Не хочется думать об осени

      Медицинская карта Пирса была тонкой, буквально в пару страниц. Медсестра на ресепшене сказала, что они делали запрос в Луизиану по поводу аллергии и хронических заболеваний пациента, но ответ ещё не пришёл, и вообще лучше обсудить это с лечащим доктором. Джозеф сидел в больничном дворе как тогда, несколько недель назад, только сейчас он был напряжён и не имел настроения засматриваться на небо. Его попросили подождать полчаса, пока охрана получит разрешение сверху и сделает для полиции копии записей видеонаблюдения.       Ода уже выяснил, что на видео не попал ни он, ни Пирс. Не было даже момента прыжка — по какой-то причине именно на окна палаты Ниванса не была направлена ни одна из камер. Это было хорошо, но ещё это было странно. Слишком много счастливых совпадений. Охрана клялась и божилась, что не может назвать точное время побега, только временной промежуток: полночь и три часа ночи, время обходов — в час ночи пациент был на месте, а в три часа — уже исчез. Но как же люди, которые пришли в палату с фонарями, сразу после того, как Пирс перебрался через ограду? Джозеф хорошо помнил этот момент, и то, как Пирс уверенно сказал, что это не охрана.       Джозеф открыл блокнот с обратной стороны, на предпоследнем листе, и сделал пометку: кто пришёл в палату сразу после побега? Затем он заложил этот лист вместе с ещё одним, чистым, за обложку. Теперь никто не смог бы случайно открыть эти заметки.       — Офицер, — мягкий старческий голос прервал его размышления, детектив поднял голову от бумаг и увидел старушку в больничной робе, махровый халат на её плечах вызвал воспоминание. — Вы давно к нам не заходили.       Он уже видел её, в те дни, когда искал Чейни и позже, когда навещал Пирса в обеденный перерыв. Обычно рядом с этой пожилой леди семенила её подруга, но сейчас второй дамы не было в поле зрения.       — Простите, я бываю здесь только по работе. — Джозеф поспешил подняться и коротко поклонился, сидеть в присутствии женщины было невежливо. — Не знаю вашего имени.       — Эмма. — Старушка разулыбалась ему как родному внуку, и он отчётливо вспомнил их первую встречу.       — Джозеф Ода, младший детектив, департамент Кримсон-сити. — Рука в перчатке деликатно пожала старческую сухую ладонь.       — Я знаю ваше имя. Он много говорил о вас. — Улыбка женщины стала ещё шире и добродушней. — Вы приходили к нашему лейтенанту. Вы сидели вон там и обедали вдвоём.       Она показала рукой на газон у стены, и Джозеф как будто увидел на яркой залитой солнцем траве широкоплечую фигуру Пирса и рядом себя самого. Казалось, это было так давно, практически в другой жизни.       — Вы правы, я… навещал своего друга. Когда мог. Потом моего клиента перевели, было сложно получить пропуск, и…       Рука Эммы похлопала его по предплечью, выше старушка не могла дотянуться.       — Думаю, у вас были причины, Джозеф. Ваш друг очень скучал. Кажется, у него начались проблемы со сном. Он часто засыпал прямо на скамейке.       — А что его лечащий врач? Он этого не заметил? — Ода нахмурился, он вспомнил умиротворённое лицо Пирса на соседней подушке сегодня утром, проблем со сном у него точно не было.       — Мне кажется, лейтенант старался это скрывать. И мы с Лорой показали ему наше особое место. — Старушка хихикнула. — Там можно спрятаться от любопытных глаз, на время.       — А не будете ли вы так любезны, Эмма, — губы Джозефа растянулись в самой ласковой улыбке, которую он смог отыскать в своём арсенале, — показать это особое место и мне?

***

      Пришлось обогнуть угол здания и пролезть через куст, чтобы оказаться в «особом месте». Кажется, здесь когда-то планировали поставить беседку, но успели довести до ума только полукруглую скамейку и возвести куполообразный каркас. Рядом валялись остатки стройматериалов. Дикий виноград увил каркас плотным пологом. Внутри было тенисто и очень уютно, на скамейке лежала книжка в мягкой обложке, какой-то женский роман.       — Это Лора, оставляет их везде, память уже не та. — Эмма кивнула на книжку. — Вот здесь он спал, несколько часов днём. Потом уходил бродить по двору. Наверное, чтобы его не искали. Славный мальчик.       — Да, — кивнул Ода на автомате. — Очень славный.       Он слегка покраснел, когда понял, что сказал, но, кажется, Эмму это нисколько не удивило. Похоже, в голове этой милой старушки, набитой женскими романами, они с Пирсом давно считались парой. Джозеф бегло осмотрел беседку. Ничего не напоминало о Пирсе.       — Подскажите, с какой стороны обычно сидел лейтенант?       — Вот там, где книга.       Детектив сел, пытаясь представить себя на месте Ниванса. Доски жёсткие, но, если тебя терзает желание поспать, то вполне сносно. Можно снять обувь - под ногами густая трава, сюда не приходит рабочий с газонокосилкой. Слева каменный вазон, из широкого горла торчит сорная трава. Джозеф запустил в него руку и пошарил по дну, Эмма наблюдала за ним с непониманием и интересом.       — Лора иногда кидает туда окурки. Нам здесь нельзя курить. — Сказала она извиняющимся тоном. — А там их никто не найдёт.       Ода кивнул, не отвлекаясь. Именно, никто не найдёт. Кончики пальцев Джозефа действительно нащупали несколько окурков и россыпь чего-то мелкого. Детектив сдёрнул перчатку и снова опустил руку в вазон. Он зачерпнул пальцами небольшие кругляшки и вытянул их на свет — таблетки, на его ладони лежали какие-то препараты, и Джозеф мог поставить голову на отсечение, что их пристроил сюда Пирс.       — Боже правый, это не моё и не Лоры.       — Пусть это будет наш маленький секрет, Эмма, хорошо? — детектив собрал все таблетки в прозрачный зип-пакет и засунул во внутренний карман жилетки.       — Как скажете, офицер. — Старушка подмигнула ему с видом бывалого заговорщика. — А вы сохраните в секрете наше особое место.