Не хочется думать об осени

      — Мистер детектив, вы там уже полчаса. Мистер детектив!       Стук в дверь был деликатным, но очень настойчивым. Джозеф с трудом разлепил глаза. Неужели задремал? Тёплая вода слишком успокаивала. Не стоило добавлять в ванну эфирные масла — из-за них его совсем разморило.       — Вы там заснули?       — Всё хорошо, Пирс! — Ода повысил голос, чтобы его было слышно снаружи. — Перестаньте скрестись под дверью как пёс, лучше принесите мне полотенце из шкафа в спальне!       В глубине души Джозеф надеялся, что лейтенант не сможет сориентироваться в шкафу быстро и оставит его в блаженном покое ещё хотя бы минут на десять. Он снова закрыл глаза и удобно пристроил затылок на бортике. Может, плюнуть на всё и взять выходной? Завтра пятница, весь департамент будет работать в пол силы, а Себ начнём накидываться ещё с обеда. Вместо того, чтобы умолять Кастелланоса не блевать в ящик своего рабочего стола, он мог бы проспать часов до двенадцати, уткнувшись в тёплое плечо Пирса, потом, не торопясь, встать и приготовить блинчики и… Джозеф так редко отдыхал, что не смог сразу придумать занятие. И, может, посмотреть какой-нибудь фильм. Он мог бы узнать, какие фильмы нравятся Пирсу. О прогулках, наверное, лучше забыть — сложно замаскировать однорукого парня…       — Я принёс полотенце. — Голос лейтенанта раздался почти над ухом.       Джозеф распахнул глаза и схватился за бортики, выпрямляясь, — Пирс сидел рядом с ванной на корточках, на его плече висело длинное махровое полотенце.       — Я стучал, вы не слышали, — сказал он, как будто извиняясь. — Наверное, опять заснули.       — Могли бы оставить у двери, — Джозеф чувствовал себя немного неловко, потому что воздушная шапка пены уже начала понемногу сходить, и в прорехах мыльных облаков виднелось его разукрашенное шрамами и синяками тело.       — Простите, я не подумал, что опять нарушаю ваше личное пространство. — Лейтенант вздохнул и опустил подбородок на мокрый бортик.       — Вот сейчас нарушаете ещё больше, — проворчал Джозеф, его влажная рука скользнула из воды и прошлась по волосам Пирса, приглаживая их назад. — У вас грязные волосы. Вы что, не мыли их в прошлый раз, а просто намочили голову?       — У вас тут столько разных баночек, я не смог разобраться.       — А вы точно военный? А то кажется, ваши способности к выживанию в естественной городской среде стремятся к нулю, — на лице детектива промелькнула улыбка.       — На службе всё проще, — лейтенант обиженно нахмурился. — В индивидуальном наборе солдата есть гель для душа, им можно при желании и голову помыть, и побриться.       — Ну, настолько чудесное средство я вам не предложу, но вот, держите. — Джозеф потянулся и взял с настенной полки высокий флакон. — Это шампунь. Сходите в душ, а я пока ещё немного вздремну в ванне.       Пирс молчал. Он поднял голову, выпрямил спину и задумчиво рассматривал воду с редкими клочками пены, не выказывая не малейшего желания взять из протянутой руки флакон.       — У вас огромная ванна. — Наконец сказал он, поднимаясь в полный рост и стягивая худи через голову. — Я хочу принять ванну с вами.       — Чего?! — Джозеф чуть не поперхнулся от такой наглости. — Пирс, это невозможно!       — Да бросьте, я не такой большой, чтобы не поместиться. — Мужчина сбросил худи и полотенце на стул, расстегнул штаны и спустил их с бёдер вместе с бельём, делать это одной рукой было неудобно, но он справлялся.       — Наденьте штаны обратно! Что вам в голову взбрело! — Джозеф отчаянно покраснел и отвернулся к стене.       — Я не смогу принимать ванну в штанах, в этом нет смысла. — С некотором трудом, но Пирсу удалось избавиться от одежды.       Он помедлил секунду и перешагнул бортик ванны.       — Чего вы так разволновались? — спросил он, усаживаясь напротив и заставляя уровень воды резко подняться. — Я уверен, что вы уже видели обнажённых мужчин.       — Вот это я вообще не хочу с вами обсуждать, — прошипел Джозеф, закрываясь руками и стараясь занимать как можно меньше места. — Вы вообще нормальный? Нельзя просто так раздеться и залезть к кому-то в ванну! Могли бы хоть разрешения спросить!       — Мог бы, но, наверное, уже поздно. — Пирс пожал плечами. — Мне ведь всё равно нужно было помыть голову.       — Против вашей логики не попрёшь.       Щёки Джозефа разве что не пылали. Ванна, конечно, была довольно большой, даже для двух взрослых мужчин, но их ноги всё равно соприкасались, как бы детектив не пытался ужаться и стать меньше. Хотелось наговорить лейтенанту всякого, возмущённого и резкого, но тот, кажется, уже уловил это настроение Оды и сидел молча, не двигаясь, как будто стараясь не доставлять детективу ещё больше неудобств, его голова и плечи были опущены, а с шеи свисали военные медальоны. Он был трогательным как нашкодивший щенок, и волна возмущения в груди быстро сменилась на нежность.       — Наклонитесь ко мне. — Джозеф вздохнул и подался вперёд, он аккуратно снял цепочку с чужой шеи, затем протянул руку и позволил жетонам выскользнуть из его пальцев на полку с тихим звяканьем.       Тишина в ванной была обволакивающей и мягкой, она не напрягала, скорее наоборот: чем дольше они молчали, тем больше казалось, что ситуация не такая уж из ряда вон выходящая. Если бы они жили вместе, они бы наверняка часто сидели вот так.       Ладонь детектива нерешительно поднялась и коснулась щеки лейтенанта, тот слегка повернул голову и коротко поцеловал ласкающие пальцы. Готовность, с которой Пирс отвечал на ласку каждый раз отзывалась в Джозефе чем-то щемящим и сладким до дрожи. Он уже давно забыл, а, может, и никогда и не знал, как это, когда твои малейшие движения жадно ловят, как это, быть для кого-то настолько привлекательным.       — Закройте глаза, — попросил Джозеф, он снял с подставки гибкую лейку душа и включил тёплую воду.       Подвинувшись ближе, так, что их колени соприкоснулись, детектив вплёл пальцы правой руки в короткие пряди волос на макушке Пирса, а левой направил воду. Тёплые струи сделали волосы тяжёлыми, тёмными и мокрыми, они облепили лицо, и впервые чёлка лейтенанта не торчала задорно вверх.       — Как вам вода? Не слишком горячая? — Джозеф отложил душ, чтобы выдавить на ладонь и растереть в пену немного шампуня.       Тонкий запах цветущей вишни разнёсся по ванной. Это был любимый запах Джозефа, так пахли многие вещи в его доме, и ему было приятно думать, что скоро так будет пахнуть ещё и Пирс. Пусть ненадолго, но этот знак обладания останется на нём. Джозефу было тепло от этой мысли.       — Вода отличная, — сказал лейтенант негромко, не поднимая головы.       Джозеф кивнул и запустил в его волосы обе руки, осторожно массируя и взбивая пену.       — У вас такие нежные пальцы, — Пирс попытался поднять голову, чтобы посмотреть на детектива, но тот удержал его.       — Не двигайтесь, шампунь попадёт в глаза, — шепнул Джозеф, наклоняясь ближе. — Потерпите, пока я всё сделаю.       Его губы тронула мягкая улыбка. Чертовски похож на большую умную собаку, сидит совсем смирно и слушается хозяина. А ведь он намного сильнее, это видно по хорошо развитым мускулам плеч и спины, и его бёдра… Ода скользнул под воду взглядом. Крепкие выносливые бёдра, сухие и подтянутые, без грамма лишнего жира. Даже время в больнице не испортило эту фигуру. Должно быть, в неё вложены годы и годы тренировок.       Медленно плавающие клочья пены сменили положение, и взгляд Джозефа невольно коснулся той области, куда смотреть не следовало. Румянец, успевший уже сойти, снова проступил на щеках, и он поспешно отвернулся. Внизу живота потянуло томительно и сладко. Значит, и лейтенант чувствует сейчас тоже самое. Руки, взбивающие пену на волосах мужчины, сами собой замедлились, движения стали скорее ласкающими. Минута слабости, не более того, так это выглядело в голове детектива, но даже эта минута не успела пройти, как он почувствовал, как чужая ладонь скользит вверх по его голени.       Джозеф хотел сжать колени, но только задышал глубоко и редко. Чужая рука была такой непривычно нежной, что хотелось скулить. Она погладила его острое колено, обвела указательным пальцем косточку справа, ласково коснулась бедра — сначала с внешней стороны, затем с внутренней, где кожа чувствительней и тоньше. Клочья пены и вода скрывали движения под собой, и, должно быть, поэтому рука была намного смелее, чем ей следовало быть.       Детектив едва удержал стон, когда пальцы Пирса обхватили его давно уже стоявший член. Джозеф беспомощно приоткрыл губы, кажется, совершенно теряя способность дышать носом.       — Пирс, — он хотел прозвучать строго или возмущённо, но вышло просяще и слабо. — Пирс, не нужно, пожалуйста.       Все чувства сосредоточились внизу живота, где медленно и болезненно-приятно закручивалась тугая спираль возбуждения. Лейтенант молчал. Он так и сидел, не поднимая головы, его дыхание тоже стало неровным. Молчание было отчаянным и упрямым, и Джозеф понял, что просто так руку он не уберёт. Нужно было быть строгим, оттолкнуть, встать, выскочить из ванной, но вместо этого Ода двинул бёдрами, толкаясь в тесную ладонь, и, как будто получив разрешение, рука внизу осторожно задвигалась.       Голова кружилась. Это было не только из-за отлившей в пах крови, горячий влажный воздух способствовал тоже. От волос Пирса сладко пахло вишней и хотелось уткнуться носом в белые клочья пены, пока бёдра сводит из-за движений чужой руки. Хотелось застонать в голос, но Джозеф закусил губу, как будто стараясь сохранить хоть какое-то лицо перед самим собой.       Его член то крепко сжимали, то ласкали, едва смыкая пальцы. Так было нельзя, совершенно нельзя, и снова, вместо возражений, Джозеф только развёл бёдра пошире, насколько ему позволила ванна. Он стиснул ладонями щёки Пирса, прижался к его лбу своим, совершенно не замечая, как пена стекает на лицо. Его тяжёлое хриплое дыхание говорило не хуже любых слов.       «Ещё», — говорило оно. — «Так нельзя, невозможно, неправильно, но только не останавливайся сейчас».       И ладонь Пирса, как будто отвечая на эти молчаливые просьбы, двигалась всё более коротко и быстро, заставляя Джозефа поджимать пальцы ног от собирающего внизу живота напряжения. Капельки пота выступили на висках.       — Пирс, — выдохнул детектив, мелкая дрожь начинала сотрясать его тело.       Лейтенант сжал пальцы, грубо задевая головку. Это было слишком.       — Пирс!       Губы Джозефа прижались ко лбу мужчины, он почувствовал влажную кожу, жёсткие пряди мокрых волос и вкус мыла на губах, и кончил в чужую ладонь с тихим всхлипом, тут же обмякая и роняя отяжелевшие руки в воду. Он привалился к лейтенанту, устраивая голову на плече и рассеянно целуя того в шею, и почувствовал, как рука обвила его тело, горячая и едва уловимо дрожащая.       Кажется, они просидели так целую вечность, молча прижимаясь друг к другу, пока вода ощутимо не начала остывать, затем также молча и не встречаясь взглядом, смыли с себя пену под душем и отправились спать. Уже привычно устраиваясь на плече лейтенанта, детектив услышал тихое:       — Джозеф…       Он вскинул голову вопросительно. Пирс улыбнулся ему сонно и тепло, стиснул в объятии и коротко чмокнул в кончик носа. "Кажется, он счастлив", — подумал Джозеф. — "Может, это нормально, что и я счастлив тоже". Детектив улыбнулся в ответ.       — Доброй ночи, Пирс, — шепнул он и заснул, вдыхая слабый аромат цветущей вишни.