Вне игры

Эмиль ненавидел январь из-за метелей и холодов. Зимние каникулы пронеслись со скоростью света, приходится снова возвращаться на учёбу. Иманов знал, какое «веселье» его ждёт на втором полугодии: экзамены, тренировки, предстоящая игра, от которой становится не по себе. Эмиль официально запасной игрок в баскетбольной команде школы сто тридцать четыре, а значит не имеет право расслабляться. Он знает, что на протяжении того полугодие команда уже успешно отыграла несколько игр, проиграв лишь одну в самом начале. Иманова оставили на сладкое — на финальную битву. Осознание, что эта школьная игра будет последней не давало покоя. Эмильен, конечно, понимал, что он заканчивает одиннадцатый класс и его баскетбольная карьера завершится тоже, но что будет дальше — непонятно. В Москве хоть и были команды, профессионально занимающиеся этим видом спорта, но Иманов не видел себя там. Одно дело быть «бывшим лучшим игроком школы», а другое — связать свою жизнь с баскетболом. Февральская игра, к которой Эмиль начал готовиться не так давно, перенеслась на два месяца — это объяснялось проблемами с финансированием сто восьмой школы, в которой должен проводиться матч. Иманов пытался вспомнить, когда же проводились турниры в их школе, но на его удивление, не смог. Директор школы хоть и поддерживал дополнительные занятия спортом, но категорически был против тратить деньги на развитие таких кружков. Баскетбол, кажется, появился не так давно — всего каких-то пять лет назад. Иманов до последнего не хотел вступать в команду из-за натянутых отношений с прошлым физкультурником, но с приходом Столярова в школу два года назад, кажется, всё поменялось. До этого они с Никитой занимались в спортивной школе, однако от такой роскоши парню пришлось отказаться после того, как его горе-отец начал пить и денег на дополнительное образование стало не хватать. Почему директор их школы не любил спорт — непонятно. Когда Эмиль был младше, он помнил, что до этого существовала футбольная команда, в которой состояли Масленников и Столяров, некогда учившиеся в этой школе, однако по каким-то неведомым причинам она распалась, и только через несколько лет появилась надежда на баскетболистов. Вероятность того, что деятельность Столярова могут прикрыть после выпуска команды, которая состояла из одних одиннадцатиклассников была велика. Иманову, конечно, искренно хотелось, чтобы после него кто-то остался, чтобы Алексей мог передать свои знания другим, что дети, которых он тренировал несколько месяцев, смогут сформировать команду и быть чемпионами. Именно поэтому на игре нужно выложиться по полной, чтобы глава школы не разочаровался в компетенции физрука. Эмиль с Никитой уже занимались этим, потому что оба понимали, что для них огромная честь играть против соседней школы. Скажем, все игры, которые были с ними, давались очень тяжело из-за контраста в командах. Иманов понимал, что противники были сильнее, потому что сто восьмая с уклоном на физическую культуру, а значит и ученики там машины, которые могут затоптать на поле; выходить Эмилю после долгого перерыва против них, конечно, страшно, но безумно интересно. Каков будет окончательный состав команды — Эмиль не знал, но ставил ставки на Сударя с Чернецом, потому что без угрызения совести мог назвать этих двоих лучшими игроками. Он стоит рядом с Никитой, который заметно нервничал, но ничего не говорил, молча наблюдая за компанией Артёма в стороне. Из спортивного зала вышел задумчивый Столяров и, положив листок бумаги с чёрной ручкой на подоконник, оглянул парней: — В заявке восемь человек, учитывая запасных игроков. Сейчас все распишитесь в бланке два раза: мне необходимо отдать ваше согласие на игру. Все постепенно подходили, оставляя свои подписи, пока Алексей из папки доставал ещё один листок, кладя рядом. — Это расстановка на игру. Ознакомьтесь с ней и примите к сведению. Парни, столпившись ввосьмером, стали вглядываться в позиции, надеясь увидеть себя. Рядом с первой амплуа разыгрывающего защитника Эмиль сумел из-за спины Никиты разглядеть фамилию Артёма. Такой выбор не был удивительным, всё же его предсказание сбылось. Атакующим защитником был уже взбудоражившийся от восторга Никита, который, сделав шаг назад, заехал локтем по лицу Иманову, за что несколько раз извинялся. Эмиль не злился, лишь улыбался, постукивая по плечу друга, который даже не надеялся выйти в апреле на поле. На лёгкого форварда поставили Егора Шкреда, друга Артёма, с которым Эмиль только пару раз общался и то на той самой пьянке. На центровой позиции, которую в своё время всегда занимал Эмиль, стоял Великий, но в простонародии просто Вася, ещё один друг Чернеца. Эмиль абстрагировался от лишних звуков, когда на четвёртой позиции увидел небольшую надпись простым карандашом «Иманов». Никита, конечно, заметив это раньше, лез обниматься, а Эмильена кажется парализовало — неужели он занял чьё-то место? Переводя взгляд на Столярова, который тоже взглянул на Эмиль, мужчина кротко улыбнулся, кивая и покидая зал, оставив парней наедине. Теперь официально: Эмиль Иманов, некогда лучший баскетболист школы, возвращается на поле сразится против сильных соперников, чтобы снова опозориться. После этой мысли его перекосило, но он старался не показывать это Никите, который пока до конца не понимал, какая ответственность взвалилась на их плечи. Но Иманов уже понял, что тренировки нужно увеличивать, при этом совмещая всё это дело с подготовкой к экзаменам. Если говорить о них, Эмильен с нетерпением ждал результатов пробника. Для него, конечно, баллы — не главный показатель, но интерес съедал изнутри. Зайдя к учителю по физике и увидев в бланке шестьдесят восемь баллов, Эмиль не показал никаких эмоций. Он не знал, доволен ли этим результатом или нет, поэтому мимо ушей пропустил нравоучения физика в его сторону о том, что нужно больше заниматься. Ахуеть, Америку открыл. Насчёт результатов по математике Эмиль переживал больше. Во-первых, это же математика! — и это самый главный аргумент для Иманова. Отношения с Димой намного улучшились, и это не могло не радовать Эмильена. Он время от времени с улыбкой вспоминает, как они провели последние дни на базе отдыха, незаметно ото всех обмениваясь взглядами. Кажется, чувства к мужчине становились крепче и больше каждый день: — Эмиль, да когда ты начнёшь одеваться нормально? — он еле-еле сдерживается, чтобы не наорать на Иманова, который опять припёрся к нему в одной кофте в комнату, умудрившись ещё и в снегу вывозиться. Дима аккуратно отряхивает худи Иманова. — К тебе спешил, — хитро улыбается Эмиль. Дмитрий, конечно, никак не изменился, но изменения в нём явно были. Он стал добрее и заботливее, чувствовать такое отношение к себе — чувствовать себя особенным для Димы. Теперь они были почти каждый день вместе: и в школе, и на уроках, а если и повезёт, то Масленников по собственной инициативе ещё и домой подбросит на машине, где теперь наконец-то можно без угрызения совести целоваться. Однако некий страх всё-таки присутствовал: слишком частое появление джипа во дворе жилого дома мог бы настолько заинтересовать соседей, что пошли бы слухи. А если б кто-то ещё и увидел окрылённого Эмиля, который всякий раз выскакивает из машины весь взъерошенный и краснеющий, то его мать узнала бы такое в этот же день. Зайдя в кабинет математики, все ученики уже смотрят свои бланки, кривясь от глупых ошибок. Толпа постепенно расходилась, Эмиль с Никитой, который был больше для моральной поддержки, подошли к Масленникову, который ехидно улыбался. На мгновенье такая реакция вызвала недоумение, пока он не вспомнил про тот самый спор на желание. Дима безусловно уже знал результаты и, кажется, по его лицу Эмиль понял, что он проиграл, но увидев высокий балл, то даже опешил: — Восемьдесят? Серьёзно? — Мог бы и лучше, как обычно баллы по ерунде потерял. Эмиль глянул на неколебимого Диму, искренно радуясь и улыбаясь победе: — А как же ваше «не все с первого раза выше пятидесяти пишут»? — усмехнулся парень, пробегая по тем заданиям, где стоят нули. — Ну видимо ты «не все», Эмиль, — баскетболист поднимает голову. — А что? Нужно было тебя как-то напугать, вот стимул появился. — Это было совсем необязательно, — фыркнул парень. — Следующий пробник я напишу ещё лучше, — он уже протянул руку, чтобы поспорить, но Масленников лишь забрал его листок, отложив его от греха подальше. — С Никитой спорь, — мужчина подбородком показал на недоумённого парня. Оставшийся день прошёл просто замечательно. Высокий балл и еле-еле заметное одобрение от Димы, спрятанное от лишних глаз, лишь увеличили настроение, что даже тренировка после уроков не могла изменить этого факта. Уже переодевший в спортивную форму Эмиль выбежал в зал, ожидая тренера. — Тебя можно поздравить с возвращением? — прозвучал голос Егора, который был непонятен для Эмиля, но парень лишь пожал плечами. — Не зазнайся только сильно, лады? Иманов не мог понять: это дружеский совет или предупреждение? В любом случае ему было всё равно, ведь как только он услышит свисток, то его мысли будут только о баскетболе. Так и произошло, Эмиль выполнял все упражнения, при этом никак не халтурил, выкладываясь по полной. От частых и непривычных тренировок его мышцы ныли от боли, Эмильен был готов упасть прямо на пол и не вставать несколько часов, но не мог — это было бы слишком эгоистично. Несмотря на неприятную боль в ногах, все упражнения Иманов выполнял без особого труда, не жалуясь на своё состояние. По крайней мере так думал парень всё это время. Как только стукнуло четыре часа, Столяров отпустил баскетболистов и, кажется, ноги заныли ещё сильнее. Частые тренировки не избежать, но в этот раз отнималось всё тело настолько, что бросало то в жар, то в холод. Проводив Никиту и пожав ему руку на прощание, Эмиль не думал уходить (хотя надо было бы, учитывая его состояние).

***

Еле-еле добравшись до четвёртого этажа, парень остановился у кабинета математики, молясь всем богам, чтобы Дима был там. Он медленно открывает дверь и видит, как Масленников сидит на привычном месте, вздрагивая от неожиданного скрипа слева: — Эмиль, ты чего ещё не ушёл? — он прикрывает ноутбук, руками поправляя душки очков. — У меня тренировка была, — Иманов встаёт рядом, опираясь ладонями об стол. — Решил тебя подождать, если ты не против. — Не против, — усмехается Дима, продолжая работать. — И как успехи? — Смотря в чём, у меня просто сегодня замечательнейший день! А ещё мне кто-то проспорил желание. У меня игра в апреле, поэтому буду ждать тебя. — Мне кажется, что я говорил тебе о своём неприятие к баскетболу. Дима нагло врал, и Эмиль знал об этом. Масленников и вправду равнодушно относился к этому виду спорту, но не мог не смотреть, как Иманов в спортивной форме бегает по полю, ловко управляясь с мячом. Если он случайно видел, как Эмильен тренировался, то залипал, прикрывая это своей заинтересованностью игрой. Эмиль привлекал и очень сильно манил Диму к себе, Масленников не мог объяснить почему, но был только за подольше задержать свой взгляд на парне. — Нечестно, — вздохнул Иманов. — А ты думал, что всё так просто? Дима усмехнулся разочарованному Эмилю, у которого в голове загорелась лампочка. Подойдя ближе к мужчине и положив руки на его плечи, парень заставил математика взглянуть на него. Безмолвие продолжалось несколько секунд, пока Эмиль не перекинул ногу через сидящего Диму и не оседлал его. — Думал, — Эмиль приближается к уху мужчине, обжигая горячим дыханием. Дима отвлёкся от работы, а его руки машинально обхватили Иманова за талию, заставляя парня сесть выше. И вот, Эмиль уже во всю ёрзался на мужчине, из-за чего Дима закрыл глаза, рукой копошась в кармане штанов: — И-иди в машину, — сбивчиво и тихо произнёс Дима. — Я сейчас спущусь. Эмиль перехватывает у Масленникова ключ, сползая с колен, напоследок ехидно улыбаясь. Кто тут ещё будет смеяться последним, а? Ему нравилось ездить на джипе с Димой. Ну, во-первых, он обожал дорогие машины, но не меньше любил Масленникова. Всю поездку они не проронили ни слова, но Иманова на удивление это даже не смутило: он пялился в окно, время от времени переключая радио. Он умиротворённо протягивал ноги, чувствуя облегчение после часовой тренировки, но лечь на кровать, чтобы полностью растянуться, пока остаётся в мечтах. Парень смотрит в окно, провожая взглядом привычные дома, мимо которых они проезжают каждый день. И вот, машина должна была повернуть в правую сторону, но почему-то теперь, как сказал бы навигатор, маршрут перестроен. Эмиль посмотрел на Диму, но тот даже не заметил недоумевающего парня: — Мы куда-то едем? — Да, ко мне. Для Иманова это было неожиданно: он никогда не был у Димы и даже представить себе не мог скромную холостяцкую однушку. Эмиль пожал плечами, но видя растерянное лицо Дмитрия, напрягся сам, стараясь этого не показывать.

***

Зайдя за порог Диминой квартиры после хозяина, Эмиль неспешно разувается, оглядывая коридор. Дима и есть Дима — Иманов, конечно, не видит остальных комнат, но уже отметил, что вкус у Масленникова был во всём. Уютная и светлая комната привлекла Эмиля, на полках стояли цветы, идеально вписывающиеся в эту атмосферу, несколько книг и свечи. Делая пару шагов, Эмиль оглядывается, видя кухню, которая тоже выполнена в минимализме — абсолютно никаких лишних деталей. Из мыслей парня выводит Масленников, который также успел раздеться и оказаться предельно рядом с Имановым. Он бесцеремонно берёт юношу за запястье, поднимая руку вверх и прижимая к стене; тогда Эмиль понял, что это ему за сцену в кабинете. — Раззадорил тебя, да? — усмехается Эмиль, ловя на себя дикий взгляд Масленникова. Ноги начали пошатываться то ли от усталости, то ли от неожиданного прилива возбуждения. — Тебе будет плохо, если ты так будешь делать, — томно выдыхает мужчина. — А мне кажется, что мне будет хорошо. И не только мне. Эмиль тянется к Диме, заставляя его соприкоснуться губами. Привыкший парень к нежным поцелуям совсем не ожидал, с каким желанием набросится Дима на бедного Эмильена. Вторая рука мужчины уже перебирала волосы парня, пока опорная с большей силой прижимала Иманова к стене, заставляя его запястье покраснеть. Убрав руки, Дима снимает кофту с Эмиля, бросая её куда-то на пол. Руки касались торса, пока язык и губы выполняли свою работу — спускались с шеи до ключицы, доставляя Эмильену удовольствие. Он машинально закинул голову назад настолько, насколько это было возможно, позволяя мужчине кусать нежную кожу. Осознав, что места и кислорода недостаточно, Дима с неохотой отцепляется от парня и, подхватывая его за бёдра, идёт в неизвестное направление для Эмиля. Парень цепляется за шею мужчины, теряясь в пространстве; всё как в тумане, а запах одеколона Димы лишь одурманивает с большей силой. В спальне Иманов не успевает даже рассмотреть комнату, но сейчас это и не надо, ведь находиться в хватке любимого мужчины, который аккуратно кладёт на кровать, намного приятнее. Он не может отцепиться от губ Димы, не пускает его, пальцами нетерпеливо расстёгивая пуговицы на рубашке, желая разорвать их. Масленников прижимает всё сильнее, они почти синхронно начали снимать друг с друга штаны и Эмиль, выбравшись из Диминого сладкого поцелуя, опустился вниз, спуская с мужчины трусы. Сидя прижавшись к стене, Масленников от возбуждения кусает собственные губы чуть ли не до крови, наблюдая, как ловко Эмиль справляется с членом, который сразу же поднимается после освобождения от лишней ткани. С минуту Иманов, весь запыхавшийся, смотрит на орган, а потом берёт в рот, стараясь полностью протолкать в горло. У Димы от таких неожиданных действий в глазах темнеет, от желания большего он бесцеремонно берёт парня за волосы, заставляя взять глубже, и как бы сложно это не было, но Эмиль повинуется, время от времени почмокивая. Через пару минут Дима одёрнул парня к себе, смотря в его глаза. Вот каким Эмиль ему нравился больше всего: с взъерошенными и не уложенными волосами, красными от смущения и возбуждения щеками, горящим взглядом и без одежды, конечно же. Кажется, что такой Иманов принадлежит только ему, наверное, Масленников из-за этого продолжает оставлять ему засосы, чтобы полностью пометить его. Продолжая зацеловывать шею, мужчина в тумбочке ищет смазку с презервативами, однако осознал, что не хочет навредить своему мальчику — придётся немного помедлить, ведь надо ещё и растянуть Эмильку. Снимая трусы с Эмиля и нанеся лубрикант, Дмитрий постепенно вводит первый палец. Эмильен, совсем не ожидавший такой боли, скривился, но старается отдаться всему мужчине. Прикусив его за плечо, он пытается самостоятельно насаживаться, чувствуя, как в него входит второй. Иманов шипит от боли, желая поскорее испытать возбуждение, пока Дима прикусывает его за ухо, время от времени что-то шепча, но Эмиль сейчас не в том состоянии, чтобы что-то разобрать. Как только в Эмиля входит третий палец, наслаждение нахлынывает на парня большой волной: — Дим, — мычит парень, лбом упираясь в чужое плечо. — Что такое? — с издёвкой шепчет Масленников. — П-пожалуйста, — замечая вопросительный взгляд Димы, Эмиль скулит ещё сильнее. — Возьми меня, пожалуйста. В следующую секунду пальцы сменяют член, Дмитрий, который не мог держать себя в руках, входит почти сразу и целиком, заставляя Эмиля время от времени произносить его имя. Чувствуя, насколько Иманов узкий, Дима движется быстрее, тянясь рукой к чужому члену, надрачивая в такт. Они были как одно целое, не желающие отрываться друг от друга ни на секунду. Дима, прикрывая глаза, смотрел, как Эмиль изгибается, старается схватиться за любую часть тела Масленникова и желательно не отпускать никогда. Глядя на Иманова, мужчина делает пару толчков, после чего кончает, запрокинув голову назад. Эмиль не отставал и почти сразу же излился мужчине в руку. Они оба рухнули на кровать, смотря в потолок, ничего не говоря. Как только здравый смысл стал возвращаться, Дима, любуясь парнем, приблизился к нему, обнимая со спины, заставляя посмотреть на себя: — Котёночек, я так тебя люблю, — шепчет Масленников, целуя в спину. — И я тебя, — отзывается парень дрожащим голосом, ещё не восстановив дыхание. На часах уже вечер, Эмиль смотрит на время и Дима, который уже перевернулся на другую сторону, не мог этого не заметить: — Может ты останешься у меня? — тихо спрашивает Дмитрий, с надеждой на положительный ответ. Эмиль смотрит на мужчину, который глупо, но мило улыбается, прикрываясь одеялом, пальцами блуждая по чужому телу. Ну как ему можно отказать?