Не хочется думать об осени

      — Твой приятель. — Себастьян грохнул раскрытой папкой с документами по столу Джозефа.       Бумаги разлетелись во все стороны, фото Пирса спикировало Джозефу на колени. Он достал его, держа за уголок, и вопросительно посмотрел на Кастелланоса.       — Не говори, что не помнишь. Придурок без правой руки и правого глаза, ты с ним пересекался в больнице несколько раз. Вы вместе обедали. — Старший детектив выговорил последнее слово с омерзением на лице, как будто сплюнул червивый кусочек яблока.       Сердце Оды кольнуло ледяной иглой.       — Ты прав, мы общались некоторое время, но я бы не назвал нас приятелями. Что касается обеда, я не понимаю, откуда у тебя эта информация. — Джозеф собрал кипу бумаг со стола в аккуратную стопку, положив чёрно-белую фотографию Пирса поверх.       — А сам как считаешь?       — Ты следил за мной?       — Я приходил сделать работу, на которую ты забил, чтобы трепаться с этим калекой, с этим… — Кастелланос сделал неопределённый жест рукой, захлебнувшись в собственной ярости и возмущении. — С каких пор тебе нравятся уроды, Джозеф?       — Если ты ревнуешь, скажи прямо. — Дверь в кабинет была приоткрыта, она вела в людный, не смотря на конец рабочего дня, коридор, и Ода знал, что ударить его сейчас напарник не решится.       Себастьян долго молчал, разглядывая японца. Просто стоял рядом, возвышаясь над ним словно вставший на дыбы медведь, и смотрел. Наконец он медленно подошёл ближе, взял со стола Джозефа два карандаша и зажал их в кулаке.       — Я не ревную, потому что у меня нет повода. Потому что ты умный мальчик, Ода. Потому что ты знаешь, что будет, если ты станешь трахаться на стороне.       — Звучит, как будто я твоя собственность.       — Ты сегодня очень смелый, малыш Джозеф. Протяни ладонь, я хочу пожать руку нашему герою.       «Он всадит карандаш мне в руку», — промелькнула паническая мысль в голове Джозефа. — «И скажет не орать, если я не хочу, чтобы он воткнул второй мне в глаз».       — Протяни ладонь, я сказал, — голос Себастьяна был почти ласковым, таким густым и низким, напоминающим предупреждающее рычание растревоженной пантеры.       — Себ, не нужно. — Мужчина протянул ему руку, стараясь, чтобы та не дрожала так сильно.       — Хорошо, молодец…       Кастеллалос зажал оба карандаша зубами, чтобы освободить свои руки. Он взял ладонь Джозефа в свою, как будто согревая, затем поддел указательным пальцем край кожаной перчатки и медленно стянул её. Какое-то время он просто смотрел на тонкие бледные пальцы с аккуратно подпиленными ногтями.       — Здесь у тебя почти нет шрамов, — заметил он, закладывая карандаши между пальцев Джозефа. — Я бы не хотел, чтобы они появились. А ты?       — Нет, — Ода как заворожённый следил за действиями напарника.       — У тебя такие красивые руки — Себастьян погладил тыльную сторону ладони Джозефа, а потом мягко сжал его пальцы: острые грани карандашей впились в кожу. — Я не хочу, чтобы эти руки наяривали чей-то чужой член.       — Хватит, Себ! — Джозеф зажал себе рот второй ладонью: рукопожатие стало крепче, и боль пронзила кисть, казалось, что ему выламывают пальцы. — Я понял, я всё понял!       Железная хватка не ослабла.       — Ты не понял, ты всегда это знал, просто немного забыл. — Старший детектив вложил всю свою немалую силу в последний нажим, он слегка вывернул чужую кисть в сторону и послышался хруст; из глаз японца брызнули слёзы, и его ладонь отпустили, карандаши звонко заскакали по столу.       — Ну всё, всё. — Себастьян придвинул к Джозефу коробку бумажных салфеток, его широкая спина надёжно прикрывала Оду от любопытных глаз из коридора. — Быстро утрись и улыбнись мне. Вот так.       Он ласково потрепал криво улыбающегося дрожащими губами напарника по влажной щеке.       — С пальцами у тебя порядок, пара дней — и будешь как новенький. Не бойся, я тебе ничего не сломал. Мог бы — но не сломал. Потому что я очень ценю тебя, понимаешь? Кивни, если понимаешь.       Джозеф кивнул, или скорее дёрнул головой как в нервном тике, а Себастьян нагнулся и поцеловал его в лоб, как покойника. Он сел напротив, на край стола, и стал, как ни в чём ни бывало, рассказывать Оде про детали дела, с которым он пришёл немного раньше.       Из госпиталя пропал пациент. И если Дик Чейни исчез уже после выписки, то некто Пирс Ниванс пропал непосредственно с территории. В период между обходами, где-то с полуночи до трёх ночи. Он выпрыгнул в окно третьего этажа, либо его выкинули, либо его заставили прыгнуть. Детектив Кастелланос перечислил свои основные версии и кивнул Оде, предоставляя возможность высказать свои.       — Или из окна выпрыгнул не он. Его могли убить в палате, а тело спрятать на территории госпиталя. — Джозеф смотрел в одну точку, где-то между доской со стикерами и кулером.       — Убийство в Кримсон-Сити? Брось, когда нам так везло… — Себастьян покачал головой. — Но куда-то этот придурок делся, и заведующий настоятельно просит нас найти его. У пациента не всё в порядке с головой, считает себя лейтенантом, говорит, что недавно выбыл с военной службы по ранению.       — Но я видел его жетоны…       — Это не его жетоны, это жетоны его погибшего приятеля. Ты ж не смотрел имя на них, верно? А его врач смотрел. Так вот тот, чьё имя на его жетонах, есть в открытых списках морских пехотинцев и значится погибшим, он был капитаном.       Кастелланос достал сигарету и вертел её в пальцах; кажется, это действие было у него уже неосознанным.       — Данных о том, чтобы мистер Ниванс числился на военной службе, у нас нет. Судя по его социальной карте, он всю жизнь тихо прожил в Луизиане. Ну ты знаешь, Луизина… То место, где тебя могут по частям скормить аллигатору, а местный шериф даже жопу не почешет. Город, где он родился, называется Чатейньер. Знаешь, сколько человек там живёт? Триста шестьдесят четыре! Чтобы узнать немного больше о твоём приятеле, нам пришлось бы ехать в эту дыру.       — Ну, его там хотя бы наверняка все знают, — криво усмехнулся Ода. — Кажется, у меня начинает болеть голова.       — Согласен. Я тоже не горю никаким желанием гоняться за этим психом, но работа есть работа. Впрочем, уже шесть, займёмся этим говном завтра с утра. — Себастьян потянулся и посмотрел на Джозефа взглядом сытого кота. — Может, сходим поужинать?       — Спасибо, Себ, но я не смогу держать вилку. Лучше не сегодня. — Джозеф скривился, пытаясь натянуть перчатку на искалеченную правую руку, у него не выходило, и он решил, что просто может спрятать распухшую ладонь в карман.       — Приложи дома лёд. — Старший детектив наконец поднял задницу с чужого стола. — Только не забудь, хорошо? Твоя рука выглядит паршиво, больно смотреть.       — Конечно, Себ. До завтра. — Джозеф вымученно улыбнулся, он накинул плащ и двинулся к выходу, хотелось оказаться подальше от Кастелланоса и как можно скорее.