Грани сознания

      Бывают такие моменты, когда временная линия настолько наполнена событиями, чередующимися одни за другими, что не находится даже нескольких минут на паузу и отдых. Одно-другое-третье действия сменяют друг друга с пугающей частотой, заставляя теряться в числах и датах, путать дни недели и не замечать, как мимо проносится жизнь. С одной стороны скучать не приходится, а с другой же подобный ритм забирает много сил и энергии, заставляя работать на износ.       Но случаются и иные периоды, когда время будто замирает, череда событий резко обрывается на самом пике и наступает внезапное затишье, сбивающее с толку и не позволяющее понять, почему это произошло. В добавок появляется зудящее чувство тревоги, словно надвигается неизвестная буря, которая в скорости если не перевернет все с ног на голову, то уж точно заставит изрядно попыхтеть в попытках выправить ситуацию и вернуть все на место.       Именно с такими мыслями просыпался Гарри последние дни, угрюмо смотря в свое отражение в зеркале, пока умывался и чистил зубы. Холодная вода помогала проснуться и прийти в себя, настраиваясь на новый период бодрствования, но подсознание упорно твердило, что прошло уже почти две недели с тех пор, как они с Роном заперли Скитер в бутылке на берегу океана, а никто даже не хватился ее, словно так и должно было быть. Ни заметки в «Пророке», ни срочного объявления по всем известным каналам, ни даже совы от Кингсли с парой наводящих вопросов.       Это с одной стороны позволяло немного расслабиться, но с другой напрягало развитое внутреннее чутье, что так просто история с Ритой не закончится, а потому следовало быть готовым ко всему. Плюс на работе все тоже шло через пень-колоду, словно какой-то злой барабашка или полтергейст навроде Пивза поселился на испытательной станции и стал пакостить каждому, кто прикасался к новой метле. Пару дней назад случился вообще непонятный казус, когда она всего за несколько минут до того, как Гарри должен был отправиться в полет, просто взорвалась на стойке, обильно завалив комнату щепками и прутьями. Благо Поттер чуть задержался на обеде, иначе все могло быть намного хуже.       Первоначальное расследование показало, что в древко закачали слишком много магии, пытаясь добиться идеальных характеристик, и оно просто не выдержало нагрузки, однако даже мистер Филлипс выдавал эту версию с большим сомнением на лице, ибо все еще помнил, как метла ни с того ни с сего огрела его по голове, когда он просто проходил мимо, словно была недовольна работой команды испытателей. Конечно, всем встречались темпераментные метлы, но не на столько же!       Но если исключить эти непонятки на работе, то в остальном жизнь Гарри последнее время была наполнена непривычной рутиной и скукой с единственным развлечением в виде обсуждения новых воспоминаний Гермионы, продолжающих пополнять ее голову с каждым днем все больше и больше. В добавок еще девушка вошла во вкус и пока Гарри зарабатывал деньги, она брала его метлу и, с разрешения парня, летала в Хогвартс, где проводила уйму времени в различных его частях, болтала то с Невиллом, то с профессором Макгонагалл, то с другими учителями, а иногда просто зависала в библиотеке, возвращаясь домой уже к ночи. Хотя со временем Гермиона восстановила навык трансгрессии и стала задерживаться меньше, но все же до Хогсмида еще требовалось добраться пешком и часто по темноте.       Поначалу Гарри хотел было напомнить ей, что это могло быть опасно, но вовремя останавливал себя на мысли, что ей уже не одиннадцать лет во всех смыслах. Да, Поттер за эти месяцы просто привык, что его любимая была слишком юна ментально, а потому требовала постоянного контроля и присмотра, но сейчас она уже добралась в своих снах до момента их посещения Годриковой Впадины, а следовательно была довольно самостоятельной и благоразумной, чтобы не совершать глупости, плюс можно было чуть активнее двигаться в сторону разговора об их отношениях, надеясь вывести на него после утреннего обсуждения снов.       — Нет, я все понимаю, но зачем мы вообще туда поперлись? — недоумевала она в процессе готовки завтрака, пока Гарри читал утренний «Пророк» и пил кофе. — Подумать только! Годрикова Впадина! Да еще и вдвоем!       — Пожалуй, я больше хотел посетить могилы родителей, чем искать этот гребаный меч, — подул на горячую чашку парень. — Хотя и других вариантов-то не было, пока мы кисли в палатке от недостатка идей.       — Ну это да, — переворачивала она кусочки бекона, — но… Черт, как же тяжело иногда связывать сны с реальностью! Ведь там я тоже искренне верила, что профессор Дамблдор мог спрятать меч у Батильды… Да еще и грузилась по поводу Рона! Этого ревнивого придурка! И как я могла страдать из-за него? Тоже мне, влюбленная девица!       — А что, сейчас не страдаешь? — фыркнул Гарри, искоса глянув на нее.       — Я же тебе уже говорила, — повернулась лицом Гермиона. — Во снах я переживаю в точности те эмоции, что были в реальности, а просыпаясь они сразу становятся давним прошлым и обрабатываются уже исходя из нового опыта. И поскольку сейчас мне Рон не больше чем друг, в чем я убедилась несколько дней назад, когда он забегал в гости, то и свое поведение в том времени я оцениваю иначе.       — Ну да, знакомое чувство, — глотнул кофе Поттер. — Я тогда тоже все вспоминал Джинни, а сейчас думаю, что это было лишним. И так хреново было, а еще и накручивал, что ей там плохо в Хогвартсе, хотя Снейп старался оберегать ее от наказаний…       — Вот-вот, — выкладывала она по тарелкам завтрак. — Так, стоп. Снейп на нашей стороне?       — Ага, — кивнул парень. — Хоть и ведет себя как мудак, но продолжает быть верным свету. В общем скоро сама все узнаешь.       — Ладно, фиг с ним, это уже все не важно, — садилась Грейнджер за стол. — Но мне прямо интересно, как я простила Рона? Неужели настолько любила? Жаль сейчас все чуть замедлилось и я вновь вспоминаю примерно месяц за одну ночь…       — Я не спрашивал, — хмыкнул Гарри, беря в руки приборы. — Но ты потом жаловалась, что повелась на гормоны и влюбленность, осознав всю ошибочность действий почти через год. Я тебя долго утешал по этому поводу, пока ты плакала у меня на плече.       — Правда? — покраснела она, уткнувшись носом в тарелку. — Прости, я не хотела тебя грузить своими проблемами…       — Мне было не сложно, — улыбнулся он. — Да и когда бы у меня еще была возможность посидеть несколько часов с тобой в обнимку?       — Гарри! — возмутилась девушка, заливаясь краской по самые уши. — У тебя были месяцы в палатке, если уж на то пошло, когда нам обоим требовалась поддержка!       — Может быть, — вздохнул Поттер, в очередной раз коря себя за тупость в их путешествии. — Может быть…       На несколько минут волшебники затихли, поглощая свою пищу и звеня вилками по фарфоровым тарелкам. Гарри практически не отрываясь смотрел на Гермиону и активно думал над тем, что сейчас происходит в ее голове. Да, он уже понял, что ее эмоциональная привязанность к Рону осталась там, в далеком прошлом, что радовало как никогда, ибо хоть с этим проблем не возникнет, но была ли привязанность к самому Поттеру? Как бы он не пытался вытянуть ее на личный разговор по результатам того же пятого или шестого курса, когда по словам Джинни между ними прослеживалась довольно сильная связь, Гермиона постоянно увиливала от ответов или сменяла тему, словно очень стеснялась, а временами, когда их взгляды пересекались, то он словно замечал в нем какую-то неведомую грусть и тоску, сидевшую глубоко внутри.       Может это было связано с тем, что она не уверена в своих эмоциях? Или в том, что Гарри сам не сильно напирает и ведет себя так, как вполне позволительно близкому другу и не более, боясь поставить в неловкое положение? Или нет у нее никаких эмоций, кроме дружеских, а потому она грустит из-за его потуг, не имея желания ответить взаимностью? Тем не менее, это совершенно не мешало им вместе сидеть на одном диванчике перед камином в уже довольно привычной позе, когда Гарри тупил в камин или телевизор, а Гермиона сидела боком и опиралась спиной на его плечо, читая какую-нибудь литературу или практикуясь в магии, почему-то перестав вызывать Патронуса, видимо посчитав, что и так хорошо им овладела. В эти моменты сердце парня всегда наполнялось теплом, а руки так и тянулись обвиться вокруг ее талии, но внутренний страх пустить все под откос пересиливал любые движения и заставлял в очередной раз просто наслаждаться ею рядом с собой.       И тем не менее, Гермионе определенно нравилось проводить время с Гарри. Она всегда с радостью пила с ним утренний кофе, обсуждала очередной виток ночных приключений, провожала на работу с обязательными обнимашками на прощание, а вечером встречала вкусным ужином и обязательным расспросом о событиях дня. Она заботилась о Поттере и его доме, содержала его в чистоте и порядке, не забывая латать и чистить рабочую мантию, когда та получала повреждения от быстрых полетов и легонько прикусывала губу, если он переодевался не закрыв дверь, считая, что Гарри этого не замечает. Причем делала все это явно по своему желанию, а не просто в качестве этакой оплаты за проживание в его стенах. И Гарри крайне боялся того момента, что однажды утром увидит Гермиону с собранными вещами и новостью, что она решила съехать к себе на квартиру в Лондоне и продолжить жить самостоятельно. Он просто не хотел ее отпускать, но и вываливать на нее все свои эмоции тоже опасался, поскольку этим мог ускорить ее отъезд, если чувства были невзаимными.       Да, будь это одна из тех девчонок, с которыми Гарри иногда проводил время в своих странствиях, то все давно бы уже закончилось в постели, но здесь все было иначе. С Гермионой хотелось быть правильным, хотелось нежности и близости больше духовной, чем физической, хотелось просто быть рядом, а не банально удовлетворять физиологию. Он просто не мог поступать с ней грубо и «по варварски утаскивать в свою пещеру», как пару лет назад шутил Рон в ответе на его письма с парой личных подробностей, пусть примерно так он и поступил после инцидента в «Норе».       Гермиона заслуживала куда большего, лучшего и романтичного подхода, где уже можно будет признаться в своих чувствах, а там будь что будет. Все же она не отталкивала его от себя, не пыталась закрыться в комнате и не выходить, пока еще не изъявляла желания съехать на свою квартирку, да и в целом, судя по ее реакции, была настроена весьма благосклонно, пусть и не говорила это прямо, но пробегающая в глазах грусть оставляла шанс, что все наблюдения просто ошибочны и на самом деле все с точностью до наоборот.       — Чем займешься сегодня? — выдернула его из своих мыслей девушка, когда с завтраком было покончено. — Выходные же, не забыл?       — Да не думал пока, — возвращался в реальность Гарри, допивая кофе. — А ты что-нибудь планировала?       — Я решила тоже устроить себе выходной, — улыбнулась она, взмахом палочки отправляя грязную посуду в раковину. — А то уже больше трех месяцев без передыху работаю со своим подсознанием, пора и сделать паузу.       — Неужели я слышу это от тебя? — хохотнул Поттер, внутренне вздыхая от того, что зацепился за новую тему и не заводит давно желаемого разговора. — Ты и отдых? Где это видано?       — Очень смешно, — фыркнула Гермиона. — Молчал бы, пока я не запрягла тебя отрабатывать трансфигурацию за шестой курс! Невербальную!       — Напугала ежа голой задницей, — рассмеялся Гарри. — Я тут чуть подрос, знаешь ли, а потому школьная программа уж точно не вызывает проблем.       — И с Роном запрещу общаться, — скривилась она. — А то нахватался фразочек.       — У меня и без него хватает учителей, — подмигнул ей парень, таки решаясь на попытку разговорить девушку. — Ну а если серьезно, то не желаешь прогуляться по Лондону?       — По Лондону? — удивилась Гермиона, задержав взгляд на его глазах. — Да можно, почему нет? Хочешь прямо сейчас?       — Да, — кивнул Гарри, разглядев в ответ волнение среди карих очей. — Погода хорошая, солнышко светит, ветра нет. Идем?       — Идем!       Несмотря на самое начало февраля за окном, на юге Британских островов, в отличие от Шотландских гор, прямо-таки сильных холодов не бывало практически никогда. Обычная зима в Лондоне представляла собой частые туманы, снег вперемешку с дождем, пронизывающие ветра и постоянно хмурое небо, однако сегодня погода прямо-таки располагала к прогулкам не свежем воздухе, в связи с чем Гарри надел свое любимое темное пальто и низкие ботинки, а Гермиона, в противовес, наоборот выбрала светлые цвета одежды и высокие сапоги на удобном каблуке, подчеркивающим ее стройные ножки и упругие ягодицы, чем вызывала вполне естественную, пусть и скрытую, реакцию Гарри.       Яркое солнце приятно грело лицо, заставляя лишь чуть щуриться от переизбытка света, на голубом небе над головой не было ни облачка, а улицы скорее напоминали позднюю весну, чем самую середину зимы. Гарри не часто удавалось видеть такое в Хогвартсе, поскольку в основном он в это время учился в школе, где сугробы были по колено и без утепленной мантии выходить было практически невозможно, а потому многое казалось необычным.       Сейчас же он не торопясь шел по набережной Темзы, слушая так приятный сердцу голос зацепившейся за его локоть Гермионы, что-то рассказывающей об истории этих мест, взмахами руки показывающей то на Тауэрский мост, то на Биг-Бен, то на здание парламента, то на не столь давно построенный Лондонский глаз, откуда должен был открываться замечательный вид на город, рождая в голове Поттера один весьма трудный, но давно уже требующий реализации план.       — Пожалуй, можем заглянуть и туда, — улыбнулся Гарри, направляясь в сторону огромного колеса обозрения. — Пусть я и летал на метле над городом, но то было ночью и десять лет назад.       — И со слезящимися от ветра глазами, — прыснула девушка. — Кстати о метлах. Вы нашли причину инцидентов на работе?       — Пока нет, — вздохнул он, переходя дорогу. — Но решили на пару дней прекратить полеты, до выяснения обстоятельств.       — Это правильно, — согласилась Гермиона, оглядываясь по сторонам насчет машин. — Я бы еще посоветовала установить следящие чары. Возможно кто-то хочет вам помешать выпустить метлу. Может происки конкурентов? Или кто-то изнутри саботирует работу? Возможно я могла бы…       — Не переживай, мы все выясним, — заверил ее Гарри, чуть потрепав по волосам. — Но если что, то я предложу мистеру Филлипсу твои услуги. Возможно он не откажется дать допуск той, с кем я живу, делюсь информацией и хочу продолжить это делать и в будущем.       — Что ты имеешь ввиду? — недоверчиво посмотрела на него Гермиона, пока парень покупал билеты в кассе. — Я не совсем понимаю…       — Идем, — таинственно улыбнулся Поттер, чуть приобняв ее сбоку. — Посмотрим на город с высоты.       Большая прозрачная кабинка стала плавно подниматься вверх, позволяя взглянуть на Лондон с непривычного угла. На счастье Гарри, Гермиона не заметила, как он достал палочку и легким Конфундусом заставил служащего пустить внутрь только их двоих, иначе вместо личного разговора можно было бы нарваться на лекцию о недопустимости подобных действий по отношению к магглам. Радуясь тишине и отсутствию лишних ушей, Поттер помог девушке сесть на одно из мест, а сам остался стоять на ногах, уговаривая себя не трусить и начать говорить.       — С тобой все в порядке, Гарри? — заметила его волнение Гермиона. — Ты какой-то напряженный.       — Есть немного, — усмехнулся он, взлохмачивая волосы. — Скажи, а почему ты все еще продолжаешь жить со мной?       — Эм… — не ожидала такого вопроса девушка. — А почему нет? Я тебе что, сильно мешаю? Если ты хочешь, чтобы я…       — Нет-нет, что ты, — замотал головой Гарри, расхаживая по кабинке с руками за спиной. — Просто я думал, что как только ты повзрослеешь, то вернешься в свою квартиру, где жила последние годы.       — Ну я думала об этом, — чуть потупила она взгляд. — И в целом я могла бы и съехать, но… Понимаешь, Гарри, я… Просто…       — Привыкла? — усмехнулся он, чувствуя безумно колотящееся сердце, опираясь на перила и устремляясь взглядом на крыши проплывающего под ним города. — Не хочешь уходить? Почему?       Гарри понимал, что начал задавать слишком резкие и неожиданные вопросы, к которым девушка была явно не готова. Ведь только что они просто бродили по улицам, обсуждали работу в «Нимбусе» и историю Лондона, а теперь он вот так, без плавной подводки, обрушил на нее то, что последние несколько дней словно повисло между ними в воздухе с тех пор, как она выросла достаточно для самостоятельной жизни, а потому в ее голове определенно сейчас смешивалось смятение, смущение и робость, резко контрастирующие с еще недавним спокойствием и умиротворением, но иначе Гарри просто не мог. Ему нужно было расставить все точки над «i», а там уже думать над будущим.       — Ты прав, я не хочу уходить, — раздавался за спиной тихий голос Гермионы. — Я не знаю как тебе объяснить, но я словно чувствую внутри, что будет дальше проявляться в моем подсознании… Да, я не имею четких воспоминаний из недавнего прошлого, но благодаря посещениям школы и разговорам с учителями уже довольно неплохо помню тот год, когда вернулась в Хогвартс на седьмой курс… Мне было очень одиноко без тебя и Рона, я словно вновь очутилась в начальной школе… Одна… Без друзей… Даже с Джинни мы общались довольно холодно, а я пока так и не понимаю почему.       — Зато я понимаю, хотя про это расскажу чуть позже, — усмехнулся Гарри, вспоминая как Уизли рассказывала о своей ревности. — Так значит ты не хочешь вновь становиться одинокой? Не хочешь жить одна? Не хочешь уходить потому что…       — Потому что хочу быть вместе с тобой, — неожиданно раздался ее голос буквально в нескольких дюймах от его уха, а краем глаза он заметил, что она встала рядом и также уперлась руками в перила, устремившись взглядом в горизонт. — Гарри, я не знаю как это произошло, но… Хотя кому я вру, я все прекрасно знаю… Я пойму, если ты скажешь, что я мешаю тебе жить и строить новые отношения, пока нахожусь у тебя дома, но… Если ты хочешь, то я сегодня же съеду, только напомни мне, где находится моя квартирка чтобы я могла перевезти вещи. Думаю, я уже смогу сама закончить восстановление памяти и спокойно жить дальше одна, как и всегда… — катилась слезинка по ее щеке, а голос стал нервным и дерганным. — Гарри, ты говорил, что я для тебя стала самым близким человеком на этом свете и теперь я вновь понимаю почему, но если вдруг у тебя есть кто-то или ты хочешь вернуться к Джинни… Почему ты смеешься, Гарри? Почему ты… Ты что, издеваешься надо мной?!       Гермиона недоуменно смотрела на своего друга, буквально расплывавшегося в непонятной для нее улыбке. Она не понимала его реакции, не знала, почему он вообще начал этот разговор и почему теперь откровенно смеется над ее проблемами, когда девушка выворачивала душу на изнанку и открывала свое сердце. Гермиона хоть и понимала, что ее надежды могут не оправдаться, но не верила, что Гарри может быть таким бесчувственным скотом. Однако не успела она что-то сказать по этому поводу, как Поттер закончил сиять в лучах солнца, проходящего сквозь стеклянные стенки кабинки и вновь принял серьезное выражение лица.       — Гермиона, родная, — вздрогнула девушка от такого обращения, — ты хоть являешься самой умной ведьмой поколения, — повернул он ее к себе лицом и положил руку поверх ее руки, продолжающей лежать на перилах, — но все же эмоции так и не стремишься выпускать наружу, как это было еще в школе. Хотя порой это не помешает делать для устранения недопониманий.       — Но…       — Гермиона, золотце мое, — танцевал внутри себя Поттер, радуясь, что смог наконец вытянуть из нее настоящие эмоции и они явно были именно теми, на которые он рассчитывал. — Тебе не нужно от меня уезжать. По правде говоря, я сам очень боялся этого момента и хотел просить остаться, если ты таки решишь это сделать.       — Почему? — попыталась смахнуть слезинку девушка, но Гарри не дал ей этого сделать и сам провел пальцем по ее нежной влажной щечке, вызывая дрожь во всем теле одним лишь прикосновением. — Какая у тебя может быть причина не отпускать меня?       — Глупышка, — улыбался он, не отрываясь глядя в ее очаровательные карие глаза и отпуская все внутренние стопоры. — Это слово начинается на букву «Л», заканчивается на мягкий знак, а демонстрируется примерно вот так.       Пока Гермиона не успела ничего сказать, Гарри второй рукой взял ее за талию, притянул чуть ближе и, наклонив голову, легонько прикоснулся губами к ее губам, стараясь сильно не напирать, но и не особо позволяя убежать в эту же секунду или же влепить пощечину. Несколько мгновений, показавшихся парню вечностью, ничего не происходило и он уже было подумал, что не так истолковал ее слова, однако затем услышал лишь тихий всхлип и почувствовал, как Гермиона стала отвечать, оставляя все вопросы и сомнения позади.       Целый взрыв эмоций, разлетающийся по внутренностям миллиардами мелких искорок заполнял Гарри через край. Он так давно мечтал об этом моменте, столько раз представлял его в своей голове, что сейчас просто не верил в происходящее. Ему казалось это сном, несбыточной фантазией, однако окружающая реальность буквально орала о своем присутствии, заставляя проникаться моментом и оставлять его навечно в сознании, позволяя наслаждаться вкусом губ любимой девушки и чувствовать, как она сначала неловко, а затем все смелее запускает ладони в его волосы, как активнее начинает работать своим тонким язычком, как горячо дышит прямо ему в рот, а вокруг них расстилается величественный город, отражающий солнечные лучи тысячами стеклянных поверхностей.       — Гарри… — шептала она, едва не заливаясь слезами от переполняющих эмоций, когда его губы чуть смещались на ее девичью шейку и оставляли там горячие красные следы. — Гарри… Да… Родной мой… Да…       Руки Гарри бродили по ее спине в замысловатом танце, прижимая к себе хрупкое тело любимой волшебницы и после вновь отпуская, дабы вновь вернуться на талию, а затем побежать выше, проникая сквозь пушистые пряди самой лучшей девушки на земле, ради которой он готов был сворачивать горы и подчинять целые народы, а те тихие стоны, что вырывались из ее горла в моменты сжатия прядей в кулаках только жарче распаляли нутро, заставляя впиваться в ее губы все сильнее и сильнее, лишь бы это не прекращалось никогда. Он чувствовал, как Гермиона дрожит от его прикосновений, понимал, что она выпускает давно копившиеся эмоции и знал, что в ее крови сейчас точно также как у него бурлила дикая смесь из гормонов и адреналина, заставляющая продолжать безумно целоваться и наслаждаться этим каждой частичкой души.       Но даже самые приятные эпизоды жизни, к которым определенно относится первый поцелуй с той, кого он безусловно любил долгие годы, пусть даже в тайне от самого себя, имеют свойство кончаться. Молодые волшебники смотрели друг на друга безотрывными взглядами, где читалось возбуждение напополам с облегчением, и пытались восстановить свое дыхание, улыбаясь и смущенно хихикая, но не выпуская друг друга из кольца рук, покоящихся на шее и талии. Им обоим было что сказать, но казалось, что в эту секунду слова были излишними, а важны лишь два соприкоснувшихся лба и горящие глаза человека напротив.       — Вот значит как, — пылали чуть влажные от слез счастья щеки Гермионы. — Значит, я зря переживала?       — Порой действительно не помешает просто поговорить, — подмигнул ей Гарри, еще разок клюнув в губы. — Я же все пытался вытянуть тебя на разговор, но…       — Но я боялась, что если выскажу все как есть, то вся наша домашняя идиллия разлетится на кусочки, — опустила она взгляд куда-то в район груди парня. — Прости, Гарри, но мы так мирно и гармонично жили, что я просто струсила… Да еще и сны из палатки настолько сильно коррелировали с реальностью… Будто я действительно одновременно жила там и тут… Только там я питала какие-то чувства к Рону, а тут к тебе… Ведь по сути я помню всю свою жизнь, но словно неявно, а основной поток во снах позволяет все стабилизировать и осознанно обращаться к нужным воспоминаниям… И это все так сложно…       — Я тебя понимаю, — погладил ее по волосам Поттер, прижимая голову к сердцу. — И я уже довольно давно хотел тебе признаться, но сначала думал, что рано, а потом также не хотел, чтобы ты уехала к себе в квартиру, если бы оказалась невзаимна…       — Значит я оказалась права в своих суждениях и мы никогда не встречались? — уточнила Гермиона. — Я не поднимала этот вопрос раньше, но события в палатке вполне могли привести к этому…       — Встречайся мы тогда, я бы не тянул так долго, — хихикнул Гарри. — Думаю ты бы уже давно бы получила порцию признаний, возможно недели три как точно.       — Если тебе интересно, то я еще на это Рождество начала в тебя серьезно влюбляться, — смутилась она. — Ведь у меня перед глазами был живой пример Локонса, которому я симпатизировала по неопытности, но тот оказался обманщиком, а вот ты… Знаешь, пока я не увидела все твои свершения в своей памяти, то в один момент даже думала, что ты как он, но потом…       — Погоди, тебе же было тогда лет четырнадцать ментально, — вспомнил Гарри. — И что, уже тогда…       — Не забывай, что подмешивались эмоции и более старшего возраста, — отвечала Гермиона, нервно теребя пуговицу на его пальто. — Помнишь, я настраивалась на моменты перед свадьбой Билла и Флер? Или мои воспоминания из седьмого курса Хогвартса? Или от улочек Хогсмида, где я иногда подрабатывала в аптеке, уже не перечисляя еще кучу мелочей и мест? Они позволяли мне мыслить иначе… И сейчас я поняла, что ни черта я не к Рону испытывала такую близость, на которую не получала ответ. Но…       — Но случилось как случилось, — вздохнул Гарри, запустив руку в ее волосы и вызвав очередную дрожь в теле девушки. — Да уж, долго мы тупили. Тебе даже пришлось потерять память, чтобы я наконец допер, как ты мне дорога! И то, без помощи Джинни до сих пор бы тупил…       — Джинни? — изогнула бровь Гермиона. — Тебе помогла Джинни? Учитывая, что вы раньше встречались, то это очень необычно с ее стороны.       — Она просто глянула на все со стороны и верно интерпретировала мои действия, — пожал плечами Поттер. — Даже заставила тебя купить то чудесное белое платье, чтобы я наконец сообразил как сильно тебя люблю, хотя раньше дико ревновала и потому холодно общалась с тобой на седьмом курсе.       — Прямо таки любишь? — скептически спросила она.       — А ты сомневаешься? — фыркнул Гарри, замечая, что их круг над городом подходит к концу и протягивая Гермионе свою ладонь. — Наша остановочка, выходим.       — Да уж, — приняла приглашение девушка. — Как многое может измениться всего за один круг в небесах над Лондоном…       Идти с Гермионой под руку оказалось довольно необычно, но невероятно приятно и романтично. Да, они и раньше так делали, но обычно девушка тогда представляла собой напуганную одиннадцатилетнюю девочку, а потом, повзрослев, цеплялась лишь за локоть, как было дозволительно друзьям или хорошим знакомым, но сейчас все было иначе. Сейчас Гарри чувствовал, как переплетались их пальцы, ощущал тепло ее ладони и замечал, что держится она куда ближе, чем раньше, вызывая очередной танец сердца в грудной клетке и приятный мандраж в теле.       — Чтоб ты знал, я тоже тебя люблю, — решила сразу избавиться от лишних вопросов Гермиона. — И да, тоже жалею, что не открылась раньше. Например, пока ты болел, то я вполне могла завести этот разговор… И никуда бы ты не сбежал!       — А вместо этого растирала мое тело греющими мазями? — хохотнул Гарри. — А еще потом говорила, что моя голая тушка не является твоим самым счастливым воспоминанием.       — Да ну тебя, — стукнула его девушка кулачком в плечо. — Уж прости, но в пятнадцать-шестнадцать ментальных лет я еще была не готова вешаться на твою шею! И так едва заставила себя закончить процедуру, а не стыдливо ускакать в ванную с дрожью в коленках!       — Да, рановато бы было, — согласился Поттер. — А в восемнадцать с хвостиком зато проблем уже нет?       — Явно поменьше, — улыбнулась она. — Как видишь — пощечину за поцелуй ты не получил, хотя стоило бы! Я тут чуть ли не убивалась горем, что тайна раскрыта и мне нужно будет уехать, а тут ты берешь и ломаешь все мои представления о твоих эмоциях! Ну как так-то, Гарри?       — Я пытался тебе намекнуть! — возмутился парень. — То там, то тут! Постоянно же!       — Пошлыми шуточками и можно сказать дружескими объятиями, которые я воспринимала как побочный эффект от твоего взросления? — фыркнула Гермиона. — Вот ты же уже не маленький и должен понимать, что такие намеки могут трактоваться очень даже двусмысленно и явно не туда, куда ты обычно хочешь!       — Да знаю я, — вздохнул он, останавливаясь на месте и вновь заключая ее в объятия. — Просто я привык общаться с девушками постарше, а как правильно намекнуть шестнадцатилетней тебе, чтобы тут же не получить Ступефаем по лицу, даже не представлял… Даже с полностью взрослой тобой мне бы было туго, учитывая, что я тебя действительно люблю, а не просто ищу подружку на ночь…       — Как мило, — усмехнулась она, вновь повторив свое фирменное выражение лица. — Ладно, я очень рада, что мы разобрались без лишних непоняток и истерик. Пожалуй скажу спасибо Джинни за ее роль. А сейчас я хочу еще одного поцелуя, мистер Поттер! И он должен быть не хуже, чем десять минут назад!       — Как пожелаете, мисс Грейнджер, — засиял Гарри, глядя в ее глаза. — Этого я обещаю с избытком!       Поздним вечером, когда солнце давно уже завалилось за горизонт, во дворе дома в глубине шотландских гор раздался тихий парный хлопок, а через несколько секунд входная дверь чуть ли не слетела с петель, пропуская внутрь сцепившихся воедино влюбленных волшебников, дорвавшихся до сладкого и желающих наверстать упущенное за каждый час, проведенный порознь. Этим днем они обошли практически весь центр Лондона, болтая о тех моментах, когда чувствовали притяжение друг к другу, но не решались продвинуться дальше.       Их прошлые стеснения казались просто детскими и несерьезными, а сейчас заслуживали лишь взаимных подтруниваний и обязательных поцелуев за каждый раз, когда отношения могли перейти на следующую ступень. Плюсом Гарри выяснил, что Гермиона не просто так перестала вызывать при нем Патронуса. Как оказалось, несколько дней назад он, совершенно неожиданно для нее, сменил форму и вместо выдры из ее палочки теперь вырывалась серебристая лань, которая могла порушить всю тщательно выстраиваемую конспирацию, чем вызвала довольный хохот Гарри и очередную порцию поцелуев.       Чудесный ужин в одном из ресторанов города завершил их первое свидание, на котором бывшие друзья не отрывали глаз друг от друга, кормили своих половинок с ложечки и пили вкуснейшее вино на брудершафт, глупо хихикая и вызывая недовольные взгляды остальных посетителей. Однако в данный момент им было просто плевать на всех вокруг, важен был лишь находящийся рядом человек, который с каждой минутой заставлял желать куда большего, чем простые поцелуи и объятия, а несколько бокалов вина лишь поддакивали огню страсти внутри, словно толкая вперед без остановок и оглядок на прошлое.       Пальто и сапоги так и остались на полу, как и явно мешающие последние пару часов остальные элементы одежды, сложившиеся в этакую дорожку от входной двери до спальни Гермионы, находящейся чуть ближе к разгоряченным телам молодых магов. Слова явно были лишними тогда, когда оба понимали, чего хочет вторая половинка и потому поцелуй не разрывался даже в моменты избавления от блузки и рубашки, а очки Гарри едва уцелели, когда были отброшены девушкой на комод, остановившись на самом его краю. Их сердца горели ярким пламенем, а губы сами тянулись к партнеру, пока пальцы впивались ногтями в обнаженную кожу, оставляя там кровавые следы, вызывая томные вздохи и всполохи возбуждения в глазах.       Гарри одним движением ладони расстегнул застежку темного бюстгальтера и откинул его в сторону, облизывая языком давно уже набухшие соски Гермионы, а та в ответ могла лишь откинуть голову назад и глубоко дышать, позволяя парню делать все, что он захочет, а потому он поднял ее на руки и осторожно опустил на кровать, продолжая покрывать поцелуями все тело и спускаться все ниже, поддевая пальцем резинку кружевных трусиков, стягивая их по ее стройным ножкам, дабы отбросить их в сторону и обнаружить там гладко выбритую кожу, пропитанную ароматными соками перевозбужденной девушки.       — А я смотрю, ты была готова, — ехидно спросил Гарри, касаясь пальцем лепестков ее нутра и оказываясь сверху ее бархатного тела. — Вы шалунья, мисс Грейнджер.       — Я… — вздохнула она от приятнейших ощущений, когда он стал плавно водить подушечками между ее половых губок, параллельно целуя в живот и вершинки аккуратных грудей. — Я… Гарри… Всякое могло случиться…       — Безусловно, родная, — выпустил он горячий воздух ей в рот, вновь впиваясь жадным поцелуем в уже разбухшие за день алые губы. — И я намерен продолжить свои издевательства!       — Я убью тебя, если ты остановишься! — простонала она ему в ответ. — Только попробуй сейчас уйти и Круциатус покажется тебе спасением!       Огонь страсти, подпитываемый чудесным днем и прекрасным вином, пылал между двумя чародеями, распространяясь вокруг на десятки ярдов и плавя выбросами магии снег и лед за окном. Их тела сливались воедино, души кричали в унисон, а голоса безустанно повторяли имена друг друга, пока плоть касалась плоти и двигалась внутри, в очередной раз доказывая искренность их чувств. Гарри каждую секунду любовался прекрасной картиной стонущей под ним извивающейся Гермионы, ощущал безграничную привязанность и счастье, а девушка не могла оторвать взгляда от его изумрудных глаз, зарывалась в его волосы и с удовольствием втягивала те ароматы возбуждения, что заполоняли комнату и окружающее пространство, пока чуть поскрипывающая кровать едва выдерживала разогнавшихся любовников.       Даже когда она перевернула Гарри на спину и уселась на него сверху, беря контроль в свои руки и насаживаясь так, чтобы как можно глубже ощутить его член внутри себя, Поттер не оставался безучастным, сминая руками ее грудь и шлепая по заднице, поддаваясь вверх в такт ее движениям и вызывая невероятные ощущения внутри, приближающие скорый взрыв эмоций, обещающий отправить ее на вершину блаженства и показать все грани эмоциональности в ее сознании. Он хотел Гермиону так, как никогда не хотел никого, желал терзать ее сладострастной пыткой всю ночь напролет, мечтал хоть разорвать само время на кусочки, лишь бы продлить их близость хоть на секундочку, пока водил своими ладонями по ее талии, двигая так, чтобы доставить ей самое большое удовольствие, на которое был способен.       Все было совсем не так, как планировал Гарри еще утром. Все просто перевернулось с ног на голову, но это не мешало этому дню быть самым лучшим днем в жизни парня. Все его мечты сбывались прямо сейчас, когда Гермиона с любовью и обожанием во взгляде предавалась своим искренним желаниям близости, все сильнее и сильнее набирая темп в этих безумных скачках взаимной любви и преданности, издавая громкие стоны, отражающиеся от стен, дабы в скорости пролететь сквозь финишную черту и взобраться на самый пик своих эмоций.       — Гарри! — всхлипнула она, в исступлении откинув голову назад. — Гарри! Я сейчас… Я сейчас… ГАРРИ!!! ДА!!! ДА!!! ДА!!!!!       Видя как Гермиона задрожала мелкой дрожью, как ее лицо наливается краской, а из горла рвутся вскрики чувств, означающие пришедший оргазм, Гарри сам ощутил очередной прилив возбуждения, а также свой напрягшийся до предела ствол, продолжающий вгоняться на всю длину в дергающуюся любимую, давно потерявшую связь с реальностью. Ему понадобилось всего несколько секунд на то, чтобы самому вознестись на небеса наслаждения, резко замереть и, прижав Гермиону к себе, начать извергаться в ее лоно, заполняя то без остатка горячим семенем, пульсациями вырывающимся из кончика члена, переживающего свой оргазм под весом мокрой от пота девушки, едва понимающей окружающую действительность.       Несколько минут они просто лежали друг на друге, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя, дабы иметь возможность хоть как-то начать соображать над тем, что произошло сейчас. Гермиона вообще не могла пошевелить и мускулом, а Гарри просто наслаждался моментом, даже не пытаясь вытащить уменьшающийся в размерах член из ее нутра, ибо не видел в этом смысла. Он любил ее всей душой, хотел быть вместе всегда и всюду, а потому еще в ресторане был готов сказать несколько слов, которые станут ответом на тот вопрос, что первым появится в голове Гермионы уже довольно скоро.       — Гарри… — тихо произнесла девушка, осознавая случившееся. — Ты… Мы…       — Да, — выдохнул он с улыбкой. — Мы занялись сексом и я просто в восторге.       — Я тоже, но… — лежала она на его груди, раскинув свои шикарные пышные волосы. — Но ты… Ты… Ты излился в меня… А я не принимала противозачаточных…       — Ну и что? — с усмешкой пожал плечами Гарри. — Выходи за меня, а? Чего уже тянуть, после стольких лет общения?       — Романтик ты все такой же неисправимый, — фыркнула Гермиона, водящая пальцем в районе его сердца. — Хоть бы заранее спросил, вдруг бы я отказалась? И что тогда делать, если я сейчас забеременею?       — Было бы крайне странно услышать твой отказ, — клюнул он ее в макушку. — Ну и плюсом у тебя же недавно были женские дни, а после них, как мне известно, некоторое время зачать ребенка довольно трудно.       — Смотрю, ты не терял время даром после выпуска из Хогвартса и читал дополнительную литературу, — усмехнулась она. — Хотя ты прав, было бы странно, если бы я отказалась, после всех наших приключений… Тем не менее, я еще хочу серьезно поговорить с тобой на эту тему! Нельзя так делать без согласования со своей второй половинкой!       — Желаешь сейчас почитать мне лекцию о взаимоотношениях? — изогнул бровь Гарри.       — Нет, — повернулась к нему лицом Гермиона и нежно поцеловала в губы. — Сейчас мне слишком хорошо, чтобы вести разговоры. И еще я чувствую, как внутри меня что-то вновь принимает боевую форму, не так ли?       — Еще бы, — улыбнулся он. — Мерлин, я столько этого ждал и теперь придется прилично постараться, чтобы доказать тебе, как сильно и долго я тебя любил!       — Еще кто кому тут будет доказывать! — хихикнула девушка и осторожно слезла с его достоинства, опускаясь при этом ниже, оставляя на горячей груди и животе дорожку из поцелуев. — И кстати, мне тут еще кое-что вспомнилось, пока оргазм бил в голову и кажется, ломал часть блока в теме наших вечерних упражнений. Не хочешь узнать?       — Я в вашем распоряжении, мисс Грейнджер, — откинулся на подушку Гарри, чувствуя ее ладошку на своем члене, а также кончик язычка, касающийся напряженной головки. — Делайте со мной что хотите.       — Вот и чудно, мистер Поттер, — довольно произнесла она, облизывая пересохшие губы. — Вы не устоите!