Грани сознания

      Темнота ночи давно уже вступила в свои права, не позволяя без дополнительных источников света разглядеть хоть что-то на расстоянии вытянутой руки. Но это было там, на улице, а в уютной гостиной «Норы», превратившейся в данный момент в поле для выяснения потаенных желаний, яркий свет от множества ламп и камина заливал все вокруг, заставляя множественные тени причудливо плясать в разные стороны. И пусть дом был буквально пропитан теплом, на душе у сидящего в кресле парня бесновалось безумное количество самых противоречивых эмоций, начиная от желания немедленно пойти и заобнимать Гермиону до посинения, и заканчивая страстной тягой придушить ухмыляющуюся и гордую собой Джинни.       Самый обыкновенный предрождественский вечер, который Гарри надеялся провести в тишине и покое, по своему обычаю релаксируя на любимом диванчике у камина, пока сидящая рядом Гермиона с интересом читает очередную книгу, плавно и медленно превращался в день, когда его жизнь должна была перевернуться с ног на голову и резко поскакать в противоположном направлении. Причем не особо спрашивая желания самого парня, возмущенным взглядом глядящего в данный момент на свою бывшую девушку, представляющую в данный момент максимально самодовольную особу с самым что ни на есть удовлетворенным выражением лица.       Она развела его как маленького неопытного котенка, выведя из себя своими расспросами и намеками, заставив выпалить ту правду, от которой подсознание само бегало уже давным-давно. Причем даже не эти месяцы, что Гарри жил с Гермионой под одной крышей, нет. Все плавно началось намного-намного раньше, возможно даже еще в Хогвартсе, но было моментально задавлено идеей о нерушимости дружбы и прочими бреднями отношений брата и сестры, которые не переспали друг с другом лет семь назад только по причине собственных моральных стопоров и болтающихся на гранях сознания мыслей, что негоже отбивать пару у своих друзей.       И вот теперь, благодаря Уизли, мир для Гарри разделился на до и после. Пусть он и сам давно все понял в глубине себя, а мозги периодически подбрасывали идейку попросить Гермиону навсегда остаться жить у него, не особо представляя какой для этого предложить повод, но вот сейчас, когда мысль о чувствах к девушке впервые пронеслась в сознании, а уста послушно повторили ее по просьбе Джинни, все стало совсем иначе, будто по-иному было невозможно с самого начала, а он бегал как дурак и не замечал очевидного.       — Ну и что? — хмуро спросил Поттер у подруги. — Чего ты этим добилась?       — Того, что ты наконец признался сам себе, что все твои эмоции вызваны не простой дружеской привязанностью, — улыбалась Джинни. — Знаешь как я завидовала, когда ты по первому зову вломился к нам домой в одних штанах, даже не замечая этого? И босиком уносил на руках Гермиону по снегу. Как в каком-нибудь маггловском фильме или романтическом рассказике. Я готова была отдать все, лишь бы ты имел подобные чувства ко мне!       — Все настолько плохо, да? — хмыкнул Гарри. — И как давно ты заметила?       — Честно? — задумалась девушка. — Думаю началось все с вашего пятого курса. Вы так хорошо вели занятия ОД, что между вами аж искрило. А твой побег от Чжоу к Гермионе расставил все по своим местам, но…       — Но что-то пошло не так? — усмехнулся Поттер, чуть ерзая в кресле. — Давай, делай анализ почему мы не сошлись, раз такая наблюдательная.       — Возможно, это я виновата, — потупила взгляд Уизли. — Пусть мы и не были с тобой вместе, но я ревновала… Глупая девчонка… Я рассказала Гермионе, что имею на тебя виды, а она, будучи благородной, просто отошла в сторонку и переключилась на Рона. Ну а я стала всячески пытаться привлечь твое внимание, отводя его от Гермионы…       — Думаешь, не поговори ты с ней, уже тогда все могло случиться? — спросил парень, сцепив руки в замок. — Думаешь, тогда в ней было что-то в мою сторону?       — Без понятия, — пожала плечами Джинни. — Я не знаю, что она чувствовала в то время. Возможно эмоции тоже лишь начинали зажигаться и Гермиона была не уверена в них, но мой ход сломал их на корню, а может и не было ничего и я ничего не изменила… В любом случае, прости, Гарри, я была не права…       Девушка чуть затихла и извиняющимся взглядом уставилась на своего бывшего парня. Да, сейчас ей уже было понятно, что своими действиями она, возможно, разрушила куда более крепкую пару, но увы, прошлое не изменить и потому ей только и оставалось, что признать свои ошибки и попытаться исправить то, что поломала много лет назад.       — Я не виню тебя, Джин, — чуть улыбнулся Гарри. — Мы все были глупыми детьми, не особо думающими над последствиями своих действий. Ведь не будь я так слеп раньше, то хрен бы у тебя что вышло.       — Да, но столько времени улетело в пропасть, — вздохнула она. — И ведь когда ты уехал, я все окончательно поняла, но не стала заводить с Гермионой разговор на этот счет. Я злилась, бесилась, считала, что раз ты ушел от меня, то пусть и она тоже тебя не получит… И я ведь понимала, что с Роном у нее скорее всего не срослось из-за скрываемых чувств к тебе! Я могла ей намекнуть разобраться в себе и поехать на поиски тебя, а я…       — Успокойся, — примирительно поднял руку Поттер. — Тебе было семнадцать, я бросил одну и свалил в неизвестном направлении, предварительно переспав и лишив невинности. У тебя было множество поводов делать и куда более худшие вещи, чем просто молчать.       — Это не оправдание! — фыркнула Джинни. — Ну да ладно, ты прав. Это все дела минувших дней. А сейчас я своими действиями стараюсь все исправить, пусть и со значительным опозданием.       — Ну, ты заставила меня самого признать свои чувства к Гермионе, что уже дает плюсов в твою карму, — усмехнулся он. — Кстати, а где она?       — Я думаю, пошла примерять что-то этакое, — слабо улыбнулась Джинни. — Не переживай, она не попадет ко мне в комнату, но я убедила ее продемонстрировать хоть один купленный наряд. Я не сказала зачем, поскольку ей еще рановато, но это должно было заставить тебя вновь вспомнить, какой она может быть красивой и, возможно, самому до всего допереть, если разговор не сработает…       — Я и так это помню, — хрустнул шеей Поттер. — Но ты знала, что ты коварная интриганка?       — Местами, — подмигнула ему Уизли, переводя взгляд на лестницу. — Кстати, вон она идет! Зацени!       Гарри обернулся себе за спину, поискал глазами нужную точку и обомлел от увиденной картины. Гермиона, которая последнее время, да что уж там, последние годы и практически всю жизнь одевающаяся весьма просто и обычно, сейчас стояла в восхитительном белоснежном платье до самого пола и смущенно улыбалась, чуть опустив взгляд. Она явно успела и чуть причесаться, и даже подкрасить ресницы, как ее учила Джинни, на ногах определенно были скрываемые платьем туфли на высоком каблуке, добавляющие несколько дюймов к росту, а потому сейчас девушка совсем не напоминала саму себя, а в новом взгляде Гарри так и вовсе казалась ангелом во плоти.       — Ну как? — со стеснением спросила она. — Я не слишком вырядилась?       — Выглядишь просто чудесно, — избавила своего друга Джинни от необходимости подбирать челюсть с пола. — Кажется, еще со свадьбы Билла я не видела тебя в платьях.       — Спасибо, — улыбнулась Гермиона. — Гарри, а ты что скажешь? Мне идет? Или это уже слишком…       — Нет, все просто прекрасно, — едва взял контроль над собой Поттер. — Действительно великолепно. Пожалуй, Джин права, такой красивой я тебя давненько не видел.       — Знаешь сколько усилий мне стоило заставить ее набрать не только свитеров и джинсов? — смеялась Уизли. — Лишь аргументы, что на различные праздники не помешало бы иметь что-то нарядное, смогли убедить забежать в пару интересных магазинчиков. Там, кстати, еще и не такое есть!       — Другое я не стану надевать! — залилась краской Гермиона. — Оно слишком… Нет!       — Это пока, — прыснула Джинни. — Но думаю, через пару-тройку недель ты сама будешь меня благодарить за то, что я убедила тебя его взять, — с явным намеком подмигнула Гарри девушка, заставив того тоже слегка покраснеть.       — Ладно, я пока пойду переоденусь обратно, — произнесла Грейнджер. — А то эти туфли жутко неудобные и мне очень непривычно!       Пока Гермиона вновь ушла наверх, дабы вернуться в свой обычный и привычный вид, Джинни с довольной улыбкой вновь смотрела на Гарри, у которого в голове крутились тысячи вопросов без ответов. Да, он прекрасно знал, что любит Гермиону далеко не за внешность, хотя и там было на что посмотреть, при ее желании, но вот что же чувствует она? Как относится к своему давнему другу? Именно та, взрослая девушка, которая должна в скорости вернуться к ним? Ведь не просто так у них ничего не вышло даже после разлуки со своими Уизли.       — Я не знаю, Джин, — почесал затылок Гарри. — Ну со мной все понятно, а что с ней? Вдруг мы не правы и нет у нее никаких эмоций ко мне? Что если она не уступала меня тебе, а просто даже и не начинала это сражение?       — Сложный вопрос, — посерьезнела девушка. — Мы никогда не разговаривали на эту тему, да и сейчас не вариант… Я думаю, что тебе нужно будет самому это выяснить, когда ее сознание доберется хотя бы курса до пятого-шестого.       — Ну да, сейчас определенно не то время, чтобы разговаривать с ней о любви, — фыркнул Поттер. — Даже не могу представить ее реакции на…       — Можешь, — хихикнула Джинни. — Вспомни Локонса. В него же были влюблены все девчонки Хогвартса, а Гермиона так особенно.       — Да? — изогнул в удивлении бровь Гарри. — В этого обманщика и неудачника?       — Книги же не могут врать, верно? — улыбалась она. — А тут такой умелый и сильный маг, да еще и красавчик, каких поискать. Наша умница была влюблена в него по уши, так что такие эмоции ей не чужды уже сейчас. Хорошо, что мы на прогулке поболтали о нем и я смогла поселить ей мысль, что обертка может скрывать за собой не самое приятное содержимое.       — Один хрен рано, — мотал головой Поттер. — Месяцок я точно подожду, а там посмотрим. Быть может она сама однажды мне все расскажет как есть…       — Боишься? — расхохоталась Уизли. — Правильно делаешь! Но вообще ситуация довольно забавная. Взрослый мужчина влюбляется в свою подругу, внутри которой сидит сознание тринадцатилетней девочки, пусть и активно взрослеющей с каждым днем, при этом он настолько закрылся этим фактом, что боялся признаться сам себе. Такое только в нашем долбанутом мире возможно.       — Джинни!       — Да знаю я, что на самом деле ей двадцать пять, — еле сдерживала себя рыжая. — Но забавно же до одури! Ну сам-то подумай, что случилось бы, не потеряй она память с перспективой скорейшего возврата, а переместись ты, скажем так, в девяносто третий год? Как бы выкручивался?       — Очень смешно, — скривился Гарри. — Ладно, надеюсь, что Гермиона, когда вырастет сознанием, не откажет мне во взаимности.       — Или это будет самая большая глупость в ее жизни, — кивнула Джинни. — Вы придете завтра на празднование Рождества?       — Думаю да, хотя это не точно, — пожал плечами Поттер. — Ближе к вечеру будет понятно, а днем я хочу сделать еще одну попытку сводить Гермиону в Хогвартс. Надеюсь, что в этот раз ее сознание уже будет лучше подготовлено и хотя бы дорогу до библиотеки можно будет пройти, чтобы она могла ее посещать по желанию.       — За такой подарок она точно влюбится в тебя до конца жизни, — вновь рассмеялась Уизли. — Тогда ждем вас часам к семи, если таки решите отметить с нами. Мама будет рада.       Уже поздней ночью, когда пара волшебников вернулись к себе домой, а Гермиона отправилась спать, Гарри лежал у себя на кровати и размышлял над случившимися событиями. Да, Джинни была полностью права, когда заметила, что в его обращении к девушке, как к «любимой подруге», второе слово давно стало лишь преградой в осознании своих эмоций. Гермиона уже много лет как была просто «любимой», без всяких «но», ведь каждое письмо, что Гарри получал от нее в путешествиях, приносило тепло и радость в сердце, каждый их телефонный разговор, будь то веселый или грустный, вселял в душу ощущение близости и уюта, а их недельная совместная жизнь в Австралии была самым ярким воспоминанием за все пять лет странствий, затмевая собой и эффектнейшие многотысячные фестивали, и прекрасные виды безлюдных снежных гор, и вообще все, что встречалось на пути.       Гарри настолько глубоко запечатал в себе чувства к Гермионе, что сам перестал их замечать, искренне считая лишь за дружескую привязанность к знакомому с детства человеку. Хотя, будучи честным с самим собой, Поттер уже не раз хотел остаться с девушкой навсегда, просто не признавая причин подобных желаний, а Джинни лишь помогла их раскрыть. Оставались лишь наиболее важные вопросы, к которым следует плотно приступить приблизительно через месяц: что же чувствует сама Гермиона по отношению к нему? Что было у нее на уме еще в школе? А после нее? Изменились ли как-то ее эмоции, в связи с их ситуацией? Как все это плавно выведать или просто ждать момента для признания?       Все эти мысли не давали уснуть, а потому парень просто ворочался в кровати и не знал, как успокоить сознание. Плюс еще оставалось нерешенное дело с обидчиком Гермионы, который после посещения Скитер превратился в самую настоящую тайную личность. Да, у девушки в голове были ответы на эти задачки, но стоило ли просто дожидаться, когда она сама все вспомнит, по совету Мейзора обеспечив в этот день максимальный комфорт и уют? Или же найти другие пути для расследования ситуации? Пожалуй, стоило бы еще разок поговорить со всеми, кто хоть как-то общался с Гермионой во время его отсутствия, может проявится что-то важное, незамеченное ранее.       Помучавшись от бессонницы почти до четырех утра, Гарри таки смог отправиться в царство Морфея, где на волю вовсю прорывались давно сдерживаемые подсознанием желания. Где Гермиона не просто улыбчиво пила с ним кофе по утрам и встречала вкусным ужином вечерами, а смотрела с искренней любовью в глазах, чмокала перед выходом и обнимала при встрече. Где они вместе ходили гулять вдоль реки, наслаждались совместным отпуском или, мило хихикая, целовались на заднем ряду в кинотеатре, а затем шли домой под дождем, сцепившись руками и забив на все вокруг. Образы валились один за одним, буквально прорвав плотину и позволяя до конца осознать, во что Гарри вляпался и как глубоко завяз в своих чувствах к лучшей подруге. Любимой подруге. Любимой девушке.       И теперь оставался вопрос как, а самое главное — когда лучше попытаться выяснить, взаимна ли с ним Гермиона? Было понятно, что сейчас не самое подходящее время, но если все будет идти в том же духе, то недели через три-четыре девушка достаточно повзрослеет для подобных разговоров, но вместе с воспоминаниями могут прийти и совершенно ненужные эмоции, такие как привязанность к Рону или тому же Краму. Да, если верить анализу Джинни, то Гермиона вполне могла чувствовать притяжение и к Гарри, но что если это было лишь проявление очень глубокой дружбы? А если и нет, то сможет ли она в приемлемые сроки преодолеть этот «дружеский» барьер, на что Поттеру понадобилось практически с десяток лет?       Следующим утром совершенно разбитый и невыспавшийся Гарри угрюмо насыпал себе двойную порцию кофе, задумчиво уставившись на стену перед собой. Уставший мозг совершенно не желал работать, однако в голове таки смогла закрепиться мысль, что пока не стоит торопить события. Нужно было просто подождать немного, возможно сводить Гермиону в те места, где она сможет наполниться воспоминаниями о своем более старшем возрасте, поскольку тех, что пришли от дома Уизли явно не хватает, а затем уже двигаться дальше.       — Доброе утро! — вырвал его из раздумий голос девушки — Как спалось?       — Так себе, если честно, — хмыкнул Гарри, доставая вторую кружку. — Устраивал себе мозговой штурм во время бессонницы.       — Бывает, ага, — кивнула Гермиона, садясь за стол. — Хотя последнее время я стараюсь не упускать и минуты сна, но в школе частенько засиживалась с учебниками часов до трех.       — И как оно сегодня? — поинтересовался Поттер. — Много видела?       — Прилично, — ответила она. — Кажется, я разгадала кто заколдовывал магглорожденных на втором курсе. Это же Василиск, верно?       — Верно, — подтвердил парень, протягивая ей ароматный напиток. — Огромный змей, футов тридцать-сорок в длину.       — Вот только конец воспоминаний какой-то смутный, — сделала Гермиона глоток кофе. — Я шла по коридору в гостиную, заворачивала за очередной поворот и следующее что я помню, как просыпаюсь в Больничном крыле, а дальше просто не увидела, ибо встала уже тут. Что произошло?       — О! Поздравляю! — усмехнулся Гарри. — Ты только что перескочила месяца три своей жизни. Василиск напал на тебя, но не убил взглядом, а лишь парализовал.       — На три месяца? — ужаснулась девушка. — Я пропустила три месяца учебы?       — Смотрю факт атаки тысячелетним змеем тебя волнует несколько меньше, — покосился на нее Поттер. — Хотя о чем это я…       — Да нет, волнует, конечно же… — чуть смутилась она. — Просто… Мне же зеркальце помогло, да? Иначе я была бы мертва?       — Да, — глотнул кофе Гарри. — Непрямой взгляд на Василиска спас всех попавших под его атаку.       — А что было дальше? — поинтересовалась Гермиона. — Нет, я понимаю, что следующей ночью увижу все сама, но интересно же!       — Расскажу по дороге, так уж и быть, — улыбнулся он. — Так что собирайся и полетели.       — Куда? — удивилась девушка.       — Сделаем вторую попытку вылазки в Хогвартс, — ответил Гарри и тут же увидел на лице счастливую улыбку. — Я ведь давно обещал вновь попытаться провести тебя в библиотеку и может еще пару мест. Надеюсь, в этот раз все пройдет намного удачнее.       Через полчаса, как и обещал парень, они шли по знакомой заснеженной дорожке из Хогсмида в Хогвартс, а Гермиона с жадностью впитывала его рассказ о событиях второго курса. Всю правду о дневнике Тома Реддла, о обмане Локонса, о походе в Тайную комнату и какую в этом роль сыграла Джинни. Все эти факты поражали ее воображение, а поведение учителя ЗОТИ так и вовсе заставило чуть ли не кричать во весь голос.       Подумать только, столь знаменитый и известный человек, выпустивший десятки популярнейших книг, являлся шарлатаном и неудачником. А ведь она искренне верила каждому напечатанному слову, считала, что он умелый и умный волшебник, а случаи с теми же корнуэльскими пикси или неудачной дуэлью со Снейпом не дали достаточно толчков, чтобы усомниться в его репутации.       — Но хрен с ними с пикси и Локонсом! — восклицала Гермиона. — Ты что, правда полез сражаться с этим огромным змеем и артефактом Сам-знаешь-кого?       — Сомневаешься в этом? — хихикнул Гарри.       — Нет, просто это поразительно! — говорила она, укутываясь поплотнее в шарф от ледяного ветра. — В очередной раз не перестаю удивляться твоей смелости!       — Или юношеской дурости, — с усмешкой добавил Поттер. — Пожалуй, я тогда просто не представлял, чем это может закончится. Мне нужно было спасти Джинни и все, на остальное мозгов не хватило.       — Тем не менее, это все равно невероятно! — смотрела она на него расширенными от удивления глазами. — В двенадцать лет убить взрослого Василиска без волшебной палочки! Просто проткнуть мечом глотку и выжить после его укуса! Гарри, ты… Ты… Ты невероятно сильный и смелый волшебник! Вот уж кому точно пора издавать мемуары, в отличие от Локонса!       — Да не нужно мне это, — махнул он рукой. — Я не гонюсь за богатством и славой.       — Что дает тебе еще плюсов в личную копилку, — заметила Гермиона. — И что, это не последнее наше приключение?       — Дальше будет веселее, — подтвердил Гарри. — Так что да, еще успеешь насладиться своим ночным сериалом.       — Это уж точно! — горячо закивала она. — С тобой не соскучишься!       Стены родной школы встретили их приятной рождественской атмосферой, пропитавшей, казалось бы, бесконечно холодные камни насквозь. Хогвартс буквально дышал праздником, несмотря на довольно малое количество постояльцев, едва ли насчитывающих пару десятков человек. Однако украшенные стены и огромная ель, стоящая посреди холла распространяли вокруг себя приятные запахи, так напоминающие о детстве и юности, проведенные в замке.       Гермиона, оглядевшись вокруг, замерла на месте и прикрыла глаза, готовясь к очередному наплыву воспоминаний. Она втянула носом полные легкие воздуха и, с легкой улыбкой на губах и чуть раскинутыми руками, просто стояла посреди пустынного коридора, а Гарри отошел чуть в сторонку и наблюдал со стороны за тем, как любимая девушка вновь открывает для себя эти ощущения, что сидели в глубине нее. Он видел, как подрагивают ее глаза под веками, как глубоко вздымается ее грудь и как в тело словно вселяется нечто давно забытое, но столь близкое и родное.       — Все в порядке? — на всякий случай уточнил он через минутку.       — В полном, — ответила Гермиона и распахнула свои карие очи. — Все хорошо, можем идти дальше.       Путь до библиотеки был не очень длинным, если считать от главного входа, но все же нужно было преодолеть несколько проходов и лестниц, по которым Гермиона бродила сотни и тысячи раз за свои семь лет обучения в школе. Сейчас, в отличие от первой попытки, они доходили до очередного поворота и делали небольшую остановку, дабы сознание могло адаптироваться и не перегружаться, но походу, благодаря уже восстановленным годам во снах, все шло намного проще и удачнее. Девушка не испытывала никакого дискомфорта, у нее не болела голова, а силы лишь пополнялись от ностальгических картин, плывущих перед ее взором. Она буквально впитывала в себя магию замка, пользовалась его стенами как маяками в темном море и открывала все больше и больше тайн, скрытых в глубинах ее сознания.       — Я помню… — шептала она, облокачиваясь на перила мраморной лестницы. — Помню как на этом пролете ссорилась с тобой из-за «Молнии»… А вот там кричала на Рона… — махнула Гермиона рукой в сторону первого этажа. — Вон в том коридоре находится туалет Плаксы Миртл… А над нами кабинет Заклинаний… Я помню, Гарри. Я все помню.       — Это не может не радовать, — кивнул он. — Хорошо себя чувствуешь? Может сделать паузу?       — Нет, все просто чудесно, — улыбалась девушка. — Пойдем дальше, осталось совсем немного.       Войдя в библиотеку, Гермиона вновь остановилась на месте, позволяя воспоминаниям и любимым запахам пергамента и чернил пропитать ее насквозь. Да, за последние два месяца Гарри успел натаскать себе домой довольно большой объем книг, но он не шел ни в какое сравнение с огромным собранием томов, размещенных по всем полкам вокруг. Здесь были тысячи изданий, посвященных самым разным областям магических наук и казалось, что без помощи философского камня не хватило бы и целой жизни, чтобы перечитать все. Даже взгляд коршуна от мадам Пинс, которым она проводила пару нежданных в эти дни гостей, лишь добавлял ностальгических воспоминаний, а профессор Макгонагалл обещала уладить все формальности.       — Я могу ходить куда угодно? — уточнила Гермиона через несколько секунд, приводя в порядок мысли. — Директриса же дала добро?       — Да, — подтвердил Гарри. — Только она просила, чтобы в Запретную секцию ты не забредала, пока не вспомнишь хотя бы пятый курс. Просто там есть книги, с которыми еще нужно уметь обращаться.       — Хорошо, я поняла, — серьезно отнеслась она к предупреждению. — Сделаю так, как она просит.       Парню было довольно забавно наблюдать за тем, как совершенно разные воспоминания из кучи различных отрезков времени заставляют Гермиону вести себя то как второкурсница, безукоризненно слушающаяся старших, то переключаться на более взрослые года, больше напоминая хорошо знакомую ему девушку, то вновь прыгать в совершенно иной промежуток времени. Иногда же поведение смешивалось в непонятный клубок, заставляя ее с одной стороны предстать перед ним и Джинни в образе настоящей леди в элегантном платье, а с другой дико смущаться этого и через минутку сбежать обратно, дабы вернуться к свитеру и джинсам.       Гарри очень хотелось, чтобы она как можно быстрее вспомнила себя более старшую, чтобы можно было поговорить с ней на тему их взаимоотношений, но с другой же стороны он понимал, что нельзя было сильно торопить события, дабы не поймать очередную перегрузку, едва не убившую ее месяц назад. Тогда он не понимал, почему так стремился наполнить Гермиону воспоминаниями, почему хотел вернуть назад ее всю и целиком, но зато теперь, глядя за тем, как она достает волшебной палочкой какой-то фолиант с одной из верхних полок и погружается в его изучение, все было предельно просто и доступно.       — Слушай, я отойду ненадолго? — привлек Гарри ее внимание. — А ты пока посиди тут, хорошо?       — Без проблем, — кивнула Гермиона, не отрываясь от страниц. — Далеко точно не уйду.       Оставив девушку грызть гранит науки, Поттер выбрался из библиотеки и направился вниз по лестнице, надеясь повидаться с давним другом. Он не видел Невилла практически с самой битвы за Хогвартс, лишь обменялся с ним парой-другой писем во время своих странствий. И сейчас, пока Гермиона увлеченно наполняется огромным пластом воспоминаний из библиотеки, был неплохой повод заскочить к нему в теплицы и поболтать о жизни.       Побродив по коридорам и позаглядывая в различные аудитории, Гарри так и не нашел друга ни в одном из них, даже в его личном кабинете. Уже было расстроившись от того, что Невилл, возможно, тоже покинул замок на Рождество, он хотел было вернуться назад или заскочить к профессору Макгонагалл, однако, на обратном пути, таки увидел знакомое лицо, идущее прямо ему на встречу.       — Гарри! — заулыбался парень. — Сколько лет! Какими судьбами?       — Здравствуй, Невилл, — протянул руку Поттер. — В гости зашел, угостишь чашечкой чая?       — Спрашиваешь! — пожал ее он. — Идем ко мне, будет тебе и чай, и не только!       Годы явно пошли Невиллу на пользу. Еще на седьмом курсе парень наконец начал догонять свой возраст, превращаясь из пухлого мальчишки-неудачника в крепкого и привлекательного мужчину, который смог стать лидером школьного сопротивления и противостоять тирании Кэрроу, а под конец еще и смог отрубить голову Нагайне, лишив тем самым Волдеморта последнего крестража. Пожалуй, за все семь лет обучения, он больше всех изменился в характере, начав с забитого и неуклюжего мальчика и закончив одним из героев войны.       И вот сейчас Невилл не погнался за славой или почетом, не пошел на работу в Министерство, которое еще курса с пятого потеряло для него весь авторитет, а решил осесть там, где он получил признание. Ему всегда нравилась Травология, а профессор Стебль всегда хвалила его таланты, особенно с тех пор, как Невилл перестал стесняться себя и окружения и стал постоянно отвечать у нее на уроках, показывая еще отличные результаты на экзаменах. И вот сейчас он стоял перед Гарри, одетый в новенькую профессорскую мантию и доставал из шкафа пару стаканов, с интересом оглядывая давнего друга.       — Так, что ты будешь? — хмыкнул Лонгботтом. — Чай? Или может чего повеселее?       — А вам можно пить на работе, профессор? — пошутил Поттер, садясь в кресло. — Что скажет на это директор Макгонагалл, когда ей доложат ответственные ученики?       — Скажет, что это она мне подарила за успехи в разведении Мандрагор, на которых школа смогла неплохо заработать и закупить материалов для учебы, — хихикнул он. — Огденский виски десятилетней выдержки! Ну ты как?       — А, наливай, — махнул рукой Гарри. — Только не борщи.       — И не собирался, — пожал плечами Невилл, наполняя бокалы. — Ну, за встречу?       Согревающий напиток приятно прокатился по горлу и провалился глубже, оставляя после себя терпкое и горьковатое послевкусие, заставляя более расслабленно развалиться на кресле. Гарри покрутил в руках пустой бокал, поставил его на стол и вновь уставился на довольного жизнью Невилла, в противовес ему цедящего виски мелкими глоточками.       — Ну, рассказывай, как ты докатился до жизни такой? — произнес Поттер.       — А что тут рассказывать, — усмехнулся друг. — После войны у меня было несколько путей и я выбрал пока вернуться в Хогвартс, дабы доучиться седьмой курс.       — Параллельно уворачиваясь от вешающихся на тебя девчонок? — заметил Гарри.       — Вроде того, — нисколько не смутился Невилл. — В общем, за этот год я окончательно понял, что мне очень нравится Травология и потому сразу после выпуска я напросился к профессору Стебль в личные помощники, а пару лет назад, когда она решила закончить свою карьеру, то я уже стал полноценным учителем.       — Признаться, никогда не думал, что увижу тебя в профессорской мантии, — произнес Поттер. — Ну курса до шестого уж точно.       — Я тоже не планировал работать в Хогвартсе, учитывая, что мне пришлось бы иметь Снейпа в коллегах, — пожал парень плечами. — Но времена меняются, люди тоже. Да и черта этого подземного больше нет.       — Это да, — кивнул Гарри, который так и не успел, да и не особо собирался обелять имя почившего зельевара. — И как оно? Нравится?       — Вполне, — ответил Невилл. — Работа не пыльная, много времени на собственные изыскания, правда студенты иногда страшно тупят, но это поправимо.       — Можешь даже не напоминать, — рассмеялся Поттер, поддерживаемый другом.       Солнечный свет, заливавший теплицы и кабинет Лонгботтома, словно вступил в совместную работу с выпитым виски и теперь приятно согревал внутренности продрогшего на ветру организма. Стены школы словно возвращали в детство не только Гермиону, но и самого Гарри, вспоминавшего свои юношеские годы и приключения, что следовали за ним по пятам.       — Ты так и не ответил, какими судьбами оказался в Хогвартсе, — заметил Невилл. — Сначала пропал на пять лет, потом приехал и закрылся ото всех и тут здравствуйте.       — Да, есть за мной такой косячок, — почесал затылок Поттер. — Тебе профессор Макгонагалл не рассказывала? Я тут занимаюсь лечением Гермионы.       — Гермионы? — удивился парень.       — Ага, — вздохнул он. — Какой-то урод принял мой образ и напугал ее до такой степени, что случайный выброс магии зачистил ей память до одиннадцатилетнего возраста. Но, на счастье, воспоминания остались и теперь мы уже второй месяц плавно выковыриваем их из глубин сознания.       — Фигассе, — присвистнул Невилл. — И как она? Справляется?       — Ну, поначалу было несколько ошибок, но теперь да, все идет стабильно, — отвечал Гарри. — Сейчас она уже полностью помнит два первых курса, плюс имеет огромную кучу разбросанных по времени воспоминаний.       — Должно быть довольно трудно уместить такую кашу в голове, — хмыкнул парень.       — Да, не легко, — согласился Гарри. — Но ты же ее знаешь. Мозг у нее очень сильный и структурированный, так что она справляется. Сейчас вон, сидит в библиотеке, грызет гранит науки.       — Она тоже здесь? — удивился Лонгботтом. — Я бы с радостью с ней встретился! У вас есть планы на этот вечер?       — Ну… — задумался Поттер. — Уизли звали к себе отметить Рождество, но это так, по желанию…       — А может отметите его в Хогвартсе? — предложил Невилл. — Посидим в старой компании, наедимся вкусняшек от эльфов, а там выделим вам пару гостевых комнат и заночуете как в старые добрые, а? Сейчас же народу никого, может быть даже в спальне Гриффиндора найдется местечко…       — А может ты и прав, — улыбнулся Гарри. — Я не прочь поностальгировать, да и Гермионе это пойдет на пользу.       — На том и порешили, — хихикнул Лонгботтом. — Я звал и Луну, но она только вчера вернулась из экспедиции с отцом и очень устала, а потому не сможет приехать.       — Тогда пойду пока отправлю письмо Джинни с извинениями, после которого она точно меня проклянет, — встал с кресла Поттер, краем сознания вытаскивая образ экстравагантной когтевранки. — Увидимся вечером.       — Давай, — махнул рукой Невилл.       Через несколько часов, как Гарри и обещал, они с Гермионой прошли через дубовые двери и оказались в украшенном к празднику Большом зале, посреди которого возвышалась высоченная ель, практически чиркающая по магическому потолку, усеянному звездами. По традиции, в этот день столы всех факультетов были сдвинуты в один, а учителя сидели вместе с учениками, общаясь в более свободной атмосфере, пусть и не забывая о субординации. По подсчетам парня, там едва ли набиралось пятнадцать человек, но это лишь добавляло домашней атмосферы и уюта. По крайней мере, у Уизли дома было бы не сильно меньше волшебников.       — Мистер Поттер, мисс Грейнджер! — заметила их профессор Макгонагалл. — Какой приятный сюрприз! Не стойте в проходе, присоединяйтесь!       — Спасибо вам, мадам директор, — улыбнулся Гарри. — Мы решили проникнуться прошлым и…       — Да бросьте, — махнула она рукой. — Профессор Лонгботтом уже говорил, что приглашал вас. Садитесь, мы как раз начинаем.       Помимо учителей за общим столом оказались пара пятикурсников из Когтеврана, один гриффиндорец и три слизеринца, болтающих между собой на различные темы. После войны факультет змей был явно не в почете, но, после ухода с него таких заводил и забияк как Малфой или Флинт, отношение хоть и плавно, но все же менялось в лучшую сторону. Плюс хорошо помогало деканство профессора Слизнорта, с улыбкой кивнувшего Гарри и Гермионе, который не был столь несправедлив как Снейп, а потому хорошо сглаживал общий фон.       Стол буквально ломился от различных явств, эльфы явно постарались на славу, радуя своими кулинарными талантами людей всех возрастов. Там и тут располагались и жаренные куриные ножки, и пудинги, и сладкие десерты, и любимый Поттером пирог с патокой, расположившийся как раз недалеко от Невилла, куда пара волшебников и направились, дабы занять свои места.       Пока Гермиона болтала с Лонгботтомом, не забывая искренне поражаться таким кардинальным изменениям в его внешности и характере, Гарри просто наслаждался окружающей действительностью и все глубже проваливался в собственные воспоминания о школьных временах. Перед его глазами проплывало самое первое Рождество в Хогвартсе, ставшее совершенно новым открытием, после унылых праздников у Дурслей. Помнил он и последующие годы, помнил предсказания Трелони, на которые никто не обращал внимания, помнил как на четвертом курсе впервые в жизни увидел, как прекрасна может быть Гермиона, если того захочет, как она танцевала с Крамом, как улыбалась во время бала и как глупо Поттер поступил, не защитив перед нападками Рона.       Да, будь у Гарри возможность, он бы обязательно вернулся назад и позвал ее на бал лично, но увы, никакой маховик времени не может вернуть на десяток лет назад, а потому приходилось лишь с улыбкой вздохнуть и радоваться тому, что сейчас любимая девушка все еще продолжает сидеть рядом, смеяться над шутками Невилла, чувствовать себя слегка смущенной при более близком общении с Макгонагалл, блистать знаниями в различных областях наук, радоваться различным сюрпризам, выстреливающим из магических хлопушек и не особо-то выдавать другим свою необычную ситуацию. Да, это не было какой-то тайной, но тем не менее, Гарри все больше и больше убеждался в том, что ее воспоминания из других времен помогают себя вести куда взрослее, чем так происходило при основном потоке почти четырнадцатилетнего сознания.       Когда все наелись так, что едва могли встать со своих мест, Поттер переговорил с профессором Макгонагалл и, получив разрешение и пароль для Полной дамы, повел Гермиону в сторону лестниц, дабы подняться на столь близкий седьмой этаж и попасть в гостиную Гриффиндора. Хотя по пути у него возникла чуть другая идейка, а потому на середине дороги он, неожиданно для девушки, утянул ее в другую сторону, затянув на башню Астрономии, накрытую шапкой из чистого звездного неба.       — Ну как тебе? — улыбнулся Гарри, окидывая взглядом открывающийся вид на озеро и окружающие его горы.       — Восхитительно, — подошла ближе к перилам она. — Да, я помню это место, видела его во снах, но в живую оно все совсем другое. И довольно забавно знать, что мне с одной стороны нельзя сюда подниматься без учителя, а с другой имею полное на это право.       — Да, есть такой слом шаблона, — встал рядом Поттер. — Как твое сознание? Не перегрузилась воспоминаниями?       — Все хорошо, только чуть устала, — заверила его Гермиона. — Спасибо за такой чудесный вечер, Гарри. Я ведь редко проводила Рождество в школе?       — Только на третьем и четвертом курсе, но на четвертом все было пафосно и с балом, — хихикнул он. — А так да, либо дома с мамой и папой, либо у Уизли.       — То-то я смотрела на все это чуть ли не в единственный раз, — вздохнула она и сделала паузу, словно готовясь задать трудный вопрос. — Гарри, скажи мне только честно. Мои родители еще живы? Я давно не поднимала эту тему, но…       — Я понимаю, — чуть помрачнел парень. — Да, живы и здоровы, обитают в Австралии, как я и говорил, но…       — Но? — повернулась к нему Гермиона. — Я ведь уже помню достаточно много, чтобы встретиться с ними…       — Они… — замялся Гарри. — Ты же уже знаешь, почему Локонс оказался в Мунго?       — Заклятие Забвения, — кивнула девушка и переменилась в лице от внезапной догадки. — Они… Они не помнят меня?       — Да… — выдохнул Поттер со щемящим сердцем. — Так случилось, что нужно было защитить их от надвигающейся войны, а потому ты отправила их из страны как можно дальше…       — Значит мои сны были правдой, — грустно произнесла девушка и заметила его вопросительный взгляд. — Да, мне помимо последовательных воспоминаний иногда снятся события из более будущего времени… Видимо, я раньше очень много думала об этом и потому они болтались на поверхности…       — Прости, что не сказал тебе раньше, — невольно обнял он Гермиону и прижал к себе. — Просто я подумал, что тебе нужно повзрослеть, прежде чем…       — Я все понимаю, новость явно не из тех, что нужно знать в одиннадцать, — кивнула она, смахивая слезинку с повлажневших глаз. — Видимо, все происходящее — это мое наказание за то, что я сделала с ними… Я…       — Они живы, у них прекрасный дом в Аделаиде, хорошая работа и в целом неплохая жизнь, — пытался успокоить ее Гарри, поглаживая по спине. — Но увы, твое заклинание оказалось слишком сильным и потому даже артефакт Макгонагалл не поможет…       — Очень жаль, — вздрогнула Гермиона, чувствуя тепло и заботу его рук. — Но теперь ты переместишь меня к ним? Просто, чтобы я смогла их увидеть и…       — Обязательно, — прошептал Поттер ей в волосы. — Теперь да, раз уж все открылось.       — Тогда давай через пару недель, как я еще наберусь воспоминаний, — чуть успокаивалась девушка. — Сейчас я еще не готова…       — Как пожелаешь, — кивнул Гарри, прикрыв глаза и наслаждаясь близостью. — Только попроси.       Как бы не хотелось парню остаться в таком положении целую вечность, но, простояв еще несколько минут на продуваемой всеми ветрами башне, волшебники были вынуждены отцепиться друг от друга и вернуться в теплые стены замка, теперь уже точно направляясь уже в сторону гостиной Гриффиндора. Профессор Макгонагалл разрешила им занять любые спальни старших курсов, поскольку там сейчас было пусто, а потому Гарри, проведя девушку до спиральной лестницы в сторону ее комнат, прикоснулся губами к ее лбу, пожелал спокойной ночи и, получив в ответ теплую улыбку, смешанную с каплей смущения, побрел к себе, надеясь набраться на завтра сил и энергии. Уж что-что, а этого ему точно не помешает, учитывая внезапно появившиеся идеи и желание встретиться с одним очень интересным человеком, упомянутым Невиллом, который может помочь в расследовании обстоятельств нападения на Гермиону.