Вне игры

В феврале тренировки увеличились раза в два. Теперь Эмиль понял, что до этого были лишь цветочки. Ныли не только ноги, но и руки, которые чуть ли не отваливались. Восстанавливался он на выходных, всячески отказываясь от дополнительных занятий баскетболом и встреч с друзьями, время от времени лишь готовясь к экзаменам, прорешивая задания. Столяров тоже изменился — стал более требовательный, но Иманов учителя понимал. Если раньше он выжимал из них все соки лишь на тренировках, то теперь занялся этим на обычных уроках, давая баскетболистам нагрузки в три раза больше. Смотря на счастливых Полину и Данияра, которые сидели, болтали и ничего не делали, он чуть ли не вопил от боли, мечтая об отдыхе. Никита с Чернецом, которые теперь всегда бегали рядом с Имановым, полностью поддерживали эту точку зрения. Март был ещё хуже: возобновились пробники, Иманов постоянно возился с документами, которые были необходимы сначала для допуска к экзаменам, а потом и для предстоящей игры. Эмиль к этому времени научился совмещать все дела, но часы сна категорически уменьшились, из-за чего парень постоянно просыпал и опаздывал на учёбу. Некоторые преподаватели бы могли простить эту вольность, но уж точно не старые учителки, выносящие мозг по любому поводу. Иманов считал, что с такими спорить бесполезно. Эмильен искал плюсы, два месяца его вымотали, но он старался держаться рядом с Масленниковым, который, кажется, искренно верил, что у парня есть потенциал во всём. Юноша светился рядом с ним с необычайной силой: усталость сразу уходила, а новые силы появлялись с каждой минутой, однако в Диме что-то поменялось. Сидя напротив Дмитрия, Эмиль послушно ждал, когда Масленников закончит всю работу. Он как послушный пёс верно смотрел в глаза своему «хозяину», в которых что-то поменялось. Иманов видел, что Дима выдохся тоже, но сказать напрямую не мог, у парня появился страх, что в будущем такое выльется с не очень хорошей стороны, поэтому Эмиль ещё с бóльшим желанием ждал окончание года. Никита и Эмиль часто обсуждали баскетбол, им это вообще не надоедало. У них, конечно, было много и других тем, но из-за ожидания финальной игры говорить про другое было сложно. Иманов начал отсчитывать дни: оставалось ровно двадцать. — Одиннадцатое апреля, — Сударь озвучил вслух. — Это ж пиздец как скоро. — Волнуешься? — Не знаю, — пожал плечами Никита. — Хочу отдать последние силы на поле, чтобы баскетболист во мне умер прямо там. Резнев как и его друг не планировал дальше развиваться в спорте. В нынешних реалиях пробиться в баскетбольную команду даже с хорошими способностями было сложно. Они опечаленно смотрели друг на друга, пока Сударь не улыбнулся, похлопывая по плечу друга: — Это же не конец света. Мы справимся. Как говорится, кто остался на поле… — Тот последний герой… Ты ещё помнишь?! — получив кивок от Никиты, Эмилька засветился от счастья. Эту фразу парни придумали ещё будучи в начальной школе просто так, от нечего делать. Такой слоган казался глупым, но объединял друзей, заставляя верить в победу. — Поверить не могу, уже конец марта, время так пролетело, — усмехнулся Иманов. — А что будет с нами после игры? Как же наши привычные тренировки? — Не знаю, но ищи плюсы — этот этап в жизни что-то да изменил в нас. Для кого-то баскетбол — это просто игра, но не для Эмиля, который потратил больше, чем полжизни на «закидывания мяча в кольцо». Всё началось с того момента, как ему стукнуло четыре года, а сейчас, будучи на восемнадцатом году жизни и анализируя свой путь, Эмильен понимал, что это было не зря. Баскетбол помог познакомиться с Сударем, забыться и избавиться от проблем с отцом, даже в какой-то степени благодаря ему он ближе познакомился с Масленниковым. Кто бы знал, что с ним было, если человек, который считается биологическим отцом Эмиля, не принёс как-то раз домой оранжевый мяч. Тогда Иманов понял, что должен на максимум выложиться, чтобы показать всем, что все эти четырнадцать лет прошли не насмарку, чтобы доказать самому себе неправоту отца, который считал собственного сына говном. Из мыслей его вывел звонок на урок, он последний раз посмотрел на Сударя, наблюдая за учителем по физике. Сил не оставалось ни на что, он уже ожидал, что преподаватель будет вечно спрашивать его на уроке, ведь всё же как-никак парень сдаёт этот предмет. С Масленниковым в этом плане проблем не было, потому что Эмильен чаще всего просто отсиживался, но получал индивидуальные задания на руки лишь после уроков. Физик же был другим: уделять время ученикам после завершения академического часа он был не намерен, поэтому, если сдаёшь такую сложную науку, то будь добр слушать весь его трёп прямо на уроке или нанимай репетитора, потому что разжёвывать здесь никто не будет. Эмиль положил голову на парту от бессилия, ему хотелось немного покоя и желательно, чтобы его не дёргали по пустякам и, кажется, его молитвы были услышаны. — Так, сегодня урок проведёт у вас практикантка, но вы не думайте, что вам удастся расслабиться и халтурить весь урок. После слов о практикантке, Эмиль перестал слушать. Он победно кричал внутри себя, переведя взгляд на девушку. Эмильен ей богу не понимал, почему молодые преподаватели прутся в школу, также он удивлялся Масленникову и Столярову. Если судить по рассказам Димы о прошлом, то эта работа — необходимость после смерти матери, но Иманов, как преданный парень, верил в своего партнёра и желал ему только хорошее, ведь Дима не заслуживал сидеть на одном месте. — Елизавета Григорьевна, прошу любить и жаловать, — физик презентабельно указал рукой на девушку. Эмиль невооружённым взглядом видел, как она зажата, так ещё и учитель ведёт себя словно коммивояжер, презентуя девушку как пылесос, мол: «смотрите, новая модель, не такая дряхлая как я». Иманов не жаловался, теперь у него появилась возможность поговорить с Сударем и отдохнуть. А силы ему действительно нужны, скоро ведь тренировка! Посмотрев на девушку, Эмиль стал думать о Диме. Ему очень хотелось помочь своему парню, который с каждым днём стал меньше подпускать Иманова к себе. Конечно, Масленников не думал обижать и ранить своего парня, но Эмильену всё равно хотелось быть таким же полезным, как Дима, который на протяжении всего года помогал. Сначала с баскетболом, потом возился с ним после травмы, впоследствии чего вернул веру в себя — веру в баскетбол. — Иманов, ты вообще на уроке? — донёсся голос учителя, из-за чего Эмиль стал чаще моргать. — Вот, пожалуйста, Елизавета, молодой человек физику сдаёт, так что не стесняйтесь его к доске звать тоже. Булаткин, Савекина и Гончаров, это вас тоже касается. Эмиль в следующую секунду показывал Полине кулачки, мол: «мы верим в тебя, ты всё решишь», пока Поля медленно поднималась с места, пальцем указывая на невидимую слезу. Сдавать Савекина физику решила как дополнительный предмет, который был лишь для подстраховки для поступления. Эмильен этого не понимал, но время от времени советовался с подругой по поводу решения задач, а девушка с радостью объясняла, что к чему. Да, Эмиль не спорил, что она была умнее парней. До конца урока оставалось пару минут, и, победа, Эмиля не вызвали к доске. Он радостно смотрел на Полину, которая направила на него пылкий взгляд, желая убить. — Да ладно, Поль, — Эмиль смеётся, прикрывая рот ладонью. — Вот прикинь, если б тебя физик вызвал к доске. Поднимаясь по лестнице, трое друзей всё ещё обсуждали, как Поля чуть не опозорилась у доски, дружелюбно смеясь. Иманов, конечно, пытался улыбнуться, но уже не получалось. Сейчас ещё один профильный предмет — математика, но больше волновал Дима. Эмильен не знал, как вести с Масленниковым в школе. Конечно, они часто общались, но Эмилю всё равно было не по себе от отстранённости Дмитрия. В то время, как Масленников не хотел делиться с парнем своими переживаниями, Эмиль же наоборот интересовался ими и желал помочь. — Ну всё, прекращайте, эта практикантка даже очень милая, — пожал плечами Данияр. — Не такая гадюка как физик. — Кто-нибудь ещё так считает? — усмехнулась Поля. — Это что за отряд крыс? — вдруг Эмильен неожиданно проникся в разговор. — Вам бы лишь пообсуждать кого-то, нормальная девушка. Сударь улыбнулся, но как только парень остановился у кабинета математики, то замер. Он некоторое время пялился в одну точку, заставив друзей помедлить и не заходить в класс. Спустя пару мгновений Никита всё же смог оторвать взгляд, направив глаза на Эмиля, который вскинул бровями, не понимая, что происходит. — Эмиль, — сглотнул Сударь. — Ты всё ещё считаешь её белой и пушистой? — парень большим пальцем показал на класс. Четверо друзей толпились на пороге, не решаясь зайти, пока их одноклассники толкали квартет, проходя в кабинет и занимая свои места. Глаза Эмиля сразу устремились на Диму, который как обычно сидел за столом, но рядом с ним была… Практикантка? Вспоминая образ Лизы час назад, где она, вся зажатая, с неохотой зашла в класс, стесняясь громко говорить, картинка не складывалась. Стоило только ей провести урок, как она резко перебежала к Масленникову в кабинет. Девушка, опираясь рукой об стол, о чём-то кокетничала с Димой, прогибаясь в спине (видимо, либо для того, чтобы подчеркнуть свою идеальную талию, либо показать тонкие ноги) и мило улыбаясь. Так и растворился её образ невинной девушки. Лицо Масленникова Эмиль, конечно, не видел, но мог слышать, как он время от времени что-то отвечает, работая за компьютером. Вслушиваясь в его воодушевлённую речь, Эмиль недоумевает: он выглядит слишком счастливым. Иманов привык к образу уставшего математика, но как только перед ним завертелась очаровательная девушка на каблуках и в юбке, то Масленников расцвёл. — У-уу, — протянул Данияр. — Не к добру это. — Вот стерва, — произносит Савекина, смотря на Иманова. Эмиль на эмоциях уже когда-то рассказал о своих отношениях с Масленниковым Резневу, а вот от Поли и Даника долго скрывал. Он не понимает, как решился, ведь как только Данику потребовалось спросить у парня: «как дела?», Эмильен нетерпеливо выпалил: «я встречаюсь с Масленниковым». Сударь, сам не ожидавший от друга такой прямоты, всё же подтвердил это, замечая за охуевавшими от жизни друзьями. Сначала, конечно, сложно было принять, но сейчас они, кажется, поняли, но рот лишний раз по этому поводу не открывали. — Да ладно, просто коллеги беседуют, — тихо и неправдоподобно выпалил Иманов. — Ты хоть сам себе веришь? — Сударь заставил Эмиля отвлечься от учителей своим голосом. Не верил. Весь урок Эмиль прослушал, это было впервые, потому что он где-то блуждал по своим мыслям. Иманов думал, что просто ревнует, ведь уже был случай, когда его одноклассница Лия плелась вокруг учителя, вызывая у Эмиля отрицательные эмоции. Так значит, история повторяется? Но всё было не так, а вдруг Дима серьёзно заинтересовался ею? В этот день он старался больше не пересекаться с Масленниковым, покидая класс вместе с толпой. Он ещё подумает об этом, но позже, на досуге.

***

Прошло три дня, практикантки больше не было, и Эмиля, конечно, радовал этот факт. Он не скрывал своих положительных эмоций, которые длились до того момента, пока снова не застал ту же картину: Масленников за столом и Лиза рядом, но было что-то ещё. Елизавета, кажется, забывшая, что они не одни, чуть ли не пыталась залезть на стол. Эмиль смотрел выпученными глазами, как Дима этого в упор не замечает. Сначала ему казалось, что только он видит это, но, повернувшись на друзей и заметив их реакцию на эту «сценку», понял, что это не иллюзия. Эти дни прошли тяжело, Эмиль пытался идти на контакт, после тренировки предлагая поехать домой вместе, но Масленников с сожалением посмотрел на парня, отказав ему в этом. Иманов больше не старался, в школе они почти не разговаривали, обмениваясь лишь кивками в честь приветствия. Сегодня был последний день перед каникулами и Эмильен надеялся, что Масленников будет веселее и всё же обратит внимание на своего парня, но Дима даже глазом не повёл при виде Эмиля, всё также разговаривая с Лизой, которая отчаянно пыталась сократить расстояние с Дмитрием — не получалось. Эмиль плюхнулся за парту, Никита сделал то же самое. Как только парень хотел поговорить с другом, Иманов достал телефон, пялясь в него, пытаясь игнорировать пустой треп. Поняв, что Эмиля лучше не трогать, Сударь стал переглядывался с Полей и Даником, которые также молчали, не зная, как реагировать. — А практикантка ничего такая, сексуальная, — вдруг до компании друзей донёсся разговор одноклассников, сидящих на задних партах. — Ага, смотри как извивается, — второй парень также поддержал, перейдя на шёпот. — Чуть ли к нему не на стол лезет, сучка, явно скоро потрахаются. Это сразу же донеслось до Эмиля. В то же мгновенье ему хотелось встать с места, роняя стул назад, громко стукнуть по столу и прогнать девушку, чтобы та не создавала лишних слухов, но Эмильен не мог ничего сделать. Молчание и игнорирование — лучший выход из ситуации, который не по душе Иманову. — Думаете, что они встречаются? — разочарованно произнесли в унисон девочки, которым симпатизировал математик. — Чтобы заниматься сексом, необязательно встречаться. Последняя фраза оглушила Иманова. Он застыл, забыл, что смотрел в телефон и чувствовал, как трясётся его тело. Он не знал, как переживёт урок, как будет смотреть на Диму, не представляя Лизу, которая взглядом раздевает мужчину. Удивительно, что эта практикантка за четыре дня создала такую шумиху, что мама не горюй. Раньше Иманов боялся, что слухи о том, что он встречается с Димой разнесутся по школе быстро, но нет, Лиза опередила, заставляя думать учеников, что Дима — гетеросексуал. Ну, хоть небольшой плюс есть. Лиза позволяет то, что не может себе позволить Иманов, несомненно это не только злило, но и выводило из себя, но Эмиль держался. Сколько он так сможет — Эмильен не знал.

***

Как только урок закончился, Эмиль поднялся с места, в сотый раз утверждая друзьям, что у него всё нормально. Он решает как можно скорее покинуть кабинет, но его планы резко поменялись. — Эмиль, — резко Иманов слышит, как со спины доносится голос Масленникова. Он поворачивается на мужчину, который взглядом говорил, чтобы парень остался. Кивнув друзьям, которые после этого жеста сразу покинули кабинет, он неуверенно подходил к Дмитрию, провожая взглядом одноклассников, которые спешили в столовую. Он впервые шёл к Диме как на верную смерть и, заметив такое неоднозначное поведение, Дмитрий даже сам опешил. В такие моменты он привык видеть игривого парня, которому палец в рот не клади, но у Иманова даже ни одна мышца на лице не дрогнула. — Есть тренировка сегодня? — Эмиль отрицательно покачал головой. — Вот отлично, подвезу тебя до дома. Дима — странный человек. То сначала почти не разговаривает с ним, то снова проявляет заботу и хочет провести время вместе. Отказываться Иманов не хотел, потому что боялся, что другого шанса не будет.

***

По просьбе Димы, Эмиль терпеливо ждал мужчину на парковке, у него не было желания подниматься на четвёртый этаж из-за усталости. Он пинал камни ногой, ходил вокруг джипа: он должен радоваться, ведь сейчас он поедет со своим парнем в машине и всё будет хорошо, но мысль о Лизе не выходила из головы. Эмильену хотелось затронуть эту тему, но было страшно. Иманов прекрасно понимал, что он ещё неопытен в отношениях, что может сгоряча и на эмоциях сказать лишнего, но молчать и держать всё в себе тоже было тяжело. Дима поправляет своё пальто и появляется на улице спустя несколько мучительных минут. Из кармана он лёгким движением руки достаёт ключ, открывая машину, взглядом показывая, чтобы Эмиль не мёрз и садился, а парень, оглянувшись по сторонам, юркнул на переднее сидение. Пока Дмитрий идёт к машине, у Иманова в запасе было несколько лишних секунд, чтобы поудобнее устроиться, собраться с мыслями и снять напряжение. Он старался успокоить свои руки, которые слегка потряхивались, считая до десяти, но уже на пяти Масленников сел на водительское сидение, сразу заводя машину. Смотря на безмолвного Диму, Эмиль прикусил нижнюю губу, не зная, что говорить. Сам Масленников особо тоже не шёл на контакт: то ли тишина была гробовая, то ли возлюбленным и слов не надо, чтобы насладиться присутствием друг друга. — Какие планы на каникулы? — всё же начал Дима. — Я? Не знаю, — тихо проговорил Иманов, смотря в окно. Он провожал школу усталым взглядом, смотря, как учебное заведение пропадает из виду. — Буду готовиться к игре. Снова молчание, Эмиль понимал, что, наверное, нужно было спросить то же самое и, всё-таки решившись, ответ поступил сразу — Дима просто пожал плечами, не отвлекаясь от дороги. Они быстро минули все светофоры, Дмитрий на удивление ехал быстрее, чем обычно. То ли хотел поскорее избавиться от Эмиля, то ли куда-то спешил — непонятно. Дима периферическим зрением наблюдал за Имановым и не заметить изменений в его поведении было сложно. Немного помешкавшись, Дима всё же глянул на Эмиля: — У тебя всё хорошо? Баскетболист поворачивает голову на девяносто градусов от окна на водителя. Впервые их глаза уставлены друг на друга. Как бы Эмилю не было неловко, но Диме пришлось первым отвести взгляд, всё ещё ожидая ответа от парня. — Да, — неуверенно сказал Эмильен. — А мне кажется, что ты мне врёшь, — голос Димы стал грубее, это сразу заметил Иманов. В его коротком «да» было спрятано множество эмоций: и страх, и боль, и тяжесть, и ревность, и обман. Все они перекрывали самое главное — искренность. Парень снова принял своё исходное положение, пытаясь скрыться от правды. — Эмиль, — смягчился Масленников. — Что случилось? — Мне показалось, что ты отдаляешься от меня и я запереживал, — конечно, Иманов выпалил не всю правду, а только часть. — Как будто ты специально избегал меня в последние дни. — Эмиль, — протянул Дима. — Ну ты чего, малыш? — у Иманова покраснели щёки, знает же этот чёрт, как ему нравится это прозвище. — Я просто забегался и всё. Извини, что заставил переживать, вот поэтому я и спросил у тебя про каникулы — хотел тебя позвать куда-нибудь. — Я видел, каким ты был загруженным. Почему не можешь мне рассказать о своих проблемах? — Эмиль не мог отцепиться от Димы. — У меня нет проблем, а есть ежедневные хлопоты и обязанности, тебе вовсе не обязательно знать про них всех. — Но мне же интересно, — обидчиво кинул Иманов. — Ты же сам ругаешь меня, когда я закрыт от тебя, а ведёшь себя также. — Я всегда открыт к тебе и готов рассказать всё, что ты захочешь, если тебе будет легче. — Раз так, то что там у вас за мутки с практиканткой? Эмиль готов был самому себе хорошенечко врезать, Дима, опешивший после этого вопроса, молча посмотрел на Иманова, скорее всего ожидая дополнения. Эмильену стало неловко, он был готов прямо сейчас выйти из машины, только чтобы Дмитрий не смотрел на него так: — Точнее, — замолчал Эмиль. — Я имел ввиду, что с другими ты более приветлив и дружелюбен, — парень пытался вытянуть себя из ямы, которую сам и откопал. — Однако при виде меня ты становишься бездушным камнем. — Бездушным камнем? — Дима явно оскорбился после неудачного сравнения, полностью отворачиваясь от Иманова. — Слушай, есть ты, которому интересен я, а есть другие люди, которые чхали, что там у меня в жизни происходит. Ты серьёзно думаешь, что они бы терпели повседневного меня? Да, мне приходится разговаривать с большинством людей ради вежливости, но с тобой этот образ пропадает, и я могу чувствовать себя самим собой, понимаешь? — Я-то понимаю, но твоя эта «дружелюбность» до добра не доведёт, — одиннадцатиклассник показал воздушные скобки. — Ты видел, как эта Лиза на тебя смотрит? Дима уже припарковался во дворе у Эмиля. Как только он поставил машину на ручник, мужчина замер от фразы Эмильена. Он абсолютно не хотел смотреть на парня в тот момент, сосредоточив свой взгляд на детскую площадку, которая была напротив парковочного места. Дима мешкался, искал подходящие слова, но вместо этого стал говорить тихо и раздражённо: — Эмиль, сбавь обороты, — Масленникову хотелось крикнуть, но он всё ещё держал себя в руках. — Не нужно ревновать меня к каждому столбу. — Ревновать? — Дима попал в точку, Эмильен действительно ревнует, но не без повода, а его друзья лишь подтвердили, что причина веская. — Ты бы видел её со стороны. Да если бы я один это заметил, уже слухи пошли, что вы вместе! — Эмиль, конечно, хотел сказать грубее про эту бабёнку, но кое-как сдержался. — Тебе-то какое дело до этих слухов? Слухи есть слухи. Ты мне не веришь? — Тебе верю, а ей — нет. Она явно положила на тебя глаз, но зачем — непонятно. — Не веди себя как ребёнок и не говори ерунды, — Дима откинулся назад, в упор игнорируя пламенную речь Эмиля. — Зачем лезть в то, что не понимаешь? Мне казалось, что с тобой можно разговаривать как со взрослым, а ты ещё, видимо, не вырос. Эмильен молча смотрел на Диму, на этого «бездушного камня», который уже не думал, что говорил. Усталость поглощала мужчину, а этот бессмысленный спор лишь выкачивал из него последние силы. Иманов же от злости сжимал кулаки, готов было прямо как ребёнок разреветься от несправедливости. Почему он верит Диме, а он ему нет?! — Она ведёт себя со мной чисто по-дружески. — Так может вы ещё «по-дружески» потрахаетесь? Терпение у Иманова закончилось, он открыл дверь и выскочил из машины, устремившись к своему подъезду. Возможно, Дима прав, что Эмиль — тот ещё ребёнок, но не прислушиваться к нему было тоже глупо со стороны Масленникова. Парень последний раз взглянул на автомобиль, стоявший во дворе, а потом спрятался за подъездную дверь, вбежав на лестницу и не оглядываясь назад. Дима после сильного грохота двери, который, кажется, привёл его в чувства, отмер и оторвался от спинки сидения, но взглядом не искал Эмиля, потому что держал обиду на парня.