Грани сознания

      Январь перевалил за середину, неумолимо приближая весь мир к окончанию первого месяца этого года. Большинство людей уже успели вновь влиться в рабочий ритм, появлялись новые задачи, а будни вновь начинали сливаться в единое целое, повторяясь день за днем. Кому-то нравилась такая жизнь, кто-то наоборот, вновь мечтал об отдыхе или отпуске, а кто-то, как исполняющий невероятные виражи над испытательной станцией Гарри, просто делал свое дело, не забывая при этом и планировать свою дальнейшую жизнь.       Парень носился на предельных скоростях, пролетал буквально в нескольких дюймах от земли, заставлял метлу в поворотах натужно скрипеть и вибрировать, подвергая сумасшедшим перегрузкам, а затем вновь устремлялся в небо, достигая максимальных высот, куда позволяли забраться чары полета. Словом, выкладывался на максимум, не жалея ни себя, ни метлу, ни работников фирмы, которым потом до ночи приходилось чуть ли не разбирать ее по прутикам в поисках вылезших дефектов.       Компания «Нимбус» давно уже мечтала подвинуть своих конкурентов на поле профессиональных метел, где уже множество лет королевой бала была «Молния» и ее последующие модификации, а потому на новое изделие возлагались огромные надежды. Оно не просто должно было превосходить всех по предельным показателям, но и отличаться непревзойденной надежностью, дабы будущие клиенты советовали их своим друзьям. Даже рекламная кампания готовилась невероятных масштабов, куда были включены и презентация в крупнейших городах страны, и обильная фотосессия, и крупная приписка «Испытано Гарри Поттером». Пусть насчет последнего еще были размышления из-за статеек Скитер, но все же пока подобное было в планах и не просто так.       Мало кто знает, но когда Гарри во время Турнира Трех Волшебников перелетал хвосторогу на своей «Молнии», а этот факт просочился в газеты, то ее продажи подскочили чуть ли не на пятьдесят процентов, даже несмотря на довольно весомую цену и сейчас руководство фирмы «Нимбус» крайне надеялось на подобный эффект. Ведь если сам Избранный пересел с одного на другое, то определенно метла стоила своих денег и потому начальник испытательного центра, мистер Филлипс, всегда лично ждал его после полетов.       — Ну как, есть нарекания? — спросил он, принимая изрядно потрепанную за этот день метлу.       — При одновременном наборе высоты и резком повороте слегка кренит вправо, — делился Гарри. — В целом не критично, но лучше бы доработать этот момент, а то я чуть не задел стойку на дальнем конце поля на скорости под восемьдесят миль в час.       — Это было ожидаемо, — кивнул мужчина. — Мы вчера как раз меняли прутья на правой стороне и они из чуть другой породы древесины.       — А почему не предупредили? — изогнул бровь Поттер. — Мало ли что…       — Дерек должен был сказать, чтобы ты обратил внимание на крены, — пожал плечами Филлипс. — Может запамятовал…       — Уже не в первый раз, — хмыкнул Гарри. — За последнее время уже третий косяк за ним и все почему-то в мою сторону. Может мне провести воспитательную беседу?       — Я займусь этим, — пообещал начальник. — И к слову, ты очень хорошо справляешься с работой, мало кто из предыдущих испытателей выявлял столько слабых мест конструкции.       — Спасибо, сэр, рад стараться, — ответил Поттер, вполне довольный собой.       — По этому поводу мы поднимаем тебе зарплату на сто пятьдесят галлеонов в месяц, — продолжал Филлипс. — И если нужна будет какая-то помощь с переездом или…       — С переездом? — удивился парень. — Куда?       — А разве ты не собираешься выбираться из своей глухомани в дом побольше? — спросил он. — Вроде как у тебя скоро пополнение должно быть.       — Пополне… — медленно догадывался Гарри. — Мистер Филлипс, я же говорил однажды, что все статейки Скитер по поводу моей личной жизни не имеют ничего общего с реальностью.       — А… Ну да… — замялся начальник. — Прости, просто мы редко общаемся на личные темы… Пусть я и не верю ее последним опусам о твоих делах, но тебя действительно частенько видели в Мунго с мисс Грейнджер.       — Да ничего страшного, — улыбнулся Поттер. — Там был чуть другой повод, но смею заверить, что в ближайшее время детей у меня точно не намечается.       — В любом случае, если нужна будет какая-то помощь, то обращайся, — произнес Филлипс. — Нам очень нравится с тобой работать, а за те несколько дней, пока ты болел, все дело буквально встало колом, поскольку никто из наших не смог даже приблизиться к тем нагрузкам на метлу, которую обычно выдаешь ты. Да еще и умудрились разломать один из прототипов, хорошо хоть без серьезных травм.       — Да бросьте, сэр, — махнул рукой Гарри. — Я далеко не лучший летун в Британии.       — Я не спорю, но лучший в нашей фирме, это уж точно, — заверил его начальник. — И я надеюсь, что так будет продолжаться и дальше, а фирма «Нимбус» сможет вновь вырваться в лидеры и на следующем чемпионате мира команда Британии оседлает именно эти крошки, — кивком указал он на все еще зажатую в руках парня метлу, — и наконец выиграет кубок!       — И я на это надеюсь, — усмехнулся Поттер. — Я могу идти?       — Да, конечно, — разрешил Филлипс. — И прошу прощения за излишнюю веру Скитер, пожалуй следует перестать ее читать.       — Ничего, — фыркнул Гарри, направляясь в сторону выхода. — Бывает.       Скитер. Пожалуй за последние месяцы эта фамилия стала самой ненавистной в жизни Гарри. Даже с Малфоями в послевоенные годы было меньше неприязни, особенно после их фактического предательства Волдеморта, чем с этой заколебавшей в край журналисточкой. И ведь она, походу, решила то ли отомстить Гарри за свои провалы в прошлом, то ли просто нашла новую тему и теперь будет ее муссировать до конца своих дней, но ее постоянные статейки шли бесконечным потоком даже тогда, когда она где-то скрывалась и не появлялась в офисе «Пророка», в чем лично убедился Гарри еще вчера.

Бывший Герой магической Британии был вновь замечен в центре скандала! Журналист «Ежедневного Пророка» подвергается угрозам!

      Дорогие мои читатели! Обращаюсь к вам, как жертва т.н. «Избранного», кто долгие годы считался нашим светочем и надеждой волшебного мира в противостоянии Сами-знаете-с-кем!       Не далее как несколько недель назад, человек, известный вам как Гарри Поттер, пользуясь своим положением и, очевидно, подкупая должностных лиц, смог пробраться в мой личный кабинет, где путем шантажа и обмана пытался заставить писать хвалебные статьи о его личности.       Мистер Поттер, угрожая и используя запрещенные зелья, хотел очернить мое честное имя, желал помутить разум, а также уничтожил некие личные вещи, показывая всю серьезность своих намерений и теперь я вынуждена работать издалека, дабы не подвергать себя опасности.       Я совершенно не понимаю, куда делся тот славный милый юноша, представший передо мной в свои четырнадцать лет и откуда появился этот образец злости и ненависти? Хотя смею предположить, что бедный мистер Поттер все еще находится под пагубным влиянием магглорожденной Гермионы Грейнджер. Хотя быть может мы просто плохо знали его как человека? Может стоит послушать тех, кто был близок к нему на протяжении длительного времени?       — Поттер всегда желал славы и власти над другими, — рассказал мне один из бывших студентов Хогвартса, пожелавший остаться анонимным. — Когда я предложил ему свои услуги в качестве вратаря команды Гриффиндора, то он после первого матча выгнал меня, поскольку видел, что я летаю и играю лучше него.       — Вы думаете это из зависти?       — Конечно! Поттер знал, что я могу перетянуть внимание болельщиков на себя и потому просто избавился от конкурента! Да еще и эта стерва (фраза изменена журналистом во имя политкорректности) уже тогда хотела его заполучить, отказав мне в отношениях!       Тем не менее, после нескольких моих статей, где я желала мистеру Поттеру лишь благополучия, одурманенный герой волшебного мира так и продолжает потакать прихотям мисс Грейнджер и своему скверному характеру, а добропорядочное Министерство магии все еще и не провело необходимого расследования этой ситуации.       Я в очередной раз призываю добропорядочный мракоборческий отдел заняться этой проблемой и провести основательную проверку действий мисс Грейнджер, а затем заключить ее под стражу, поскольку она не имеет никакого права быть столь жестокой по отношению к национальному герою. А также я призываю саму мисс Грейнджер прекратить свои козни и сдаться с повинной властям, дабы облегчить судьбу себя и своего ребенка, о существовании которого, по просьбам наших уважаемых читателей, в скорости будут представлены веские доказательства.

Специальный корреспондент «Ежедневного Пророка», Рита Скитер.

      Тем вечером, когда Гарри сидел дома у камина и читал этот высер журналисточки, лишь находившаяся рядом Гермиона, облокотившаяся спиной на его плечо и задумчиво водящая палочкой в воздухе, в очередной раз тренируя Патронуса, не позволила ему ругаться самыми грязными словами, которые были в лексиконе Поттера. Да, девушка уже достаточно повзрослела, чтобы относительно нормально реагировать на брань, но все же Гарри просто не хотелось выражаться при ней и получать укоризненные взгляды.       Хотя его опасения были напрасными, поскольку она сама, едва ознакомившись с предложенной статьей, довольно эмоционально отреагировала на бредни Скитер. В ее памяти еще были очень свежи воспоминания четвертого и начала пятого курсов, где Рита и «Пророк» травили и Гарри, и саму Гермиону, а потому сейчас все это усиливалось многократно, заставляя девушку в ярости швырнуть газету в камин, не говоря уже о невозможности поддерживать свою выдру в активном состоянии.       — Да как она смеет такое писать! Особенно после моего воспитания в неразбивающейся банке! — пылала Гермиона, когда смогла чуть успокоиться и перестать посылать Скитер так далеко, откуда не возвращаются. — И кто этот хренов аноним?       — Кормак Маклагген, — безошибочно узнал Гарри, потирая переносицу и вспоминая жучиху среди листочков в стеклянном сосуде. — Не знаю как Рита на него вышла, но вот уж кто точно ведет себя как напыщенный индюк.       — Это тот бугай с курса выше? — спросила девушка. — Да он же понторез каких поискать! Вечно знает все лучше, чем другие! Как Локонс, только еще и наглый!       — Забудь про них, — чуть потрепал Поттер ее волосы и невзначай пропихнул ладонь между Гермионой и диваном, приобняв за талию. — Скоро это пройдет и мы сможем снова зажить спокойной жизнью.       — Забудешь тут, — бурчала она, скрестив руки на груди. — Я только перестала корить себя за то, что слушалась Дамблдора и не писала тебе летом, а тут еще это! Уже не знаю кого я больше ненавижу: себя или Скитер!       — Кстати, а почему так? — стало интересно Гарри. — Ты же должна сейчас мыслить как перед пятым курсом и следовательно бесконечно верить в правильность хода мыслей директора?       — Ну… — задумалась Гермиона, к радости парня не пытавшаяся отодвинуться или просто выбраться из его объятий. — Не совсем… Понимаешь, пока я сплю и вижу свое прошлое, то целиком и полностью проникаюсь теми эмоциями, что были в то время, однако просыпаясь они сразу становятся лишь памятью, на которую уже накладываются воспоминания из более поздних времен.       — Например?       — Например во сне я все еще испытываю некоторую эмоциональную привязанность к Виктору, — чуть покраснела девушка, ерзая у него в руках, — и была бы не прочь написать ему письмо.       — О, я помню как ты их строчила на пятом курсе, — хохотнул Гарри, со сжавшимся сердцем ожидая продолжения.       — Возможно, — пожала плечами она. — Но когда я просыпаюсь, от этого желания не остается и следа. Какие-то эмоции из снов переносятся без перекосов, а какие-то могут развернуться на сто восемьдесят градусов. Ну допустим сам попробуй вспомнить что-то из детства, к чему у тебя со временем изменилось отношение.       — Ну да, могу тебя понять, — расслабленно выдохнул Поттер. — В юности я просто ненавидел Дурслей и позволь мне тогда пользоваться магией, то я бы их заколдовал так, что пути назад бы не нашлось. А сейчас мне просто плевать на них и при встрече на улице прошел бы мимо.       — Вот и у меня примерно также, — улыбнулась Гермиона, вновь опираясь спиной на его плечо и поднимая палочку. — Все же уже больше трех месяцев жизни в другом времени, плюс некоторые образы и твои рассказы о будущем довольно сильно меняют мировоззрение. Ведь еще в декабре я не могла поверить, что стану одной из руководительниц школьного бунта против Министерства, зато теперь… Экспекто Патронум!       Вспоминая тот вечер у камина и наполняясь теплом от близости с любимой девушкой, Гарри брел по улицам Лондона, размышляя над своими дальнейшими действиями. Его крайне радовало, что Гермиона, похоже, вполне не против его компании, не против физической близости и уж явно не испытывает раздражения от его голоса, хотя это уж точно было бы очень странно, учитывая их длительные дружеские отношения в юности. Поттер пока не совсем понимал как именно мыслит ее голова, но уже догадывался, что те эмоции, что у нее были по отношению к Рону, могли быть вполне доминирующими в будущих снах о шестом курсе и приключениях в палатке, но по пробуждению быстро бы затерлись новой реальностью. По крайней мере, он очень на это надеялся и мечтал, что прошлые эмоциональные привязанности Гермионы не помешают ей, когда Гарри выберет момент для попытки перевода их отношений в более близкую плоскость.       Погруженный в свои мысли, Поттер не заметил, как на автомате добрался до здания Министерства магии, как проник внутрь через гостевой вход, не забыв получить свой серебряный значок в так знакомой телефонной будке, как прошел процедуру проверки волшебной палочки и как добрался по наполненным людьми коридорам и лифтам до нужного ему кабинета, куда в этот раз даже заранее записался на прием.       — Гарри! — с улыбкой поздоровался с ним его владелец. — В этот раз ты решил не вламываться без приглашения?       — Добрый день, министр, — кивнул парень. — Рад встрече.       — Опять ерничаешь? — хмыкнул Бруствер. — Садись и выключай официоз, уж не нам этим баловаться.       — Нужно же соблюдать этикет, — приземлился Поттер на предложенное место. — А то точно решишь, что я тут строю из себя непонятно кого.       — Вот как раз этим и строишь, — фыркнул мужчина. — Рассказывай как жизнь.       Несколько минут старые знакомые провели в обычной беседе о происходящих в мире событиях, делясь новостями и своими мнениями насчет них. Кингсли слегка пожаловался, что после очередного слушания прошений о досрочном освобождении бывших Пожирателей смерти пришлось разогнать половину Визенгамота, поскольку вскрылись факты мошенничества и подкупа судей, а Гарри в ответ поделился мнением, что свободную прессу порой таки не помешает приструнить и указать на некие ошибки в ее работе.       — Что, опять достала Скитер? — уточнил Бруствер. — Читал тут намедни, как она тебя поносила.       — Да не, это так, лирика, — махнул рукой Гарри. — Жучиха меня сейчас волнует мало, хотя посадить бы ее на месяцок-другой. Но я бы хотел узнать, как мне найти сотрудника Министерства по фамилии Раккинс.       — Раккинс? — удивился Кингсли. — Я пусть и не знаю всех поименно, но такую редкую фамилию бы запомнил…       — А если уточнить? — посмотрел на него Поттер. — Ну там поднять личные дела и…       — Только если есть веская причина, — нахмурился он. — Все же даже я не могу просто так шерстить все Министерство.       — Он может быть причастен к нападению на Гермиону, — прямо и без уверток сообщил Гарри. — Достаточно веско?       — Ты все еще ведешь свое расследование? — уточнил Бруствер, беря в руки перо и пергамент. — Хорошо, причина веская, но сам понимаешь — сразу ответа не будет.       — Думаю день-два терпит, — хмыкнул Гарри. — И если можно, то я бы хотел пока оставить это между нами. Вдруг я не прав?       — Мне в любом случае придется что-то сказать отделу кадров, — задумался Кингсли. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Но только пообещай мне без самосуда!       — Разумеется, — кивнул Поттер, не вполне уверенный в честности своих слов. — Я просто поговорю с ним и, если что, то сразу сообщу либо тебе, либо в ДМП.       — Ну и славно, — сложил он записку в бумажный самолетик и отправил по назначению. — Тогда я пришлю тебе результат с совой.       — Спасибо, Кингсли, — поблагодарил Гарри. — Буду ждать с нетерпением.       Через пару дней, как и обещал министр, в дом к Поттеру влетела сова, всем своим видом и манерами показывающая, что работает на официальные органы власти. По одному ее важному выражению морды было понятно, что это личная сова Бруствера, а потому Гарри быстро раскрыл письмо, пробежался глазами по его содержимому и недоуменно нахмурился, поскольку Кингсли сообщал, что в Министерстве не работает и никогда не работал человек с фамилией «Раккинс», да и ближайших похожих фамилий также не наблюдалось, как и по всей магической Британии.       Создавалось такое ощущение, что такого человека просто не существовало в природе, однако с кем-то же встречалась Гермиона почти два года? И ведь и Рон, и Луна видели его лично, а друг даже чуть не подрался с ним, значит это явно был не призрак и не игра воображения, что заставляло Поттера хмуриться все сильнее, путаясь в догадках. Да, рано или поздно, но Гермиона сможет раскрыть эту тайну, однако пока получалась какая-то очередная странность, коих последнее время становилось все больше.       На всякий случай Гарри уточнил у своей возлюбленной, говорит ли ей что-то эта фамилия, однако она не смогла связать с ней никаких ассоциаций. Конечно был один вариант, как быстро выяснить сию тайну, но Поттер не знал, стоило ли это делать. С одной стороны он очень хотел как можно быстрее найти обидчика Гермионы и наказать его по всей строгости закона, но с другой очень боялся, что эти воспоминания смогут вновь навредить ее психике. Возможно в этот раз девушка и не затрет себе память до одиннадцатилетнего возраста, но плохое настроение на несколько недель обеспечено уж точно.       Тем временем приближалось то время, когда нагло напавший на Гермиону фотограф должен был лично встретиться с Ритой Скитер и передать ей свои «доказательства» беременности девушки, которые жучиха обещала опубликовать в следующем выпуске «Пророка». Гарри через легиллименцию успел узнать достаточно многое об обстоятельствах этой встречи и основательно к ней подготовиться, для чего даже пришлось пройтись по Лютному переулку и посетить несколько не самых легальных лавок.       Еще был вопрос, привлекать ли к этому делу Рона. Он ведь тоже имел личные счеты со Скитер и явно был бы не против прижать ее к стенке, вот только Гарри боялся, что после фактического убийства фотографа мог сорваться и на самой Скитер, превратив ту в не очень живую журналистку с парой десятков переломанных конечностей. Поттер до сих пор не простил себе смерти Эдкинса, но дичайшая и чистая ярость в отношении Риты затмевала все сознание, заставляя думать лишь о том, чтобы навсегда заткнуть эту женщину и избавить мир от ее писанины, прямо там придушив ее руками, чему друг может явно не обрадоваться.       Вопреки распространенному обычаю из маггловских фильмов, встреча должна была проходить не в темной подворотне какого-то захолустного городишки, а чуть ли не в самом центре Лондона, прямо посреди рабочего дня. Гарри не знал, где именно жила Рита эти недели, однако, стоя перед входом в довольно дорогой маггловский отель, мог предположить, что эта явно не бедствующая женщина вполне могла обитать и тут, пусть и не в том номере, куда вели его мысли Эдкинса.       Подождав немного перед дверьми, Гарри несколько раз глубоко вздохнул, набрался решимости и двинулся вперед. Он прошел мимо стойки регистрации, завернул за угол, дождался свободного лифта, вошел в него, нажав на золотистую кнопку двадцать второго этажа и вытаскивая из кармана небольшую бутылочку с мутным зельем, обещающим довольно неприятный вкус и ощущения, плюс проблемы с законом, если кто-то узнает о его применении без санкции Министерства. Однако сейчас оно было просто необходимо, иначе весь план пойдет наперекосяк, а Скитер вновь избежит наказания.       Находящееся в лифте зеркало во весь рост прекрасно передавало довольно странную картину, как молодой человек со столь знакомым шрамом на лбу начинает словно пучиться и превращаться в низенького лысоватого мужчину с явно выраженным животом и довольно отталкивающей внешностью. Оглядывая себя со стороны, Гарри крайне радовался тому, что догадался дернуть у Эдкинса несколько волосков, прежде чем скормить его тело акромантулам, а потому сейчас можно было применить Оборотное зелье и воспользоваться эффектом неожиданности.       Пустой коридор довольно быстро привел его к нужной двери, где парень, еще несколько раз глубоко вздохнул, собирая мысли в порядок, достал волшебную палочку и коснулся номерной таблички в строго определенных местах, таким образом отпирая специальную магическую защиту. Память фотографа дала крайне много информации, без которой попасть на встречу со скрывающейся журналисточкой было практически невозможно, однако сейчас, наблюдая открывающуюся дверь, оставалось лишь пару раз щелкнуть пальцами и пройти внутрь, где уже сидела Рита, облаченная в отвратительное обтягивающее зеленое платье, и довольно попивала шампанское, за спиной которой было открыто окно, несмотря на довольно прохладную погоду.       — Генри! — воскликнула она. — Я уже заждалась! Думала, может что случилось?       — Генри не пришел, мадам, — улыбнулся Гарри, придерживая на пару секунд дверь. — Сегодня на его месте Флимонт.       — А как же Симон? — нахмурилась Скитер. — Может он нас посетит? Гоменум Ревелио!       — Симон приболел, а потому можете звать меня Томми, — положил Поттер палочку на тумбочку у входа и прошел дальше, чувствуя прикосновение обнаруживающих чар. — Но если вас не устраивает, то вполне пойдет и Фил.       — Прекрасно, — кивнула Рита, завершив проверку личности и расслабляясь. — Шампанского?       — Нет, спасибо, — отказался он. — Хочу сохранить ясность ума.       — Как пожелаешь, — пожала женщина плечами. — Все прошло хорошо?       — Как нельзя лучше, — сел в кресло Гарри, вальяжно развалившись в нем и радуясь, что не запутался в именах. — У меня есть фотографии «беременной» грязнокровки, а вдобавок я смог добыть несколько ее интересных снимков с нашим золотым мальчиком.       — Неужели? — загорелись глаза журналистки и она наклонилась ближе. — Это каких же?       — Походу они и правда живут не просто так, — говорил парень. — Поттер так милуется с этой заумной сучкой, что в будущем можно будет хорошо так поразвлечься и заработать на этой теме. Я смог заснять их за самым интересным, когда проник ночью в дом.       — Погоди, — подняла руку Скитер. — Ты что, смог снять их, пока они трахались?       — Именно, — кивнул Гарри. — И думаю это стоит тройной оговоренной суммы.       — Я хочу видеть эти колдографии! — воскликнула Рита, чуть ли не расплескав шампанское. — Покажи!       — Они не со мной, — уклончиво ответил Поттер. — Вы же не думаете, что я буду шляться по маггловским кварталам с таким компроматом?       — Это да, тут ты прав, — усмехнулась она. — Сколько ты хочешь?       — Две пятьсот за все, — выдал Гарри, хотя знал, что фотограф не запросил бы и полутора тысяч галлеонов даже за подобные снимки.       — Это уже наглость, Эдкинс! — обиделась Рита. — Слишком дорого!       — Слишком дорого за постельные утехи ваших любимчиков? — хмыкнул Поттер. — Думаю, я смогу найти издание, кто запла…       — Хорошо! — прервала его журналистка. — Я согласна! Но у меня столько с собой нет!       — Готов получить остальное стандартным банковским переводом, после которого сообщу местоположение тайника.       — Наглеешь, Эдкинс, — достала она крайне увесистый кошель. — Лови, здесь две тысячи, остальное получишь завтра.       — С вами приятно иметь дело, мадам Скитер, — поймал мешочек Поттер. — Особенно приятно знать, что больше никаких статей вы не выпустите.       — Что…       Несколько секунд Рита соображала, что могут значить последние слова «фотографа», с которым она уже несколько лет вела довольно успешный бизнес, и который никогда ее не подводил, добывая самые смачные колдографии, разрушившие не одну раздутую репутацию, а теперь получая такие выражения в свой адрес. Гарри видел, как меняется выражение ее лица, как она резко она вскакивает с места, роняя бокал с шампанским на ковер и пытается провернуться на месте и трансгрессировать, но, исчезнув буквально на долю секунды, вновь появляется перед глазами.       — Ступефай! — вскрикнула она, направляя палочку в сторону Поттера, однако перед ним моментально возник полупрозрачный щит и заклинание рикошетит в потолок, хотя парень не сделал и движения. — Петрификус Тоталус! — следом вторила женщина с тем же результатом.       — Не выходит? — вежливо поинтересовался Гарри. — Вам помочь?       — Что за хуйня? — продолжая держать его на прицеле воскликнула Рита. — Кто ты такой?       — О, а вы не узнаете? — усмехнулся Гарри. — А я думал, что такую проныру будет обвести куда сложнее. Хотя в своем офисе вы меня удивили, не спорю.       — Поттер… — прошипела Скитер. — Какого…       — О, какая неувязочка, не так ли? — язвительно произнес он, продолжая держать руки домиком в районе подбородка. — Кажется, ваш фотограф прокололся в своем задании и мне пришлось подменить его на этой встрече. Бывает.       — Думаешь это сойдет тебе с рук, мальчишка? — отходила она спиной к окну. — Думаешь нацепил на себя щитовой одежды от нищих Уизли и теперь тебе все нипочем? Однако твоя палочка далеко, а далеко не все заклинания можно сдержать с помощью Протего, а потому Кру…       Но не успела она договорить свое заклинание, как ее личная палочка вырвалась из рук и улетела куда-то в сторону, исчезнув из вида в середине комнаты, словно ее и не было, что вызвало на лице неподдельный шок и уже настоящее выражение паники. Она совершенно не понимала, как продолжающий сидеть без движения Поттер мог обезоружить ее, ведь даже Дамблдор был не способен на подобное.       — Что, удивлена, пизда летающая? — поднялся с кресла Гарри. — Думала, я не смогу на тебя выйти? Думала, можно продолжать поливать меня и Гермиону дерьмом и тебе за это ничего не будет? А я ведь предупреждал, чтобы ты оставила меня в покое!       — Ты и твоя грязнокровка это заслужили! — визжала Рита. — Возгордившиеся собой выблядки, которые… — замолчала она на полуслове, продолжая лишь нелепо открывать рот.       — Да-а-а-а, ты ничему не учишься, — хмыкнул парень. — А ведь я хотел все решить мирно и попытаться перевоспитать еще разок, но увы… Ты просто не оставляешь мне выбора. Прощай, Скитер, мир не очень будет скучать по тебе.       Тот ужас, что поселился в глазах онемевшей от невербального Силенцио журналистки, можно было сравнить лишь с выражением лица погибшего от ее Обета Эдкинса, который до последнего был уверен, что сможет выкрутиться из трудной ситуации и лишь под конец сообразивший, что жить ему осталось всего несколько мгновений.       Рита, пытаясь воспользоваться единственным шансом на спасение, резко дернулась в сторону и на глазах Гарри стала превращаться в крупного водяного жука с несколькими отметинами вокруг глаз, так напоминающих ее привычные очки. Она на всей возможной скорости ломанулась в сторону приоткрытого на этот случай окна, пользуясь тем, что палочка Поттера лежала у входа, как и было оговорено по условиям встречи, однако Гарри именно этого и ждал.       Быстро выброшенная рука приманила свой волшебный инструмент, привычный взмах отработанного заклинания закончил движение в направлении улепетывающей жучихи, а горло словно само произнесло давно крутящиеся в голове слова.       — Иммобилюс! — заставил Гарри замереть жучиху в воздухе, словно та попала в густой кисель. — Диффиндо! Диффиндо!       Точно выверенное заклинание ножниц дважды пронеслось рядом с телом Скитер, отсекая у нее полупрозрачные крылышки и лишая дальнейшей возможности к полету. Не будь она под действием заклинания заморозки, то тут же свалилась бы на пол, однако Поттер просто не дал ей это сделать, быстро достав из кармана небольшую стеклянную баночку и подойдя ближе, с теплом вспоминая Гермиону и ее метод удержания мелкого анимага. Он откупорил крышку, следующим взмахом руки заставил едва двигающегося жука и его крылья пролевитировать в стеклянный сосуд, после чего плотно закупорил пробкой и наложил запечатывающие чары, гарантирующие надежное удержание внутри.       — Спасибо, Рон, — улыбнулся Гарри, наблюдая за возвращающей подвижность Ритой. — Отлично прикрыл.       — Рад стараться, дружище, она даже не поняла в чем дело, — скинул мантию-невидимку довольный Уизли, держащий в руках две волшебные палочки. — Все же классная вещь. Позволяет скрыться от самой Смерти, куда уж там обнаруживающим чарам.       — Да, не жалуюсь, — потряс банкой Поттер. — Ну что, все прошло как нельзя кстати?       — Определенно, — подошел ближе парень. — Заклятие неразбиваемости не забыл?       — Обижаешь, — хмыкнул Гарри, кидая ему запертую Скитер. — Еще дома наложил.       — Я и не думал, что ты ей реально крылышки пообрываешь, но мне понравилось, — посмотрел он сквозь стекло на сжавшуюся от ужаса в углу жучиху. — Ну что, овца, допрыгалась? Думала мы тебя не найдем?       — Ну, ей лет двадцать удавалось вылазить сухой из воды, — произнес не менее довольный Поттер. — И все же теперь точно никуда не денется.       — Надеюсь ей сейчас нравится вспоминать, как Гермиона уже запечатывала ее в подобную банку, — смеялся Рон. — Вот только жаль, что ненадолго тогда хватило воспитательной беседы. Что будем с ней делать?       Гарри чуть нахмурился и вновь уставился на сжавшегося жука, прижавшего к себе лапками крылышки. Скорее всего это были бы руки Скитер, и если она сможет вновь трансформироваться в человека, то вряд ли это будет приятным зрелищем. Возможно самым правильным было избавить ее от дальнейших мучений, но журналистка настолько сильно достала парня, что так просто поступать с ней уже совершенно не хотелось. Да и Рон явно жаждал мести за годы оскорблений и разрушения репутации. Тем не менее, Поттер не хотел закреплять за собой ярлык убийцы, а в Азкабан ее явно если и посадят, то ненадолго, плюс могли вылезти обстоятельства пропажи Эдкинса, и потому появился один план, который мог устроить их обоих.       — Знаешь, я тут смотрел маггловскую передачу, где рассказывалось, что жуки могут очень долго жить при минимуме пищи, — обратился Гарри к другу. — Как думаешь, ей понравится вид на океан?       — Спрашиваешь, — понял его задумку Уизли. — Потеплее или похолоднее?       — Похолоднее может впасть в спячку и пропустить все самое интересное, — усмехнулся Поттер. — Дай руку, я знаю одно местечко.       Глухой и забытый всем пляж на юге Испании, где Гарри однажды провел несколько дней, наблюдая за восходами и закатами, был настолько далеко от цивилизации, что вероятность появления здесь человека была просто минимальна. Да и если кто-то и забредет сюда в поиске уединения, то вряд ли обратит внимание на скрытую магглоотводом бутыль с копошащимся там водяным жуком, которую невозможно будет открыть или разбить.       Гарри в несколько взмахов палочкой расширил сосуд до довольно крупных размеров, чтобы туда напихать побольше всяких листочков и веточек, которых Скитер должно было хватить на несколько лет жизни, сделал пару вентиляционных отверстий и поставил ее так, чтобы изнутри можно было наблюдать за бесконечными повторяющимися днями, однообразными приливами и отливами, жариться под палящим солнцем, а также думать о том, сколько жизней сломала журналистка своими статьями.       — Я вот даже не знаю, что хуже — тут или в тюрьме, — потер подбородок Рон, когда друг завершил свои манипуляции. — В Азкабане хоть с сокамерниками можно поболтать и на прогулки выводят…       — А без дементоров вообще ебучий отель для отдыха, — усмехнулся Гарри. — Но я думаю, что она заслужила это за свои слова.       — Согласен, — кивнул парень, заглядывая внутрь персонального ада для журналистки. — Прощай, сука. Нужно было думать, прежде чем срать в «Пророке».       — Пойдем, — махнул рукой Поттер, возвращаясь в свой изначальный облик и даже не желая напоследок что-то говорить Рите. — Дел еще много, не будем отвлекать нашу несравненную корреспондентку от мыслей о великом.       — Ты прав, это куда лучше, чем если бы мы раздавили ее под каблуком, — распрямился Рон и, последовав за Гарри, трансгрессировал обратно в Лондон, оставляя бывшую журналистку наедине с собой в навсегда запертом бутыле, откуда она никогда не сможет вырваться и будет влачить свое жалкое существование еще долгие и долгие годы.