Не хочется думать об осени

      — Расскажете про руку? — Лейтенант сидел напротив, за другим концом стола, и старательно накручивал на вилку собу.       Джозеф делал тоже самое, только пользовался для этого палочками. Соба с куриным мясом, кунжутом и овощами была разогрета неравномерно, потому что он забыл сказать своему гостю, вызвавшемуся хозяйничать на кухне, что содержимое контейнера нужно пару раз перемешать в процессе, а врождённых кулинарных способностей у того, похоже, не было совершенно. Впрочем, не смотря ни на что, еда казалась по-особенному вкусной — впервые за много лет кто-то разогрел для Джозефа ужин.       — Не расскажу. — Ода улыбнулся меланхолично и покачал головой.       — А если я угадаю?       — Не угадаете.       — Покажите руку.       Джозеф вытянул ладонь через стол, растопырил пальцы и медленно покрутил ей перед Пирсом, морщась от боли. Тот подался вперёд, наваливаясь грудью на столешницу, чтобы рассмотреть.       — Это просто. — Наконец лейтенант подал голос. — Одна из классических полицейских пыток — зажать предметы между пальцами. Обычно у офицера есть с собой ручка для протоколов. Это такая большая металлическая штуковина. Но в вашем случае я бы сказал, что это было что-то меньшее по размерам. Карандаш? Два карандаша?       Ода чуть не выронил палочки. Он почувствовал себя так, будто его выставили голым перед всем департаментом на планёрке. Конечно, сам Джозеф тоже легко бы прочитал эти следы, но он больше восьми лет работал в полиции, получил соответствующее образование и проходил практику судмедэкспертом, а этот парень…       — Не пытайтесь придумать для меня сложных историй, мистер детектив, я просто уже видел такие следы. — Лейтенант покачал головой. — Единственное, чего я не могу объяснить, почему кто-то применял эту пытку к вам.       — Давайте сменим тему.       Мужчина в мятой военной форме пожал плечами:       — Как скажете. Но я бы не хотел, чтобы вы возвращались домой покалеченным. Вам нужно быть осторожнее с…       — С кем? — Джозеф напрягся.       — С тем человеком, с вашим… напарником, я полагаю. — Лейтенант закусил губу и опустил взгляд в тарелку.       — Не хотите рассказать мне об этом больше? — голос Джозефа зазвучал прохладно, он отложил палочки.       — Там нечего рассказывать, просто в какой-то день вы перестали приходить в больницу и вместо вас мистера Чейни, моего соседа через коридор, стал искать другой человек. Он заходил ко мне, чтобы поговорить. Спрашивал про Чейни и тех, кто к нему приходит. Я, как вы понимаете, ничего про это не знал, и, мне кажется, ему было хорошо про это известно. — Лейтенант нахмурился, отправляя в рот очередную порцию собы. — Он просто рассматривал меня, как экспонат из цирка уродов. С таким презрением на лице. Я даже не понял сначала, чем вызвал такую неприязнь, но потом, в конце, он протянул мне руку, я протянул тоже, и он сжал мою ладонь очень сильно, и потянул на себя. Мы стояли там как идиоты, лицом к лицу, точнее, мне пришлось немного задрать голову, он ведь выше. И он сказал: «Джо всегда был из тех, кто подбирает с улицы бездомных щенят и подаёт попрошайкам, но он полицейский, и у него нет времени на благотворительность. Прошу понять его правильно.»       — А потом? — Джозеф видел эту сцену как своими глазами, типичное для Кастелланоса поведение.       — А потом он ушёл, — Пирс пожал плечами. — Я был озадачен, скажу честно. Ничего не понял. А сейчас начинает складываться.       — И что же у вас сложилось? — Спросил Джозеф сухо.       — Ну… Вы нравитесь ему или вроде того. Возможно, у вас был какой-то разлад недавно, и он вспылил. Наверное, он не сдержан. Я только надеюсь, что это не из-за меня. Это было бы глупо. Как вам мог бы понравиться кто-то вроде меня? — Лейтенант смутился и постарался занять рот ужином.       — А с вами что-то не так? — без тени улыбки Ода окинул собеседника взглядом.       — Я понимаю, у вас не идеальное зрение, мистер детектив, но даже вы наверняка заметили, что у меня нет руки. — Гость доел и отодвинул от себя тарелку. — Спасибо за ужин, могу я получить чашку кофе?       Джозеф как будто не услышал его просьбы:       — У вас нет руки, все эти шрамы на груди. И ваш правый глаз, что с ним? Он ещё болит, зачем вы продолжаете носить повязку?       — Это… не самое приятное зрелище, поверьте.       — Покажите мне. Я же показал вам руку.       — Это совсем другое. — Лейтенант покачал головой. — Ваши руки всё равно красивые, даже так.       — Покажите.       — Я не хочу. — Мужчина встал из-за стола. — Ещё раз спасибо за ужин.       Джозеф тоже поднялся. Он решительно подошёл ближе и потянулся к повязке.       — Да что вы делаете, прекратите. — Пирс оттолкнул его пальцы с внезапно накатившей злобой. — Вы в самом деле извращенец? Вам нравятся такие вещи?       Он сорвал с лица бинты и бросил их под ноги.       — Вы всё время рассматриваете меня исподтишка. Ну и как вам? Нравится то, что видите?       Лейтенант тяжело дышал, его правый глаз был подёрнут белёсой плёнкой, сливающейся с молочным цветом белка, что делало взгляд пугающим и безжизненным. Мешанина шрамов спускалась от виска наискосок почти до середины щеки, один, особенно глубокий, пересекал бровь, разделяя её полоской розовой заживающей плоти пополам. Когда мужчина моргал, веко не опускалось полностью.       — Нравится? — переспросил он, широко улыбаясь, хоть улыбка и выходила кривой.       Джозеф протянул руку. Пирс ощетинился как дикий кот, но всё же позволил прикоснуться к себе. Кончики пальцев скользнули по свежим шрамам, погладили щёку.       — Вам не больно? — спросил Джозеф.       — Хотите пожалеть? Ни дня без благотворительности?       — Не будьте мудаком.       Лейтенант молчал, сердито и тяжело дыша.       — Мне не больно, — выдохнул он наконец.       — А мне нравится то, что я вижу.