Ради кофе можно пойти на всё

      — Только не шуми, — предупредил Рикс, закрывая дверь в единственную комнату и провожая взглядом набитую спортивную сумку в чужих руках, — сестра спит.       — А-а, мелкая твоя, — Хотч как-то странно, морщась, бочком уселся на диван, поплотнее укутался в толстовку. — Так что, лёд найдётся? Спасти бы морду.       — Посмотрю.       Как можно тише Рикс принялся рыться в полупустой морозилке, выудил что-то непонятное, смахивающее на камень в пакете. Возможно, это лежит здесь ещё от прошлого арендатора (хотя погодите, а он разве не умер?), но больше ничего из имеющегося к голове не приложить. Обернув в чистое кухонное полотенце, он протянул импровизированный холодный компресс Хотчу, благодарно принявшему помощь.       — Ну и кто тебя так? — сев напротив и уперевшись локтем на спинку, Рикс присматривался в полутьме комнаты к гостю. Без капюшона стало хорошо видно осунувшееся бледное лицо, впрочем, быстро вновь скрывшееся наполовину.       А ещё он подумал о том, что Хотч пришёл к нему в явно сложный уязвимый момент, который ни с кем кроме близких не разделишь. Рикс — самый близкий?       — Да подрался на улице с какой-то пьянью, — с кривой усмешкой тихо пробормотал Хотч.       — Что ты говоришь… а если серьёзно?       — Не веришь мне?       — Я просто дрался как-то на улице, — Рикс обвёл указательным пальцем внешний вид друга, — так легко ты бы не отделался.       — Может, меня так отмудохали, что у меня сплошные внутренние кровотечения, — театрально вздохнув, Хотч откинулся на спинку и состроил несчастное лицо.       — Тогда надо было звонить в скорую, а не мне. Давай серьёзно. Что случилось?       Хотч снова вздохнул, уже не актёрствуя, посмотрел в потолок одним глазом. Рикс не заметил, как затаил дыхание в ожидании.       — Поругался с бойфрендом, — наконец, выдал еле слышно.       С кем?       — С кем?       Недовольно цокнув, Хотч убрал от лица компресс, повертел его озадаченно в руках, нахмурился, ещё раз цокнул из-за вспышки боли от сведённых бровей.       — А как же «никаких отношений»? — ехидно уточнил Рикс, припоминая их болтовню в гримёрке, и лёгким движением заставил Хотча приложить лёд обратно к синяку.       — Ну так получилось, — он усмехнулся, тут же поморщившись, — жить где-то надо было.       — Из клуба?       — Ага. Клиент. А обещаний было… у-ля-ля, обмазаться можно. В итоге, такой же козёл.       «Как и предыдущие», — мысленно закончили оба.       — И сколько продержался?       Хотч показал несколько пальцев с облупленным чёрным лаком на ногтях.       — Два дня?       — Боже, Рикс! — возмущённо шикнул на него. — Две недели.       Нет, он, конечно, помнил, как друг рассказывал про сексуальные похождения, но не думал, что речь шла об одном человеке.       — Тогда поздравляю с первыми долгосрочными отношениями за… сколько там? Последние месяца три? — Рикс тихонько хлопнул Хотча по плечу, тот закатил глаза. Точнее глаз. — А врезал за что?       — Во-первых, попрошу, это я ему первый врезал, во-вторых, банальщина. Приревновал. Увидел во время секса у меня на спине царапины, оставшиеся от ебучих накладных крыльев, и всё, понеслась. Изменяю, ебусь налево-направо, ёбыри спину царапают, ничего не боятся, бла-бла-бла.       Представить сцену было несложно, даже первый удар Хотча, которому были свойственны вспыльчивость и агрессивная самозащита, порой граничащая с нападением.       — Судя по вещичкам с собой — выгнал?       — Я сам ушёл, — задрав нос, ответил Хотч, снова тяжко вздохнул и потупил взгляд. Ну вот, Рикс уже знал, что последует, а именно: несчастные огромные глаза как из мультика про кота.       — Да я уже понял, спать негде, пойми-прости-приюти, — поднялся с дивана, кивая на него же. — Располагайся, в ванной аптечка, губу обработать. Может, к пятнице заживёт, а то как с таким лицом…       — Спасибо, — засияв, Хотч тоже поднялся, чтобы воспользоваться по полной гостеприимством. — А про лицо не парюсь, у нас же в пятницу тематический вечер, маскарад. Забыл, что ли?       — А-а-а, — Рикс и правда забыл, — точно. Но ты ещё полчасика ледышку подержи, а то маска на голову не налезет.       — Ой, как смешно, — Хотч показал ему язык, вдруг улыбнулся, хватая друга за локоть свободной рукой. — Спасибо ещё раз. Если бы не ты, пришлось бы на улице кантоваться или в клуб скрестись, и то, я бы лучше улицу выбрал.       — Нет проблем. Давай, а то мне спать надо, вставать рано.       Послушно отпустив его, Хотч отложил компресс на стол, чтобы снять с себя толстовку, пробурчал из вороха ткани:       — В кофейню твою?       — Ага. Только она не моя.       — А у вас там симпатичные мальчики есть? — он бы выглядел почти игриво, если бы не малиновая половина лица.       Усилием воли не рассмеявшись в голос, Рикс прокашлялся в кулак, которым закрыл рот.       — Отдохни хоть пару дней, казанова. Мальчиков с жильём всё равно нет.       — Ой-ой, не очень-то и надо, — хотя ему было надо, и Рикс это понимал.       Хотч не особо делился подробностями своей жизни, скорее только насущными проблемами, да и то, отсутствие места жительства мог назвать «временной заботой». Его поверхностное отношение к серьёзным вещам Рикса, привыкшего к подобию порядка, коробило. Позволить себе нечто подобное было невозможной блажью, потому что у него была ответственность в виде Дареи, а у Хотча, казалось, не было никого и ничего. Чем он был занят в дни без отработок в клубе? Что делал до него? Рикс поймал себя на мысли, что не имеет понятия, и в очередной раз испытал укол совести за собственное равнодушие.       Перед тем как скрыться в их с сестрой комнате, Рикс заметил, как Хотч достал из своей сумки что-то большое, и не поверил своим глазам.       — Ты что, подушку притащил?       — Конечно, ортопедическая, знаешь, сколько стоила? И наволочки шёлковые. Или думаешь, я с таким красивым лицом в моём возрасте из-за одной лишь генетики? — как раз натянув упомянутую наволочку, друг любовно уложил подушку в предположительное изголовье дивана и легко взбил по краям.       — В каком ещё «твоём возрасте»? — удивлённо спросил Рикс, так и оставшись стоять со сжатой дверной ручкой в пальцах.       — Алё, мне двадцать семь.       — Ты же говорил двадцать два.       Хотч застыл, согнувшись, но быстро нашёлся с ответом.       — И всё благодаря подушке, всё, давай, — в мгновение ока улёгшись на слабое подобие постели, он помахал из-за диванной спинки рукой, приглушённо пробурчал из-под пледа. — Споки!       — Спокойной ночи, — ответил Рикс, нахмурившись от новой информации, и всё же отправился спать на полтора часа позже запланированного.       А это только среда. Тяжёлый будет подъём.

***

      И в четверг всё как обычно,       ни секунды жизни личной.       Накопившееся раздражение от недосыпа, грозившегося стать хроническим, ударяло в виски с каждым шагом и резким движением. Ещё и дождь моросил всё утро по пути до работы, как в каком-нибудь фильме, где погода была отражением настроения главного героя. Вот только Рикс себя таковым не считал, ведь у главных героев наверняка никогда не ломаются наушники, чтобы в нужный момент подыгрывала эпичная музыка, а у него в плейлисте — одна лишь головная боль. Хотя, если захотеть, можно услышать ритм и в пульсации крови в голове.       Сегодня все в кофейне умело притворялись, что шёл самый обычный рабочий день, такой же, как и любой другой ДО этой проклятой недели. Дождливое настроение заставляло гостей особенно активно охотиться за горячими напитками (и это в летний день!) и тёплой хрустящей выпечкой, так что и работы было как будто больше. Всё, что Рикс успел сделать обдуманно до своего выхода на перерыв, это попытаться угадать ассистента Августы. Единственный флэт уайт без подписи он отдал прямиком в руки длинноволосому коренастому мужчине в свободно сидящем костюме, который не сделал и глотка, немедленно уйдя, что, только косвенно, свидетельствовало о его должности. Хмурость для запугивания незнакомцев у него была чисто граутовская, как и такие же голубые глаза, видимо, принципиальный момент при найме ассистента на работу в семью Флавиев.       Больше ничего интересного за утро не произошло и, стоило сотрудникам освободиться от рабства в виде бесконечной очереди, Рикс первым напросился на обед. Спорить с ним никто не стал, одиннадцать утра так-то рановато для перерыва, но если хочется и, что важнее, можется, то пусть. Хотя Сторция и проводила его из комнаты для персонала, где был оставлен фартук с кепкой, прищуренным подозрительным взглядом. Что? Поесть уже нельзя спокойно.       Рикс сел за единственный свободный стол прямиком у панорамного окна в бизнес-центр, чтобы не видеть дурацкий дождь, и лицом к бару, с удовольствием наблюдая вялую работу коллег, занятых пополнением ресурсов. Всё-таки бесконечно можно смотреть только на три вещи: огонь, воду и как работает кто-то другой. Неспешно жуя купленный за полстоимости по скидке работника сэндвич курица-грибы, он пытался представить, чем же сейчас занимаются Дарея и Хотч. Утром сестра проснулась с подозрительным кашлем, друг же, разбуженный обеспокоенным Риксом, уверил, что идти ему некуда (как будто можно было об этом забыть), а планов на день у него нет, так что понянчиться проблемой не будет, своеобразная оплата за гостеприимство. Не иначе, звёзды сошлись. В который раз за эту неделю! Дарея от крашеных ногтей и свободной половины лица под макияж фломастерами была в восторге; как всё-таки прекрасны маленькие дети — не надо как кошака или собаку заставлять привыкать к незнакомцам. Понравился — другом будешь и точка. Наверное, смотрят сейчас про Белоснежку, и сестра шепчет каждую реплику, а Хотч, почему-то Рикс был уверен, уснул.       — Кхм.       Чужой намекающий кашель вырвал из реки важных мыслей, заставил взгляд приобрести осмысленность и подняться снизу вверх по слишком знакомой фигурке. С самой тонкой мужской талией, которую Риксу довелось видеть. Может, у него подплечники какие-то для такого контраста? И на самом деле не такая уж она тонкая? Это можно узнать наверняка, только если увидеть его голым…       — Здравствуйте, — по привычке проскандировал поставленным тоном.       — Добрый день, — Лабель коротко кивнул на свободные стулья, — у вас тут яблоку негде упасть сегодня, я присяду? Твой перерыв, вероятно, скоро закончится, а мне хотелось бы занять этот стол.       Мечтай, перерыв только начался. И почему стоит этой ходячей модели с обложки журнала открыть рот, как ни одного приятного слова оттуда не вылетает. Рикс едва удержался от закатывания глаз, приглашающим жестом махнул половиной сэндвича с саркастической улыбкой.       — Пожалуйста.       — Благодарю.       Уложив на стол ноутбук, он отошёл к кассе сделать заказ, который для него быстро приготовил Афий и даже перекинулся с гостем парой слов, жаль, не расслышать каких именно. Стаканчик с американо приземлился напротив, как и его хозяин, неизменно изящно откинувший полы пиджака, чтобы сесть.       — Можно вопрос? — не удержался Рикс, заговорив ещё до того, как дожевал очередной кусок обеда. Удивлённо взглянув на него из-за открытого ноутбука, на крышке которого, кстати, не было ни одной наклейки или чего-нибудь выражающего личность, Лабель великодушно молча кивнул. — Сколько у вас костюмов?       — Костюмов? — тупо переспросив, он оглядел свою безупречную на этот раз вишнёвую тройку. Рикс даже не стал опускать взгляд на свои джинсы с чёрным поло, лишнее болезненное сравнение не в его пользу.       — Ну да, просто каждый день новый. Впечатляет.       — Костюмов у меня много, — Лабель усмехнулся, — тогда встречный вопрос. Бестактность — это у тебя врождённое или приобретённое?       — Пф-ф-ф, вопрос как вопрос, что в нём бестактного?       — Да примерно всё, — флегматичный взгляд серых глаз сместился с лица перед собой на экран ноутбука, Лабель заговорил негромко так, что рядом сидящие не разобрали бы ни слова: — Мы едва знакомы, но ты составил обо мне определённое мнение и своим вопросом решил, во-первых, подчеркнуть мой достаток выше собственного, во-вторых, попытался за это укорить, в-третьих, обратился на вы, хотя я неоднократно уже сказал ты, возможно, чтобы удержать дистанцию. И всё это из-за раздражения, которое я у тебя вызываю.       Рикс чуть не выронил свой бутер, когда Лабель снова посмотрел на него, прищурившись от лёгкой улыбки.       — Угадал?       — А-а-а, я понял, — уперевшись обоими локтями на стол и сжав почти сбежавшую еду, Рикс подтянулся вперёд, заговорщическим тоном спросил: — К психологу ходишь?       Чёрные брови взмыли вверх.       — Расслабься. Иногда синие занавески — это всего лишь синие занавески, — Рикс простодушно подмигнул Лабелю и откусил значительную часть сэндвича, заговорил сразу с набитым ртом: — Вы все так друг с другом общаетесь? Жесть.       Он и сам не заметил, как перешёл на ты, но теперь уже было бы глупо опять выкать. Фыркнув, гость вернулся к работе, ради которой и пришёл в кофейню. Взгляд упал на американо и Рикс, развеселившись, нарушил недолгую тишину между ними:       — Как кофе? — выразительно посмотрел на виднеющуюся с его стороны часть имени. — И почерк моего коллеги?       Стрельнув своими серыми глазами в ответ, Лабель демонстративно отпил и постучал длинными пальцами по стаканчику.       — Очень и очень вкусно, — растягивая слова, повертел стаканчик, чтобы получше разглядеть своё имя, — да и почерк у Афия весьма художественный.       «Ну конечно, он-то у нас художник! И с хера ли ты его имя запомнил?! Когда вообще успел узнать? А, блин, у нас же имена на бейджиках написаны», — хаотично бегали в голове мысли, пока Рикс наклонился ещё ближе, заглядывая в любопытствующие глаза.       — Рад слышать, что хоть кто-то у нас смог угодить, — расплылся в самой фальшивой улыбке, на какую был способен, и откинулся с постным лицом обратно на спинку стула, возвращаясь к еде. Всё, поболтали и хватит, ему перерыв нужен для отдыха, а не усиления головной боли.       — Разве я так сказал, — отстранённо ответил Лабель и поднял взгляд из-за ноутбука, немедленно встречаясь с прищуром Рикса. Они одновременно отвели глаза, поочерёдно посмотрели друг на друга. Да господи боже! Хоть хватай за эти острые скулы, чтобы прекратил свои детские гляделки!       Рикс бы вообще потерял счёт времени за переглядками, если бы к нему прямиком от входа с улицы не шла слишком знакомая гостья. Точнее, две гостьи?       — Тори? Что ты здесь…       — Рикс! — откидывая рыжую косу назад свободной рукой, девушка сжимала второй ладошку зевающей сестры. А казалось бы, такой день хороший был… — Почему ты мне ничего не сказал?!       — А-а… по поводу?       — Мне позвонили час назад из детского сада, сказали, что Дарея не пришла, всё ли хорошо. Я стала звонить тебе, а у тебя недоступно, как всегда, когда ты на работе. Я ничего не поняла, если ты на работе, значит Дарея должна была быть в саду, но туда не дошла. Пошла к тебе домой, мало ли что, — Рикс, внимательно слушая, откусил сэндвич, — мне открывает какой-то мужик, — поперхнулся, — я испугалась и врезала ему, — подавился, — забрала Дарею и пошла сюда, чтобы узнать тут ты или нет. И вот сидишь! Ешь!       Пока Тори была занята своей шипящей возмущённой тирадой, сестра забралась на стул между братом и гостем и теперь с любопытством разглядывала красивые бледные руки с длинными пальцами, стучащими по клавиатуре. Рикс бы предпочёл присоединиться к ней, чем пытаться объяснить подруге, почему сегодня всё вышло так, как вышло. И почему он забыл, что в дурацкий сад надо звонить. Наверное, они сначала набрали ему, а не дозвонившись, взялись за дополнительный контакт опекуна, коим и являлась Тори. Неудобно получилось, судя по её злому взгляду, ей пришлось пропустить пары в универе, этого она Риксу не прощала. Глубоко вдохнув, чтобы набраться терпения, он поднялся из-за стола и мысленно посетовал на убитый перерыв, выбрасывая упаковку от сэндвича.       — Давай отойдём, я тебе всё объясню, а то тут гости, — взяв Тори за правую руку, нежно погладил по костяшкам, — и не бей, пожалуйста, больше людей. Это был мой друг.       — Боже, Рикс, — вздохнула раздражённо, но уже спокойнее. Вдруг зелёные глаза испуганно округлились, она накрыла рот ладонью и прошептала: — А я его заперла в квартире и вызвала копов.       Улыбка Рикса стала походить на приклеенный оскал. Вдох-выдох.       — Ничего, разберёмся, — обернулся к Лабелю, который совершенно не был заинтересован разворачивающейся рядом сценой, хотя на девочку, болтающую ногами, иногда беззлобно поглядывал. — У меня странная просьба, могу попросить приглядеть за Дареей? Просто чтоб никуда не ушла.       — Хорошо, — не поднимая головы, ответил Лабель.       Сжав в руках сестринские плечи, Рикс быстро поцеловал её в макушку и двинулся за Тори. Они отошли к пыльному стеллажу с кружками и термосами, которые гости, почему-то, не стремились смести с полок. Сестра, сложившая недовольно руки на груди и откинувшаяся на спинку стула, оставалась в поле зрения.       — Это тоже твой друг? — шёпотом уточнила Тори.       Друг?! Так, ежедневная доза адреналинового выброса.       — Э-э, нет, это постоянник. Короче…       Под конец его рассказа Тори побледнела до выделившихся веснушек то ли от шока, то ли от смущения, как резко повела себя, что было на неё обычно не похоже, но если дело касалось детей, она могла превратиться в ту ещё фурию. Оставив подругу дозваниваться полиции и объяснять, что она ошиблась, Рикс вернулся к столу.       — Спасибо, — кивнул Лабелю, тот только дежурно улыбнулся на долю секунды, даже не посмотрел. Детей, что ли, ненавидит, что за перемена настроения. Легко подхватив сестру на руки, Рикс пошёл обратно к Тори. — Дорогуша, почему ты ей не сказала, как было?       — Я сказала! Она меня не послушала, — Дарея тяжко вздохнула, обозначая, что сделала всё возможное. Убрав локон, упавший ей на лицо, Рикс крепко чмокнул сестру в висок.       — Как себя чувствуешь? Как кашель?       — Норма-а-ально. Домой хочу.       — Тори, раз уж ты сегодня освободилась, — подруга недовольно зыркнула в его сторону, пока убирала в сумку телефон, — отведёшь её домой? И не бей больше Хотча, ему и так досталось.       — Зачем ты напомнил! Какой ужас, как мне ему теперь в глаза смотреть… — сокрушалась Тори, встряхивая зонтик, так как на улице всё ещё моросило.       Рикс поставил Дарею на пол, она потянула его за руку сесть на корточки. Исполнив её немую просьбу, он подставил ухо под детский шёпот, который та прикрыла ладошкой:       — Я ему сказала, что он похож на красивую куколку, — хихикнула, от чего стало щекотно. Уточнять, о ком речь, Рикс не стал, понял и так, чувствуя, как прилип к щекам жар. Неловкие ситуации с недавних пор стали его уж слишком настойчиво преследовать. Улыбнувшись, он выпрямился и потрепал её по волосам.       — Молодец. Давай, герой, чтоб я домой вернулся, ты уже здоровая была.       — Хорошо! — порывисто обняв брата за ноги, она вприпрыжку бросилась за Тори, протянувшей ей свободную руку. Они обе помахали ему, прежде чем выйти из кофейни.       Хотчу походу надо обереги какие купить, в церковь, что ли, сходить, а то с такой удачей без глаза остаться можно. Рикс обернулся и встретился нос к носу со Сторцией, которая склонила голову набок, как будто собиралась ему смачно навалять, но ещё не решила с какой части тела начать. Предвосхищая окрик, он задрал обе руки в воздух.       — Иду я, иду!       — Вот и иди, — сложив руки под грудью, она пристально проводила его взглядом до самой двери в комнату для персонала, хотя и показалось, что хотела что-то добавить, но всё же не стала.       Сколько бы ни шёл перерыв на обед, он всегда кажется коротким мигом в рабочем дне; как удивительно порой бывает время — один и тот же отрезок воспринимается совсем по-разному. Нацепив назад атрибуты формы, Рикс вернулся за бар и следующим балду гонять поспешил Орвон.       — О чём с гостем болтали? — сразу подкатил к Афию, который аж вздрогнул от внезапного обращения.       — С каким?       — С вон тем, — Рикс кивнул на Лабеля, мирно работающего за ноутбуком.       — А-а, — хитро улыбнувшись, Афий напустил на себя важный вид, — а что? Ревнуешь?       Кого?! Этого придурка, который ему сеанс психоанализа решил устроить?       — Да, очень, — с самым несчастным лицом ответил Рикс и тут же нахмурился. — Ну серьёзно.       — Да о погоде, — пожал плечами друг, — ничего интересного. А! Он спросил, всегда ли наша смена работает по утрам.       — Вот как, — хмыкнув, Рикс снова бросил взгляд за столик напротив. Что за вопросы такие любопытные? Это типа не бестактно?       — Ещё похвалил мой почерк.       — Не обольщайся, это мне назло.       Афий закатил глаза и усмехнулся, подперев бедро рукой.       — Пф, мне всё равно. Я такими не интересуюсь.       — Ой, и какими же ты интересуешься? — язвительный вопрос сорвался раньше, чем Рикс его хорошенько обдумал. Поздно, Афий уже посмотрел на него, как на дурачка, сложив брови жалостливым домиком. — Ладно, не отвечай.       — Фу, хорош при всех, — за кассой по ту сторону нарисовался Орвон и похлопал по сэндвичу в упаковке. — Погрейте, по-братски, есть охота. Афий, пробей скорее.       — Просто интересно, ты угомонишься со своими тупыми комментариями? — Рикс опять решил сбросить накопившееся раздражение, в этот раз не угрожая физической расправой.       — Чё, покурить не сходил, теперь бесишься? — Орвон знал его лучше всех, даром, что ли, друг детства. Уступал, пожалуй, только Тори.       — Всё, отстань.       — Сам отстань.       Остаток смены прошёл спокойно, одно только привлекло внимание Рикса — Лабель ни разу больше ничего не взял и в его сторону смотреть перестал, а через час и вовсе с непроницаемым лицом ушёл. Странно, неужели реально потерял интерес, узнав, что у бариста есть жизнь за стенами кофейни и он не просто безымянная единица для обслуживания? Бывают же и такие люди. Рикс вспомнил одного гостя, который активно заигрывал с ним, но, столкнувшись однажды на улице, резко охладел, а потом перестал заходить за кофе в принципе. Может, конечно, просто полюбил кофейную бурду из автомата в офисе, кто его знает.       Противная морось не дала толком позаниматься на уличных снарядах, так что после работы Рикс пошёл прямиком домой. Дверь открыла Тори, на диване во всю длину вытянулся Хотч, за обеденным столом, важно возюкая карандашом по клочку бумаги, сидела Дарея. В и так душной небольшой комнате стало совсем тесно от четырёх человек, ну, трёх с половиной. Скорее всего, по каким-нибудь нормам такое количество квадратных метров должно быть выделено только на одного.       — Тори, а ты чего здесь? — повесив куртку на крючок на входной двери изнутри, Рикс согнал Хотча на половину дивана и уселся, чтобы передохнуть.       — Всё равно день не задался, — ой, нашла кому об этом рассказывать, — решила остаться. Люблю с Дареей время проводить.       Подойдя к девочке, она нежно погладила её по голове, та не ответила на ласку, но и недовольства не выказала.       — Хотч, а ты как?       — Отделала меня твоя драгоценная подружайка, завтра маску вообще снимать нельзя, — нос товарища нещадно опух, видимо, даже компресс не сильно помог.       — Ну прости, — Тори подошла к ним, заламывая свои боевые руки, осталась стоять. — Ладно, раз ты вернулся, то я пойду к себе. В следующий раз, хоть мне отпишись, я сама улажу.       — Да, извини ещё раз, вылетело утром из головы, что так надо делать.       Попрощавшись со всеми, Тори добавила в комнату кислорода, хотя всё равно пришлось открыть окно, откуда немедленно подуло холодным воздухом дождливого дня. Рикс сел за стол к сестре, принялся рассматривать её рисунки, когда с дивана, где на своё место вытянулись ноги, раздался голос Хотча с хитринкой:       — Мы так подружились с твоей очаровательной сестричкой, — он встретился весёлым взглядом с подозрительным прищуром Рикса. — Она сказала мне, у тебя там в кофейне какой-то ну очень красивый друг.       — Боже, да не друг он мне, я его едва знаю. Просто гость, — ощетинился Рикс, чем только вызвал оживление Хотча.       — Ну-ну, просто гость. У меня таких просто гостей в клубе уже было…       — Это другое.       — М-м, — он сел поудобнее и подпёр кулаками лицо, уперевшись локтями на спинку дивана, позади которого находился обеденный стол. — И чем же гости в кофейне отличаются от клубных? Пьют кофе вместо алкашки? А ведь и то, и то разгоняет кровь.       — Очень смешно. Разговор не для детских ушей, понятно?       — Почему это? — вмешалась Дарея, отрываясь от своего медитативного занятия.       — Вырастешь — узнаешь, — Рикс нажал на её нос-кнопку, заставив хихикнуть.       — Что ты там от неё скрываешь, — улёгшись обратно, Хотч заложил руки за голову, сладко зевнул. — Ладно, завтра расскажешь.       — Договорились, — усмехнулся Рикс.       — Ловлю на слове! — Хотч погрозил ему пальцем из-за спинки.       — А ты почему вообще с незнакомыми разговариваешь, — строго обратился к сестре Рикс, из-за чего она воззрилась на него своими невинными глазами актрисы без Оскара.       — Комплименты можно, ты сам говорил.       — Ха-ха, сделала тебя, — поддержал девчонку Хотч.       — Ты вообще помолчи, нахлебник.       — Да я быстро съеду, ещё скучать по мне будешь. Я уже понял твой намёк сваливать, когда открыл дверь, а мне в нос прилетело. Такая хрупкая на вид и столько силы! А какой поставленный удар! Спасибо, что не сломала.       — Тори ходила на любительский бокс до переезда. Теперь бросила, разонравилось, нашла себе другое хобби — цветы дома выращивает.       — До переезда?       — Да, мы вместе два года назад с ещё одним другом переехали из Паитрума, города на юге, в нашу прекрасную столицу учиться. Ну, они вот учатся, я, как знаешь, уже нет.       — О да, ты у нас теперь… — Хотч не закончил фразу, потому что Рикс кинул в него подушкой со стула, которая подобно фрисби полетела обратно. Чем занимается брат в ночное время Дарея не должна была знать, он сказал ей, что работает в кофейне мифические ночные смены. Если и рассказывать правду, то когда-нибудь в том возрасте, когда дети перестают верить в Санта Клауса, как раз можно затесать между делом и другие жизненные разочарования.       — Всё, тихо.       — Короче понятно, понаехала лимита в нерезиновый Блор грустную жизнь познавать.       — Ты сам как будто отсюда.       Хотч как-то странно хохотнул.       — Нет, не отсюда. Так я и про себя тоже, — привстал на локтях, чтобы продемонстрировать своё побитое лицо. — Что, незаметно, как жизнь познаю?       — Кстати, что ты там вчера сказал про возраст свой, — Рикс оставил сестру сосредоточенно рисовать (пока она не просит есть, то вообще мало интересуется окружающими), присел на спинку дивана со своей стороны. — Тебе реально двадцать семь?       — Реально. Азиатские гены, буду выглядеть молодым и в пятьдесят. Только сильно не завидуй.       — Уж постараюсь. А это не расизм говорить, что гены азиатские? Не у всех же азиатов так.       — Дурень, как может быть расизм по отношению к себе? Про себя что хочу, то и говорю.       — По-моему, это не так работает.       — Не умничай, за умного сойдёшь. Это тебе нельзя, а мне можно.       — Ладно. Так почему ты говорил, что тебе двадцать два?       — Потому что я в клуб пришёл пять лет назад в настоящие двадцать два, им такие старые тогда были не нужны, пришлось соврать, что мне семнадцать, а ещё, что я девственен, как Дева Мария. Документы на возраст не проверили, сошло с рук, потом привык, моложе себя чувствую так.       — И сколько будешь притворяться? Пока не станет слышно как колени хрустят, когда жопой крутишь?       — Ты сказал жопа! — сразу взвинтилась Дарея, аж подпрыгнув на месте и тыкая теперь в брата карандашом. — Ты сказал, ты сказал!       Рикс закатил глаза.       — Это тебе нельзя, а мне можно. Всё, дайте отдохнуть в самом деле, меня эта неделя умотала уже.       — Ничего, завтра зато какой будет вечер. Феерический, уверяю тебя, обожаю тематические выступления. Кстати! — Хотч подмигнул Риксу, который уже собрался пойти в ванную. — Обещали специальных гостей.       — Фу, не люблю новые знакомства.       — Сказал человек, к которому люди липнут, как мухи, успевай отгонять!       — Поэтому и не люблю.       Кроме одного единственного знакомства, но о нём Рикс подумает наедине с собой в душе перед сном. Сумасшедшая неделька подходила к концу и оставалось надеяться, что дальше будет лучше. Или хотя бы спокойнее.