Не хочется думать об осени

      Солнце било в глаза, пришлось поднять руку и прикрыть лицо папкой с документами. Весна понемногу ступала в свои права и начинала походить на маленькое лето. Центральный городской госпиталь находился всего в трёх кварталах от полицейского участка, поэтому Джозеф решил, что дойдёт пешком. Ему не хотелось лишний раз дёргать Коннели, их водителя, тот всегда отпускал неуместные шуточки про них с Себастьяном, и это было неприятно.       Когда-то, поначалу, шутки даже нравились Джозефу. В них виделось какое-то обещание общего с Себастьяном будущего. Ода был моложе и наивнее, и даже иногда позволял себе мечтать об общей квартире. Он мог бы делать Себу хороший кофе по утрам, чтобы тот не пил эту ослиную мочу из автомата в участке, и не позволял бы ему напиваться вечерами. Он мог бы быть очень полезным, таким полезным, что его, наверное, однажды можно было бы даже полюбить. Конечно, не так, как Себастьян любил Майру, как-нибудь по-другому. Хоть как-нибудь.       Когда они оставались одни в кабинете, Джозеф часто ловил этот застывший тоскующий взгляд, который старший детектив бросал на фото в своём бумажнике. Женщина, оставившая его несколько лет назад, всё ещё была в его сердце, и других свободных мест там, похоже, просто не существовало. Что ж, пускай, не страшно. Джозеф знал Майру и понимал, что на её фоне он не представлял совершенно никакого интереса. Майра была шикарной женщиной, прекрасным детективом, десять из десяти по всем фронтам. Джозеф был посредственным детективом, и совершенно точно он не был женщиной. Так устроена жизнь, каждый должен знать своё место.       В приёмном покое госпиталя Джозефа уже ждали — милая светловолосая медсестра протянула ему временный пропуск и попросила самостоятельно подняться на третий этаж по лестнице северного крыла, а там найти доктора Кадоваки в палате потерпевшего, первая дверь от лестницы. Детектив кивнул и попрощался. Он был рад, что идёт один и ему не придётся искать темы для дежурной беседы.       Огромные витражные окна освещали северную лестницу цветными пятнами, превращая её в кадр из мультиков Миядзаки. Как будто Джозефу предстоял не очередной скучный опрос потерпевшего, а встреча с духом леса или вроде того. Ода невольно улыбнулся. Тень от этой улыбки всё ещё играла на его губах, когда он добрался до третьего этажа. Дверей, на удивление, оказалось две, по обе стороны коридора. Относительно лестницы обе они были первыми.       — Что ж… — пробормотал Ода, проигрывая в голове детскую считалочку. — Попробуем эту.       Он толкнул дверь и уже открыл было рот, приготовившись поприветствовать доктора Кадоваки, но слова застыли на губах. Доктора внутри не было, а на кровати лежал человек, сплошь покрытый перевязками. Джозеф ужаснулся тому, как сильно пострадал потерпевший: его лицо было скрыто бинтами почти полностью, за исключением пространства от носа до подбородка и клочка волос на макушке, бинты также закрывали шею, грудь и то место, где должна была начинаться правая рука, но её не было; левая рука, с безвольно расслабленными, подрагивающими пальцами, лежала поверх одеяла. Это было как-то слишком для человека, который судится со страховой из-за того, что упал с лестницы. Должно быть, не та палата. Джозеф сделал пару осторожных шагов, чтобы прочитать табличку на спинке кровати: П. Ниванс. П. Ниванс это совсем не Дик Чейни.       Джозеф вежливо поклонился лежащему на кровати пациенту (тот не мог его видеть, но того требовала вежливость) и уже хотел уходить, когда услышал тихое:       — Сестра, дайте воды.       — Я не… — Джозеф замялся, он выглянул в коридор, но тот был пуст. — Простите, я не медицинская сестра.       Ода окинул глазами прикроватный столик, стакан воды на нём был.       — Одну минуту.       Джозеф хотел вложить стакан в руку больного, когда понял, что сам он не сможет пить лёжа.       — Вы можете привстать? — спросил он, и больной едва заметно покачал головой. — Не страшно, я сейчас помогу вам попить, а потом найду медсестру.       Джозеф аккуратно поднёс край стакана к пересохшим губам мужчины и немного наклонил так, чтобы тот мог пить. Мужчина сделал несколько жадных глотков и затем коротко мотнул головой, подавая знак «довольно».       — Спасибо, — он улыбнулся одной стороной рта. Теперь, наклонившись ближе, Джозеф заметил, что из-под повязок на лице, справа, тянутся свежие, похожие на ожоги, шрамы. — Очень хотелось воды.       — Рад, что смог помочь. Попрошу медсестру чаще к вам заходить. — Детектив кивнул, взгляд зацепился за пару военных жетонов, висящих на спинке стула, рядом с защитного цвета курткой. — Поправляйтесь.       Мужчина кивнул. Казалось, что разговор исчерпан, и Джозеф взялся за ручку двери, когда голос с постели снова зазвучал:       — Моя рука. Я не чувствую правую руку, что с ней?       Джозеф помолчал.       — Её нет. — Наконец ответил он. — Вам ампутировали руку, по сустав плеча. Мне очень жаль.       — Вас понял, доктор.       — Я не доктор, я просто перепутал палаты, простите. У меня встреча с потерпевшим по делу о страховке, в соседней. Я детектив.       — Никогда раньше не разговаривал с детективами.       — Всё когда-то бывает в первый раз, — сказал Джозеф, усмехнувшись, и вышел. В соседней палате его ждал скучный опрос потерпевшего, но избежать его было нельзя, а, значит, не стоило терять время.