Не хочется думать об осени

      Джозеф задумчиво вертел в руках узкую и длинную полоску цветной бумаги, откинувшись в рабочем кресле. Ему удалось найти в книжном очень красивую золотую бумагу для оригами, но, пожалуй, полоску он отрезал немного толще, чем обычно.       — Что ж, она будет довольно большой, — пробормотал мужчина и принялся за работу.       В его пальцах длинная полоска становилась всё короче, складываясь в небольшой сверкающий комочек, у которого, казалось, не было никакой формы, пока Джозеф краем своего аккуратного ногтя не пригладил его с каждой стороны, вытягивая острые лучики. Он положил крошечную, не больше сантиметра, звёздочку на середину ладони, разглядывая её в тёплом весеннем свете, льющимся из окна.       — Шесть, — сказал он одними губами, и маленькая бумажная звёздочка, блеснув на последок, исчезла в стакане из-под кофе, который стоял справа от монитора.       — Что за хернёй ты тут занимаешься в последнее время и кто такой этот Пирс? — Голос Себастьяна звучал едко, но в нём сквозило искреннее удивление.       Джозеф поднял голову, он так увлёкся, что не услышал шагов за спиной. Впрочем, старший детектив, если хотел, мог подкрадываться совершенно бесшумно. Японец пожал плечами:       — Просто оригами. Помогает расслабиться.       — А что на счёт Пирса? — Себастьян постучал ногтем по пустому стаканчику из французской кофейни, в котором лежало шесть маленьких бумажных звёздочек разного цвета.       — Случайный знакомый.       — Настолько случайный, что ты хранишь этот хлам?       — Туда удобно складывать звёздочки, — Джозеф развёл руками. — Что-то не так, Себастьян?       — Себастьян? — Кастелланос прищурился, разглядывая лицо напарника.       — Себ? — Джозеф примиряюще улыбнулся, но напарник продолжал молча смотреть на него без тени улыбки. — Ты меня пугаешь, Себ, правда. Это просто стакан, а оригами… Это просто глупая детская игра, помогает занять руки и успокоиться. Ну знаешь…       Джозеф откашлялся и негромко напел:       — «Twinkle, twinkle, little star, how I wonder what you are…» Ты в неё не играл в детстве? Если собрать целый стакан, твоё желание исполнится.       — И что же ты загадал? — Желваки на лице старшего детектива так и ходили, между бровей залегла глубокая морщина.       — Да ничего не загадал, я же не ребёнок… Эй!       Джозеф вскрикнул, когда цепкие пальцы сжались на воротнике его идеальной белой рубашки и одним движением вздёрнули его вверх из кресла, заставляя встать в полный рост.       — С ума сошёл?! — прохрипел Ода, говорить нормально он не мог, воротник как удавкой сдавил шею.       Медовые глаза напротив налились яростью и казались двумя тёмными омутами с проблесками грозовых молний. Мужчина молча, с холодной злостью, накручивал воротник Джозефа на кулаки, наблюдая как тот начинает задыхаться и краснеть. Ногти японца оставляли на запястьях старшего детектива алые полосы.       — Себ…       Воздуха не хватило продолжить. Странно, здесь же ещё недавно было полно воздуха... В этой комнате и во всей его жизни. А последние годы просто не вздохнуть. Грудь отчаянно жгло. Однажды этот мужчина на руках вынес его из-под огня, закрыл собой от пуль, сидел у его кровати всю ночь, пока тот не очнулся. Когда же всё так изменилось?       Солёная капля прочертила влажную дорожку на правой щеке Джозефа, его губы беззвучно шевелились, а взгляд был направлен куда-то вне этой реальности. Руки Кастелланоса разжались, Ода рухнул обратно в кресло, отчаянно кашляя.       — Выброси это дерьмо.       Себастьян хлопнул ладонью по столу так, что стаканчик перевернулся и россыпь бумажных звёзд украсила столешницу. Это было красиво, Джозеф невольно улыбнулся сквозь слёзы.       — И убери тупую улыбку с лица!       Раскрытая ладонь мазнула его по щеке, удар был несильным. Себастьян мог вырубить подозреваемого одним движением, и здесь он явно не старался нанести сильного вреда, но этого хватило, чтобы из носа Джозефа показалась тонкая струйка крови.       Мужчина зажал нос ладонью и склонился над столешницей, кровь капала сквозь пальцы, пачкая маленькие бумажные звёзды.       — Видишь, чего ты добился? Почему тебе всё время нужно злить меня? Вот, возьми. Да возьми же ты, блять.       Себастьян всунул в руки Джозефа несколько бумажных салфеток, а потом сходил в коридор и набрал льда из автомата с напитками. Он завернул его в платок и приложил к переносице напарника.       — Офицеру Оде плохо из-за жары, — пояснил он сунувшему голову в их кабинет Коннели.       — Ага, из-за жары. — Кивнул тот. — Такое солнце, просто в голову бьёт.       Одного мрачного взгляда от Кастелланоса хватило, чтобы Коннели быстро ретировался и закрыл дверь с обратной стороны.       — В самом деле довольно жарко, — голос Джозефа звучал приглушённо из-за салфеток, он не поднимал головы от стола, ждал, пока кровь успокоится.       — Да молчи ты.       Грубые обветренные пальцы прошлись по его шее практически нежно, взъерошили волосы на затылке и легли на плечи, массируя.       — Ты идиот, Джозеф. — Себастьян тяжело выдохнул ему в макушку, похлопал по плечу и оставил один на один с кровью и беспорядком на столе.       "Я знаю", — подумал Джозеф. — "Я просто не знаю, что с этим делать".