Кровь матери

      Секунда.       Вторая.       Третья.       Земля приближалась с пугающей скоростью. Уильям до боли стиснул зубы. Еще немного — и их с Гермионой падение закончится смертью для них обоих.       Чертополох по-прежнему не слушался его.       Думай — думай — думай.       Выход был один, но для его осуществления нужно высвободить наружу огромное количество магии. Получится ли у него?       Сердце бешено стучало в груди. Ветер трепал одежду, свистел в ушах, а земля становилась всё ближе.       Если он ошибется, второго шанса у них уже не будет.       Уильям зажмурился и потянулся к собственной магии. Она откликнулась неохотно, но все же подчинилась его воле. Невидимый поток окутал Гермиону плотным коконом и рывком оторвал ее от метлы.       Снизу раздался испуганный визг девчонок.       — Уильям! — Крикнула Гермиона.       Но у него не осталось сил отвечать. Они все еще падали, и он ничего не мог с этим поделать. Стиснув зубы, слизеринец направил в заклинание еще больше своей магии. Перед глазами потемнело. Воздух задрожал.       Гермиону резко дернуло вверх. Ее падение оборвалось так внезапно, что на мгновение она зависла в воздухе. Затем девочка начала медленно и плавно опускаться вниз, словно невидимые руки бережно несли ее к земле.       Получилось!       У него получилось!       Гермиона больше не падала камнем вниз. Удерживаемая его магией, она медленно опускалась к земле.       Уильям едва не рассмеялся от облегчения. Правда, его радость быстро сменилась усталостью. С каждым мгновением удерживать заклинание становилось все труднее. Казалось, вместе с магией из него уходили последние силы. Перед глазами темнело, руки дрожали, а дыхание сбивалось.       Но он не отпускал. Просто не мог.       Он не позволит ей разбиться.       Просто не позволит.       Уильям стиснул зубы.       Дело было вовсе не в Гермионе. Просто мысль о том, что где-то внизу на камнях может оказаться чья-то кровь, вызывала у него отвращение. Он не хотел видеть смерть — особенно прямо перед собой.       Да.       Именно поэтому.       Он поступил бы так ради любого. Даже ради этого рыжего Уизли.       Потому что… Ему просто не нравился вид крови. Вот и всё.       Но сейчас Уильяму было не до размышлений.       Земля стремительно приближалась. До столкновения оставались считанные метры. Мальчик крепче вцепился в древко метлы. Голова кружилась от истощения, руки дрожали, но он все равно потянул Чертополох вверх.       Сначала ничего не произошло. Сердце мальчика ухнуло вниз. А затем метла неохотно откликнулась. Совсем немного. Но даже этого оказалось достаточно.       Уильям отчаянно тянул древко вверх, наблюдая, как траектория полета медленно меняется.       Еще чуть-чуть.       Еще.       Земля стремительно неслась ему навстречу.       В последний момент Чертополох рванул вверх. Метла пролетела над брусчаткой буквально в нескольких сантиметрах.       Спасен.       Правда, ненадолго.       — Ай!       Колени с силой ударились о камень. Уильям заскользил по брусчатке, едва не выпустив метлу из рук.       Боль вспыхнула так резко, что на глаза навернулись слезы.       — Ай-ай-ай-ай!       Уильям едва не потерял сознание от боли.       Все происходило словно во сне. Действуя почти машинально, он вывел метлу из виража и тяжело приземлился на ноги.       Мир покачнулся. Перед глазами заплясали красные пятна.       Боль пронзила его ноги с такой силой, будто кто-то вогнал в них раскаленные ножи и заставил стоять неподвижно.       Кто-то подбежал к нему. Чьи-то руки схватили его за плечи. Кто-то что-то говорил. Но Уильям не слышал ни слова.       Боль заглушала все вокруг.       Ему нужно было срочно прекратить это. Как тогда, в доме Дурслей, после очередной «воспитательной работы» дяди Вернона.       Ему нужна его магия.       Мальчик с трудом поднял голову и огляделся затуманенным взглядом. Гермиона уже была на земле. Она быстро шла в его сторону, расталкивая столпившихся учеников.       Хорошо. Значит, ей больше не нужна его магия.        Тяжело дыша, Уильям согнулся пополам и крепко зажмурился.       Шум вокруг исчез. Крики встревоженных однокурсников, чьи-то шаги, вопросы — всё отступило на второй план.       Осталась только боль.       Когда-то он уже делал это. Много раз. После очередных вспышек ярости дяди Вернона, сидя в темной кладовке под лестницей, Уильям инстинктивно находил внутри себя что-то теплое и живое. Тогда он не знал, что это магия. Просто после этого синяки исчезали быстрее, а боль становилась слабее.       Теперь он вновь потянулся к этому ощущению.       Оно было там, глубоко внутри. Спокойное и знакомое. Похожее на реку, неторопливо текущую сквозь его тело.       Уильям мысленно направил этот поток к коленям. Магия послушалась.       Тепло разлилось по его ногам, обволакивая источник боли мягким невидимым коконом. Острые вспышки постепенно притупились. Дышать стало легче.       Еще немного.       Еще.       Мир перестал кружиться перед ним. Уильям медленно распрямился и открыл глаза.       Теперь он снова мог отчетливо видеть происходящее вокруг.       Драко и Гермиона о чем-то ожесточенно спорили.       Заметив, что Уильям пришел в себя, гриффиндорка тут же повернулась к нему. Она скрестила руки на груди и посмотрела на него тем самым взглядом, который обычно появлялся у нее на уроках.       — Как ты это сделал?       Уильям устало моргнул.       — Что это, Грейнджер?       — Не притворяйся. — Гермиона нахмурилась. — Ты колдовал без палочки. Я знаю, что колдовал. Как ты остановил мое падение? Что это было за заклинание?       Уильям тихо застонал про себя.       Ну конечно.       Он только что едва не разбился, спасая ее, и единственное, что ее интересует — это каким способом он это сделал.       Какая же она… зануда!       — Грейнджер, ты совсем с ума сошла? — Возмутился Драко. — Он тебе жизнь спас, а ты устраиваешь ему допрос?       — Я не устраиваю ему допрос!       — Именно это ты и делаешь.       — Я пытаюсь понять, что произошло!       — Произошло то, что ты чуть не свалилась с метлы!       — А он каким-то образом остановил меня в воздухе!       — И сделал это абсолютно зря!       Уильям поморщился и сделал шаг вперед. Колени все еще болели, но эту боль он уже мог терпеть.       — Драко, подожди.       Малфой тут же замолчал. Уильям перевел взгляд на Гермиону.       — А тебе, Грейнджер, советую пока придумать хорошее объяснение.       — Объяснение чему?       — Тому, как нам с тобой не вылететь из школы.       Гермиона мгновенно побледнела.       — О…       — Вот именно. Потому что, если кто-нибудь из преподавателей видел, что здесь произошло…       — Мистер Картер!       Уильям вздрогнул.       О нет.       Этот голос он узнал бы где угодно. Мальчик медленно обернулся. Через двор к ним быстрым шагом направлялся профессор Снейп. Его лицо было бледнее обычного, а черные глаза буквально метали молнии.       О-о.       Кажется, все хуже, чем он думал…       — Профессор, Уильям просто…       — Мистер Малфой, я разговариваю не с вами.       Голос Снейпа прозвучал так резко, что Драко мгновенно замолчал. Малфой удивленно моргнул и посмотрел на крестного. Кажется, тот никогда прежде не разговаривал с ним подобным тоном.       Снейп наконец добрался до них. Его взгляд быстро скользнул по Гермионе, затем остановился на Уильяме. На его разорванных штанах. На содранных коленях. На побледневшем лице мальчика.       Челюсти профессора сжались, и он слегка прищурился.       — Мистер Картер.       От этого тона преподавателя Уильяму стало еще тревожнее.       — Следуйте за мной. Немедленно.       Развернувшись, профессор уже сделал несколько шагов, как вдруг остановился. Бросив короткий взгляд на Гермиону, он резко приказал:       — Мисс Патил, проводите мисс Грейнджер в больничное крыло. Картер, за мной.       Уильям крепко стиснул зубы, чтобы не выдать мучавшую его боль, и поспешил следом.       Снейп двигался так быстро, что за ним приходилось почти бежать. Его черная мантия развевалась за спиной, словно крылья огромной летучей мыши. В этот момент Уильям впервые понял, откуда взялось это странное прозвище.       Каждый его шаг отзывался острой болью в коленях. Магия уже начала свою работу, но раны еще не успели затянуться, и любое движение только усиливало мучение мальчика. Перед его глазами то и дело вспыхивали темные пятна.       Но останавливаться было нельзя.       Снейп был в ярости, и Картер прекрасно это понимал. Сейчас ему оставалось лишь идти вперед и надеяться, что он сможет все объяснить директору.

***

      При виде ступеней Уильям едва не застонал от отчаяния. Только этого ему сейчас и не хватало.       Снейп уже скрылся в замке, даже не обернувшись. На мгновение мальчику показалось, что декан попросту не заметил, насколько сильно он отстал от него.       Стиснув зубы, Уильям начал подниматься. Каждая ступенька давалась с огромным трудом. Боль пульсировала в ногах, заставляя хвататься за перила и бороться с желанием просто сесть и больше никуда не идти.       Но он все-таки добрался до входа.       Переступив порог замка, мальчик посмотрел вперед и тихо выругался про себя. Снейп был уже почти на другом конце холла. Нужно было торопиться.       Уильям заковылял следом. Каждый его шаг отзывался новой вспышкой боли. Он чувствовал, как кровь медленно наполняет ботинки, а при ходьбе раздавался неприятный влажный хлюпающий звук.       Только бы никто не заметил. Только бы дойти.       Наконец он добрался до конца холла и с удивлением обнаружил, что Снейп ждет его вовсе не возле главной лестницы, а внизу.       Уильям моргнул. Значит, они идут не к директору, а в подземелья. Но зачем?       Картер до крови прикусил губу и впился ногтями в ладонь, пытаясь удержаться в сознании. Перед глазами всё плыло, стены замка то приближались, то отдалялись. Но он упрямо продолжал спускаться вниз, крепко держась за перила. Ему нельзя падать. Только не сейчас.       Когда до конца лестницы оставалось всего несколько ступеней, он вдруг остановился. Мир перед ним качнулся. Ноги подкосились, и Уильям невольно пошатнулся.       — Мистер Картер?       Голос Снейпа прозвучал неожиданно близко. Уильям моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Декан уже стоял рядом с ним и внимательно смотрел на него.       — Что с вами? Вам плохо?       — Нет, сэр. Мне хорошо. — Выдавил из себя мальчик, хотя собственный голос показался ему чужим.       В следующую секунду лестница снова поплыла перед его глазами. Снейп нахмурился.       — Картер.       На этот раз в его голосе прозвучало не раздражение, а настороженность. Уильям поднял голову, но сделать это оказалось неожиданно трудно. Он почувствовал, как пальцы соскальзывают с перил, а тело становится непривычно лёгким.       Судя по всему, выглядел он действительно скверно, потому что в следующую секунду Уильям почувствовал, как его подхватила чужая магия. Ноги оторвались от пола, и мальчик медленно поплыл вниз по лестнице.       Боль, усталость и потеря крови наконец взяли свое. Мир вокруг потускнел, звуки стали далекими и неразборчивыми.       Когда Уильям вновь пришел в себя, они уже находились в незнакомой части подземелий. Каменные коридоры здесь были уже и темнее, чем те, по которым обычно ходили ученики.       Снейп остановился перед массивной дверью без единой ручки. Несколько секунд он смотрел на нее, затем коснулся пальцем каменной поверхности.       По двери пробежала алая вспышка. Камень дрогнул, словно оживая, и тяжелая створка бесшумно распахнулась.       «Магия крови». — Сразу же понял Уильям.       Профессор осторожно опустил Картера на диван и сразу же скрылся за одной из дверей.       Мальчик устало огляделся.       Камин с тлеющими углями. Книжные шкафы во всю стену. Письменный стол, заваленный свитками и пергаментами. Пара глубоких кресел возле огня.       Похоже, это были личные комнаты декана.       Спустя минуту Снейп вернулся. Перед ним в воздухе плыли несколько склянок с зельями самых разных цветов.       Поставив их на столик рядом с диваном, профессор опустился перед мальчиком на колени и взмахнул палочкой.       Над Уильямом вспыхнули полупрозрачные магические схемы. Одна за другой рядом возникали светящиеся таблицы, исписанные незнакомыми символами и цифрами.       «Диагностические чары». — Понял Картер.       Снейп внимательно изучал результаты. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, но складка между бровей становилась всё глубже.       Наконец таблицы исчезли.       Профессор взял одну из склянок, откупорил её и протянул мальчику.       — Пейте.       Ничего не объясняя, профессор заставил его выпить три зелья подряд. Все они оказались одинаково отвратительными на вкус. Уильям поморщился, но возражать не рискнул.       Снейп не сводил с мальчика глаз, пока тот не выпил все содержимое флаконов. Затем декан взмахнул палочкой, и ткань брюк на коленях разошлась в стороны.       Профессор внимательно осмотрел раны и нахмурился еще сильнее. Достав небольшую колбу с голубоватой мазью, он принялся осторожно обрабатывать поврежденную кожу.       Колени выглядели ужасно.       Уильям невольно отвел от них взгляд, но почти сразу же посмотрел снова. Любопытство оказалось сильнее боли.       Движения Снейпа были быстрыми, точными и уверенными. Он работал молча, словно подобные раны видел сотни раз и точно знал, что с ними делать.       Слизеринец наблюдал за ним, время от времени морщась, когда мазь попадала на особенно глубокие ссадины.       Интересно, откуда у профессора такой опыт? Неужели ученики Слизерина настолько часто умудряются калечиться? Или дело вовсе не в них?       Уильям вдруг понял, что почти ничего не знает о жизни своего декана за пределами школы. Есть ли у него семья? Жена? Дети?       «Надо будет спросить у Драко». — Решил мальчик.       Пока профессор занимался его коленями, Уильям украдкой разглядывал декана.       Бледная кожа. Нет, не просто бледная, а болезненно-бледная. Глубокие тени под глазами. Морщины возле глаз и губ. Вечно недовольное выражение лица, без единого намека на улыбку.       Интересно, сколько ему лет?       Сорок пять? Пятьдесят? Или почти шестьдесят?       Уильям знал, что волшебники старели совсем не так, как магглы.       А ведь профессор Снейп, наверное, учил его родителей. Или хотя бы знал их.       Эта мысль заставила мальчика еще внимательнее посмотреть на мужчину.       Интересно, какой мама была в школе? С кем дружила? Какие предметы любила? Попадала ли она в неприятности?       Впервые Уильям пожалел, что он не Гарри. Будь он Поттером, мог бы просто спросить декана о маме. Было бы здорово узнать что-нибудь о женщине, которую он совсем не помнил.       Но Уильям Картер не мог просто подойти к декану и вдруг начать интересоваться матерью Гарри Поттера. Это выглядело бы слишком… странно.       Поэтому мальчик лишь тяжело вздохнул и отбросил эти мысли.       Профессор Снейп как раз закончил обрабатывать его колени и неожиданно замер. Их взгляды встретились. Несколько секунд декан молча всматривался в лицо Уильяма, словно пытаясь увидеть в нем что-то, известное только ему одному.       Прошла еще одна секунда.       Затем другая.       Снейп по-прежнему не спускал с него глаз. От этого пристального взгляда Картеру стало не по себе. Он невольно поерзал на диване, не понимая, что именно так заинтересовало в нем профессора.       — Сэр?       Мужчина словно очнулся от своих мыслей. Он резко поднялся на ноги, и выражение его лица мгновенно стало жестким.       — Картер, вы хоть понимаете, что подвергли свою жизнь смертельной опасности?!       Уильям невольно вздрогнул.       — Вы могли разбиться! — Продолжал Снейп. — Чем вы только думали, когда решили спасать мисс Грейнджер?       Мальчик растерянно моргнул.       — Мистер Картер, вы слизеринец, а не гриффиндорец! Вам следовало позвать преподавателя, а не бросаться следом за ней!       Голос декана становился все более резким.       — Объясните мне, почему? Почему вы решили, что обязаны рисковать собственной жизнью? Почему вы?       Уильям удивленно смотрел на профессора. Еще минуту назад тот был совершенно спокоен, а теперь выглядел по-настоящему разъяренным.       Или… напуганным?       — Профессор, я вовсе не собирался геройствовать. — Тихо ответил мальчик. — Просто… я не нашел другого выхода.       — Мистер Картер, если бы вы не решили проявить совершенно неуместное гриффиндорское безрассудство, мисс Грейнджер получила бы помощь и без вашего участия! — Процедил Снейп. — К вашему сведению, я находился на Астрономической башне и уже собирался ей помочь.       — Но, профессор, я не знал этого!       Северус резко замолчал.       Конечно, мальчишка не знал. Никто не знал.       И все же эта мысль почему-то не приносила облегчения.       Снейп отвернулся к камину.       — Мистер Картер, я надеюсь, что сегодняшний случай больше никогда не повторится.       Его голос стал тише, но от этого не менее опасным.       — Если я еще хоть раз увижу, как вы рискуете собственной жизнью подобным образом…       Он сделал паузу и холодно посмотрел на мальчика.       — …я лично добьюсь вашего перевода в Гриффиндор. Немедленно.       Глаза Уильяма потрясенно распахнулись. Такой угрозы он не ожидал.       Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, когда в дверь неожиданно постучали. Снейп стремительно подошёл к двери, рывком распахнул её и неожиданно замер. На пороге стоял профессор Дамблдор.       — Добрый день, мой мальчик. Позволишь войти?       Северус молча отступил в сторону. Директор неторопливо вошёл в комнату. Заметив Уильяма, он сразу широко улыбнулся.       — Мистер Картер, рад видеть вас целым и невредимым. Мисс Грейнджер и мисс Патил уже рассказали мне о случившемся. Должен сказать, ваш поступок заслуживает уважения. Весьма похвально, молодой человек.       — Альбус… — Предупреждающе процедил Снейп.       Дамблдор перевёл на него взгляд.       — Что?       — Не поощряйте подобное безрассудство.       В голубых глазах директора мелькнула усмешка.       — Северус, не каждый готов рискнуть собой ради друга.       — Другого ученика. — Сухо поправил Снейп. — И я предпочёл бы, чтобы мистер Картер впредь оставлял подобные подвиги тем, кто носит красно-золотые галстуки.       Уильям уже открыл рот, чтобы возразить, что Гермиона ему вовсе не подруга, но Дамблдор ответил Снейпу, не давая ему вставить слово.       — Пусть так, Северус, но мальчик поступил по-настоящему благородно. Не каждый слизеринец решится на подобное ради ученицы другого факультета. Уж кому, как не тебе, знать об этом. — Снейп мрачно смотрел на директора. — Думаю, мы должны поощрить мистера Картера. Я слышал от очевидцев, что вы достаточно уверенно держались на метле.       — Директор… — Тихо произнёс зельевар, и Уильяму послышалось в его голосе что-то опасное.       Дамблдор, будто не заметив этого, с лёгкой улыбкой продолжил:       — Полагаю, будет справедливо зачислить мистера Картера в команду Слизерина по квиддичу.       — Нет. — Резко возразил Снейп.       Уильям и Дамблдор одновременно посмотрели на него.       — Нет, директор. — Повторил Снейп холодно. — Этого я не допущу.       — Мальчик мой, разве не ты жаловался все последние годы, что у Слизерина самая слабая команда? Я уверен, что мистер Картер…       — Альбус, нет!       Дамблдор мягко улыбнулся, будто разговор его скорее забавлял, чем беспокоил.       — Северус, почему ты мне не доверяешь? Если мне не изменяет память, именно я шестнадцать лет назад привёл в команду Слизерина одного третьекурсника. Тогда тоже многие были против. Но я оказался прав. Разве тот мальчик не стал одним из лучших ловцов своего факультета? Разве он не стал одним из лучших в школе?       — Он никогда не был лучшим! — Резко оборвал Снейп, и лицо его исказилось.       — Никто не виноват, что у Джеймса был талант…       — Альбус! — Голос Снейпа прозвучал так резко, что в комнате на мгновение повисла тишина.       Уильям почти не слушал спор профессоров. Их голоса доносились откуда-то издалека.       Нет.       Только не снова.       Он слишком хорошо знал этот тон. Слишком часто слышал его раньше.       Его никогда никуда не брали. Не приглашали играть в футбол. Не давали ролей в школьных спектаклях. Не звали на экскурсии и мероприятия. Одноклассники боялись связываться с ним из-за Дадли, учителя верили рассказам Дурслей о его «ненормальности», а сам Уильям неизменно оставался в стороне.       За бортом.       Всегда.       Хогвартс стал первым местом, где он начал чувствовать себя таким же, как остальные дети. Местом, где его наконец перестали считать лишним.       И вот сейчас всё повторялось снова.       Более того, это говорил человек, которому он доверял.       Его декан.       Человек, который должен был защищать своих учеников. Заступаться за них.       Но профессор Снейп, казалось, был готов взять в команду кого угодно, лишь бы не его.       Что-то болезненно сжалось в груди.       Годы обид, унижений и одиночества, которые он так старательно прятал внутри, вдруг поднялись на поверхность.       Перед глазами предательски защипало.       Нет.       Он не станет плакать. Он уже немаленький.       Резко вскочив с дивана и даже не обратив внимания на вспыхнувшую в коленях боль, Уильям посмотрел прямо на декана.       — Я буду участвовать! — Выкрикнул он дрогнувшим от эмоций голосом. — Буду! И я обязательно попаду в команду по квиддичу!       Не дожидаясь ответа, Уильям резко развернулся и вылетел из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.       Несколько секунд Снейп просто смотрел ему вслед, словно не до конца понимая, что только что произошло. Затем шагнул к двери и крикнул:       — Мистер Картер! Ваши колени!       Ответом ему стала лишь тишина. Где-то в коридоре быстро удалялись шаги.       Снейп медленно опустил руку. Его лицо вновь превратилось в привычную непроницаемую маску.       Дамблдор задумчиво поглаживал бороду, переводя взгляд с закрытой двери на Северуса и обратно.       — Кажется, он решил, что ты не хочешь видеть его в команде.       — Не говорите глупостей, Альбус.       — Тогда, возможно, стоило объяснить это мальчику раньше, чем он успел сделать свои собственные выводы.

***

      Отбежав как можно дальше от покоев декана, Уильям тяжело привалился к холодной каменной стене. Воздуха не хватало. Дыхание сбивалось, а сердце колотилось так сильно, словно пыталось вырваться из груди. Еще несколько шагов — и силы окончательно оставили его.       Мальчик опустился прямо на пол. Дрожащей рукой он взмахнул палочкой и возвел вокруг себя звуконепроницаемый купол.       А потом разрыдался.       Громко. Отчаянно. Совсем по-детски.       Словно прорвало плотину, которую он строил долгие годы.       Все обиды, страхи и боль, которые Гарри Поттер так старательно прятал глубоко внутри себя, наконец вырвались наружу.       — Ш-ш-ш, хозяин… Что случилось? Тебе больно? — Раздалось рядом знакомое шипение.       Уильям поднял голову.       Триш подползла почти вплотную и теперь внимательно смотрела на него своими золотистыми глазами.       И тогда он начал говорить. Сначала сбивчиво, запинаясь через слово. Потом всё быстрее и быстрее.       Он рассказывал змее о Дурслях. О чулане под лестницей. О побоях дяди Вернона. О насмешках Дадли и его дружков. О соседях, которые заранее считали его плохим ребенком. Об учителях, веривших любым жалобам Петунии. О футбольных командах, в которые его не брали. О школьных спектаклях, где для него никогда не находилось роли. О постоянном чувстве, что он лишний.       Что бы ни происходило вокруг, Гарри Поттер всегда оставался за бортом.       Триш слушала молча. Лишь иногда тихо шипела и слегка покачивалась из стороны в сторону.       И почему-то этого оказалось достаточно.       Постепенно слова закончились. Слезы тоже. Дыхание выровнялось. А вместе с ним пришел стыд.       Уильям закрыл лицо руками.       Мерлин…       Он только что накричал на своего декана.       На человека, который, если разобраться, вовсе не сказал ничего обидного.       Снейп не называл его бесполезным. Не смеялся над ним. Даже не унижал его.       Он просто не хотел видеть первокурсника в команде своего факультета.       И, если подумать, в этом была своя логика. Правила существовали не просто так.       — Какой же я идиот… — Пробормотал мальчик.       Триш наклонила голову набок.       — Ты хочччччешь летать? — Тихо спросила она.       Уильям задумался. Он и сам не знал ответа на этот вопрос.       Да, полет ему понравился. Было что-то невероятное в том чувстве свободы, когда ветер бьет в лицо, а земля остается далеко внизу. Но вместе с этим мальчик слишком хорошо помнил другой момент — тот леденящий ужас, который охватил его, когда Чертополох перестал слушаться и понесся его к земле.       Нет.       Пожалуй, профессор Снейп прав. Для квиддича еще слишком рано.       — Я откажусь от места в команде. — Тихо произнес он. — И извинюсь перед профессором Снейпом.       Приняв это решение, Уильям осторожно спрятал Триш под одежду, снял звуконепроницаемый купол и направился к комнатам своего факультета.       К его удивлению, боль в ногах почти исчезла. Зелья и мазь профессора Снейпа уже начали действовать. Остались лишь неприятная слабость и легкое жжение в коленях.       Немного поплутав по подземельям, мальчик наконец добрался до входа в слизеринскую гостиную.       Едва переступив порог, он столкнулся с Драко.       — Уилл! — Малфой тут же накинулся на него. — Где ты был? Крестный тебя по всему факультету искал. Я думал, ты у него.       Уильям устало потер переносицу.       — Драко, давай потом. Я очень устал.       — Но крестный…       Картер вздохнул и поднял взгляд на друга.       — Что он хотел?       — Он оставил для тебя мазь и зелье. Сказал, чтобы ты выпил его перед сном. — Драко кивнул в сторону небольшой коробки на столе. Затем его лицо озарилось улыбкой. — И еще! Уильям, тебя приняли в команду!       — Что?       — В команду по квиддичу! Представляешь? Это же невероятно! Ты единственный первокурсник за всю историю Хогвартса, кому удалось попасть в сборную факультета! Я уже написал отцу. Уверен, они с мамой захотят приехать на твой первый матч.       Уильям устало потер лоб.       — Драко, подожди. Я передумал.       Улыбка Малфоя медленно исчезла.       — Что значит — передумал?       — Я не буду играть в команде. Завтра же поговорю с деканом и откажусь от места.       Несколько секунд Драко просто смотрел на него, словно пытаясь понять, шутит он или нет.       — Картер, ты совсем рехнулся?! Ты не можешь отказаться!       — Могу.       — Уильям! — Возмущенно воскликнул Малфой. — Флинт постоянно говорит, что наша команда в ужасном состоянии. Нам нужен хороший ловец. Ты обязан помочь факультету!       — Нет.       — Да!       — Драко, я никогда в жизни не играл в квиддич.       — Но ты же сегодня…       — Сегодня я едва не разбился! — Не выдержал Уильям. — Я не умею летать, не знаю правил, не тренировался и вообще не понимаю, почему все решили, что я должен играть.       Он устало опустился в кресло.       — Я не смогу, Драко. И, если честно, уже не хочу. После сегодняшнего дня мне вообще не хочется приближаться к метлам.       — Ты не можешь отказаться! — Упрямо повторил Малфой.       — Могу.       — Не можешь!       Уильям устало закатил глаза.       — Драко…       — Нет, это ты послушай! — Перебил его тот, прищурившись. — Первая игра будет с грифами. Мы просто обязаны их обыграть! Флинт только об этом и говорит. Если у нас появится хороший ловец, у команды наконец появится шанс.       — А если я окажусь плохим ловцом?       — Не окажешься!       Уильям невесело хмыкнул.       — Вообще-то я сегодня едва не разбился.       — Но не разбился же! — Немедленно возразил Драко. — Ну пожалуйста, Уильям. Хотя бы одну игру. Всего одну. Если тебе не понравится, тогда уйдешь из команды. Обещаю, никто тебя удерживать не будет.       Он на мгновение замолчал, а потом добавил уже тише:       — Я помогу тебе. Объясню правила, покажу, что и как. И вообще… если что-то пойдет не так, крестный не даст тебе разбиться.       Уильям несколько секунд молча смотрел на друга. Иногда Малфой становился совершенно невыносимым.       — Ты ведь все равно не отстанешь?       — Нет.       — Ни сегодня, ни завтра?       — Ни послезавтра, ни даже через неделю.       Картер тяжело вздохнул.       — Мерлин, за что мне это…       Драко расплылся в довольной улыбке.       — Значит, ты согласен?       Уильям обреченно потер лицо ладонью.       — Хорошо. Я попробую.       Лицо Малфоя просияло.       — Но только одну игру. — Строго добавил Уильям. — Одну, Драко. И если мне не понравится, я уйду из команды.

***

      Северус сидел за письменным столом, медленно вращая в пальцах бокал с огневиски. Его мысли вновь и вновь возвращались к одному несносному первокурснику.       Картер.       Этот мальчишка никак не выходил у него из головы.       Перед Снейпом лежало личное дело Уильяма. Северус запросил его у директора сразу после того, как ребенок вылетел из его комнат, громко хлопнув дверью. Он рассчитывал найти там ответы хотя бы на часть своих вопросов.       Однако чем дольше профессор смотрел на пергамент, тем сильнее хмурился. Дело оказалось почти пустым. Подозрительно пустым.       Полное имя: Уильям Алан Картер.       Дата рождения: 31 июля 1980 года.       Место рождения: Бостон, США.       Отец: Бенджамин Пол Картер.       Мать: Вайолет Мэдисон Картер.       И всё.       Больше ничего.       Ни сведений о первом выбросе магии. Ни записей о проявленных способностях. Ни заметок о характере, склонностях или успехах ребенка.       Абсолютно пусто.       Северус сделал небольшой глоток огневиски и вновь перечитал пергамент.       Даже личные дела маглорожденных учеников содержали куда больше информации. А уж у чистокровных волшебников папки порой напоминали самые настоящие книги.       Первый полет на метле. Первые проявления магии. Успехи в обучении. Особенности характера. Родственные связи.       Всё это тщательно фиксировалось.       Но не в случае Уильяма Картера.       Словно кто-то намеренно вычистил все сведения о мальчике, оставив лишь самые общие данные.       Северус задумчиво постучал пальцами по столу. Это было неправильно. Подозрительно неправильно.       Кто-то приложил немало усилий, чтобы скрыть прошлое ребенка.       Но зачем?       Мужчина перевел взгляд на огонь, вспоминая сегодняшнее происшествие. Летать вдвоем на школьной метле было запрещено. Невозможно. Магие не позволяла делать подобное. Любой другой на его месте неприменно разбился бы. Но он справился. И даже спас девчонку. Это говорит… О чем же это говорит?       — Что же вы скрываете, мистер Картер?.. — Тихо пробормотал зельевар, вновь взглянув на лежащий перед ним пергамент.       Перед глазами Северуса снова всплыло лицо Уильяма.       Мужчина поморщился и сделал очередной глоток огневиски. Он никак не мог забыть взгляд мальчишки.       Сколько боли. Сколько обиды. И столько ненависти, что Северусу стало не по себе.       Но почему?       Что именно он сделал не так?       Да, он запретил Картеру играть в квиддич. Но разве это было несправедливо?       Северус устало потер переносицу.       Если быть честным хотя бы с самим собой, причина была вовсе не в правилах школы и не в возрасте мальчика. Он просто испугался. По-настоящему. Так, как не боялся уже давно.       Именно страх за жизнь этого невозможного ребенка заставила его, Северуса, мчаться через весь замок так быстро, как только он мог. Он перепрыгивал через ступени, срезал путь через потайные коридоры и впервые за долгое время совершенно забыл о достоинстве преподавателя Хогвартса.       Потому что боялся опоздать.       Боялся увидеть на камнях школьного двора безжизненное тело ребенка.       Боялся вновь встретиться взглядом с мертвыми зелеными глазами.       Боялся вновь оказаться в своем кошмаре, который преследовал его долгие годы.       Изумрудные глаза Лили. Пустые. Неподвижные. Лишенные всякой жизни.       Даже спустя десять лет воспоминание об этом заставляло его просыпаться по ночам в холодном поту.       А потом в Хогвартсе появился Картер.       Странный мальчишка с невозможно зелеными глазами и удивительными способностями к Зельеварению.       И кошмары неожиданно отступили.       До сегодняшнего дня Северус даже не задумывался почему.       Но сегодня, когда он увидел ребенка живым, его захлестнуло такое облегчение, что он едва сумел сохранить привычное выражение лица.       Мерлин, ему просто хотелось встряхнуть этого безрассудного мальчишку. Хотелось запереть его в подземельях до конца учебного года. Хотелось сделать что угодно, лишь бы он больше никогда не рисковал собой подобным образом.       Вместо этого Северус накричал на него. А потом заставил идти через весь замок на раненых ногах.       Мужчина крепче сжал бокал.       Сейчас, вспоминая бледное лицо Картера на лестнице, он испытывал неприятное чувство вины.       Ему следовало сразу осмотреть мальчика. Он должен был заметить его состояние раньше.       Ему следовало…       Северус резко оборвал собственные мысли.       Бесполезно. Ничего уже не изменить.       Он перевел взгляд на лежавшее перед ним личное дело.       Нет, дело было не только в глазах. И не только во внешнем сходстве.       Было в нем что-то еще. Что-то такое, что заставляло Северуса постоянно следить за ним взглядом, беспокоиться о нем сильнее, чем следовало преподавателю.       И это ему совершенно не нравилось.       Особенно сейчас, после того как Картер посмотрел на него так, словно увидел в нем своего злейшего врага.       Северус медленно прикрыл глаза.       Ему пришлось уступить.       Пусть играет в свой проклятый квиддич. Пусть тренируется. Пусть ловит этот чертов снитч. Лишь бы больше никогда не смотрел на него таким взглядом.       Но одна мысль продолжала тревожить мужчину.       Как перестать переживать за ребенка, которого знаешь всего несколько дней? За перестать тревожиться за ребенка, который почему-то раз за разом напоминает тебе совсем другого человека?       Мысли Северуса все сильнее путались.       Перед его внутренним взором вновь и вновь возникало лицо Лили. Изумрудные глаза любимой смотрели на него с укором.       Но стоило мужчине моргнуть, как знакомые черты начинали меняться. Лицо взрослой женщины словно таяло, становилось меньше, моложе.       И вот уже на него смотрел Уильям.       Те же зеленые глаза. Тот же упрямый взгляд.       Северус нахмурился.       Лицо мальчика вновь поплыло, возвращаясь к облику Лили.       Любимая женщина.       И почти незнакомый ребенок.       Лили.       И Уильям.       Их черты сменяли друг друга, будто кто-то снова и снова накладывал одно лицо поверх другого.       Как же они похожи…       — Профессор!       Северус вздрогнул. Сердце болезненно сжалось в груди. Он поднял голову. Видимо, он успел задремать.       — Картер?       Мальчик стоял посреди комнаты и глядел на него. Бледный и непривычно серьезный. Зачем он пришел?       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Затем Уильям резко развернулся и бросился к двери.       — Картер!       Северус вскочил со стула.       — Подождите! Нам нужно поговорить!       Но мальчик даже не обернулся. Дверь за ним захлопнулась. Северус поспешил следом.       — Мистер Картер! Стойте!       Выскочив за дверь, он неожиданно замер. Коридор был ему незнаком. Длинный, полутемный, освещенный редкими факелами, он уходил куда-то вдаль, теряясь в сером тумане.        Впереди мелькнула знакомая фигура. Несносный мальчишка быстро уходил прочь.       — Мистер Картер, остановитесь!       Однако мальчик продолжал идти вперед, словно не слыша его. Северус ускорил шаг.       — Куда вы идете?       Никакого ответа. Фигурка ребенка все удалялась от него, быстро продвигаясь вперед. Будто он хорошо знал эти коридоры. Будто он никогда и не падал с метлы, будто его колени не были содраны до крови всего несколько часов назад. Будто… он был абсолютно здоров.       Иногда на очередной развилке Уильям останавливался. Несколько секунд он внимательно смотрел по сторонам, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному Северусу. Затем уверенно выбирал один из проходов и снова срывался с места.       Северусу все это совершенно не нравилось.       — Картер!       Никакой реакции.       Мужчина ускорил шаг.       Еще немного — и он сможет схватить негодного мальчишку за плечо. Но стоило расстоянию между ними сократиться до нескольких футов, как Уильям вновь оказывался далеко впереди. Словно сам коридор не позволял Северусу догнать его.       Туннели становились все уже. Каменные стены давили со всех сторон.       В некоторых местах проход был настолько тесным, что Северусу приходилось протискиваться боком. Несколько раз его сердце неприятно сжималось, когда грубый камень цеплялся за мантию и плечи. Казалось, еще немного — и стены сомкнутся вокруг него. Но каждый раз проход неожиданно расширялся. И впереди вновь мелькала знакомая фигурка.       Черная мантия. Темные волосы. Худые плечи.       Картер.       В очередной раз мальчик исчез за поворотом. Северус выругался и почти побежал. Он резко свернул за угол…       И остановился.       Уильям больше не двигался. Он стоял перед массивной металлической дверью.       Северус нахмурился. Такую дверь он видел впервые. Она была буквально покрыта замками. Большими и маленькими. Железными, серебряными, медными. Некоторые выглядели древними и проржавевшими, другие — новыми, словно их повесили совсем недавно. Цепи оплетали дверное полотно подобно паутине. Казалось, кто-то приложил немало усилий, чтобы надежно запечатать то, что скрывалось внутри.       Северус медленно подошел ближе.       — Картер… что это за место?       Мальчик не ответил. Он продолжал смотреть на дверь.       — Где мы?       Тишина.       — Картер, вы меня слышите?       Никакой реакции.       Что-то было не так.       Северус шагнул вперед и положил руку мальчику на плечо.       — Мистер Картер.       Уильям даже не вздрогнул.       — Уильям!       Мужчина сильнее встряхнул его. Наконец мальчик медленно повернул голову. Его взгляд был странно отрешенным. Будто он смотрел сквозь Северуса. По спине профессора пробежал холодок.       — Что происходит?       Несколько секунд ребенок молчал. Затем тихо произнес:       — Откройте.       Северус перевел взгляд на дверь.       — Зачем?       Мальчик не ответил.       — Что находится внутри?       Зеленые глаза оставались неподвижными.       — Откройте.       На этот раз голос мальчика прозвучал иначе. В нем больше не было ни просьбы, ни даже настойчивости. Это был голос человека, который заранее знает, каким будет ответ.       Северус почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему вдруг стало совершенно ясно: выбора у него нет.       Что бы ни скрывалось за этой дверью, оно слишком долго ждало своего часа. И теперь отчаянно стремилось вырваться наружу.       Северус тяжело вздохнул и направил палочку на дверь. Одно за другим он произносил отпирающие заклинания. Некоторые замки поддались. С глухим стуком они падали на каменный пол, а старые засовы со скрежетом отодвигались в стороны. Но большая часть запоров оставалась неподвижной. Словно их удерживала сила, не имеющая ничего общего с обычной магией.       Мужчина нахмурился.       — Дальше не получится. Эти замки не поддаются заклинаниям.       Он повернулся к мальчику.       — Я не могу их открыть.       Уильям ничего не ответил. Стоя перед дверью, он смотрел на нее с какой-то странной задумчивостью. Затем сделал шаг вперед и коснулся ладонью холодного металла. По поверхности двери мгновенно пробежала алая вспышка.       Северус замер.       Нет. Не вспышка.       Что-то густое и красное медленно растекалось по металлу.       Кровь.       Сердце мужчины пропустило удар.       — Картер, что за…       Договорить он не успел. Замки начали открываться сами. Один за другим. Сначала медленно. Затем всё быстрее.       Железо гремело о камень. Цепи падали на пол. Засовы с оглушительным скрежетом отъезжали в стороны. Громкий звук эхом разносился по туннелю.       Северус резко схватился за голову. Словно раскаленный нож, острая боль вонзилась ему прямо в сознание.       Он пошатнулся. Перед глазами вспыхнули белые пятна.       Скрежет становился все громче и громче.       — Картер…       Егт голос прозвучал хрипло и почти жалобно.       — Картер, хватит… Прекратите…       Но мальчик будто не слышал его. Он продолжал стоять перед дверью и наблюдать.       Боль нарастала. Еще немного — и Северус был уверен, что потеряет сознание. Это было хуже множественного Круциануса, хуже…       Внезапно всё закончилось. Скрежет стих, туннель погрузился в тишину.       Тяжело дыша, мужчина медленно поднял голову. На двери больше не осталось ни одного замка и ни одной цепи. Все засовы были открыты.       Перед ним находилась лишь темная створка, за которой скрывалось нечто неизвестное. И почему-то Северус испытывал тот самый первобытный страх, который человек чувствует перед чем-то древним и непостижимым.       — Картер…       Мальчик повернулся к нему и улыбнулся. От этой улыбки по спине мужчины пробежал холодок.       — Уильям Алан, сэр. — Тихо произнес ребенок.       И в тот же миг мир перед глазами Северуса исчез. Вспышка ослепительного света ударила его в глаза. Он невольно зажмурился, и когда открыл их снова, туннеля уже не было.       Не было ни двери.       Не было ни замков.       Не было даже Уильяма.       Северус замер посреди небольшой комнаты, залитой тёплым золотистым светом. Несколько долгих мгновений он просто смотрел перед собой, не в силах поверить тому, что видел.       Воздух застрял у него в груди. Сердце болезненно сжалось, а затем забилосьс такой силой, словно пыталось вырваться наружу.       Перед ним стояла Лили. Живая и невредимая. Будто не было ни той роковой ночи, ни долгих лет одиночества, ни бесконечного чувства вины, преследовавшего его все эти годы.       Изумрудное платье мягкими волнами спадало до пола, а огненно-рыжие волосы переливались в отблесках камина.       Она улыбалась ему так же, как когда-то очень давно.       — Лили… — Одними губами прошептал Северус.