Вне игры

Эмиль не помнил, как пришёл домой, как рухнул на кровать, но он всё ещё не мог забыть, как его сердце разбивалось на тысячу мелких кусочков. Внутри всё горело, словно тело Эмильена — печка. Из-за тренировки, которая выбила из него все силы, Иманов не мог встать и даже пошевелиться, шипя от мышечной боли, которая отвлекала от душевной. Веки постепенно закрывались, а мысли о сегодняшнем дне постепенно уходили на задний план. Завтра нужно было идти в школу, но Эмиль даже не заводил будильник и, судя по его убитому состоянию, он сильно сомневался, что может встать с кровати. Так и случилось: мать Эмиля просто прошла мимо его комнаты и впервые за долгое время даже не заглянула к сыну, или же парень так крепко спал, что ничего не услышал. Проснулся он почти в одиннадцать, проматерившись у себя в голове. Он, конечно, рад, что сейчас дома, но Эмиль не любил прогуливать школу, зная, что от Столярова достанется. Парень достаёт телефон, заходит в сообщения, где видит последние два от Сударя, на которые он никак не реагирует. Полистав ещё вниз, юноша увидел, как Масленников завалил его чуть ли не криками души, которые Иманов решил в спешке прочитать, быстро листая сообщения: Дима 16:13 Эмиль, вернись, пожалуйста. Нужно поговорить Дима 17:59 Сука, Эмиль, ты издеваешься? Дима 19:18 Мышонок, пожалуйста, ты всё не так понял. Ты был абсолютно прав, но я придурок, который не хотел слушать и обращать внимание на эту ситуацию. Дима 21:15 Ну не игнорируй, пожалуйста, солнце. Ты же знаешь, что я бы не полез к ней первый. Я тебя очень сильно люблю, мне никто другой не нужен. Дима 09:12 Ты вообще в школе? Зайдёшь ко мне? Последние сообщения Масленникова, которые пришли ему в течение часа, он и читать не стал. Конечно, по сравнению со вчерашним днём он остыл, но всё ещё не хотел разговаривать с Димой. Думал о том, что зря убежал и не высказал всё математику, а с другой стороны вообще не имел права лезть в жизнь мужчины. Но это же его мужчина! Мысли не отпускают, и он всё ещё бездумно листает сообщения, время от времени попадая на спам или непрочитанные СМС, которые впервые видел. Так и случайно Эмиль наткнулся на сообщение от контакта, который был подписан как «бабушка». Только от одного вида живот Иманова заурчал: то ли от голода, то ли от волнения — непонятно. Он проводил пальцем по её номеру, но никак не решался открыть сообщение. У Эмиля из близких людей есть только мать, у которой не было больше никаких родственников и, как бы это не было сложно признавать, биологический отец, который почти два года никак не появляется в жизни сына. Мать Вюсала, бабушка Эмиля, также после развода родителей положила болт на единственного внука, словно ребёнок был в чём-то виновен, высказав бывшей невестке нежелание видеть мальчика у себя дома. После всего этого видеть сообщение от бабушки, которое отправлено пару дней назад, было невыносимо. Он уже хотел удалить, пока не вспомнил, что у неё скоро юбилей. Так может, она захотела всё исправить и наладить отношения с Эмилем? Спустя несколько мгновений, он открыл сообщение, пока не замер, приоткрыв рот: Бабушка 13:50 Вюсал умер. Похороны шестого апреля на Новодевичьем кладбище в два часа. Эмиль перечитывал сообщение раз за разом и только через пару минут понял его смысл. Эти бездушные два предложения от бабушки заставили Эмильена негодовать — всего скорее рассылка, так значит мама тоже получила такое и молчала? Шестое апреля, сегодня, за пять дней до игры Эмиля… Он снова упал на кровать, отсчитывая на часах время. Через три часа Вюсала похоронят. Через три часа его собственный отец будет лежать под землёй в гробу. Иманов не шевелился и абсолютно не знал, что ему испытывать: скорбь или же облегчение? Он ненавидел Вюсала больше всех на свете, но всё равно держал в голове, что через три часа биологический отец будет похоронен. Всего каких-то три часа. В один момент Эмиля словно долбануло током, и парень, вскочив с кровати, сразу же накинул на плечо рюкзак, попутно в коридоре ища свою куртку, рукой блуждая по тумбочке. Как только он открыл нижний ящик, его глаза упали на ключи, которые одиноко лежали в углу. Парень боялся прикасаться к ним, сверлил взглядом связку ключей, но томно выдохнув, закинул их в карман штанов, вылетая из квартиры.

***

Пейзаж из окна автобуса менялся с бешеной скоростью, Эмиль не успевал разглядеть деревья, но дома, которые время от времени попадали в его кругозор, казались невероятно родными. Дорога была долгая, но такая знакомая, что парень, приложив голову к стеклу, начал закрывать глаза. Уснуть полностью пока не получалось, да и не хотелось. Опустив взгляд вниз, парень разглядывал телефон, который нервно вертел в руках. Как только Иманов уселся в кресло, он написал лучшему другу, объясняя своё отсутствие, даже упомянув, что у него умер отец. Парень до конца не понимал, зачем сказал, но Никита после этого не надоедал сообщениями, а лишь оказал поддержку и пропал, всего скорее, на уроки. Эмиль снова и снова перечитывал сообщение от бабушки, бубня себе под нос несколько раз, что Вюсал умер, что это неоспоримый факт и ничего уже не поделаешь. Он не выглядел грустным или убитым горем — сейчас всё его тело окутано паникой и мелкой дрожью из-за того, что время идёт слишком быстро. Он встаёт на ноги, замечая, как поток людей стремится к выходу. Эмиль поднялся настолько резко, что чувствует, как готов упасть и не вставать, но придерживаясь за соседнее сидение, всё же смог удержать равновесие. Ватными ногами он движется за всеми, неохотно выходя на улицу и, совсем не думая ни о чём, идёт вперёд. Рассматривая дорожные знаки и дома, Эмиль запускает руку в карман, ища ключи, которые хочется уничтожить, но снова натыкается на телефон. Он еле-еле сдерживает невыносимое желание почитать сообщения и чуть не кидает смартфон на землю, матерясь у себя в голове. Приближаясь к цели, Эмиль стал ещё медленнее передвигать ногами. Пока он добирался до места назначения, часы уже показывали час с небольшим — всё меньше и меньше времени остаётся, чтобы успеть. Лай собак, звук сильного ветра и рёв машин постепенно пропадают, становится тихо и спокойно, но всё ещё холодно. Птицы поют ещё громче, но легче от этого не становится. Иманов уже хотел пройти дальше, но останавливается около зарослей травы, тупя пару мгновений. Понимая, что у него нет другого выбора, он старается пробраться через это препятствие, не обращая, как крапива и палки неприятно задевают кожу ног и рук. Как только трава закончилась, Эмиль остановился у большого зелёного дома, который ничуть не изменился, в отличии от участка, который когда-то был богат урожаем, саженцами и розами, которые так любила мама. Иманов был на даче с родителями в последний раз почти восемь лет назад: когда ему было десять, отец не пил, а родители всё ещё любили друг друга. Тогда были другие времена, до этого Эмиль думал, что абсолютно не скучает по ним, но сейчас он сомневается в этом. Передвигая ногами на ступеньках, Эмильен, остановившись на пороге, толкает дверь, которая с отвратительным скрипом открывает вид на дом изнутри. Баскетболист метается из стороны в сторону и не знает, куда пойти, пока не решается заглянуть в большую комнату, которая была объединена с кухней, залом и спальней. Заходя, он замирает на месте и теряет дар речи. Спустя восемь лет ничего не изменилось, кроме одного — сейчас одиннадцатиклассник один в большой пустой комнате. На тумбе всё ещё стоит телевизор, но в кресле не сидели родители; миска любимого кота стояла у входа, только вот, четвероногий друг погиб пять лет назад, а на столе лежит любимая мамина брошка, которую Татьяна долго не могла найти, смирясь с тем, что она потеряна. Эмиль тянет руку к ней и, положив аккуратно на ладонь, разглядывает камушки, вставленные в украшение. Когда Эмиль был маленьким, он не понимал ценность таких вещей, а сейчас парень осознаёт, что видел эту побрякушку, подаренную отцом, почти каждый день чуть ли не с рождения на кофте матери и до сегодняшнего дня. Он боязливо кладёт бижутерию в карман и делает шаг к дивану, на который садится через несколько секунд. Ему хочется расслабиться, облокотиться на спинку, но он сидит прямо, руками прижимая ноги к себе. Когда-то это место было «родным домом», куда Эмиль приезжал с семьёй каждое лето, зовя в гости лучшего друга — Никиту. Тогда дни казались длиннее, веселее и беззаботнее, а комната была наполненной. Сейчас на душе Эмиля скребли кошки, но он не мог объяснить себе, что же сейчас его волнует больше всего. Его взгляд по привычке устремился на настенные часы, только вот батарейка уже села, а время в этом доме остановилось навсегда. Осознав это, Иманов лезет в карман за телефоном, смотря на главный экран, где отображались часы: без пятнадцати два. Парень чуть ли не спрыгнул с дивана и стал ходить по комнате, оглядывая кухню, откуда обычно доносился пряный аромат любимых маминых пирожков, которые Эмиль уже не ел сотню лет. Живот снова предательски заурчал, Иманов так и не успел ничего съесть за день, но сейчас это его волнует в последнюю очередь. Комната, в которую он боялся заходить больше всего — это его детская спальня. Он с опаской заглядывает внутрь, боясь встретить там что-то противное, но вместо этого видит лишь облезлые стены и старую кровать. Зайдя в спальню, Эмиль смотрит на свои машинки и другие игрушки, которые были все в пыли. Повернувшись на сто восемьдесят, Иманов заметил плакаты с баскетболистами и, кажется, ещё с персонажами из любимых мультфильмов. Он сел на край кровати, которая сейчас для Эмиля была крайне мала. Ему хотелось заснуть на ней, чтобы проснуться где-то лет десять назад. Потому что у Эмильена была некая надежда всё исправить, ведь его безучастность, по мнению баскетболиста, лишь сломало семью. Думал, что сможет защитить маму от отца и лучше заниматься баскетболом. Скоро последняя игра, а когда-то Вюсал был на самой первой, но сейчас он не узнает, выиграл его сын или проиграл. Эмиль тоже не знал, на что ставить. Наклонившись, Эмиль увидел пыльные пакеты, к которым сразу же подошёл. Он опустил руки внутрь, чтобы достать содержимое, потому что не помнил, что такое может храниться в его комнате. Осознание пришло не сразу, а только тогда, когда он стоял посередине комнаты, держа в руках фотоснимки матери из прошлого, где она ещё очень юна. Он уже хотел отложить фото в сторону, но замер, увидев фотографию всей семьи. Он, мама и Вюсал. На море, когда Эмилю было шесть лет и он улыбался искреннее, чем сейчас. Когда мама с любовью смотрела на отца, который держал своего сына на руках. Тогда он не пил и выглядел самым счастливым человеком в мире. Со временем Эмиль стал забывать, как выглядит его биологический отец. Он рассматривал его фотографию с осознанием, что не помнил ни улыбки, ни цвет его глаз и то, что, сука, он любил Эмиля! В ушах предательски зазвенело, Иманов трясущейся рукой сжимал фото, пока в другой держал все остальные снимки. В какой-то момент он настолько ослаб, что вся пачка снимков упала на пол, но в тот момент Эмилю казалось что на самом деле в бездну, и что это падение длилось не несколько секунд, а лет. Восемь лет назад они были самой обычной и счастливой семьёй. Эмильен всё ещё продолжает сжимать в руке ту самую беззаботную фотографию, словно сейчас от Иманова что-то зависело. Всё тело тряслось, внутри всё стягивалось в тугой узел, а глаза бегали по фотографии, чаще всего останавливаясь на лице Вюсала. — Отец, — тихо произнёс Эмиль, теряя голос. — От… Папа! Он закричал на весь дом, Эмильену показалось, что даже задрожали стены. Не сдерживаясь, Иманов с грохотом падает на колени, полностью скомкав фото в ладони, закрывает лицо руками. Парень изо всех сил старался ровно дышать, но его не покидало чувство, что комната становится всё теснее и теснее, что на него давят не только стены, но и всё, что есть вокруг. Закусывая нижнюю губу, ему страшно открывать глаза, но как только он убрал руки, баскетболист почувствовал слёзы на своих щеках. Дыхание учащалось с каждой секундой, он старался встать с места, но ноги не слушались. Облокачиваясь руками об пол в очередной попытки, парень с криком отбрасывал фотографии со счастливой семьёй. Которые прямо так и улыбались, глядя на настоящего Эмиля, которого пробрала самая настоящая истерика. Ему хотелось разорвать все фото, но он не мог и, смирившись с этим, Эмиль снова уселся на пол, закрывая рот руками. Чтобы вернуть себя в реальность и успокоиться, Иманов хочет достать телефон, чтобы написать хоть кому-нибудь, но уже поздно. Как только он видит, что уже два часа, Эмиль снова разрывает горло, невыносимо крича на весь дом. Пока он рыдает и ненавидит себя, его отца кладут в гроб и закапывают. Эмиль бросил телефон на кровать — по крайней мере он так думал в тот момент — и начинает бить себя по лицу, пытаясь успокоиться. Только через пять минут приходит осознание, что становится только хуже. Сейчас Эмиль не мог успокоиться только по той причине, что сейчас плакал не он, а ребёнок, который жил внутри него. Маленький сын, который любит своего отца и не мог поверить, что папа ушёл слишком рано в мир иной. Отец, который поставил на ноги, научил играть, воспитал. Который был поддержкой и опорой. Убить ребёнка внутри себя — сложно, Эмиль ощущал пустоту и не мог понять, кто же он на самом деле. Любил он отца или ненавидел, винил себя или просто скорбел? Сквозь слёзы Эмиль ничего не видел, он лёг на пол и, свернувшись калачиком, смотрел на кровать, хоть и перед глазами было доброе лицо отца, которого не было. Больше не было или никогда не было? Образ отца не складывался, Вюсал казался не человеком, а иллюзией. Эмиль всячески боролся с самим собой, чтобы понять, хороший он человек или нет. Есть ли оправдание тому, что он бросил семью и пил, но до последнего дня наверняка любил единственного сына? Эмильен не знал наверняка, но жить с чувством ненависти к родному отцу, как оказалось, проще, нежели сейчас разбираясь, кто такой Вюсал Иманов.

***

На улице уже темнело, Эмиль с пакетом вышел на участок, даже не желая посмотреть на дом. Зайдя чуть дальше огорода, он сел на корточки, положив фотоснимки рядом с собой. Все эмоции и чувства, которые Эмильен выплеснул в комнате, больше не беспокоили, внутри было невыносимо пусто и холодно. Находясь в доме, Иманов хоть и испытывал тревогу, но был спокоен за себя, а сейчас, на свободе, чувствовал, что ребёнок внутри него полностью умер, что сейчас он снова вернулся в серую и реальную взрослую жизнь, где Эмилю восемнадцать, а не десять. Ветер усиливался и, чтобы фотографии не разлетелись в разные стороны, Эмиль быстро прижимает пакет к себе, ища в рюкзаке зажигалку. Как только он нашёл её, Иманов зажигает, чувствуя небольшое тепло. Немного посмотрев на небольшой огонёк, Эмиль берёт по одной фотографии, поднося их к огниву, смотря, как счастливые лица превращаются в пепел. Вместо того, чтобы сейчас быть дома, баскетболист находится за несколько километров от Москвы. Связь не ловит, приедет он ещё не скоро, поэтому сейчас Иманов насладится одиночеством и разглядыванием процесса сжигания воспоминаний о детстве, об отце.

***

Эмиль заходит за порог квартиры только в девять. Он неспешно разувается, пока не замечает сидящую на кухне маму, которая нервно стучала ложкой по чашке: то ли размешивая напиток, то ли отвлекая себя от ненужных мыслей. Повесив куртку на крючок, Иманов движется к матери, стараясь не смотреть ей в глаза. — Алексей Викторович звонил, сказал, что тебя не было в школе, — Эмиль на это открыл рот, но решил ничего не говорить, вместо этого облокачиваясь спиной об стену, скрещивая руки, пальцами теребя ткань кофты. — Эмиль, конец года уже, я понимаю, что ты устал, но скоро экзамены. Давай без прогулов, пожалуйста. Иманов поднял голову и встретился с усталым взглядом Татьяны. Видимо, у неё совсем не осталось сил вечером, чтобы выяснять отношения или же она вовсе не хотела, надеясь, что это был первый и последний раз. — Прости, — он устало выдохнул, смотря, как мама молча кивнула, однако, смотря на её поникшее выражение лица, вопросов становилось только больше. — Ты же знала, да? Она написала тебе, — больше прозвучало утвердительно, нежели вопросительно. Татьяна молча отложила, кажется, уже давно остывший чай в сторону. Она безмолвно посмотрела на сына, и такой жест Иманов бы воспринял, как за положительный ответ. — Извини, — за что она извинялась в тот момент — непонятно, в любом случае Эмиль не обижался и всё понимал. — И что случилось? — парень неохотно оторвался от стены, подойдя ближе к столу. — Проблемы с сердцем. В комнате снова повисло молчание, от чего Эмилю стало некомфортно. Так с минуту они и не могли продолжить разговор, оставив его висеть в воздухе. Тема, связанная с отцом, была табу — после того, как Татьяна с Вюсалом развелись, мать с сыном не разговаривали о нём, хотя всего скорее оба думали о том, чтобы начать. Однако, к сожалению, уже было поздно. — Тварь, — обиженно прошипел Эмиль. — Эмильен, — также тихо, но с некой злобой произнесла Татьяна. — О мёртвых либо хорошо, либо ничего. — Ну почему он начал пить? — он стал заглядывать в глаза матери, чтобы найти ответ на вопрос, который мучил несколько лет. — Так уж вышло, что со здоровьем у него всегда были проблемы, ещё и работа нервная. Он просто сорвался. — И срывался на тебе… — почти бесшумно добавил Иманов. — И на мне. Татьяне лишь оставалось грустным взглядом смотреть на сына: — Я тоже на тебя иногда срываюсь, Эмиль, хоть и не пью. Я не хочу, чтобы ты ненавидел собственного отца. Да, не спорю, любить ты его тоже не должен, но то, что он твой отец — неоспоримый факт. Он тебя любил, Эмиль, просто потом понял, что ему лучше уйти, чтобы дать нам и самому себе спокойно жить. Он не ненавидел нас, так значит и у нас нет поводов ненавидеть его. Конечно, большинство мать утрировала, сглаживая «проблемные участки». Он всё же кивнул матери, не было желания спорить, однако в этот момент в голову вбился голос отца и те ужасные фразочки, которые он выкрикивал сыну, а руки предательски заныли, вспоминая побои Вюсала, но несмотря на все эти факторы, Эмильен решает отпустить мысли о нём, перестать винить отца в том, что Эмиль стал таким. Иманов больше никому и ни за что не будет доказывать, что он чего-то стоит. Он перестанет его ненавидеть. — Да, кстати, — Эмильен слабо улыбается, доставая из рюкзака брошку. — Это ведь твоя, да? — Боже мой, — Татьяна с выпученными глазами смотрит на украшение, будто ей показали что-то противозаконное. — Я так давно её искала! Где же ты её нашёл? — Да так, рылся в старых вещах, — соврал Иманов. — Можно тебя кое о чём попросить? — мать подняла на сына вопросительный взгляд. — Ты можешь испечь мне пирожки? Пару секунд Татьяна недоумённо смотрела на сына, пока звонко не рассмеялась, расплываясь в улыбке. Эмиль уже хотел на такой прекрасной ноте идти в комнату, но мама снова остановила сына: — Эмиль, — он остановился, повернув голову на неё. — Если хочешь, то до игры можешь посидеть дома, я позвоню Алексею Викторовичу, скажу, что ты приболел. — Спасибо, — Эмильен слабо улыбнулся, заворачивая за угол. Для парня это было только на руку — сейчас у него не был сил с кем-то пересекаться, не хотелось лишних вопросов и взглядов. Эмиль снова падает на кровать и смотрит в потолок, телефон доставать было уже неохота. Снова оказавшись в своей комнате, он вернулся в реальность, где снова думал о Масленникове, но ни к чему толковому так и не пришёл. Иманов был уверен, что Дима завалил его сообщениями, но глаза Эмиля медленно закрывались, поэтому это он тоже решил отложить на следующий день. И пока он пытается заснуть, чтобы забыть сегодняшний день как страшный сон, рука всё ещё сама по себе тянется к карману штанов, где лежит свёрток фотографии с моря, который Эмиль так и не осмелился сжечь.