Здесь и сейчас
28 мая 2022 г., 11:24
— Вы так внимательно меня рассматриваете. Никаких вопросов.
Джозеф устало смотрел на лейтенанта через край чашки со свежезаваренным чаем. Тревога, связанная с чувством собственной ненужности, улеглась на время, успокоенная искренней радостью лейтенанта, а будить другие тревоги отчаянно не хотелось. Вечер становился приятным. Как было бы здорово, если бы он таким и остался. Но гость, похоже, не разделял чаяний хозяина.
— Можно один? — Пирс аккуратно отрезал кусочки от стейка краем вилки, один за одним, и отправлял в рот, он действовал настойчиво и методично, как и в своих вопросах, и, наверное, во всём в жизни.
— Один, — сдался Джозеф, понимая, что одним вопросом дело, конечно же, не закончится.
— Вам нравится такое? — Мужчина кивнул в ответ на непонимающий взгляд Оды. — У вас много шрамов. Не похоже, чтобы вы получили их на работе.
Детектив хотел было вспылить, но сил на это уже не было. Сам виноват, стоило надеть перчатки обратно и ниже натягивать рукава.
— Я не знаю. — Негромко ответил он и закрыл глаза, опускаясь отяжелевшей головой на стол. — Это просто случается. Хотел бы я или не хотел, чтобы всё было иначе, это неважно. Всё так, как есть.
— Это тот человек, ваш напарник? — Внимательные глаза лейтенанта скользнули по руке детектива, безвольно лежащей на столе: на молочно-белой коже можно было рассмотреть узор из разнообразных шрамов, по большей части старых, чуть выше тонкого запястья наливался синяк.
— Это уже второй вопрос.
— Вы не ответили на первый. «Не знаю» — это не ответ.
— Другого у меня для вас нет.
— Это нечестно. — На лице Пирса появилось совершенно детское выражение обиды. — Я хочу узнать вас получше, а вы закрываетесь.
— А, по-моему, нечестно — это задавать мне такие вопросы. — Джозеф с видимым усилием приоткрыл один глаз и посмотрел на Пирса осуждающе, насколько это было возможно в таком положении. — Вы вообще знаете, что такое личное пространство?
Ода правда, искренне хотел рассердиться на лейтенанта, но у него не получалось. То ли он истратил на сегодня весь запас эмоций, то ли выражение лица Пирса скорее побуждало погладить его по голове и утешить.
— Я бы не задавал вам таких вопросов, если бы вы не приходили домой избитым. — Лейтенант насупился, он отправил в рот кусочек стейка и замолк, работая челюстями.
— Если бы я знал, что вы станете меня отчитывать, я бы лучше пошёл в ванну, — Джозеф закатил глаза, хотя на самом деле раздражения не чувствовал, он вообще ничего не чувствовал, кроме разливающегося по маленькой кухне спокойствия, которое каким-то непостижимым образом генерировал вокруг себя его не в меру любопытный гость.
— Это так ужасно, что я пытаюсь заботиться о вас?
— Нет, но… Поймите, ведь это совершенно не ваше дело, — детектив глухо рассмеялся, пряча лицо в сгиб локтя. — Допустим, я скажу вам — да, это мой напарник. И что вы станете делать с этой информацией? Признайтесь, вы просто утоляете своё любопытство за мой счёт. А ведь мне…
Он запнулся, хотя до этого говорил расслабленно и легко, помедлил, как будто сам удивляясь открывшейся ему бездне.
— А ведь мне больно это вспоминать, — наконец с трудом закончил он, и тут же почувствовал, как его лежащую на столе ладонь накрывает другая, большая и горячая, но не такая тяжёлая и обветренная как у Кастелланоса.
Джозеф, не поднимая головы, высвободил руку, чтобы переплести их пальцы.
— Вы хороший, Пирс. Очень хороший. Но пройдёт несколько дней, и я больше никогда вас не увижу. Не стоит нам становиться такими уж близкими друзьями.
— А вы бы хотели, чтобы я остался? — чужие пальцы мягко сжали его, тонкие и дрожащие, а потом Джозеф почувствовал осторожные, почти невесомые поцелуи на костяшках.
Они оба молчали.
Что-то невообразимо прекрасное, чего Ода ещё никогда не чувствовал, происходило сейчас, и он лежал, не открывая глаз, и прислушивался к тому, как это отзывается в его сердце.
— Я бы хотел встретить вас в другое время и в другом месте. В другой жизни. — Наконец сказал он, с усилием распрямляя спину, чтобы посмотреть лейтенанту в глаза.
— Тогда откровение за откровение. — Пирс улыбнулся, хоть улыбка вышла грустной как первый осенний дождь, обозначающий скорый конец тёплых погожих дней. — Я счастлив, что встретил вас здесь и сейчас. Не хочу ничего другого. Хочу всегда помнить, как вы в первый раз взяли меня за руку.
— Было бы что помнить. — Детектив сжал чужие пальцы.
«Помни меня», — казалось, говорил этот жест в противовес словам. — «Когда уйдёшь, всё равно помни. Помни, когда будешь с другими. Потому что тогда, в то мгновение, нас было только двое во всей вселенной, и пусть совсем недолго, но ты был моим, а я — твоим».
— Ваш ужин стынет.
Они неловко расцепили руки. Пирс кивнул и вернулся к еде. Он выглядел очень сосредоточенным и задумчивым. Джозеф смотрел на него и пил свой чай. «Пора уже поговорить про больницу», — прикрикнул он на себя мысленно, и тут же сам сдал позиции. — «Ещё один спокойный вечер. Только один. Мне это так нужно. Пожалуйста».
