Вне игры

Эмиль жмурится, нежась в мягкой постели, когда слышит, как будильник уже несколько секунд орал на всю комнату. Он расслабляется, но недовольно вздыхает, чувствуя, как чужая рука касается его плеча: — Эми, — сонно протягивает второй мужчина. — Давай, вставать надо. — Сейчас такая рань, ну Дим! — Иманов поворачивается к Масленникову, но всё ещё не открывает глаза. Встать для Эмильена раньше семи — большое испытание. Конечно, у него была возможность поспать ещё, но сегодня он ночевал у Димы, а значит вдвоём они собираться будут намного дольше. Парень чувствует, как проминается матрас, как Дмитрий встаёт, но не уходит в ванную, а тянется к Эмилю, сладко целуя в губы. Иманов, может, был ещё сонным, но на поцелуй ответил, что заставило его проснуться и оторвать голову от подушки: — С добрым утром, принцесса, — усмехнулся Дима. — Кофе будешь? — Не откажусь, — потягиваясь, Иманов кряхтит, но всё же полностью открывает глаза, даря Масленникову обворожительную улыбку, на которую он отвечает тем же жестом. Утро с Эмилем — непредсказуемое, но такое тёплое и родное, что Дима не мог описать словами свои чувства, когда смотрит, как лохматый Эмильен ходит по квартире, еле-еле перебирая ногами, в его футболке. Как идёт на кухню и бурчит за то, что Дима опять не завтракает, а Масленников на это просто пожимает плечами, но отнекиваться не получается, и Эмиль, закатывая глаза, уже занимает место у плиты, чтобы по-быстрому сделать яичницу. Дима, конечно, усмехается, но процессу старается не мешать и лишь медленно подходит со спины и, обхватывая парня за талию, прижимает к себе, целуя шею, спину и плечи, однако сразу прекращает, когда смущённый Эмиль просит не отвлекать. Дмитрий времени не теряет и, игриво улыбаясь, уходит в душ, но не остаётся надолго один, ведь Эмильен через пятнадцать минут спешит в ванную комнату, чтобы сообщить, что завтрак готов, однако задерживается с Димой до того момента, пока оба не кончат — они просто обожали утренний секс. В спешке и суете каждое утро парни выходили из дома. Эмиль торопил Дмитрия, пока тот проверял, выключены ли все электроприборы, а потом ругался на Иманова за то, что парень опять оставил свои наушники в комнате. В школу они ездят под весёлую музыку: Эмиль в такт кивает головой и ещё умудряется параллельно беседовать с Димой. На удивление у этих двоих всегда были темы для разговора, начиная с недавно вышедшего фильма в кино, заканчивая дискуссией, «а что, если бы мы жили на Луне?». Дима всегда высаживал Эмиля недалеко от учебного заведения и на прощание очень долго целовал, не в силах отпустить, словно они не увидятся сегодня в школе. Эмильен сладко стонет в поцелуй, Дмитрий прижимает ближе, но они всё же расстаются, когда до первого урока остаётся не больше, чем десять минут. Масленников, конечно, никогда не опаздывал, а вот Эмиль задерживался на пару минут, из-за чего мог получить выговор. Но окрылённый Иманов чхал на это, ведь он всё ещё ощущал вкус Диминых губ. Такие ночёвки и утренние сборы в школу были уже традицией для парней, Дима обожал те дни, когда Эмиль принадлежал только ему. Наверное, поэтому сейчас Дима, не в силах шевельнуться, просыпается утром от звона будильника, не переворачиваясь на другой бок. Потому что знает, что справа от него не лежит Эмиль и, словно желающий убедиться в этом, Масленников поворачивает голову, больше разочаровываясь. Все эти дни он винил себя за то, что так и не поговорил с Эмильеном, позволяя парню уйти, хотя не так давно Дима клялся, что никогда не отпустит. Игнорирование Иманова лишь сильнее давило на Масленникова, он злился, хоть и понимал своего парня. Сегодняшнее утро было паршивым, первый день после каникул уже испорчен. Он успел лишь выпить кофе, совсем забыв про завтрак и утренний душ, матерясь на себя за свою неуклюжесть и пролитый напиток на новый костюм. Дима не знал, нервный он из-за отсутствия Иманова или… Да, именно поэтому Дмитрий пишет ему очередное сообщение, терпя игнорирование юноши. Не то, чтобы он ожидал ответа, однако очень надеялся на благоразумие Эмиля. Сегодня у него не было уроков у одиннадцатиклассников, но на переменах Дима отчаянно пытался выглядеть компанию Эмиля, однако всё было тщетно: ни его одноклассников, ни Столярова, ни самого парня он не видел. Так было несколько дней, Масленникову оставалось надеяться, что Эмильен сам зайдёт в кабинет. В пятницу случилось чудо: Дима, который уже ни на что не надеялся, увидел сидевших на скамейке Полину, Даника и Никиту, которых он узнал лишь из-за смеха последнего — так бы Дмитрий их даже не заметил. Дима опешил, замер на месте и, заметив, как друзья собираются уходить, учитель сделал шаг в сторону учеников. Вся ситуация казалась абсурдной, но завидев математика, трое одиннадцатиклассников в унисон поздоровались, получив кивок в ответ: — Никита, можем поговорить у меня в кабинете? Казалось, абсолютно никто не был этому удивлён, а Сударь вместо ответа встал, молча с Масленниковым добираясь до класса. Если у Димы и получится с кем-то поговорить помимо Эмиля, то это с его лучшим другом. Он ничего не имел против Никиты, в отличии от самого парня, которому никогда не нравился Дмитрий Андреевич, но всё же старался относится к нему нейтрально. Однако Резнев знал, что Дима — это парень его лучшего друга, и если этот человек делает Эмиля счастливым, то у него нет причин плохо относиться к нему. — Его сегодня нет, — сразу произносит Никита, как только Дима переступил порог класса и недоумённо посмотрел на парня. — И вчера тоже не было, — повисло неловкое молчание, Дима, у которого все мысли смешались в кучу, не знал, что говорить, поэтому Никита продолжил. — Вы же про Эмиля со мной хотите поговорить, да? — Да, — тихо произнёс Дима, кивая. — У него умер отец, и я настоятельно советую не тревожить его. Дима выпал из реальности после этой фразы. Всё это время ему казалось, что он во всём виноват, что именно Масленников — главная причина игнора Иманова. От осознания Эмиля в трауре становится неловко за то, что он думал только о себе. — И… как он сейчас? — сглатывая, мужчина старается не показывать своих настоящих эмоций. — Честно? Не знаю, — парень пожимает плечами. — Думаю, ему тяжело, несмотря ни на что он — его отец. — Он ведь его… ненавидел? — Не думайте так, — Никита стал говорить громче. — Сложно что-то говорить про их взаимоотношения. Эмиль может говорить, что не любит отца, однако я помню, как он с восхищением рассказывал про папу, как Вюсал относился ко мне как к сыну. Любой ребёнок в любом возрасте будет идеализировать своих родных, не так ли? — Его нельзя сейчас оставлять одного надолго, — сделал вердикт Масленников. — Не спорю, но торопиться сейчас опасно. Дмитрий Андреевич, я понимаю ваши чувства. Я знаю прошлого Эмиля, а вы — настоящего. Если на него надавить с двух сторон, то не будет и будущего. — В каком смысле? — Поговорите с ним через пару дней, после игры. Он выплеснет свои эмоции на поле, и ему станет легче. Сейчас Эмиль не захочет впускать в свою душу ни меня, ни вас. Эмильен всегда молчит до последнего, его никак не исправить, но, если у вас получится, я буду вам благодарен. Дима весь день думал о разговоре, что даже не заметил, как прошла пятница. Впереди два выходных, а в понедельник у Эмильена игра, на которую Дмитрий хотел прийти, чтобы убедиться, что у Иманова всё хорошо. Раз Никита попросил Диму не тревожить его, то он и не будет.

***

Выходные прошли с бешеной скоростью, но только не для Димы, который не находил себе места. Он не выходил из квартиры, почти не ел, шатаясь из одной комнаты в другую. Дмитрий сходил с ума, стены давили на мозг и, чем меньше оставалось времени до понедельника, тем больше волновался Дима перед долгожданной встречей с Эмилем. В воскресенье он и вовсе сорвался: поехал в бар, чтобы выпить пару рюмашек. Дима не помнил, как приехал в ночной клуб, но он точно не хотел веселиться, в упор игнорируя предложения о знакомстве. Он уже виноват перед Эмилем из-за поцелуя с Лизой, усугублять ситуацию не хотелось, да и Дмитрий всегда считал, что измены в отношениях — это очень низко и мерзко. Мозг полностью отключился, когда Дима пропустил через себя четвёртую рюмку водки. Дима понимал, что сейчас находится не дома, но голова — нет. В какой-то момент Масленникову захотелось кричать от боли, сидя на полу. Ноги подкашивались и, облокачиваясь об барную стойку, Дима пытается собственноручно довести свою тушу до туалета. — Нет, не вариант, — подумал Дмитрий, удивившись, что ещё может думать. Он всегда пил в меру, но сейчас сорвался. Рука тянулась за ещё одной, но Дима себя остановил тем, что завтра он попросту не встанет, так и не поговорив с Эмилем. Эмиль. Из-за мыслей о парне мужчине стало ещё хуже. Он почему-то смотрел в толпу, словно желая высмотреть своего мальчика, но лица незнакомцев казались такими мрачными и бухими, которые и близко не стояли с милой мордашкой Иманова. Тогда Дима понял, насколько он несчастлив. Мужчина дрожащими руками достал телефон из кармана и начал кому-то звонить, прикладывая телефон к уху. — Дим, ты совсем охренел? — в трубке слышится недовольный мужской голос. — Час ночи уже. — Лёш, ты можешь меня забрать? — ему стоило огромных усилий сказать одно небольшое предложение. Связно объяснить Столярову, где он находится, Дима не мог из-за количества выпитого алкоголя, но мужчина надеялся, что по пьяному голосу и громкой музыке на заднем фоне, Алексей поймёт, что это клуб и вспомнит, что Дмитрий ездит всегда только в один и тот же. Дима сунул телефон обратно — это тоже было огромным испытанием, ведь пару секунд он пытался вспомнить, как поместить мобильник в карман. Теперь ему остаётся неподвижно сидеть за барной стойкой, чтобы не учудить чего-то дурного.

***

Алексей приехал за другом через пятнадцать минут, к счастью он был на машине, так что поездка до дома была довольно-таки комфортабельной. Масленников, конечно, перед этим дал клятву, что не облюёт салон, однако пару раз был в шаге от того, чтобы не сделать это. Довезти Масленникова до четвёртого этажа без лифта — та ещё задача, учитывая, что к началу второго Дима почти не ходил. Он для приличия перебирал ногами, но уже засыпал на плече Столярова — уж слишком вымотала эта неделя. — Дим, ты какого хуя творишь? — Масленников уже валялся на диване в гостиной, видимо не в силах дойти до спальни, когда Столяров начал читать нотации. — Давно ли ты перед работой в хлам напиваешься? — Ничего, у меня вторая смена, — Дима, подпирая рукой голову, укрывался пледом. — А у меня вообще-то нет! Это был первый и последний раз, — вздохнул Лёша. Конечно, сейчас он говорил на эмоциях. Столяров знал, что Дима человек рассудительный и в обычные дни не творит подобного. — У тебя что-то случилось? — Ммм, — промычал Дмитрий. — Эмиль? Это ты? — Ты ёбу дал? — Столяров знатно охренел, но больше ничего не сказал. — Ага, — согласился Масленников. — Примерно полгода назад, когда влюбился в него. Такого каминг-аута Лёша совсем не ожидал. Он, конечно, всё ещё надеялся, что это просто бред, но вспоминая, как трепетно Дима всегда отзывался об Эмиле, перестал сомневаться. Каким нужно быть человеком, чтобы придумать такое? — Я такого натворил, ещё и эта Лиза ко мне полезла, и он всё увидел. Сука блять, — последние слова Алексей плохо расслышал и совсем не понял, к кому они были адресованы. — Боже, — тихо прошептал Столяров. — Проспись, алкаш. Пару минут Дима ещё что-то невнятно мычал, пару раз признаваясь в любви Эмилю. Лёша, конечно, это слушать дальше не стал и пошёл вниз, ведь вставать нужно было через четыре часа на работу. Он обязательно поговорит об этом с Димой, но позже, когда оба будут соображать.