Ради кофе можно пойти на всё

      В квартире Лабеля было тихо, почти беззвучно, и холодно. Когда же зажёгся свет, то Рикс против воли отметил, какими неживыми казались апартаменты, как будто номер в отеле. Дорогой, шикарный и по индивидуальному дизайн-проекту, но всё ещё отельный номер с гостиной, идеально заправленной постелью, чистой нетронутой кухней и расставленными как по линейке предметами в ванной.       Повертев в руках запакованную в пластик одноразовую щётку, Рикс поставил её обратно в стакан. Помыл руки и задумчиво посмотрел на себя в зеркало, отмечая взъерошенные волосы, тени под блестящими от усталости глазами, покрасневшие губы, которые тут же поджал. Всю дорогу до дома Лабеля они исступлённо целовались в машине на заднем сидении, как какие-то школьники, будучи физически не в силах оторваться друг от друга.       Но стоило перейти порог странной бездушной квартиры, как пожар страсти погас, напоследок ошпарив неловкостью, что хлёстко привела обоих в чувство. Только теперь, стоя перед зеркалом, Рикс поймал себя на мысли, что никогда не бывал у Лабеля, не знал даже, как и где тот жил. Как-то так вышло, что раньше они встречались обычно в его побитой квартирке или в бизнес-центре или в клубе, на свою же территорию Флавий не приглашал, избегал её упоминания, словно исчезая из виду Рикса — исчезал из реальности.       — Что-то будешь? Виски? — бросил через плечо Лабель, когда услышал за спиной шаги.       — Нет, — Рикс хмуро оглядел два стакана и наполовину полную бутылку в его руке, встретился с заинтересованным взглядом. — И ты не будешь.       — Пф, ты мне приказываешь?       Несмотря на недовольство в голосе, Лабель позволил Риксу забрать бутылку и отставить на стол.       — Я не буду с тобой пьяным иметь дел.       — То есть шантажируешь?       Рикс терпеливо вздохнул.       — Прошу.       — Просишь… — удивлённо повторил Лабель, хлопая ресницами, что вызвало у Рикса усталую улыбку.       — Да. Прошу не пить. Что в этом такого удивительного? — без тени злости подначил, наблюдая за калейдоскопом эмоций на лице Лабеля, который в кои-то веки был живым человеком.       — Не знаю… всё?       В его отсутствие Лабель успел избавиться от пиджака и душного галстука, подвернул до локтей рукава рубашки, не беспокоясь о заломах. Рикс последовал его примеру: стянул пиджак, отбросив на обеденный стул, ослабил удавку на шее. Их освещал только тёплый слабый свет, спрятанный под кухонный гарнитур.       — Всё удивительно? — пришла очередь Рикса вскинуть брови. Он опёрся бедром на кухонную тумбу, сложив руки на груди.       — Да, — Лабель отрешённо провёл ладонью по чистой столешнице, которая вряд ли видела грязь. — Странно видеть тебя здесь, в этой квартире. Странно всё, что… было, — подняв взгляд, он посмотрел Риксу в глаза. — Странно, что тебе не всё равно.       Действительно, Рикс и не заметил, как после всего-то пары поцелуев уже взялся вести себя, словно они снова были вместе.       — Ого, это… много мыслей. Кхм, — он не выдержал их зрительного контакта, отвёл глаза первым. От беззащитного вида Лабеля перед ним слишком сильно начинало биться сердце, мешая думать. — А что это за квартира вообще? Тут… пустовато.       — Я тут не живу, — тут же ухватился за ниточку отвлечённого разговора Лабель, теперь оглядывая погружённую в темноту кухню-гостиную. — Так, квартира для нужд.       — Что за нужды такие?       — В городе остановиться по делам, если сменная одежда понадобится.       — Только не говори, что в шкафу одни костюмы, — Рикс усмехнулся, когда Лабель серьёзно покивал.       — Вообще я живу в доме за городом. Хотя, не сказал бы, что он сильно отличается по пустоте. Наверное, вернее было бы сказать, что я живу на работе, — задумчиво ответил Лабель, постучав пальцами по поверхности.       — Как-то грустно. На дом не тянет.       — Дом… — протянул Лабель, опустил взгляд на бутылку виски и заставил себя отвернуться. — Мне всё равно, как выглядит дом. Просто место, чтобы спать.       — А с Присциллой ты не жил? — Рикс прикусил язык, но вопрос уже вылетел непослушной птицей. — Э-эм, извини, вдруг это личное…       — Какое-то время жил, потом нет, если тебе интересно, — наклонив голову набок, Лабель с улыбкой прищурился. — А что? Хочешь слить эту горячую информацию журналистам?       — Чего?! — Рикс вспыхнул было, но, увидев улыбку, расслабился. — Очень смешно. Нет, просто мы же тогда поехали к ней, я и подумал…       — Пентхаус Присциллы подарок её отца нам на свадьбу. Один из, — равнодушно пояснил Лабель, поддерживая тему. Рикс порадовался — лишь бы он не был таким отстранённым, как при упоминании дома. — Присцилла всегда моё алиби, ну, была им, поэтому туда и поехали. А так она любит ту квартиру, можно сказать, это был её первый глоток свободы после жизни с тираном-отцом. Я и не претендовал.       — У вас всё изначально было поделено по контракту, да? — Рикс припомнил мутные объяснения тогда на лоджии. Вместо ответа Лабель пожал плечами, обозначая, что вдаваться в подробности делёжки имущества не хочет. — Раз уж мы решили поболтать…       — Мы? — хмыкнул Лабель, но Рикс проигнорировал.       — …то как вы вообще с ней это придумали? Неужели все в богатых кругах женятся вот так, с договорняком?       — Мне срочно нужен был брак с кем-то надёжным и она подходила лучше всего. Незамужняя, хорошая актриса, высшее общество. И основной фактор — ей хотелось насолить отцу, который планировал её замужество с кем-то из Парламента и не интересовался её мнением. А я был такой же хорошей кандидатурой для неё: стоял поперёк горла Публию как сын Кассия Флавия. Они враждовали в сфере исследований, там сложная история. В общем, звёзды сошлись.       — И этому Публию было нормально, что вы фиктивно женились? — уточнил Рикс, переваривая услышанное.       — Он не знал. Никто не знал, в общем-то. Мы с Цици были скорее деловыми партнёрами, которые очень хорошо играли любовь. Настолько хорошо, что поверила даже моя умная сестрица, — Лабель опёрся спиной на кухонную тумбу, запрокинул голову и закрыл глаза. — Не верю, что всё это позади. Тогда мне казалось, что три года будут длиться вечность и вот. Они закончились.       Не зная, что сказать, Рикс замолчал, Лабель же глубоко вдохнул и выдохнул, будто мог бы выдохнуть заодно и всю свою усталость. Взгляд проскользил по выгнутой шее, выделяющемуся кадыку, острой ключице, виднеющейся в расстёгнутом вороте рубашки. Кашлянув, Рикс всё же спросил:       — А если Августа всё узнает?       — Теперь она может узнавать, что хочет, — усмехнулся Лабель, сверкнув глазами в сторону Рикса. — Любая негативная информация обо мне сейчас будет играть против неё. Сначала её долбанутая помощница, потом мой неудавшийся брак, так любимый всеми, а после сегодняшнего ещё и минус второй советник. И снова удар в её ценности, — голос Лабеля стал злее, он скривился на последнем слове. — А мне она сейчас ничего не сделает, что бы ни узнала. Будет молча улыбаться и проклинать в мыслях. Как и все последние годы.       — Так это всё из-за…       — Ещё одно слово, Рикс, и я не посмотрю на твою просьбу, — Лабель кивнул на бутылку за своей спиной. — Рано обсуждать то, что ещё не закончено.       — Ну, рейтинги её определённо просели. Начинала-то неплохо, — буркнул Рикс, которому больше всего хотелось узнать истоки плана Лабеля, но давить на него было невозможно. — Даже Дарея уже не сидит у телека с раскрытым ртом, стоит там появиться Августе.       — Как дела у Дареи, кстати? — смена темы позволила Лабелю опустить плечи и не готовиться к неприятному разговору о больном для него прошлом. — С кем она сегодня?       — С Тори.       — Той твоей подругой?       — Да, у неё отпуск. Решила приехать в гости, а я опять её запряг по старой памяти. Но она не в обиде. Тори вообще очень понимающая.       — М-м, — Лабель опустил голову, чтобы скрыть усмешку, но Рикс заметил.       — Что смешного?       — Да просто. Вспомнил, как ошибся тогда на её счёт, — фыркнув, Лабель всё пытался унять смех. — Это было так давно, как будто в другой жизни. А до сих пор смешно каждый раз, как вспомню.       Он поднял глаза к потолку и не смог сдержать меланхоличной улыбки.       — Часто вспоминаешь? — тихо спросил Рикс, одним вопросом меняя атмосферу с приятельского общения на тонкий лёд, где каждое слово может заставить провалиться навстречу дну.       — Бывает, — в тон ему ответил Лабель то самое слово, ударившее по льду, чтобы расползлась паутина трещин. Перевёл взгляд, полный невысказанного, на Рикса. — Может, даже чаще, чем хотелось бы.       Лёд растрескался окончательно, рассыпался в крошку, не давая возможность, а вынуждая оступиться и улететь в омут с головой, как в доме Хаттори. Рикс с трудом сглотнул, решаясь, Лабель же, в ожидании, замер не дыша напротив.       — Прости меня, — прежде чем он успел отреагировать, Рикс шагнул ближе, накрыл его ладонь, опирающуюся на столешницу, своей. В холодной комнате у Лабеля совсем замёрзли руки без привычного горячительного источника тепла. — Всё, что я тогда сказал, было глупо. Наверное, я испугался. Но даже если так, мне стоило быть мягче, лучше объясниться. А самое главное… — Рикс запнулся при виде широко раскрытых от удивления серых глаз, — …мне надо было тебя остановить. Я был молодой и очень глупый. Я тогда боялся признаться себе даже в том, что у нас отношения, что это было чем-то большим.       Подхватив тонкие пальцы, он поднёс их к губам и оставил лёгкий поцелуй у костяшек.       — Прости, — повторил, вновь встречаясь с ошарашенным взглядом Лабеля, который слушал его молча, не в силах подобрать слов. — Я знаю, это ничего не исправит, столько воды утекло. И момент сейчас наверное неподходящий я выбрал. Да и вообще я уже извинялся однажды, ты имеешь полное право не верить мне. Но, не знаю, мне просто важно, чтобы ты знал, что я сожалею.       Рикс резко оборвал свою пламенную речь, не дал себе предложить попробовать ещё раз. Ему показалось — ещё рано, будет по-настоящему не вовремя, и оставалось надеяться, что Лабель услышит его желание между строк. На несколько секунд повисла тишина.       — Ты тоже прости, — наконец сдавленно проговорил Лабель. — Я тогда поспешил. Наверное, хотел слишком многого. И после этого, после… тебя, зарёкся действовать на эмоциях. Больше никогда себе не позволял.       — Так уж никогда, — усмехнулся Рикс, намекая на их маленькое шоу у Хаттори. А у самого сердце чуть не пробило грудную клетку от понимания, что Лабель шёл ему навстречу. Не просто шёл, а бежал.       — Это из-за тебя, — отняв пальцы из нежного плена, Лабель сложил руки на груди и демонстративно отвернулся. — Как тебе удаётся делать это каждый раз?       — Что?       — Одним словом, действием, да даже взглядом выбивать почву у меня из-под ног, — пробурчал Лабель, вздыхая. И тут же охнул, когда ладони Рикса легли на талию и уверенным движением посадили его на кухонную тумбу позади. — Что ты…       — Выбиваю почву из-под ног, разве нет? — расположившись между разведённых коленей, Рикс подтянул Лабеля к себе ближе, без сопротивления руша последние, словно из бумаги, стены между ними. Если же они летели в омут, то он поймал его, чтобы ускорить их полёт. — Прости, но я больше не могу спокойно смотреть на твою грустную мордашку.       Стоило Лабелю приоткрыть рот, чтобы ответить что-то невразумительное, как Рикс занял его своим языком, увлекая в пылкий поцелуй, пока пальцы уже расстёгивали одну за одной пуговицы на рубашке. Противиться его напору у Лабеля не было в первую очередь желания, а во вторую — сил. На мгновение ему показалось, что всё происходящее лишь очередной сон, но горячие губы Рикса на шее совершенно точно обжигали по-настоящему.       Рикс же наслаждался возможностью без ненужных мыслей и без оглядки на потенциальных свидетелей раздевать, целовать, кусать и зализывать Лабеля сантиметр за сантиметром. Спустившись поцелуями по бледной подставленной шее, он зарылся носом в ямку возле ключицы, вдохнул знакомый в каждой ноте запах, хранящий ту самую сладость, приобнял и прижал к себе сильнее, слыша сдавленный выдох на ухо. Какое удовольствие вновь чувствовать его отзывчивое, поддающееся и плавящееся от каждого касания тело.       — Мне… — Лабель подавился словом, когда рубашка съехала с одного плеча и язык Рикса плашмя прошёлся по соску, — мне… наверное надо в душ… сегодня такой долгий день…       Вопреки словам пальцы с силой сжимались на плечах Рикса.       — Ага, — отпускать его Рикс вовсе не собирался, напротив ещё раз шумно вдыхая запах кожи. Душу он что ли дьяволу продал, что даже пот у него пахнет как афродизиак? Он поцеловал Лабеля под подбородком, заглянул в глаза с пьяной от удовольствия улыбкой. — Я скучал.       — Рикс…       — И по тому, как ты произносишь моё имя, — его губы снова прижались к нежной коже на шее, ловя отголоски бешено бьющегося сердца в унисон с его собственным. Прошептал с хрипотцой: — Скажи ещё раз.       — Рикс…       Хотелось постыдно простонать просто от одного звука своего имени его голосом. Будто желая пометить Лабеля везде, Рикс хватал его за талию поперёк; за предплечье, спуская рубашку дальше, чтобы вгрызться в белое плечо; за бедро, чтобы вжать в себя теснее; за запястья, чтобы оставить на них беглый поцелуй, прежде чем длинные пальцы зарывались ему в волосы. Рикс отстранился, придирчиво оценивая свою работу: следы укусов на вздымающейся от тяжёлого дыхания груди, блестящая от слюны кожа, раскрытые порозовевшие губы и потемневшие от желания глаза.       — Хватит пялиться, — Лабель коснулся оставшегося на нём галстука, медленно пропустил ткань сквозь пальцы, потянул за конец к себе. Выдохнул Риксу в губы: — Я тоже скучал.       Тут же запечатал признание поцелуем, проскользнул языком в горячий радушный рот, перенимая инициативу. Несмотря на своё обычное красноречие, Лабель не мог выразить словесно то, как нуждался в Риксе, ему оставалось только расстегнуть мешающуюся рубашку, беспорядочно стянуть её с мускулистых плеч, прижаться к обнажённой груди напротив своей, бесстыдно двинуть бёдрами навстречу, притираясь своим возбуждением. Скучал — не то слово, чтобы описать всю полноту чувств его истощённой одиночеством души.       Остывшие, казалось, угли вспыхнули мгновенно, в языках пламенной страсти всё смазалось, скрадывая за снопом разлетающихся искр ненасытные поцелуи, звон пряжек ремней, жадность горячих рук на голой коже, шум воды в душе, смех сменяющийся стоном, хруст нетронутого ранее постельного белья.       — У меня здесь… — вынырнув из бурной реки удовольствия, Лабель извернулся в объятиях Рикса, невидящим взглядом осмотрел погружённую в темноту спальню. — Не уверен, что тут что-то есть… Точнее, точно нет, откуда… — он откинулся затылком на кровать, вздыхая, — …это же не какая-то квартира для встреч.       — А у тебя есть и такая? — Рикс слушал его вполуха, водя ладонью по обнажённому телу от плоской груди к бедру и обратно, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы.       — Нет, — Лабель слабо улыбнулся зацелованными губами, поймав его вопросительный взгляд, — ничего такого у меня нет. Чтобы убедительно играть, пришлось от многого отказаться.       У Рикса внутри что-то дрогнуло от услышанного, одновременно щемяще и при том по-собственнически довольно. Весь Лабель, такой строгий и серьёзный в работе и в то же время смущённый с ним наедине, взывал своим контрастом к каким-то древним хищным инстинктам. Так Риксу казалось. Если же таких инстинктов не существовало, то Лабель их в нём создал.       — Хочешь сказать, что ты…       — Не порть момент, прошу, — на его хитрую ухмылку Лабель закатил глаза, вздрогнул, когда Рикс извиняющееся потёрся носом о щёку. Он предвосхитил его желание признаться спешным: — Ничего не говори. У меня была цель, это не значит, что я… или… Пф, в общем, ты мне ничего не обещал и я тоже…       — Лаб, — нависнув над ним, путающимся в словах, Рикс заставил замолчать одним взглядом глаза в глаза, — ты устал.       — Да, — растерянно согласился Лабель.       — Расслабься, — осторожный поцелуй в скулу, — и доверься мне, м? — ещё один за ухом и вниз по шее, выгибающейся под щекотным дыханием.       Расслабиться и довериться в случае Лабеля давно было чем-то из разряда фантастики, недостижимым и невозможным. Максимум он рассчитывал дать себе вздохнуть свободно после выборов, но до них оставалось ещё несколько самых напряжённых недель. Хотя, разве самое сложное не позади?       — Я… попробую.       Больше Рикс с ним не разговаривал — рот был занят, когда, спустившись поцелуями ниже по худому животу и устроившись между ног, решил отвлечь Лабеля безотказно работающим способом. Ему достаточно было только коснуться члена языком, чтобы Лабель, спрятав лицо в сгибе локтя, судорожно втянул воздух носом, бесстыдно раздвинул ноги шире, сжимая пальцами другой руки простынь. Настолько разгорячённый, что мог бы кончить от одного лишнего движения, да Рикс и сам был недалеко, пока вёл губами по его члену, чувствовал вкус сочащейся смазки, мешающейся со слюной, и горячее напряжение под бархатной кожей.       Ориентируясь на тихие стоны сквозь зубы, Рикс быстро довёл его до пика, когда рука в волосах сжала пряди на затылке до боли, а тело выгнулось под нарастающей волной. Он отстранился, подтянулся выше к Лабелю, чтобы сцеловать его сдавленный выдох, улыбнулся, когда, выпустив волосы, мягкая ладонь погладила по щеке. Ещё немного грубых толчков в кулак и Лабель, силой прижав Рикса к себе и спрятав лицо в крепком плече, со стоном кончил себе на живот. Замерев на несколько секунд, шумно выдохнул и откинулся обратно на подушку.       Видеть его таким разнеженным, растрёпанным, сонным и с мутным взглядом после оргазма… не сдержавшись, Рикс поцеловал Лабеля в нос и усмехнулся. Да, он определённо скучал по этому виду. Лабель поймал его за запястье, стоило лишь немного отодвинуться.       — А ты? — хриплый голос пустил по голой коже мурашки.       — Ты сейчас отрубишься, — Рикс мягко забрал руку из цепких пальцев, встал с кровати и потянулся, не смущаясь ни своей обнажённости, ни всё ещё стоявшего члена. — Я, конечно, хочу тебя, но в сознании.       — Звучит кошмарно, — улыбнувшись, Лабель закрыл глаза, слыша только удаляющиеся шаги.       Он уснул ещё до того, как Рикс вернулся с пачкой салфеток, обнаруженных в кухонном ящике. Не отреагировал на прикосновения, но сразу после беспокойно отвернулся, Рикс же решил не мучиться и отправился в душ дать уставшему телу хоть какую-то разрядку. Смешно, а когда-то перед сном он дрочил так на образ недоступного длинноного гостя кофейни. Вернувшись, лёг рядом в холодную постель, обнял Лабеля со спины, чтобы согреться самому и согреть его, во сне укрывшегося углом одеяла, почувствовал, как тот прижался к нему крепче.       В одном Лабель несомненно был прав — всё это было странно. Странно, что тянуло магнитом защитить, помочь и развеять грусть. Странно слышать дыхание, ставшее равномерным, когда Рикс пришёл. Странно, что все дороги города и пути судьбы даже сквозь года вели к нему. Странно впервые засыпать в обнимку, как в сопливых мелодрамах, которые тайком любит смотреть Дарея, обычно делающая вид, что ей вся романтичная чепуха неинтересна.       Странно, но так правильно.

***

      Лабель потёр бровь запястьем руки, в которой держал сигарету, затянулся, вглядываясь в экран ноутбука. Его всё ещё не отпустило от пробуждения, когда рядом никого не оказалось, теперь же Рикс, — ставший причиной слишком резкого утра, потому что ходил в магазин, — лишал кухню девственности, готовя на ней первое в её жизни блюдо. На нём были одни брюки, потому что футболки Лабеля всё ещё натягивались с треском, а терпеть рубашку без надобности он не собирался. Другой одежды кроме спортивных брюк, которые надел сам Лабель, и кучи костюмов в квартире не было, так что теперь глаза Лабеля то и дело бегали от экрана к голым плечам и обратно.       — Блять, тут даже соли нет, — донеслось бурчание Рикса.       — Ты ведь в курсе, что можно было просто купить готовую еду? — Лабель невозмутимо стряхнул пепел под прицельным взглядом. — Или заказать.       — У меня есть руки, чтобы приготовить самому. А ты можешь заказать и ждать, пока я, — поставив одну тарелку со своей фирменной яичницей на стол, Рикс с ехидной ухмылкой сел напротив, — буду есть. Раз уж я сходил в магаз.       Взглянув на аппетитный завтрак, от которого поднимался горячий пар, Лабель покосился на плиту, где осталась стоять сковородка, и потушил окурок.       — Я не отказывался.       — Тогда убери свою бандуру, — Рикс кивнул на ноутбук, поднимаясь за второй порцией. — Что ты там вообще делаешь с утра пораньше?       — Думаю о том, что мне сказала Мэй, — ответил Лабель, ставя ноутбук так, чтобы они оба могли видеть экран, где была открыта выдача фотографий по поиску. На всех кадрах блистала женщина с короткой светлой стрижкой и лицом, на котором и улыбка смотрелась как оскал.       — Это кто? — вернувшись с ещё одной яичницей, Рикс всмотрелся в фотографии. Черты показались знакомыми, но недостаточно, чтобы признать.       — Марксеолина. Светская львица, не слышал?       — Нет, — Рикс пожал плечами, берясь за вилку.       — Её ещё называют чёрной вдовой. Когда-то отец поспособствовал тому, чтобы её мужа посадили, а через несколько месяцев он покончил с собой в тюрьме.       — А ты умеешь подобрать тему для разговора за едой, — пробурчал Рикс.       — Она же осталась со всем наследством. Сотни миллионов. Многие, и отец в их числе, считали, что она намеренно подставила мужа ради денег и власти. Мэй сказала, что это она была против меня на торгах.       — Оу, — Рикс внимательно слушал, пока жевал.       — Я давно под неё копаю, — Лабель задумчиво взглянул на скалящееся лицо Марксеолины во время какого-то светского выхода. — Доминик помогает мне время от времени, но пока мы вышли только на мошеннические схемы, через которые она пытается спасти остатки прожигаемого капитала. Не впечатлило, примитив. Видимо, она прознала и решила ответить мне взаимностью.       — А зачем ты под неё копаешь? — удивлённо уточнил Рикс, которому кусок поперёк горла встал.       — Марксеолина один из самых крупных спонсоров кампании моей сестры, — мрачно выдал Лабель таким тоном, словно теперь всё должно было встать на свои места, и наконец взял в руки вилку.       — У вас же самих денег дохрена.       — Лоббирует свои интересы.       — И что за интересы?       Поковырявшись в тарелке, Лабель раздражённо вздохнул и Рикс понял, что вопрос был из разряда тех, когда лучше спится без ответов.       — Ладно, не говори. Типа тебе её интересы мешают как-то?       — Не мне, — Лабель скорчил страдальческое лицо из-за необходимости уклоняться от прямого ответа, но Рикс не стал давить и даже злиться. Какой смысл, если он всё равно не разбирался во всём этом политическом дерьме.       Пока Лабель молча ел, обдумывая действия Марксеолины, Рикс рассматривал её лицо и прикидывал в голове последние события, пытаясь вклинить новое звено. Его озарила неожиданная догадка.       — Слушай, раз она за тобой тоже походу следит, то может быть и полиция, пригнавшая к Дубеям, её рук дело? Ты вроде говорил, что не веришь, что это могла сделать Августа.       — М-м! — от услышанного Лабель едва не подавился, с трудом протолкнул в горло кусок яичницы. — Кхм. Как вариант. Но если это действительно сделала Марк, то тогда она следит за мной слишком долго и плотно… И зачем? Дать понять, что то, что я делаю, не остаётся незамеченным?       — Странная мадам. Что ей от тебя надо? Просто следите друг за другом с биноклями из кустов?       — Ага, — Лабель усмехнулся, — кусты эти причём стоят друг напротив друга. Я догадываюсь, откуда у неё такой интерес.       — Скажешь? — Рикс встретился с полными печального «нет» глазами. — Понятно.       — Извини. Не хочу сплетничать без доказательств.       — И где ты их возьмёшь? — поднявшись, Рикс собрал со стола посуду.       — Хотел взломать её почту, — буднично бросил Лабель в спину, когда Рикс отошёл к раковине, куда тарелки с грохотом вывалились из его рук.       — Взломать?!       — Ты так бурно реагируешь, — Лабель с интересом взглянул на него, чиркая зажигалкой и подкуривая новую сигарету. — Разве это так удивительно на фоне того, что мы уже сделали?              — Ты, — тут же поправил Рикс, — ты сделал.       — С твоей незаменимой поддержкой, — по-кошачьи улыбнулся Лабель, на что Рикс горестно вздохнул, отворачиваясь обратно к мытью посуды. — Так вот, хотел взломать, но хакер, который помогал с другими вопросами, передал, что таким не занимается. Слишком, видите ли, мелко. С этими умниками вообще тяжело общаться, меня слишком утомляет, поэтому всё никак не разберусь.       — Хм. Есть у меня один знакомый, — Рикс закинул на сушилку две тарелки, вилки и сковородку с лопаткой. — Любит ломать личные профили, почты, все эти штуки.       — О, — глаза Лабеля блеснули озорством, он аж весь подобрался. — Я его знаю?       — Это Орвон.       — А… он разве не придурок?       — Он полный придурок, — кивнул Рикс, садясь обратно за стол. — И всё же гений сталкинга и копошения в чужой информации.       Сделав паузу на затяжку, Лабель задумчиво выдохнул дым в сторону.       — Ну, если он справится, я не поскуплюсь на вознаграждение. Ты сможешь к нему обратиться?       — Я? — Рикс нервно потёр шею сзади. — Боюсь, со мной он разговаривать не станет. Но… я знаю, кому он не откажет.       — Отлично.       Лабель улыбнулся, радуясь представившейся возможности добиться желаемого, Рикс же подумал, что Тори его прибьёт. Всё-таки когда даёшь в морду другу за то, что он перегибает палку в отношениях с вашей общей подругой, потом сложно написать привет и попросить об одолжении.