Не хочется думать об осени

      Себастьян любил уютные сетевые забегаловки с грубыми деревянными столами на манер деревенских, где можно было перехватить квафтового пива и хороший стейк, и сегодня не стал изменять своим привычкам. В зале было умеренно шумно. Улыбчивый хостес получил от Себа десятку и провёл их в отдельную кабинку со столиком на четверых, который они заняли вдвоём. Они сидели по разные стороны, Себ уже сделал заказ, а Джозеф всё вертел в руках меню, выбирая что-то наименее жирное. Задача стояла не из лёгких, потому что местная кухня была американской до мозга костей.       — Ты закончил отчёты? — Кастелланос пододвинул к себе пепельницу и вытащил пачку сигарет из кармана.       — Да, давно. — Глаза младшего детектива блуждали по фотографиям жирной и очень жирной еды. — Я даже успел сходить в госпиталь.       — На кой чёрт? — Прикурив, Себастьян выпустил в потолок струйку сизого дыма, он подпёр щёку ладонью и лениво скользил взглядом по фигуре напарника.       — Ты сам хотел пойти туда утром, забыл?       — Ах да, твой приятель. Калека с дебильным взглядом. Ты вообще замечал этот его взгляд? Ёбаная жуть.       Мужчина изобразил на лице омерзение, Джозефа неприятно передёрнуло.       — Прекрати. — Сказал он мягко, но уверенно. — Пирс хороший человек. Почему ты вообще из-за него так бесишься?       — Потому что он никчёмный уёбок?       Джозеф покачал головой и уткнулся в меню, он молчал, и тишина становилась тяжёлой. Было слышно, как люди за стенами их кабинки стучат столовыми приборами и оживлённо беседуют.       — Окей, я скажу, если ты это хочешь услышать. — Себастьян затянулся, в голосе была злость и, возможно, где-то за ней — хорошо скрытая обида. — Он бесит меня, потому что ты положил на него глаз.       — Себ, это не так…       — Не начинай, я слишком хорошо тебя знаю. Этот хуесос тебе понравился.       — Мне нельзя заводить друзей? — Джо наконец отложил меню и слабо улыбнулся, он чувствовал себя уставшим.       — Определился?       Ода кивнул: морепродукты на гриле, овощи, чай. Напарник кивнул в ответ, отложил сигарету и встал из-за стола, чтобы найти официанта. Когда Джозеф остался один, он протянул руку и взял тлеющую сигарету, поднёс её к лицу, держа двумя пальцами, вдохнул дым: всегда один и тот же запах, одни и те же сигареты, уже чёрт знает сколько лет. Он улыбнулся и закурил, опираясь на стол.       Себастьян сделал заказ и вернулся, он молча достал другую сигарету. Они не смотрели друг на друга.       — Да, тебе нельзя заводить таких друзей. — Наконец сказал Кастелланос сквозь зубы. — Тебе нельзя заводить друзей, который смотрят на тебя так.       — Как? — тот вскинул на него глаза, их взгляды встретились, и Себастьян отчётливо понял, что Джозеф и сам знает, как на него смотрит Ниванс, но хочет услышать это из чужих уст.       — Как будто он хочет трахнуть тебя. — Он помолчал, это была не вся правда. — Как будто он хочет провести с тобой всю свою грёбаную жизнь.       Дым окутывал лицо Джозефа лёгкой пеленой, он рассеянно улыбнулся:       — А разве это плохо?       — Да, блять, это плохо! — кулак напарника грохнул по столу, и в кабинку заглянул встревоженный официант, он поставил перед мужчинами напитки и поспешил удалиться. — Ты охуел, Ода?!       Кастелланосу хотелось орать, но он понизил голос до шёпота, чтобы не привлекать лишнее внимание.       — Я имею ввиду, — Джозеф говорил спокойно и меланхолично, стараясь, чтобы его главная боль не сквозила в голосе. — Ты ведь сам не претендуешь на это место. Помнишь, когда я предложил тебе съехаться? Ты сказал мне, что тебе «нахуй не упало жить с другим мужиком».       Горло предательски сжало, он переоценил свои силы. Вспоминать было так же больно, как в первый день.       — А что не так с твоей квартирой? — Себастьян непонимающе нахмурился, стряхивая пепел. — Если тебя не устраивает твоя квартира, давай найдём тебе новую.       — Меня устраивает моя квартира. — Джозеф потушил сигарету о дно пепельницы.       — Ну и?       Ода смотрел на него своими тёмными как два омута глазами, потом одним движением приподнялся, перегнулся через стол и прижался губами к губам напарника, обхватывая его лицо ладонями за щёки. Кастелланос вцепился пальцами в его галстук. Поцелуй вышел долгим, Джозеф отстранился только, когда у него кончилось дыхание.       — Меня устраивает моя квартира. — Прошептал он в самые губы напарника. — Меня не устраивает, что в ней нет тебя.       Он упал обратно на своё место, как будто истратил все силы, спрятал глаза в чашке чая, снова закрылся. Он редко позволял себе говорить так откровенно и много.       — Хочешь пойти и вместе запереться в туалете? — Щёки Себастьяна алели, а глаза приобрели тягучий медовый блеск, можно было делать ставки на то, что у него встал.       — Ты ничего не понял, да?       — Понял, конечно, Ода. Ты меня хочешь. — Кастелланос перегнулся через стол. — Я тоже тебя хочу, детка. Закончим здесь и поедем в твою квартиру, трахнемся, как ты любишь. Музыка, свечи, любая хуйня.       — Да нет же, Себ! Я вообще не про это! — Джозеф закрыл голову руками, он никогда не понимал, в самом ли деле напарник настолько наивен или просто издевается над ним.       Официант прошёл в их кабинку осторожно, бочком, и аккуратно поставил перед ними тарелки, он открыл рот, чтобы что-то спросить, но посмотрел на Кастелланоса, захлопнул рот обратно и испарился.       — Что будет, если я заболею? — Спросил Джозеф, не поднимая лица.       — Да ничего. Позвонишь, я закину тебе продуктов и лекарств после работы.       — Может, мне будет очень плохо.       — Окей, я понял. Я посижу с тобой.       — Посидишь? Сколько? Час, два?       — Час или два, я не понимаю, Ода. — Себастьян запустил пальцы в собственные и без того растрёпанные волосы, в которых в последние годы стала всё явственнее сквозить седина. — Если тебе будет очень плохо, я отвезу тебя в больницу.       — Варианта просто остаться со мной на ночь в твоём списке нет? — Из горла Джозефа вырвался смешок.       — Ты же знаешь, я не высыпаюсь, когда кто-то рядом. Какая вообще разница? Ночью люди спят, просто спят, Ода. Это нахуй вообще неважно! — Кастелланос начинал злиться, его пальцы перетёрли окурок над пепельницей в пыль, и он закурил новую.       — Но это было важно для тебя с…       — Не смей.       Джозеф взял вилку дрожащими пальцами и начал есть.       — Знаешь, — сказал он. — Давай лучше сменим тему. Мы поругаемся, ты меня ударишь, кому будет хорошо?       — Не делай вид, что я так уж часто тебя…       — Постоянно. У меня синяки не успевают сходить.       — Окей, вот такой я мудак. Что ж ты ещё в другой департамент не перевёлся. Тебя же каждый год зовут, отличник, блять, боевой подготовки.       Несколько минут они молча ели. В пепельнице между ними тлела недокуренная сигарета.       — Так вот, про госпиталь. — Джозеф первым сумел совладать с собой и подал голос. — Там ничего существенного. На камерах ничего нет. Медсестра характеризует пациента как спокойного, она не замечала ничего не обычного в его поведении. Комнату уже успели убрать, там тоже ничего, но есть нюанс.       — М? — Кастелланос поднял глаза от тарелки.       — В плафоне скорее всего была скрытая камера или какое-то устройство для прослушки. Убирали в спешке, оставили провода.       — Зачем следить за придурком? Явно не для того, чтобы узнать, какой рукой он дрочит. Потому что, ну, у него…       — Себ.       Мужчина кашлянул и сменил тон:       — Ты прав, это странно. Что-то ещё?       — Старушка во дворе сказала, что мистер Ниванс всё время был сонным. Либо у него были проблемы со сном, либо он по какой-то причине не мог полноценно спать в своей комнате.       — Потому что знал, что за ним следили?       — Возможно. — Джозеф кивнул, его посетили те же мысли.       — Что-то не так с этим делом, какое-то оно мутное… — Кастелланос хмуро жевал свой стейк. — Чейни выглядел до усрачки напуганным.       — Ещё бы. Ты же у него был. — Фыркнул Ода.       — Отъебись. — Себастьян коротко хохотнул. — Он как будто хотел побыстрее свалить из города. Конечно, он сраный мексиканец и мог вляпаться в любое случайное дерьмо, но… Не знаю. Интуиция говорит, что всё это как-то связано.       — И какие у нас планы?       — Ты же знаешь: запросы, запросы, запросы, близкий круг общения, бла-бла-бла.       — Я не смог поговорить с его лечащим врачом, но забрал карту. Его руку отняли не здесь. В Кримсоне мистера Ниванса оперировали, чтобы устранить последствия. Кто-то отрезал ему руку, а местный врач просто подчистил рану и убрал остатки кости до сустава.       — Хочешь сказать, в нашем захолстье появилось интересное дело?       Джозеф пожал плечами.       — Поживём — увидим, — улыбнулся он рассеянно и позвал официанта, чтобы попросить счёт.