Вне игры

Прошло четыре дня с момента приезда на базу, оставалось ещё три. Погода разыгралась не на шутку, поэтому большинство проводили это время на улице, катаясь на лыжах или на коньках. Активный отдых — прекрасный способ, чтобы расслабиться, однако кому-то по душе и пассивный. Сударь и Эмиль лежат на соседних кроватях, ни о чём не говорят, листая ленту в телефонах. Двум друзьям было лень куда-то выходить, да и смысла не видели, отдавая предпочтение тёплой комнате, нежели куче снега. По крайней мере так думал Резнев, а Иманов просто не хотел ни с кем пересекаться. Осадок после своего собственного расследования держался третий день. С Масленниковым он больше не пересекался, да и пока не горел желанием. Парень чувствовал себя использованным — он не мог спокойно наблюдать, как на шеи красуется красное пятно, когда хозяин этой отметины говорит, что «ничего не было». Обидно, но если Дима предпочёл забыть, то Эмильен постарается сделать то же самое. Баскетболист отбрасывает телефон в сторону, смотрит на расклеенного Никиту, который растекался по всей кровати. Такое поведение было совсем не присущи лучшему другу: — Брат, с тобой всё нормально? — Эмильен приподнялся на локтях, упираясь спиной в стену, внимательно смотрел на друга, который лишь кинул в ответ озадаченный взгляд. — Ты себя так обычно не ведёшь. — Могу сказать про тебя также, — фыркнул Никита. — Просто нет желания что-то делать. Со своими проблемами, которыми был укутан Эмиль, он стал не замечать «траблы», происходящие в жизни Резнева. Нет, ну с Сударем точно что-то не так. — Проблемы? — Иманов сел на кровать. — Есть такое. Со Столяровым, — Никита взглянул на друга, который от недопонимания хлопал глазами. — Ты неправильно понял, с баскетболом. Помнишь, Викторовича встретил в столовке, когда ты еду накладывать ушёл? Ну, он просил никому не говорить, но раз ты член команды, то думаю, что можно. В комнате повисло неловкое молчание, Эмиль от съедающего его интереса чесал локти, ноги и всё, что попадалось под пальцы. Заметив нетерпение друга, парень продолжил: — Скоро игра с соседней школой, неравные шансы у нас, вот что. Столяров хочет вложить все силы в нашу команду, поэтому и произойдёт ребрендинг. Я хочу уйти, Эмиль. — Что? С ума сошёл? — удивился Иманов. —  Эмиль, он заменит меня на тебя, зная, что ты намного лучше в баскетболе. Иманов смотрел в печальные глаза Никиты, при этом, вскочив с кровати, растерянно передвигался по комнате. Зная Резнева не первый год, он прекрасно знал, как парень добивается своих целей, как не мог дождаться этого матча и как несправедливо будет ставить вместо него парня, который на протяжении года не играл в баскетбол, однако Эмиль не мог понять одного: откуда у Никиты резкое желание поставить крест на любимом деле? — Нет, я откажусь, даже не думай. — Не откажешься, я не позволю, — фыркнул Сударь, отворачиваясь от Эмиля. — Нет, друг, я серьёзно. Ты намного круче меня. Вот почему ты не мог рассказать об этом раньше? — Иманов размахивает руками. — Никит, ты самый лучший игрок, которого я когда-либо видел, почему ты не уверен в себе? — А я ебу почему? — прикрикнул парень. Парни замолчали, Эмиль смотрел на друга, который снова лёг на кровать, залипая в телефон, кажется, забыв про разговор несколько мгновений назад. А Эмильен не мог, ведь увидел в друге потерявшегося себя пару лет назад. — Поднимай задницу и пошли. — Что? — Сударь в недоумении от того, что Иманов тянет его за руку. — Быстрее.

***

Эмиль с энтузиазмом забегает в большой спортивный зал и, включая свет, оглядывается по сторонам. Он с открытым ртом и с восхищением идёт в сторону мячей, бросая взгляд на баскетбольный. — Так, друг другу не поддаёмся, — Эмиль лёгким движением рук берёт оранжевый шар, бросая в грудь Никите. — Брат, ну не хочу я, — вздыхает и скулит Сударь. — Представь, что я твой соперник, — взяв Резнева за плечи, он ставит его напротив кольца. — Давай, попади. — Иманов делает пару шагов назад, поднимая руки вверх. Сударь на это лишь ленивого бросает мяч, который без труда ловит Эмиль. Конечно, видя такой настрой, парень печалится. Если бы не его лучший друг, который шёл с ним плечо в плечо, то, возможно, Эмильен бы не был лучшим в своё время. Надеясь на то, что ситуация изменится, Иманов бросает мяч — всё повторяется. И снова, и снова Эмиль ловит, а терпению Никиты приходит конец. — Ну всё, не смешно, — он со всей силы кидает мяч в грудь парню, что Эмиль на секунду перестаёт дышать, но, не показывая этого, сразу же берёт его в руки. — Я не в настроении. И тогда Эмиль мысленно перенёсся на несколько лет назад, когда они познакомились во втором классе. На тот момент, когда Иманов с радостью делился тем, что теперь он — баскетбольный игрок, как показывал Резневу приёму и, кажется, заставил полюбить этот спорт. Но Никита постепенно потухает, ситуацию нужно срочно исправлять. — Никит, помнишь нашу первую игру? — Эмиль кидает мяч другу, при этом отбегая от кольца. — Ну да, нам лет по девять было. Нас ещё как псин гоняли, как же забыть? — Сударь двигается параллельно Эмиля, делая быстрые шаги назад, обратно передавая мяч. — А помнишь, как в десять лет мы форму порвали? Так кто первый пизды получил? — Эмильен ускоряется, всё ещё продолжая передачу. — Ну так тренировались жёстко, а ты у бабушки прятался, чтобы родители не доебались, — Сударь начинает смеяться как не в себя, переходя на бег. — Знаешь, что объединяет все эти события? — парень принимает мяч от Резнева и останавливается. — Мы всё переживал вместе. И взлёты, и падения. И победы, и поражения. Даже когда я ушёл из спорта, как мне казалось в тот момент навсегда, то ты старался вернуть меня в игру. А я как преданный друг радовался твоим достижениям. Девять лет, Сударь, девять! — восхищённо протянул Эмиль. — И в апреле, в нашу последнюю игру, мы будем вместе, слышишь? Я выйду с тобой на поле, даже если не буду играть, но ты будешь, брат, ты заслужил. Эмиль бросает мяч Сударю, а тот теряет дар речи и не может пошевелиться с места, прижимая мяч к груди как что-то нечто важное. Из-за учебы и других своих переживаний, парни, кажется, почти перестали понимать друг друга, но девять лет дружбы уже не просрёшь (наверное, так думал Эмиль, который хотел всё исправить) — Что ты думаешь по этому поводу? Резнев расплывался в улыбке и, ускорившись, стал чеканить мяч, перебегая на противоположную сторону. Эмиль, коварно улыбнувшись и согнув ноги в коленях, двинулся в сторону Сударя, пытаясь забрать мяч, однако расстояние помешало: Никита без труда закидывает мяч в кольцо, а Иманов останавливается бежать и, согнувшись, ложится на пол спортзала. Никита победной походкой идёт к другу, весь счастливый и светящийся от радости, сверху вниз наблюдая за другом. — Спасибо, — тихо прошептал Сударь. Никита ждал Эмиля и дождался. А что ещё нужно для счастья? Лицо Эмильена меняется, улыбка сползает с лица и, восстанавливая дыхание, смотря в потолок, парень старается полностью отдаться спорту. — Проблемы? — спрашивает Никита, который уже незаметно для парня лежал вместе с ним на полу и старался восстановить обстановку в комнате для разговора по душам. — Есть такое, — усмехается парень, пародируя Резнева. — С Масленниковым. — С математикой? — вместо того, чтобы получить одобрительный кивок, Эмиль молчит, ничего не говоря. — Посчитаешь ли ты меня долбанутым, если я тебе всё расскажу? — Эмиль спокойно смотрит на друга; ни одна мыщца на его лице не дрогнула, в отличии от Сударя, который не знал, как реагировать. — У тебя всегда были не все дома, — по-доброму шутит Никита, подкидывая мяч в воздух и ловя его обратно. — Наговорил что-то ему? — Хуже, поцеловал. Предмет в руках парня предательски падает Никите на лицо, отчего парень недовольно шипит. Сударь пытается пару мгновений понять, не очередной ли это несмешной прикол от друга? Переводя взгляд на Эмиля, который всё ещё смотрел вверх, Резнев ждал последующих слов. — Я в него влюбился. — Чего? — а тут Никита не смог сдерживать свои эмоции и даже вскочил с места, требуя от Эмиля объяснений. — Ебанулся в край? — Не знаю, но возможно. Это не первый месяц. Наверное, в конце октября стал осознавать это. Потому что, блять, ну ты его видел? После того, как Чернец мне ебальник повредил, Масленников мне раны обрабатывал. А ещё мы с ним в баскетбол играли, он меня тогда на машине домой подбрасывал и, ей богу, чуть не засосал. — А почему я так поздно узнаю? — недоумевает парень. — Как ты это себе представляешь? — Эмиль, упираясь ладонями об пол, приподнимается, усаживаясь на пятую точку. — Я же сам отрицал эту хуету, но мы целовались с ним, Никит, он мне засос оставил. — Неужели на этом всё закончилось? — Он не хочет вспоминать об этом походу. Я спросил, мол «Дмитрий Андреевич, а вы знаете, я тут пьяненький со стояком к вам в комнату взлетел, ничего не натворил случайно?». А он соврал, а ещё я и разговор подслушал, у него семья, а я чувствую себя проституткой, из-за которой страдают чужие дети. Вот я еблан? — Еблан, конечно, — хочет согласиться Сударь, но резко отнекивается. — То есть, нет, Эмиль, иди с ним поговори. — О чём? Ты издеваешься? — О чëм надо, — Никита протягивает руку другу. — Масленников не маленький мальчик, ты думаешь, что если бы он захотел кого-то «использовать», то выбрал бы своего ученика? Не неси хуйню, раз уделял внимание, а ещё и засос оставил, то у него что-то есть к тебе. Вот сходи, узнай, будете ли вы ебаться, — усмехнулся Сударь, но потом скривился. — Блять, фу, я больше не смогу ходить к нему на уроки. Как мне развидеть то, что вы трахаетесь? — Мы не трахаемся! — вскрикнул Эмиль. — Боже, Сударь, пообещай, что это останется между нами, — парень схватился за ладонь друга, медленно поднимаясь. — Не расскажу, если ты поговоришь. Потом расскажешь, что да как. Только, прошу тебя, без подробностей! — И всё? Такая спокойная реакция? — недоумевает Эмиль. — Ты уже взрослый мальчик, Эмилька, твой хуй в праве выбирать, на кого ему стоять, — Никита изо всех давил лыбу, гордясь своим стихоплëтством, а потом быстро слинял, чтобы не получить по морде.

***

Вечером Эмиль вернулся в комнату, в прежнее положение, когда Даник и Сударь что-то активно обсуждали. К Иманову не лезли — кажется, Никита понял, что и без них на душе кошки скребут. Эмильену хотелось поговорить с Димой, чтобы выслушать всё в свой адрес от Масленникова, но начать первым разговор явно не просто. Парень достаёт из кармана толстовки сигарету, но вспоминает, что зажигалки так и нет.

Эмиль 19:34 Так и не нашли мою зажигалку у себя, Дмитрий Андреевич?

Таким образом Эмиль хотел намекнуть, что всё вспомнил: зачем приходил, что говорил и вытворял потом. Ответа долго не было, поэтому Эмильен лишь чертыхнулся у себя в голове, прижимая голову к подушке. Со стороны Эмиля писать первым — это безумие. Ждать Диму как преданная собачка — тоже. Но в тот вечер он всё-таки ответил: Дима 20:16 Если хочешь узнать, то приходи ко мне. Тогда у Иманова глаза на лоб полезли, он всё правильно понял? Дима зовёт к себе? Какова вероятность, что мужчина нашёл зажигалку? А может действительно хочет поговорить? Гадать бесполезно, как сказал Сударь, то надо идти и разговаривать лично. Эмиль постарался бесшумно покинуть друзей, но всё же поймал на себя безмолвный взгляд Никиты, который, кажется, всё понял, но не стал комментировать при посторонних. Ещё пару мгновений друзья играли в гляделки, но Иманов прервал между ними контакт, скрываясь за дверью. Переодев кофту и забыв про куртку, холод и снег, он направился то ли на верную смерть, то ли в своё светлое будущее, однако один… Пока или нет, парень не знал. Юноша сунул руки в карман, чтобы согреться. Он в тот момент понятия не имел, из-за чего он замёрз, но старался отвлечь себя от угнетающих мыслей. Перебирая в карманах вещи, он неожиданно для самого себя нащупал ту самую зажигалку. Приехали, блять, так значит дело не в ней, а Масленников хочет поговорить. Выскажет парню о том, что он псих, если вешается на женатых учителей? Возможно, Эмиль даже к такому исходу был готов, но, конечно же, не морально. Наверное, он как малолетняя девчонка будет рыдать в подушку несколько дней из-за неразделённой любви.

***

Бог любит троицу, раз Эмиль в третий раз стоит у двери, боясь постучать. Учитывая то, что в первый раз Эмильен просто завалился к Диме, а в следующий без угрызения совести подслушал личный разговор, то сейчас нужно было бы войти культурнее, он всё же взрослый человек. Задев несколько раз кулаком деревянную дверь, Иманов терпеливо ждал, ему, кажется, не привыкать, но эти пару мгновений растягивались в бесконечность. Он уже начал волноваться, что мужчина не открывает дверь, парень стал нервно стучать ногой по полу, пока всё же не осмелился снова ударить дверь. Не со всей силы, конечно, однако выбить её хотелось. Видя, как дверь открылась, а на пороге появился Масленников, который рукой пропустил Иманова внутрь, у Эмиля всё сжалось. Он тут значит не находил себе места, а Дима встречает парня, которому только дай повод посохнуть по учителю, в одном белом халате с абсолютно чистой совестью (и не только с ней, но Эмиль старается об этом не думать) Он опускает взгляд вниз, разглядывая пол, никак не осмеливаясь взглянуть на мужчину. А тот, кажется, абсолютно спокойно садится на кровать, из-за чего Иманов испытывает странные чувства дежавю: — Мне казалось, что мы на ты, — начал Дима. — Да, я просто… — Эмиль заметно нервничал, оглядывая номер. Особо он ничем не отличался от других, но нужно было перевести своё внимание куда-то. — Хотел извиниться ещё раз, зажигалку я нашёл, так что ничего не надо. — Эмиль, — грозный голос прямо отрезвил парня, открывая второе внимание. — А что Эмиль? — парень переводит взгляд на мужчину. — Я не знаю, как себя вести, ты же сам сказал, что «ничего не было», — парень показал воздушные кавычки. — А я то помню, что было. Масленников замер, поняв, что скрывать это — не самый лучший вариант. Нужно было что-то говорить, но он, кажется, снова испугался. — Я всё понимаю, извини. Тебе не до меня, я сам просто напридумывал что-то. У тебя работа, дети есть, жена, а я просто подросток, который крутится у тебя под ногами и… накидывается на тебя. — Стоп, что? — Дима встаёт с кровати, подходя к парню. — Что за глупости ты несёшь? Какая жена и дети? — Я случайно подслушал твой разговор пару дней назад, где ты разговаривал с какой-то девушкой о том, что скоро приедешь… Ну я и подумал… — Боже, — Дима закрывает лицо руками. — Лучше бы ты в других вещах думал. Это супруга моего брата, Катя, а мелкие — мои племянники. Нет у меня ни жены, ни детей. Тогда у Эмиля сложился пазл, он как вкопанный молча смотрел на Диму. Случилась абсурдная ситуация, характерная для любого фильма, которые так бесили Эмильена, пока он не оказался в точно таком же под названием «реальная жизнь». — Почему не узнал у меня лично? Зачем надумывать? — А имело ли это смысла? — Эмиль размахивал руками. — Да и эта версия была вполне логичной, учитывая то, что ты мне ничего не сказал. А я ведь приходил тогда с серьëзными намерениями. Дима смотрел на опечаленного Эмиля сверху вниз. Тогда ему стало страшнее обычного, мужчина старался понимать истинные чувства Иманова очень долго, но сам бегал от парня, не давая и шанса объясниться. И вот, Дмитрий снова берёт его за подбородок, заставляя смотреть на себя. Если в тот раз, в машине, Эмильен готовился к поцелую, то подобного и не было — Дима дал полное согласие, чтобы Иманов заглянул ему в душу, поэтому парень старался неотрывно смотреть в уже, кажется, такие родные карие глаза, которые под комнатным светом становились ярче. — Я не сказал лишь потому, что не знал, как ты отреагируешь и будешь ли ты рад такому известию. В ту ночь, кажется, я был пьян, а ты трезв. — Дмитрий всё ещё смотрит на Эмильена, но заметив, как парень отводит взгляд, усиливает хватку. — Нет, Эмиль, посмотри на меня, пожалуйста, — жалобно просит Масленников. — Я не мог подумать, что твой поцелуй… был желанным, понимаешь? Я сначала всё скинул на алкоголь, а потом засомневался. А потом и ты забыл. — Забывать такой момент с моей стороны было преступлением, — хитро усмехнулся Эмиль, облизывая губы. — Но если бы кто-то не кусался сильно, то я бы возможно и не вспомнил, — Дима опускает Эмиля, а парень оттягивает кофту, открывая вид мужчине на красное пятно, которое с каждым днём становилось меньше. — Ну, оно было больше и ярче, как такое не заметить? И тут Дима еле-еле сдерживает смех, всё ещё глядя в глаза Иманова, потому что смотреть куда-то кроме них не хотелось. Подойдя предельно близко и видя смущение Эмиля, мужчина снова заставляет парня посмотреть на него: — Я очень боялся этого момента и думал, что это не взаимно. — Так значит, это взаимно? — Иманов улыбается во все тридцать два, не скрывая своего истинного восторга. — Вот вы чертовка, Дмитрий Андреевич! А я думал… — Индюк тоже думал, но в суп попал, — перебил Дима. — Ладно, прости, мне надо было раньше с тобой поговорить. Я боялся оттолкнуть тебя, но даже не заметил, что ты отдалился от меня. Не знаю как, но ты изменил не только мою жизнь, но и меня. Это так странно, что… — Ты — мой учитель, а я твоя школьница? — игриво продолжил Эмиль. — Боже, да с тобой серьёзно поговорить нельзя, — смеётся Масленников. — Да, и это тоже, Эмиль. Я не умею говорить о чувствах, просто я… Смотря несколько секунд на Эмиля, Дима приблизился к его губам, рукой держа парня за шею. Если тот поцелуй можно было бы назвать страстным, то этот — нежный и осознанный, который, кажется, полностью даёт влюблённым раскрыть свои чувства, показывая взаимность. Эмиль неумело отвечал, давая полную свободу Масленникову, который прижимал Иманова ещё ближе. Неохотно Дима отрывается от желанных губ, сравнив счёт в поцелуях — 1:1, но это временно. — Ты рано или поздно сведёшь меня с ума, — он облегчённо вздыхает, глядя на смущённого Эмиля. — Ну ты чего? Где же твоя язвительность, Эмилька? — теперь Дима игриво смотрит на парня, пока тот пытается скрыть своё лицо от взора мужчины. — Ладно, иди сюда, — он протягивает руки, позволяя парню подойти ближе и упереться лбом в его плечо. — Вот теперь я точно тебя не оттолкну, — он заботливо проводит пальцами по спине. — Или ты захочешь уйти? — Нет! — подаёт голос Эмиль, поднимая голову вверх. — Так значит, я правда тебе нравлюсь? — Ты издеваешься? — всё-таки выдавил Масленников из себя свою коронную фразочку, а у Иманова аж на сердце отлегло. — До тебя всегда так доходит долго или только сейчас? Господи, Эмиль, да, я тебя люблю, слышишь? — И я тебя, — парень снова прячет лицо, возвращаясь в прежнее положение.