Эпизод пятый
18 сентября 2022 г., 20:41
Буду в пятницу опять о субботе я мечтать.
Рикс с самого утра понял, что последний рабочий день в кофейне на неделе будет непростым. На это красочно намекнули сначала необходимость шёпотом умолять сестру заснуть обратно, хотя обычно она не просыпалась с ним в такую рань, затем выстрелившая в глаз зубная паста, за ней феерическое падение с последней ступени лестницы подъезда из-за развязавшихся шнурков прямо под ливень. И чёртова погода с разверзнутыми небесами тоже добавляла атмосферы.
Поэтому, несмотря на опоздание, Рикс сразу обогнул серый мрачный бизнес-центр, вовсю отражающий своими окнами грозовое небо, скрылся под козырьком курилки для сотрудников и, мокрый с головы до ног (хлипкий зонтик сегодня помощником не был), жадно закурил. Долгожданная затяжка должна была стать первым позитивным событием за утро, но огонёк как загорелся, так и погас.
— Сука, — Рикс высыпал все оставшиеся сигареты на ладонь, чтобы убедиться, что в каждой без исключения табак умудрился отсыреть. — Да как так-то?!
Чужая рука появилась в поле зрения с протянутой фильтром вперёд желанной сигаретой, целой и готовой к своей быстрой смерти через сожжение.
— Тяжёлое утро? — пробасил Граут. Из-за спешки Рикс не заметил, что был в закутке не один.
— Резко полегчавшее, — приняв спасение, он наконец затянулся и расплылся в счастливой улыбке, с любопытством подметил: — Что-то ты рано.
С театрально удивлённым лицом Граут вскинул руку, оттягивая рукав пиджака, и проверил, что время неумолимо шло вперёд, а стрелки показывали ровно семь сорок утра. Выдохнув дым, пожал плечами.
— По-моему, это ты поздно.
— Погода дрянь. Тем более мокрый я работать не смогу, спешить уже некуда, хоть передохну. И это они называют летом!
— Зато будет больше гостей, — глаза у Граута были весёлыми, Рикс охотно закивал.
— Хоть какая-то радость, — затянулся с удовольствием ещё раз. — Так чего ты тут делаешь так рано?
— Работаю.
— Да ладно, ты позже приходишь всегда, — взгляд собеседника неуловимо изменился, но Рикс не понял в какую сторону: замолчать ему или можно продолжить лезть в чужую жизнь. Натянуто улыбнувшись, он решил сменить тему: — Признавайся, хотел предложить Сторции пройтись под твоим зонтиком?
Черты грозного из-за шрама лица Граута смягчились от смешка, который вырвался явно ненамеренно.
— Кстати, не узнал, есть у неё кто-нибудь?
— Да как-то не представилось возможности, — Рикс задумался, с какой руки Сторция врезала бы ему за подобный вопрос. Она вроде правша.
— Попробуй узнать, а, не охота впустую по ней вздыхать, — тон у Граута стал резко деловым.
— Э-э, окей. Постараюсь.
— Супер, — усмехнувшись сквозь затяжку, громила проверил мобильник и нахмурился. — Работа зовёт. Бывай.
Его тяжёлая рука ударила по плечу, и Риксу понадобилась вся выдержка, чтобы не присесть под силой приятельского хлопка. Он проводил взглядом удаляющегося под ливнем гостя: вода лилась стеной, и Граут исчез в ней, разрезав полотно дождя зонтом, как какой-нибудь киношный водопад, за которым прячется пещера. В реальности за этим водопадом прятался только очередной будний день со знаком минус. Ну, хоть покурить вышло.
— У-у-у, — Орвон встретил Рикса своим стандартным улюлюканьем, от которого непроизвольно скрипнули зубы. — Она тебя…
Не дослушав, Рикс прошёл мимо в комнату для персонала. Сторция повернулась к нему со сложенными по-злодейски пальцами на своём крутящемся стуле так резко, что он чуть не вышел обратно.
— Я тебя убью.
— Кого тогда на бар поставишь? — испытывая невероятное по своим масштабам раздражение, принялся переодеваться хотя бы в сухие рабочие кроссовки. Что делать с остальной одеждой было непонятно, как минимум, куда вешать мокрую насквозь джинсовку?
— Орвона.
— Только если ты хочешь, чтобы сегодня ни один гость не получил свой заказ.
Сторция поджала губы, прищурившись, признавая своё поражение. Если кто из них четверых утренников и был худшим на баре, так это Орвон, у которого как будто специально всё вываливалось из рук. Безопаснее всего было ставить его на уборку зала и мойку посуды или на приём заказов из очереди и раздачу еды с витрины.
— Ты видела погоду, я еле дошёл, — Рикс выразительно показал раскрытыми ладонями на мокрые даже на бёдрах джинсы, и это ещё повезло, что у него была с собой сухая чёрная футболка.
— У тебя зонтика, что ли, нет? — старшая смены и на секунду не прониклась его несчастной физиономией.
— Есть, но, как видишь, не помогло.
Привычно закатив глаза, она вернулась к своим бумажкам.
— Иди отсюда, бедовый, Афий чуть не надорвался там паллеты таскать.
— Ой, а как же он…
— Ему водитель помог, — повернувшись наполовину, Сторция по-кошачьи улыбнулась. — Свято место пусто не бывает.
Рикс даже не хотел знать, что она имела в виду, и уже положил ладонь на дверь, но вдруг вспомнил про обещание Грауту. С него станется допытывать потом в час пик, если спрашивать, то сейчас.
— Слушай… можно личный вопрос?
От неожиданности ручка, которой Сторция заполняла температурный журнал, съехала по листу, и последовала короткая нецензурная брань, намекающая, что время для вопросов неудачное. Рикс прокашлялся, не собираясь отступать:
— Так что?
— Ты серьёзно? — она развернулась вновь на стуле, гневно сверкая своими голубыми глазищами. — Когда ты опоздал и у нас открытие через пять минут? У тебя личные вопросы?
— Да ты бы уже ответила сто раз.
— Ну, спрашивай.
— Ты ну… встречаешься с кем-нибудь?
Лицо Сторции в момент обработки вопроса не получилось бы описать словами; выглядела она так, как будто Рикс заговорил с ней на иностранном языке и абсолютно точно обматерил. Он улыбнулся в надежде смягчить напряжённую атмосферу, но Сторция выставила вперёд ладонь, прося жестом не добавлять масла в огонь, пока пальцами другой руки тёрла переносицу.
— Господи, что за… тебе какое вообще дело? И к чему сейчас эти вопросы?!
— Ну просто ответь, я сразу уйду, обещаю!
Её взгляд упал на камеры наблюдения, столпившихся у дверей гостей и Орвона с Афием, бегающих белками в колесе без Рикса.
— Отстань от меня, — выдохнула зло и потыкала для надёжности пальцем в дверь, если вдруг коллега не понял, куда конкретно ему надо отстать, но теперь уже разозлился и он.
— Да что такого, просто скажи встречаешься или нет. Что сложного?
— Это не твоё дело, вот и всё.
— Мало ли почему я спрашиваю!
— Ты разве не гей?
— А вот это уже переход на личности.
— Ты издеваешься?! — Сторция вскочила с места, выталкивая Рикса из помещения с такой силой, которую тот от неё не ожидал, потому вылетел из комнаты для персонала едва ли не кубарем. Ну точно не его день.
— Ну скажи, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — продолжал канючить, пока они сражались друг с другом.
— Нет!
— Что нет? Нет, не встречаешься или не скажешь? — оживился Рикс, хватая старшую смены за плечи, чтобы она не вцепилась ему в лицо когтями. В смысле, ногтями.
— Не твоё дело! — вывернувшись из его захвата, Сторция вытащила из кармана фартука ключи и поспешила к входной двери.
— Какая же ты упрямая! Я тогда буду думать, что ты свободна как… как ветер! — он погрозил ей из-за бара под аккомпанемент немого удивления Афия. Ответом Риксу был красноречивый средний палец, показанный из-за ладони, чтобы гости не увидели.
— Это что сейчас было? — шёпотом уточнил Афий, не отрывая взгляда от первых ранних пташек и привычно улыбаясь.
— Не спрашивай, — в тон ему пробубнил Рикс.
Работа пошла бодро, загрузила голову и руки, которые накатанными движениями готовили латте, капучино, мокку, горячий шоколад, эспрессо и всё, чего так жаждали гости. Несмотря на бесконечный поток стаканчиков, в глаза всё равно бросилось отсутствие безымянного флэт уайта и американо с горячими сливками. Рикс старался не думать о причинах, но дурацкие мысли упорно преследовали, сбивая с ритма, хотя вариантов у него было немного. Разонравилась «уютная» кофейня? Открыли себе в офисе свою собственную? Переехали? Его переехало? Негативные мысли уходите, негативные мысли уходите или как там Хотч учил…
— Ну чё, выяснил? — Граут тенью появился сбоку по ту сторону бара, мельтеша в боковом зрении.
— Да. Точнее нет. Скорее да, чем нет.
— Это как понимать?
— Я же говорил, она скрытная…
— Давай по делу. Да или нет?
Рикс, удерживая питчер, ещё раз прикинул в уме всё, что знает о своей старшей смены, и припомнил все их разговоры.
— Нет у неё никого.
— Уверен? — вопрос строгий как на экзамене в школе.
Ещё одна попытка в анализ.
— Да.
Широкая белозубая улыбка Граута была заразительной, и Рикс тоже улыбнулся, пока вливал выверенным движением нагретое молоко в эспрессо и рисовал латте арт. У него получалось только стандартное сердце, но надежда сделать что-то посложнее не умирала даже после сотни неудачных попыток.
— Ловко ты разузнал, буду тебя ловкач теперь звать. Смотри мне, если неправда окажется, я тебе припомню.
— Не убьёшь же ты меня, — Рикс как раз отдал латте и взялся за следующий напиток, продолжая усмехаться.
— Может и убью, — пальцы сжались на пакете молока, и его содержимое резко выплеснулось мимо питчера. — Воу-воу, шучу, ты чего.
— Ничего… — с неудовольствием осмотрев бардак, Рикс подавил раздражение.
— Ну даёшь, — Граут потерял интерес к бариста и перевёл мечтательный взгляд на свой теперь официальный объект воздыхания.
Рикс же смотрел на Сторцию без всякого вдохновения, особенно когда после пиковых часов она затащила его в подсобку и поставила перед фактом, на который могла быть только одна реакция:
— Ты рехнулась, там ливень до сих пор!
— Да никакой не ливень, так, капает немножко. Давай без нытья, — они точно найдут общий язык с Граутом. — Соберись, быстрее пойдёшь, быстрее вернёшься.
— А-а-а, это мне наказание за любопытство, да?
Закатив глаза, Сторция демонстративно фыркнула.
— Это тебе наказание за то, что ты утром выкинул мешок с осенним декором и не заметил. Через месяц уже украшать всё, управляющий ни за что на новый не раскошелится.
— А зачем класть декор в мусорный мешок?! Выкинул, потому что на мусор было похоже…
— Рикс, давай уже. Приказа выкидывать не было, вперёд на поиски в помойке. Куда бросил, там и лежит небось.
— Гр-р-р, — вряд ли хоть кому-нибудь захочется в дождь рыться в мусоре ради пары пластиковых тыкв и искусственных жёлто-красных венков. Надев ещё сырую одежду, Рикс вспомнил неопровержимый аргумент: — Стоп, я утром мусор не выкидывал, это же Орвон был…
— Рикс! — Сторция, не оборачиваясь, помахала рукой в сторону двери. — Одна нога здесь, другая там.
Проклиная Орвона про себя на чём свет стоит, Рикс вышел из кофейни на улицу, замер под дождём, который противно бил по макушке, пусть и подуспокоился к полудню. Весь мусор бизнес-центра находился в одном месте посреди парковки подальше от входа, окон и чужих глаз. Огромные промышленные мусорки вовсе не располагали зарыться в них, но выбора не было и, засучив рукава, Рикс принялся искать чёрные мешки своей кофейни сначала взглядом, а потом и проверять внутренности обнаруженных. Не то, не то, не то… сколько же мусора может произвести один бизнес-центр за полтора дня!
Даже солнце вышло из-за туч, превратив дождь в грибной и, вероятно, пытаясь указать несчастному бариста своим лучом верный мешок. Рикс быстро включился в поиск и сам не заметил, как рылся в мусоре уже полчаса точно, и если бы не внезапные голоса где-то поблизости, то совсем потерял бы счёт времени. Праздное желание прислушаться к чужой болтовне победило в неравной схватке с уважением к частной жизни, уши навострились и тут же прижались бы к голове, как у собаки, если бы могли. Потому что первый голос он узнал бы из тысячи:
— Я уже говорил, что не хочу этим заниматься.
Последовал тяжёлый кашель, за ним грубый ответ незнакомца:
— А я уже говорил, что не буду слушать этот вздор.
Рикс превратился в статую «мыслитель над мусорным баком», зажмурился, быстрее решая, что ему делать. Последнее, самое последнее желание, нет, даже желание, никогда не попадавшее в список желаний, — чтобы Лабель, этот вылизанный аристократишка, увидел его копающимся в помойке. Ещё и мокрый весь как какая-нибудь подзаборная псина. Что-то многовато ассоциаций себя с прекрасным добрым животным, но Рикс всегда больше любил котов. А на кота был похож как раз Лабель.
— Но ведь Августа справится гораздо лучше…
— Молчать! Я не спрашиваю, я ставлю перед фактом, и вы будете меня слушать! — снова кашель, резко прервавший начавшуюся с размахом тираду.
Пригнувшись от неожиданного окрика, Рикс определил украдкой местонахождение говоривших (через две машины от него) и поиграл в шпиона, пока, согнувшись в три погибели, огибал одно авто и располагался на корточках за колесом последнего, отделяющего его от говоривших. Даже усилившийся дождь не мешал расслышать разговор на повышенных тонах.
— Зачем мы вообще обсуждаем твоё завещание? — Лабель, привычно проигнорировавший чужое раздражение, звучал таким уставшим, что Рикс даже засомневался, точно ли это он. А где же высокомерный, скучающий тон?
— Потому что оно скоро понадобится, — сухая чеканка каждого слова, присущая взрослым умудрённым опытом бизнесменам. С такой интонацией Рикс часто встречался в клубе, но не с этим конкретным обладателем хриплого голоса. Вероятно, это был Кассий Флавий. Если здесь он, значит рядом с ними должен был быть и Граут, вот дерьмо.
— Но…
— Мне надо успеть поделить всё между вами троими, я не могу доверять никому из партнёров и прочих выжидающих стервятников. Семья — единственное, что имеет значение.
— По-моему, у тебя просто паранойя. Мы такой путь проделали из Италии, а последние результаты анализов…
— Хватит, — жёстко и безапелляционно, — почему с тобой всегда приходится спорить?
— Потому что я твой сын, — в усмешке Лабеля даже сквозь дождь и уличный шум были слышны грустные нотки. Ноги у Рикса уже начали затекать, прямо как вода за шиворот, но интерес заставлял мириться с лёгким дискомфортом.
— И то верно, — тихий смех Кассия едва получилось различить. — Но я всё равно перепишу на тебя все развлечения, тебе надо заниматься управлением, пусть Августа отвечает за технологии и инвестиции. Я не могу оставить ей всё, она столько не вытянет. Тем более её ждёт замужество, ещё одна головная боль. Как и тебя ждёт женитьба!
Красноречивый вздох Лабеля говорил о его отношении к монологу отца и без слов.
— Развлечения — это совсем не моё, — он вдруг рассмеялся, и его смех оказался удивительно звонким. — Но инвестиции — ещё хуже!
— Больше некому. Паулине завещаю угодья, ей нужно быть ближе к природе.
— Я бы тоже не отказался от виноградников.
Кассий ничего не ответил, снова закашлялся с таким надрывом, что Риксу стало не по себе, не испустит ли старик дух прямо тут на парковке. Открылась дверь, и машина, у колеса которой он превратился в продрогший мокрый ком одежды, вдруг прогнулась под весом севшего на заднее сиденье. Рикс нечленораздельно зашипел, озираясь. Вот идиот, рассчитывал, что люди стоят слева от своего автомобиля, но Кассий и Лабель явно не водители и садятся справа. Короче, надо было давать дёру, Граут вот-вот пойдёт к водительской двери, и это совсем не та встреча, которую Рикс искал.
Разбушевавшийся ливень позволил ему исчезнуть перебежкой за соседней машиной незамеченным и он прижался к очередному колесу, затаив дыхание. Несколько брошенных слов, шум заведённого мотора, плавный старт и шуршание колёс. Рикс пригнулся к земле, чтобы из-под машины увидеть удаляющиеся шаги знакомых стройных ног (да, он слишком часто смотрел на них в кофейне и сразу признал). Получается, Кассий уехал с Граутом, а Лабель вернулся в здание, никто не застукал Рикса за подслушиванием, и можно было возвращаться мокрым, грязным, голодным и несчастным обратно в кофейню. Хотя вероятность, что Сторция не пустит его на порог в таком виде, была не нулевая.
Уже собираясь встать на ноги, Рикс заметил чёрный и слишком худой для мусора мешок за ограждением с потолком, где стояли мусорные баки поменьше, подписанные другими заведениями из бизнес-центра.
— Орвон, ты что, опять перепутал мусорки? — он зашёл под крышу, ругаясь себе под нос и слегка оглохнув от переставшего бить по голове дождя, подцепил пакет и заглянул внутрь. Тыквы, красно-жёлтая шушера, ветки и всё то, ради чего было просто необходимо жертвовать своим здоровьем.
В подтверждение последней мысли Рикс громко, несдержанно чихнул.
***
— Что с голосом? Хотч прихорашивался у зеркала в гримёрке, зачем-то пытаясь замазать тональником свои жёлто-малиновые разводы не до конца сошедших синяков на лице. Глаз его стал выглядеть лучше, но лопнувшие капилляры ещё давали о себе знать, впрочем, в тёмном мигающем освещении этого не разглядеть даже вблизи. Зря, что ли, клеил себе пушистые ресницы для томного взгляда. — Простыл. Посмотрев на Рикса через зеркало, Хотч усмехнулся и взмахнул кисточкой для пудры в его отражение. — Знаешь, хрипотца придаёт тебе сексуальности. — Надеюсь, разговаривать не придётся, — говорить было так некомфортно, что даже несколько слов безжалостно расцарапали горло. Ему просто повезло отделаться резью в горле и не слечь с температурой, потому что выступить надо было любой ценой: за закрытое мероприятие платили достаточно, чтобы восстать из мёртвых, если потребовалось бы. До начала маскарадного шоу оставалось минут двадцать, так что разодетые, расфуфыренные и облитые блёстками с головы до ног (и в обязательном порядке между ягодиц) стриптизёры активно заканчивали приготовления. Каждому была положена яркая вызывающая одежда в несколько слоёв, которые, безусловно, легко и эффектно снимались, и маски венецианского карнавала, превратившие обычных парней в арлекинов, слуг, чумных докторов, аристократов и даже знатных дам. — Что за маска? — прохрипел Рикс, откашливаясь и кивая на маску в руках Хотча, напоминающую кошачью морду. — Маска ньяга, — он приложил её к лицу, не закрепляя, из-за чего видно стало только губы и подбородок. — Её полагалось надевать геям, потому что в то время гомосексуальные контакты были страшнее измены жене, но в карнавал можно. Поэтому и наряд у меня женский, буду кошечкой. — Котиком, может? Отвернувшись к зеркалу, Хотч сам затянул узел лент на затылке. Образ из развратного платья с корсетом и излишне пышной короткой юбкой вкупе с сетчатыми чёрными колготками на мужских поджарых ногах смотрелся, пожалуй, волнующе, но на семейство кошачьих не тянул, хотя феминности Хотчу определённо придавал. — Может, и котиком. Зависит от того, за кого заплатят. А ты кто? Рикс повертел в руках обычную полумаску лишь на верхнюю часть лица. — Э-э… — Фу, тебе что, даже костюма толком не придумали? — Хотч с претензией осмотрел наряд Рикса в бело-золотом исполнении с горгерой, гармошкой сложенной на больном горле. — На клоуна похож. — Спасибо, дружище. — Пошли, на публику глянем, — не дожидаясь ответа, Хотч потащил его за руку вон из гримёрки мимо надушенных всеми возможными парфюмами блестящих тел, из которых самым неожиданным образом торчали перья, бубенцы, километры фатина и чёрт знает что ещё. Рикс привык просто надевать то, что давали, и минимально вникать в происходящее, иначе ему это грозило часами самобичевания за недостаточно маскулинное занятие, пусть даже выбранное им осознанно. Они подобрались к бархатному занавесу, из-за которого можно было разглядеть часть собравшихся гостей. Красная подсветка на замену обычной чёрно-фиолетовой превращала клуб в один из кругов ада, кажется, во второй, как раз для сладострастников. Вроде там ещё были щели для обольстителей… ладно, щели в гей-клубе долго искать не надо. Все гости были одеты в тематике венецианского карнавала, сразу видно люди с толстыми кошельками (но обычно не членами), которым подобное времяпрепровождение как высшая точка развлечения. И почему разврат становится таким желанным, когда на голову давят власть и богатство? Надев на всякий случай маску, Рикс лениво заскользил взглядом по гостям, которые также скрывались за разного вида масками, но в основном за такими же, как у него, прячущими лицо лишь наполовину. Было интересно, что за богачи собрались сегодня, одного ли круга, знакомы ли эти люди между собой, сколько из них чистокровных геев, а сколько интересующихся или решивших впервые исследовать свою ориентацию. Что-то привлекло его внимание, заставило прирасти ногами к полу, а взглядом — к длинным русым волосам. Рикс посмотрел на сидящего рядом со знакомым гостем человека и тут же запахнул занавес, отворачиваясь с широко раскрытыми глазами. В раздражённом горле немедленно застучало сердце, а самого его бросило в жар. — Ты тоже его видел? — восхищённо промурлыкал рядом Хотч, цепляясь за занавес и желая снова выглянуть, но Рикс не дал, стиснув в пальцах ткань. — Кого? — Красавчика златогривого, дай посмотреть, хочу запомнить, где сидит. Оттеснив товарища, Хотч вернулся к разглядыванию ассистента Августы, узнаваемого даже в маске, которая, впрочем, не слишком-то скрывала заметную внешность. Но смутило не его присутствие, а сидевшего рядом красавчика с длинными ногами и осиной талией, выглядящего сегодня в этом клубе, во-первых, как плод больной фантазии, а во-вторых, настолько красиво, что выступать придётся в солнцезащитных очках. Золотистый карнавальный камзол поверх белой рубашки с кружевными рукавами и такими же волнами кружев на полурасстёгнутой груди, белые перчатки, золотая маска, едва ли прятавшая лицо, нарочно взлохмаченные чёрные волосы, — Рикс запомнил каждую деталь за секундный взгляд и пытался переварить побыстрее, чтобы успокоиться. Блять, что за день! Сначала пришлось скрываться от него под ливнем на парковке, теперь ещё и здесь, да как он… а как же… мысли крутились, сбивая друг друга, пока одна из них не забила в колокол. Нужна другая маска и срочно! — Эй, ты! — Рикс остановил спешившего мимо парня в похожем на его костюме с маской, полностью закрывающей лицо. У неё были грустные брови и чёрная слеза, но важнее было, что кроме глаз больше ничего не было видно. — Марго сказала, нам надо масками поменяться. — Чего? Я с ней только что… — но Рикс не дослушал, уже сдёрнув с того маску и кинув ему свою. — Вот иди к ней и разбирайся, — он ловко закрепил новую маску на затылке, облегчённо вздыхая. Минус одна проблема, тем более парниша не успеет до начала представления поговорить с Марго, да и вряд ли решится, — программная директриса была женщиной, к которой на кривой козе не подъедешь, она сожрёт раньше. И козу тоже. — Проваливай, — Рикс помахал на него руками, прогоняя, снова выглянул вслед за Хотчем из-за кулис, уже не боясь встретиться взглядом с вальяжно рассевшимся Лабелем, поглядывающим на наручные часы. До конца, видимо, тематику решил не соблюдать. — Ну всё, львёнок мой, — азартно бросил ему Хотч, когда они пошли обратно к гримёрке, так как выступали только через несколько человек. — Это и есть специальные гости? — выдавил из себя Рикс. — Кто? — он оглянулся на кулисы, из-за которых виднелось начало сцены. — Гости? А-а-а, нет, ты не понял, специальные гости это… — Господа! — томный голос ведущего разлился по залу, раздаваясь так же громко и по другую сторону занавеса, из-за чего разговаривать было более невозможно. — Сегодня каждый из вас может быть собой. Всё, что случается в нашем клубе, остаётся здесь навсегда, позвольте маске выпустить всех ваших демонов! И пусть наши прекрасные мальчики скрасят ваш вечер и отвлекут от мирской суеты. Добро пожаловать на самый настоящий венецианский карнавал! Раздались аплодисменты и улюлюканья. Рикс закатил глаза от услышанной речи, которая была настолько противной, что мурашки по телу побежали от раздражения, а кулаки непроизвольно сжались. С усилием он заставил их разжаться. — Как вы уже поняли, сегодня у нас непростой вечер. Особенный. Поэтому первыми для вас выступят великолепные, умопомрачительные Горя-я-ячие Гладиа-а-аторы! Пятеро парней в одинаковых образах арлекинов выскочили на сцену. Удивлённо вскинув брови под маской, Рикс обернулся на Хотча, уткнувшегося в телефон. — Это ещё кто? — Специальные гости. — А почему гладиаторы? Карнавал же. — Так их коллектив называется. Гладиаторы, Венеция, какая разница, всё равно всё итальянское, как хотел заказчик, — Хотч пожал плечами, затем задумался. — Хотя да, туповато вышло. Рикс его уже не слушал, уйдя ближе к сцене, чтобы понаблюдать за выступлением, а ещё лучше за реакцией на него от одного конкретного гостя. Италия, значит, неужто вечер заказан вернувшимся прямиком оттуда Лабелем? А ведь тема была известна ещё на прошлой неделе, заранее спланировал? Случайно совпало? Ладони, как назло, предательски потели, за шест будет не удержаться, а в висках усердно настукивала тарантеллу мысль, что либо Рикса ждёт лучший вечер в жизни, либо худший. Третьего не дано.
