На пыльных тропинках далёких планет

      Касание губ было лёгким и трепетно нежным, как показалось Диане, даже робким. Светолика не настаивала, не принуждала, а будто бы спрашивала разрешения и пробовала на вкус, как…       Как в первый раз! От этого прикосновения Диану прошибло ознобом и словно отбросило на много-много лет назад…       … — Не бойся, прошу тебя, не бойся… — шептала Лика в ту новогоднюю ночь, когда они остались совсем одни. Родители Дианы ушли в Дом Скорби ещё два года назад, и Лика была всегда рядом, поддерживала, когда надо, а чаще просто позволяла выплакаться. Сидела рядом и тихонько гладила по плечам, волосам, спине…       И Диана потихоньку успокаивалась, слёзы высыхали как-то сами собой, а от тепла рук клонило в сон. Но так было не всегда. Иногда, наревевшись вдоволь, она начинала ощущать под Ликиными ладонями не просто тепло, а какое-то странное покалывание, и по телу отчего-то начинали бегать огромные мурашки. В такие моменты Диана испуганно замирала, не понимая себя, и Лика будто чувствовала её состояние, тут же убирая руки.       Но тем праздничным вечером всё шло не так, как планировала Диана. Ей хотелось встретить Новый год тихо, без лишней суеты и… трат! Потому что деньги от родительских паёв стремительно таяли, а ей хотелось учиться и хотя бы закончить школу. Тогда, если вдруг когда-нибудь повезёт вырваться с этой сраной планеты, у неё будет шанс поступить в высшее учебное заведение, освоить приличную профессию и найти хорошую работу. Сделать же это с незаконченным средним, увы, не представлялось возможным.       Однако, Лика всё решила иначе. Потеряв полтора месяца назад своих родителей в этом проклятом Доме Скорби, подруга будто сорвалась с цепи и пошла вразнос. Училась она и без того средненько, занятия и раньше не сильно интересовали Лику. Точные науки не шли вообще, с гуманитарными было чуть лучше, но тоже так себе. Единственное, к чему у неё был талант, это языки. В то время как Диана со скрипом долбила общепринятый язык повсеместного общения — межгалактический, Лика запросто осваивала уже четвёртый. Диана не завидовала, нет, лишь иногда просила помочь с трудной для неё грамматикой.       И всё бы ничего, может, они так и жили бы дальше, поддерживая во всём друг друга, вот только школа в планы Лики больше не входила. Подруга мигом перестала её посещать и ушла в отрыв, не желая больше ничего слушать.       Вот и этот дурацкий, к удивлению многих переживший века праздник Новый год, по её мнению, надлежало отметить с размахом. Почему — Диана не понимала, но позавчера Лике на дом доставили живую ёлку чуть ли не с самой Земли! Хотя, наверняка, в фирме сильно привирали — все знали, как земляне трясутся над своей почти вымершей живой природой. У них каждое дерево на счету и под строжайшей охраной, куда уж там экспортировать ёлки! Так что пушистая красавица, скорее всего, прилетела с Терры — лишь на этой планете из всей галактики буйно цвела всевозможная, так похожая на земную растительность. Терру вообще многие называли клоном Земли… Но всё равно, сколько денег стоила эта чёртова ёлка, Диана даже не стала спрашивать…       Потом, уже сегодня ближе к вечеру, курьер привёз еду из единственного и жутко дорогущего ресторана…       — Ты совсем спятила? — вяло возмущалась Диана, понимая, что подругу, если та что-то задумала, не остановить. — Зачем всё это? Да на эти деньги полгода можно жить!       — Два месяца, — отрезала Лика. — И то, если экономить и во всём себе отказывать!       — Да пусть бы и два месяца, у нас на Таймани и это тоже много. А сейчас ты спустила их ради одного ужина?!       — Ага. Потому что я хочу, чтобы сегодня всё было зашибись! — улыбнулась Лика, обозначив на щеках умильные ямочки, от которых у Дианы начинали подкашиваться ноги. Особенно почему-то это происходило в последнее время.       — Ну и глупо, — упиралась Диана. — Дурацкий древний праздник! Да ему давно на свалку пора, а глупые люди, вроде тебя, до сих пор продолжают ёлки губить из-за него!       — А Новый год в общем-то не причём, — хмыкнула Лика.       — Да? А что тогда причём?       — Потом узнаешь, — ещё загадочнее улыбнулась особенно красивая и нарядная сегодня подруга. — Садись за стол, давай есть, пока не остыло!       И Диана подчинилась. Впрочем, как и всегда. Лика была старше всего на семь месяцев, а Диане иногда казалось — на целую жизнь.       Тот ужин и правда удался на славу, еда оказалась невероятно вкусной, приятно пахло хвоей, загадочно мерцали гирлянды на ёлке и окнах… А в самом конце Лика вдруг с самым серьёзным видом положила перед Дианой маленькую бархатную коробочку.       — Открой, это тебе, — проворковала подруга.       — Н…нет, я не могу! — тут же вспыхнула Диана. — Я… Зачем?! У меня нет тебе подарка, мы же договаривались, что не будем зря тратить деньги… Зачем ты…       — Тш! Не буянь, а лучше открой, — попросила-приказала Лика. — Оно недорогое, и вообще, я его не покупала, — уговаривала подруга. — Но я очень-очень хочу, чтобы у тебя осталась память обо мне. Открой!       Диана аккуратно приподняла тёмно-бордовую крышку. Внутри оказалось колечко — тоненький кусочек серебра с маленьким зелёным камушком. Кольцо было явно не новым — серебро потемнело от времени, а вот крохотный изумруд сиял невероятно ярко! То ли подействовал загадочный полумрак гостиной, то ли всполохи гирлянд оставляли на нём свои причудливые тени, но Диане кольцо показалось поистине волшебным.       — Сп… спасибо… — промямлила девушка. — Оно очень красивое, правда-правда! Тебе не жалко?!       — Нет, конечно, дурочка! — засмеялась Лика, но вдруг стала серьёзной. Она потянулась вперёд, взяла руку Дианы и ловко надела кольцо на безымянный палец. Украшение село как влитое!       — Это кольцо мой прадед подарил прабабушке на помолвку, потом передал сыну, и тот надел его на палец бабуле, а отец маме…       — Лика! Ты с ума сошла?! — ахнула Диана, судорожно пытаясь стащить с пальца кольцо. — Великие духи! Это же семейная реликвия, и к тому же оно помолвочное!       — Диана! Стой! — гаркнула Лика. — Не смей. Снимать. Его! — отчеканила, разделяя слова, Лика. Диана замерла, во все глаза пялясь на явно спятившую подругу. — Пойми, ты — самый близкий и дорогой мне человек и… Боюсь, ты, глупенькая, даже не понимаешь, насколько ты дорога мне…       — Лика, ты тоже мне до…       — Тш! Не перебивай, пожалуйста! — Лика приложила палец к губам Дианы, и от этого по спине той тут же устремились куда-то вниз крупные мурашки.       — Ты… Понимаешь, ты дорога мне не просто как подруга, а… больше… Гораздо больше! Я хочу, чтобы мы были вместе. Всегда. Всю нашу с тобой жизнь…       — Я… не понимаю… — пролепетала Диана, едва дыша. Нужно ведь учиться, выйти замуж, родить детей, а дружить… Да кто же запрещает дружить всю жизнь? Тогда к чему помолвочное семейное кольцо, и о чём вообще толкует Лика?       — Знаю, что не понимаешь, поэтому и ждала. Почти год ждала, когда ты хоть немного эм…созреешь и начнёшь осознавать…       — Лика, я…       — А ты всё никак, — грустно хмыкнула подруга. — Ты реагируешь, я чувствую, вижу. Но боишься даже подумать в этом направлении, я права?       — Э… Это в каком ещё на… направлении? — вспыхнув, как перезрелый помидор, резко опустила взгляд Диана.       — Ты поняла меня сейчас, — усмехнулась Лика. — Просто боишься, а в этом нет ничего особенного. Любить человека одного с тобой пола так же нормально и естественно, кто бы что ни говорил…       Диана залилась краской ещё больше и уронила голову на грудь, действительно начиная понимать. Пазлик за пазлом вставали на свои места, выстраиваясь в единую картину. Вот откуда, оказывается, были её странное волнение и жар, толпы мурашек от прикосновений и необычная, но приятная тяжесть внизу живота… Неужели она влюбилась? И, о Великие духи, умудрилась влюбиться не абы в кого, а в свою лучшую подругу!       Когда пришло осознание, стало вдруг дико страшно и… стыдно! Правда, сама Лика, кажется, никакого дискомфорта не испытывала вовсе!       Пока она, Диана, заливалась краской и пыхтела, как паровоз, Лика поднялась, нарочито медленно обогнула стол и подошла вплотную. Мягко, но твёрдо подняла двумя пальцами подбородок Дианы и легонько коснулась её губ своими. Не настаивая или требуя, а будто пробуя на вкус и спрашивая…       Тёплые ладони мягко и плавно скользили по телу, Диана под ними млела и прогибалась сильнее, тянулась ближе и ещё больше подставлялась под ласки. Будто соскучившаяся по ласкам большая кошка.       К волшебным рукам добавились губы… Легко и невесомо, а порой щекотко они изучали каждый миллиметр тела: нервно вздрагивающую от каждого прикосновения шею и острые ключицы, по-мужски сильные плечи и маленькую, аккуратную грудь, с острыми, уже налитыми сосками. Губы легко и волнительно кружили вокруг пупка и спускались вниз, к ступням, щекотно прошлись по щиколоткам и снова потянулись вверх, к острым коленкам и упругим бёдрам…       И Диана в такт порхающим поцелуям сдавалась во власть этих губ, покорно плавилась, будто воск от пламени свечи, негромко, но протяжно стонала и всё сильнее покусывала от нетерпения губы, вот только подруга не торопилась. Тело уже безбожно горело и покалывало, её, будто цунами, накрывало волнами мурашек и прошибало разрядами тока, а внутри, в самой потаённой глубине, словно зарождалось и нарастало нечто…       Сперва это нечто было маленьким и робким, как крохотная искорка или нежный росток. Но оно стремительно увеличивалось в размерах и отчаянно пульсировало, заставляя замирать от удовольствия и сбивать дыхание, оно неистово рвалось наружу и будто бы начинало вскипать…       И Диана больше не выдержала, утробно закричав. Вопль рикошетом отлетал от каменных стен и лупил по ушам, наполняя собой всю пещеру…       Когда усиленный каменным эхом крик наконец стих, и стало слышно лишь собственное рваное дыхание, Диана поняла, что, кажется, надорвала голосовые связки. Облизнув напрочь пересохшие губы, не открывая глаз, она захрипела едва слышно:       — Пожалуйста… Лика, пожалуйста!       Сладостная, но уже невыносимая больше пытка тут же прервалась, до ушей долетел лёгкий смешок и тихий голосок. Но это был совсем другой голос!       — Оу, так меня ещё никто никогда не называл… — игриво, с мягкой, чувственной хрипотцой промурлыкал этот чужой голос.       Арбенина дёрнулась и застыла, судорожно распахнув глаза. Иррациональный страх острыми щупальцами мгновенно впился в позвоночник, мешая думать и нормально дышать.       «Духи, неужели она опять надралась где-нибудь в баре и изменила?! — пронеслось в голове. — Лика же не простит. Больше ни за что не простит!»       Затуманенный взор никак не хотел сосредотачиваться на тоненькой фигурке рядом с собой, а когда это наконец получилось сделать, Диану словно окатили ледяной водой.       Арбенина резко оттолкнула от себя улыбающуюся Светолику и отпрянула, едва не свалившись с лежанки. В голове противно зашумело и почему-то затошнило.       Вскочив на ноги, Диана трясущимися руками, едва не падая, натянула штаны и, грубо выплюнув: — Ты не она! — рванула к выходу из пещеры…

***

      Светолика, сжавшись в угловатый комок, с так и застывшей на губах полубезумной улыбкой, ещё долго смотрела вслед Диане, не понимая, что она сделала не так, чем не угодила? Вроде бы, всё шло хорошо, она сама хотела близости, ей явно всё нравилось и… получилось вот так!       Девушка вздохнула и, отодвинувшись в самый угол широкой лежанки, устало прикрыла глаза. Слёз не было, какой-то особенной обиды тоже, скорее — непонимание и странная пустота внутри. И нет, эта пустота не появилась только что, она поселилась в ней уже очень давно — Светолике казалось даже порой, что это произошло ещё в момент побега из дома. А сейчас пустота лишь увеличилась и обозначилась гораздо острее.       Чем только не пыталась забить Светолика эту гадость: сперва усердно училась; потом работала на износ, так, что не оставалось сил вообще ни на что; заводила и меняла, как одноразовые медицинские перчатки, подружек; ввязывалась в сомнительные авантюры, типа, спасения детей, благодаря последней из которых оказалась здесь… Это отвлекало, но совсем ненадолго, а потом пустота возвращалась и атаковала с новой силой и злостью…       В какой-то момент Светолике казалось, что на Антаресе она опустилась уже до самого дна, испытала предел своих моральных и физических возможностей, после которых надо было или всплывать, или покинуть этот мир…       Она выжила. И здесь, на Фрее, рядом с Дианой, начала потихоньку воскресать, представляя себя древней мифической птицей Фениксом. Ей казалось, что эта гадкая пустота наконец покинула её насовсем, но нет… Вот она, опять тут как тут!       Для наёмницы Дианы она, Светолика, увы, не стала кем-то дорогим и близким… Просто ходячий мешочек денег и, возможно, шанс на новую, лучшую жизнь. Но не более. Просто одна из многих…       «Не она!» — как точно определила своё отношение к ней сама Диана.       «Ты не она, не она»… — набатом стучало в висках, когда заботы и усталость прошедшего дня начали утягивать Светолику в сон.       «А буду ли я хоть когда-нибудь, хоть для кого-то той самой? Одной-единственной?» — тоскливо промелькнула в голове странная, будто чужая мысль.       «Может быть… — прозвучал непонятно чей ответ там же, в голове. — Станешь, обязательно станешь. Но не сейчас…»       Всё верно, всё хорошо, утро вечера мудренее, и нужно просто поспать…       Она не станет тешить себя иллюзиями и привязываться к Диане, она будет просто жить дальше… Просто жить…