть вторую? – самодовольный тон Элизы раздражал Джулию, но она промолчала, надеясь, что высокомерие женщины не разрушит их планы. Здорово быть самоуверенной; безрассудно быть дерзкой. - Я стартую. Вторая фотография - крупный план лица – была бомбой. Элиза все отлично спланировала. Несколько минут, пока Элиза ожидала, когда фотография достигнет цели, Джулия сидела в тишине. Пожалуйста, пусть это сработает. Я должна это закончить. Это должно быть сделано. - Да? Что? О, конечно, мы знаем где... да, сэр, немедленно. Вы позволите мне выразить свою... алло? Элиза положила трубку и встала, оправляя свой поддельный пиджак от Донны Каран. - Мы в игре, - заявила она. Глава третья. Хьюстон, штат Техас 28 января 2001 года 11:30 утра. Путешествие к Хьюстонскому Межконтинентальному Аэропорту было намного более приятным, чем поездка на пригородном автобусе до Обрабатывающих Сооружений. Предоставленный им транспорт нельзя было назвать роскошным, скорей наоборот. Это был очень практичный, оливково-серый Шевроле – Сабурбэн, в лучшие свои годы служивший средством передвижения для армейских офицеров. Но, по крайней мере, Джулии не приходилось выносить откровенно глазеющих на нее работников Обрабатывающих сооружений снующих туда-сюда во время шестичасового пересменка. - Неужели ты не взволнована? – спросила Элиза, c просто хлещущим через край ликованием. Джулия кивнула и выдавила из себя притворную улыбку. - Послушайте, Джулия, я знаю, что вы отказываетесь говорить из-за того «обета молчания», но, знаете, на практике, они не лишают голоса до тех пор, пока не примут вас. Говорите, я знаю, Вы беспокоитесь. «О, нет, это Вы беспокоитесь, - думала Джулия. - Я пытаюсь привыкнуть к жизни в молчании». Но для умиротворения Элизы, она открыла рот и прошептала: - Я счастлива, Элиза. Действительно, счастлива. - Отлично, отлично, - напевала Элиза, лаская руку Джулии. – Мы на полпути к вершине, дорогая моя, надеюсь, Вы это понимаете. Джулия понимала. И тоже надеялась. Последние семь месяцев это было ее целью. Планы вынашивались и появлялись на свет, словно живые существа. Ее план тоже родился в назначенный срок. Здесь и сейчас; похожее на огромного аиста, средство доставки ожидало их на летном поле. Лерджет стоял наготове; единственный гражданский самолет внутренних авиалиний, выглядящий до неприличия неуместно среди громоздких грузовых транспортов и истребителей колонистов. Слава тебе Господи, среди обслуживающего персонала, в том числе и вокруг их самолета, она не заметила никаких пришельцев. Это полностью согласовывалось с ее представлением о том, что стоя за «репатриацией» человеческой расы, сами они редко спускались на планету, предпочитая вести наблюдения сверху, из огромных, способных скрыть луну, черных обелисков. «Наверное, - думала она, - им не хотелось пачкать свои придатки в красной глине Земли». Им не нужны были ни зеленая трава, ни дождь, льющийся на нее с небес, ни даже золото, лежащее под нею. Они были заинтересованы только в человеческих ресурсах, в разграблении величайшего достояния и наказания Земли. «Весьма символично», - подумала Джулия, когда Сабурбэн миновал ворота и въехал на гудронированное шоссе. Земля станет такой, какой была до того, как человек ее испортил. Возле трапа их встречал агент Министерства Юстиции. В безупречно чистой и отглаженной униформе из иссиня-черной шерсти, с отполированными медными пуговицами. - Госпожа Маркотт? Я – старший агент Ларсен, - сказал он, протягивая Элизе руку, которую та схватила с нетерпением. - Очень приятно, агент Ларсен. Джулии хотелось придушить ее, так глупо они, благодаря ей, выглядели. - Это... - Я знаю, - оборвал он Элизу, развернувшись к Джулии. Его глаза смерили ее с головы до ног, отмечая узкую кость и тонкие щиколотки. – Она изумительна. - Так и есть, - просияла Элиза, взяв Джулию за руку. – Думаю, он останется доволен. - О, это точно, - мягко согласился Ларсен. Джулия, съежившаяся под пристальным взглядом мужчины, глазами умоляла Элизу прекратить эти смотрины и продолжить то, зачем они сюда прибыли. На сей раз, Элиза подчинилась и, потянув Джулию за собой, сказала: - Нам, в самом деле, нужно лететь, агент Ларсен. Мы не хотим заставлять его ждать, - она быстро тащила Джулию вверх по ступенькам трапа. - Без багажа? – спросил сзади Ларсен. Джулия фыркнула в перчатку, притворившись, что кашлянула. Элиза была так уверена в успехе, что истратила последние деньги на наряд Джулии, продав, все, что у них было на черном рынке. - Багаж прибудет позже, - солгала Элиза. – Можно ли беспокоиться о багаже, когда нас призвал Уполномоченный председатель? Теперь поднимайтесь, и давайте отчаливать. Ларсен пожал плечами и последовал за ними в просторный салон. Жестом указав на диван, он сказал: - Дамы, присаживайтесь и пристегнитесь. Взлет через несколько минут. Как только мы поднимемся в воздух, вы сможете, если захотите, передвигаться по салону. На кухне есть еда, а в баре ликер. Вы сможете даже подремать, если захотите – спальня находится в хвосте самолета. С этими словами он скрылся в кабине. Джулия знала, что пройдет несколько часов, прежде чем они прибудут в Вашингтон, но ей совершенно не хотелось есть. Бабочки в животе препятствовали любому подобию голода достучаться до мозга. Она никогда не любила летать, особенно на маленьких самолетах. Элиза же, как только голос Ларсена сообщил по бортовому телефону, что все чисто, набросилась на икру и шампанское. - Это восхитительно, Джулия, попробуйте, - бормотала она, переходя от крекеров с икрой к крохотным шоколадным трюфелям. Джулия отрицательно покачала головой, кивнула в сторону хвоста и, изящно выгнув бровь, задала молчаливый вопрос. - Конечно, идите, дорогая. Возможно, это последний раз, и пройдет немало времени, прежде чем Вы снова сможете хорошенько выспаться, - сказала Элиза, подмигивая. Когда Джулия опустилась на огромную кровать, обрамленное огненно-красными облаками солнце клонилось к закату. Придвинувшись к единственному маленькому иллюминатору, Джулия вздохнула, не сумев отказать себе в маленькой слабости – кратком воспоминании о своей прошлой жизни, той, что была «прежде». Там, куда она направлялась, воспоминаниям не было места; они должны были быть отвергнуты, сосланы подальше, словно побочный ребенок, без сожалений и милосердия. Она забудет свою мать и братьев. Скорей всего они мертвы; она не успела связаться с ними, когда началось Вторжение. Джулия всем сердцем надеялась, что они мертвы; мысль о них, как об оцепенелых безликих рабочих в каком-нибудь правительственном сооружении или лаборатории, причиняла ей боль. Перед ее закрытыми глазами в последний раз проплыло лицо матери, сказавшей ей когда-то: «Теперь ты моя единственная дочь». Джулия больше не являлась чье-либо дочерью; она перестала быть любимым материнским чадом несколько месяцев назад. Теперь она существовала как красивая пустая шкатулка, обернутая в блестящую бумагу и перевязанная лентами. Да, ее сердце билось, но то были звуки одинокого барабана провожающего воина на верную смерть. Тяжело вздохнув, она выскользнула из туфель, откинулась на подушки и выключила свет, погружая спальню в темноту. Несмотря на ее нервозность, прошло совсем немного времени прежде, чем ее веки сомкнулись, и она оказалась во власти беспокойного сна... Неизвестное местоположение, горы штата Западная Вирджиния, США. 2 июня 2000 года 9:00 утра. - Есть что-нибудь? – хрипло спросила Скалли, входя в «Диспетчерскую». Так Крайчек называл комнату, в которой размещалось оборудование по контролю над коммуникациями бункера и компьютерный центр. - На мониторе? – Фрохайк взглянул на телевизионный экран, который был устрашающе тих с самого их прибытия. – Ничего, ничегошеньки, полнейший ноль. На диске Крайчека? – он искоса взглянул на нее и поджал губы, словно говоря: «А мы разве рассчитывали что-нибудь найти?». Он даже не потрудился удостоить ответом собственный вопрос. Она вздохнула и зашла за спину Фрохайку, чтобы увидеть тарабарщину на компьютерном экране. Сложив на груди руки, она наклонилась и сказала: - Он быстро втянул нас, не так ли? Не вставая, Фрохайк придвинул свободный стул и подождал, пока она сядет. - Ну, ладно, кое-что все-таки есть. Машинный язык, главным образом мусор. Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь сможем извлечь из этого любую полезную информацию. Но мне удалось вычленить несколько действительно заслуживающих внимания фрагментов, хотя связь между ними и осталась для меня неясна. - О чем ты? – она придвинулась к пролистывающему страницы Фрохайку. - Вот, - он остановился в середине документа. – «700.1.6.1.01» - узнаешь? Первая ее мысль была о вчерашней дате. 1 июня 2001. Последние четыре цифры. Она сказала об этом Фрохайку, и он согласился с ней, высказав еще одно предположение: - Мне кажется, я знаю, что означают оставшиеся числа... Скалли на мгновение задумалась. 700.1 – напоминало что-то из десятичной системы Дьюи, но она была уверена, что это здесь не при чем. Ее резкий вдох эхом отозвался в тихой комнате. - Время? - Я тоже так считаю. Семь часов. «1» - означает – «утра». - Господи, - выдохнула она, - Курильщик знал, что приближается. - И знал точную дату и время. Ее разум был в смятении, сколько совпадений! - Знал ли он об этом до похищения Малдера? - Конечно, знал, - оповещая ее о своем присутствии, ответил незаметно вошедший Крайчек. Круто развернувшись, она процедила сквозь зубы: - Вас, что не учили стучать? - Прости, Скалли. Я пропустил тот курс в шпионском колледже. Он выдернул стул, стоящий справа от Фрохайка и уселся. Мерцание экрана освещало черты его развернутого к ним лица. - Я не задумывался над этим, пока не услышал твой вопрос, но да – я уверен, он знал. Когда я последний раз беседовал с сукиным сыном, он сказал мне, что «я» никогда и не должен был преуспеть. На самом деле, он никогда не хотел, чтобы я преуспел. Никогда и не должен был преуспеть? – Скалли боялась ответа на свой вопрос. - Он хотел, чтобы я держал Малдера подальше от того корабля. Он знал: больше всего я хотел рассчитаться с ним за то, что он упек меня в тот Тунисский ад. И, что я сделал? Прежде чем ответить, Скалли закрыла глаза и сглотнула комок, застрявший в горле. - Полагаю, Вы завалили задание, не так ли? - Бинго, - пробормотал Фрохайк и, скорчившись, умолк, с очевидной неловкостью сидя между двумя противниками. - Так, зачем ему понадобился Малдер? – спросила Скалли, держа под контролем свою ярость из-за провала Крайчека. Но еле-еле. Она чувствовала, что жаркая краска уже залила ее шею. - Бить меня, - ответил Крайчек и кивнул в сторону Фрохайка, - нашли что-нибудь еще? - Мм.. я как раз собирался перейти к этому, - маленький мужчина запнулся, быстро прокрутив страницу вниз. – Скалли, возможно, Вы сможете пролить некоторый свет... Перед ее глазами предстали сложные формулы, вкрапленные в причудливые обрывки искаженной информации. Однако кое-что она разобрала сразу – имя Малдера. Как раз под этими подозрительными данными, похожими на... - Лабораторные анализы. А точнее анализ крови. Датированный днем исчезновения Малдера. Канцермен организовал похищение Малдера. Санкционировал анализы. Был ли Малдер все еще жив? - Малдер иммунен к вирусу, - заявил Крайчек, словно это не было очевидно. - Я тоже, - резко возразила она, - почему он? Почему не я? Крайчек встал, саркастически усмехнувшись. - Потому что «Вы» завалили генетику, - сказал он, неприятно рассмеявшись, - «Фокс... Я - твой отец...» Он фыркнул и, сквозь приступы смеха, добавил: - Он подстроил все это, чтобы спасти свою жизнь, потому что умирал. И это был не первый раз, когда он забирал Малдера для экспериментирования. Воспоминания о жуткой операционной, где Скалли нашла когда-то Малдера, ярко вспыхнули в ее мозгу. Она похолодела. Крайчек сказал, успокоившись: - Жаль, что я убил сукина сына прежде, чем он смог ознакомиться с результатами своей "домашней работы". Скалли съежилась при мысли об этом. Малдер не был сыном Курильщикаа. Не мог быть. Крайчек хватался за соломинку. Но ворчливый внутренний голос твердил ей, что это правда. Что же случилось с Малдером? Через какие страдания пришлось ему пройти... и станут ли люди Курильщика сохранять ему жизнь? Она оглянулась назад, на анализ крови, и мучительный шепот сорвался с ее губ. - Малдер... 28 января 2001 года по дороге в Вашингтон, Округ Колумбия 10: 45 вечера. У нее пересохло в горле. Словно в рот вставили кляп. Удушающе и пугающе... Джулия закашлялась и резко села, жадно хватая ртом воздух, с именем, готовым сорваться с кончика языка. Она поплелась в ванну и, напившись воды прямо из-под крана, прогнала сон. Потребовалось всего два больших глотка, чтобы смыть имя навсегда... - Джулия? Мягкий стук в дверь спальни заставил ее оторвать свой пристальный взгляд от грустного отражения в зеркале. - Да? – хрипло проворчала она. - Капитан сказал, что мы собираемся снижаться. Вы должны вернуться на место и пристегнуться. - Иду. С силой утерев влажные от тихих слез щеки, она оправила одежду и присоединилась к Элизе. - Джулия? Элиза, взглянув на ее покрасневшее лицо и припухшие глаза, обо всем догадалась. - Вы плакали? - Я спала, - сказала Джулия, повернувшись лицом к черному небу за стеклом иллюминатора. – Мне снился сон... - Видимо, плохой. Не один из тех, где ты бежишь и бежишь, и ищешь что-то, но никак не можешь найти? Я постоянно такие видела... до того, как мне повезло встретить Вас, - она улыбнулась и, взяв руку Джулии, слегка пожала ее. Джулия взглянула на Элизу и снова уставилась в чернильное небо, испещренное точками звезд. - Я нашла то, что искала. Ее пальцы выскользнули из руки Элизы и коснулись ледяного стекла, холод которого, казалось сочился в ее сердце. - Но потеряла себя...