Не хочется думать об осени

      Вечер прошёл тихо. Пирс рассказал, что во время заданий всегда пил порошковый кофе из пакетиков, которыми комплектовались сухпайки. Согласно общему мнению, на вкус он скорее напоминал разведённую водой землю. Сам Пирс считал его вполне сносным, уж точно лучше, чем чай из того же набора, но он пришёл в восторг от предложения Джозефа сварить ему кофе в турке.       Джозеф хорошо готовил. Это было его маленькой полезной особенностью, который он скромно гордился. Когда-то он даже делал Себастьяну бенто, пока однажды тот не сказал, что не видит разницы между его готовкой и комплексным обедом в столовой и чтобы Ода не заморачивался. Может, это была своеобразная попытка Кастелланоса позаботиться о напарнике, теперь уже не узнать, но готовить для других Джозеф перестал на долгие годы. И теперь, стоя за плитой и внимательно наблюдая за пенкой в узком горлышке закипающей турки, он чувствовал себя как-то по особенному счастливым.       Джозеф бросал редкие взгляды на лейтенанта — тот сидел так близко, что если бы детектив захотел, он бы мог протянуть руку и погладить его по голове, не отрываясь от готовки. На лице у Пирса была искренняя радость, он сосредоточенно наблюдал за плитой, как будто там творилось настоящее волшебство.       — Вы так внимательно смотрите. — Джозеф не мог не улыбнуться, в очередной раз бросая взгляд через плечо в пол-оборота.       — Ваши движения завораживают. — Улыбнулся тот в ответ, поймав чужой взгляд. — Они такие плавные и в тоже время чёткие.       Джозеф хмыкнул, сводя всё в шутку, хотя в душе слова мужчины отозвались тёплом:       — Я бы приготовил вам и десерт, но, боюсь, сегодня мне не успеть. Напомните в выходной. Моя рука как раз придёт в норму.       — Я напомню. — Пирс серьёзно кивнул, как будто это был их обычный разговор и они всегда проводили выходные вместе. — Я очень хочу попробовать ваш десерт. Для меня давно никто не готовил.       — Я буду рад наконец-то использовать свои навыки. — Детектив кивнул, скрепляя их негласный договор, секундой позже он ловко подхватил джезву за ручку. — Дьявол, я совсем забыл. Пирс, пожалуйста, быстро ополосните две чашки горячей водой под краном.       По лицу лейтенанта было видно, что он абсолютно не понял сути и причины странной просьбы, но он выполнил её, не теряя ни секунды, и через несколько мгновений пара дымящихся паром чашек стояла на столе — Джозеф ловко наполнил их свежим кофе, пряча улыбку. Его гость уже в который раз демонстрировал ему безоговорочное доверие. Джозеф не знал, чем заслужил его, но оно было ему приятно.       Он достал с полки печенье с зелёным чаем и поставил его на стол, на маленьком фарфоровом блюдце, выполненном в виде улыбающейся кошачьей мордочки. Пирс наклонился к столу и указательным пальцем подвинул печенье в сторону, чтобы открыть прищуренный от широкой улыбки глаз кота, затем тем же пальцем повторил очертания края блюдца, провёл по острым ушкам.       — Это кошка. — Наконец выпрямился и сказал он.       — Не хотите попробоваться в детективы? Ваши дедуктивные методы поражают. — Джозеф фыркнул от смеха и сел за стол, пододвигая к себе горячую чашку.       Он грел руки о фарфор и разглядывал мужчину по другую сторону стола. Когда на лице Пирса не было повязок, можно было увидеть, как его волосы надо лбом забавно торчат вверх, укладываясь в некое подобие хохолка. Он периодически зачёсывал волосы назад ладонью, но чёлка упрямо ложилась на своё место.       — Вы смеётесь надо мной, — фыркнул в ответ лейтенант. — И снова рассматриваете. Или опять соврёте, что нет?       — Рассматриваю. — Подтвердил кивком головы Джозеф, пробуя кофе, хоть тот и был ещё обжигающе горячим. — Я думаю, вы красивый.       Кажется, Пирс не был готов к такому ответу и не нашёл, что сказать. Он уже привык к уклончивым речам детектива и эта прямота выбила его из колеи. Он уткнулся в свою чашку, отхлёбывая.       — Вкусный кофе, — сказал он наконец и поднял глаза на детектива. — Спасибо.       — На здоровье, — кивнул тот, наслаждаясь своей чашкой кофе и этим спокойным вечером.

***

      Позже, когда весь кофе был выпит и всё печенье съедено, Джозеф принял душ и отправил туда же Пирса, выдав ему комплект домашней одежды. Тот вернулся в спальню с влажными волосами, в небесно-голубом свободном худи и серых спортивных штанах, слегка тесных ему в бёдрах. Он выглядел немного смущённым, стоял рядом с кроватью и не решался сесть. Джозеф протянул руку, ухватил пальцами за рукав и потянул вниз, пока лейтенант не понял, что его действительно ждут на этой постели.       — Я не стану выгонять вас на диван, пока вы болеете. Это было бы жестоко. — Ода кивнул на сложенное на его стороне одеяло. — Держите, это запасное. Подушек на кровати хватает. Чувствуйте себя как дома.       Пирс послушно взялся за сложенное одеяло, расправил его одним взмахом руки и лёг, укутавшись, повернувшись к Джозефу лицом. Джозеф сделал тоже самое, только перед тем, как лечь, выключил лампу, оставляя только робкий свет ночника. Какое-то время они молчали, не закрывая глаз в полутьме, изучая друг друга и думая каждый о своём.       — Потрогайте лоб, — подал голос Пирс.       — Не за чем. У вас нет жара, — ответил Джозеф.       Лейтенант поворочался, сопя.       — Мне кажется, что есть.       — Может, вам лучше градусник? — Джозеф приподнялся на локте. — Хорошо, давайте.       Он вынул руку из-под одеяла, чужой лоб как будто сам поднырнул под его раскрытую ладонь.       — У вас прохладные пальцы, — лейтенант прикрыл глаза, двигаясь ближе.       — А у вас прохладный лоб, — детектив не удержался и провёл рукой по вздёрнутой челке.       — Прохладный? Вы уверены?       — Да, абсолютно.       — Потрогайте лучше, я чувствую жар.       Пирс так и не открывал глаз, Джозеф не мог понять, шутит тот или серьёзен. Пальцы говорили ему, что лейтенант в порядке. Детектив потянулся и, поколебавшись, осторожно прикоснулся к чужому лбу губами.       — Ну как? - шёпотом спросил Пирс.       Джозеф не успел ответить, потому что тот приподнялся и его губы оказались там же, где губы Джозефа. Мимолётный поцелуй, так похожий на случайный. Они оба застыли, не отстраняя лиц, тяжело дыша. Их горячее дыхание мешалось между их приоткрытых губ. Их тянуло друг к другу. Сейчас, даже без слов, это стало ясно как на ладони. Джозеф чувствовал как подрагивали от напряжения мышцы чужого тела рядом, совсем как его собственные. Горло сводило от дикой жажды, которую можно было утолить только потом, слюной и спермой другого, желанного человека. Было нестерпимо страшно, как будто стоишь, балансируя на парапете небоскрёба, и только одна мысль и одно решение отделяет тебя от смертельного полета.       — Доброй ночи, Пирс.       Чтобы выговорить это, Джозефу пришлось приложить немало усилий. Он упал обратно на постель и отвернулся спиной, обхватил себя руками, крепко сжимая. Его трясло.       — Хороших снов, Джозеф.       Ладонь лейтенанта коснулась его между лопаток и мягко погладила:       — Постарайтесь выспаться, вам завтра на работу.