Грани сознания

      Февраль давно перевалил за свою середину, приближая весну и тепло, дабы те сменили собой уже надоевшую всем холодную и очень снежную зиму. С каждым днем солнце грело все сильнее, его лучи становились все ярче, увеличивалась продолжительность светлого времени суток, а огромные сугробы таяли буквально на глазах, активно превращаясь в лужи, что бурными потоками стекали по холмистым улочкам шотландской деревеньки и вновь наполняли обмелевшие реки.       В это время в Хогвартсе уже часто приходилось проводить тренировки по квиддичу в такую погоду, что после них можно было прямо в своей форме идти в душ и отстирывать тело вместе с одеждой, поскольку они становились одинакового грязно-серого цвета, особенно если бладжер заставлял свалиться с метлы и пропахать собой хорошенькую траншею в раскисшем газоне школьного стадиона. Однако все это было в прошлом, а сейчас можно было просто спокойно отдыхать и наполняться силами перед новым рабочим днем, где обещались очень интересные события и наконец восстановленный прототип новейшей метлы, обещающий вернуть былую славу фирме «Нимбус», о котором мистер Филлипс вчера накатал аж целое хвалебное письмо.       Гарри всю ночь снились какие-то очень странные сны, где за ним то гонялся дракон с головой Риты Скитер, то Хогвартс внезапно обрел огромные ноги и стал ходить по стране, то целый табун фестралов за каким-то чертом собрался у костра и под звуки гитары они травили друг другу анекдоты, явно подслушанные в каком-то трактире. К счастью, на все это можно было наплевать, ведь в самом конце в его фантазий пришла любимая девушка, почему-то верхом на Гроххе, но тем не менее, зовущая его за собой и потому было вдвойне приятно по пробуждению таки обнаружить эту самую девушку, прижатую к нему обнаженным телом, уткнувшуюся своей пышной гривой куда-то в район груди и тихо сопящую в такт его дыханию.       Прошло уже почти две недели с того момента, как случился допрос в Министерстве и раскрытие перед самим министром магии всех темных делишек Гарри, которому пришлось еще раз выслушать довольно долгую и недовольную речь о том, как Брустверу тяжело было пытаться привести общество к порядку после десятка лет тотальной коррупции и кумовства, а теперь приходится самому заниматься этим же, чтобы спасти задницу Поттера от заключения в Азкабан, чем довольно сильно пристыдил парня, заставляя его уши гореть огнем, а невидимой руке внутри скручивать органы в тугой клубок.       Тем не менее, Кингсли пообещал, учитывая его прошлые заслуги, провести дело как можно мягче, однако только в этот раз и то, не отменяя слушание над Гарри полностью. Да, он мог бы заставить людей молчать и спустить все на тормозах, но если рано или поздно это бы всплыло, то проблем было бы куда больше. А ведь Рита была довольно хитрой и продуманной женщиной, поскольку через несколько дней схожее письмо с обвинениями Гарри и Гермионы легло на стол главного редактора Пророка и тот, не зная, что Скитер уже находится на лечении в Мунго, успел разместить его на первой полосе газеты, достав откуда-то старую колдографию, где окровавленные после битвы за Хогвартс упомянутые волшебники пытались, с довольно злыми выражениями лиц, закрыться от камер и уйти.       Да, буквально на следующий день ему пришлось писать опровержение и искренние извинения, поскольку Кингсли окончательно надоел этот спектакль с чересчур уж свободной прессой, перешедшей все границы по своей наглости, а потому он отправил нескольких своих людей, которые в доступной форме, пусть и без рукоприкладства, объяснили редактору, насколько тот был не прав и что именно ему грозит за такое лжесвидетельство. В добавок тому срочно захотелось лично уволить Скитер, поскольку он не желал больше иметь у себя в штате человека, которого обвиняют в убийстве своего помощника.       К счастью для Гарри, его исключительно гуманистическое желание с наложением чар консервации на бутыль позволило сохранить крылья жучихи в целости и свежести, кои действительно оказались ее отрезанными руками. Целители из Мунго приложили все усилия, чтобы восстановить потерю и, благодаря хорошей сохранности, им удалось это сделать практически идеально, оставив лишь тонкие и почти незаметные шрамики в районе плеч, опоясывающие руки. Конечно, это вызывало бы множество вопросов как и у самой Скитер, так и у людей, которые бы хорошо ее знали, однако министр приказал обливиаторам изменить память журналистки так, чтобы она навсегда забыла об инциденте с Гарри, причем для его же блага в том числе, а шрамы должны были казаться нормой с самого рождения, совместно с желанием носить только закрытую одежду. В добавок это позволило чуть излечить ее психику, которой здорово досталось за это время.       Как потом рассказывал Поттеру Кингсли, когда ее вытащили из импровизированной тюрьмы и вернули человеческий облик, приделав на место недостающие конечности, оказалось, что более чем за месяц на жаре в запертой бутылке и с абсолютным пониманием, что она осталась тут до конца своих дней, а в случае маловероятной свободы останется без рук, у Риты конкретно поехала крыша и тронулся рассудок. Все время, что прошло до процедуры изменения памяти, Скитер лишь с безумным взглядом металась по палате в Мунго, что-то бессвязно кричала, боялась приближения любого человека, а когда к ней зашел Гарри, дабы попытаться обговорить условия ее суда, то она с диким визгом ломанулась от него прямиком в окно и лишь шторы, в которых запуталась женщина, спасли ее от немедленной смерти при падении из палаты на пятом этаже, где ей в скорости должны были заняться целители-менталисты.       Сам же суд, состоявшийся через несколько дней после исцеления Скитер и корректировки ее воспоминаний, больше напоминал некий фарс, хоть уже и более законный чем тот, в котором участвовал Гарри перед пятым курсом. Пусть и с измененной памятью, но все еще дрожащая от страха только при виде Поттера журналистка едва села на стул обвиняемой, как металлические кандалы обхватили ее руки и ноги, словно уже знали приговор и чувствовали, что ее душа нечиста. Она целиком и полностью признала свою вину даже без сыворотки правды или детекторов лжи, рассказала как добывала ложные сведения, как шпионила за известными личностями и как приняла Обет от своего помощника, который и стал причиной его смерти, за что получила, по совокупности преступлений, пятнадцать лет Азкабана без права досрочного освобождения, что вызвало чуть ли не овации среди членов Визенгамота, которые тоже не раз и не два были объектами ее статей.       — Я бы дал ей и двадцать лет, — рассказывал потом один уважаемый старец в судейской мантии подоспевшим журналистам. — Мисс Скитер попортила много жизней своими статьями, однако за ложь, к сожалению, в Азкабан не садят. Но если учесть тот факт, что она вела крайне аморальный образ жизни и проникала в личное пространство многих волшебников, используя свой анимагический образ жука, то Визенгамот принял решение назначить ей максимальный срок, который возможен по закону за убийство человека в результате действия Непреложного Обета.       — Скажите, а что будет с пострадавшими от ее действий людьми? — уточнял один из корреспондентов. — Ведь репутационные потери того же мистера Поттера, выступавшего сегодня свидетелем, были весьма велики.       — Каждый может подать иск о моральном ущербе и попросить денежной компенсации от мисс Скитер, — отвечал он, глядя на мужчину. — Но поскольку публиковались ее статьи в «Ежедневном Пророке», то лучше вам обратиться с претензиями к ним, требуя либо публичных извинений, либо все той же компенсации. А сейчас простите, у меня еще много дел на сегодня.       К счастью для Гарри, Бруствер сдержал свое обещание и основательно повлиял на суд, потому его роль была скорее формальностью, чем чем-то значимым и важным. Хотя возможно это было и не обязательно, учитывая общее отношение Визенгамота к Скитер. Парня даже не стали садить на стул подсудимого, а прямо на скамье свидетелей задали пару вопросов и, не вдаваясь в подробности, со скучающими лицами сообщили, что его действия по защите дома определенно превысили необходимые меры самообороны, а потому он будет признан виновным, с чем Поттеру пришлось согласиться. Однако, поскольку он защищал не только себя и свой дом, но и беззащитную девушку, над которой издевался Томас, то суд признал оправданным смягчающее обстоятельство в виде состояния аффекта и назначил минимальный штраф за это преступление, составляющий пятьсот галлеонов, после чего Гарри отпустили на все четыре стороны, заставив бегом бежать в Косой переулок за лучшей бутылкой Огденского виски, которую он смог там найти, чтобы затем вручить ее довольному таким результатом министру.       — И послушай, Гарри, — тут же разлил он напиток по бокалам. — Я рад, что тебе удалось избежать лишения палочки, но все же будь в будущем осторожнее. Насколько я понял, ты все еще занимаешься расследованием нападения на Гермиону?       — Да, — кивнул он, делая небольшой глоточек и катая виски на языке. — Мы уже довольно близко подобрались к тем воспоминаниям, что должны раскрыть его личность.       — Когда это произойдет, постарайся не лететь сломя голову, а все же сообщить мне или в мракоборческий отдел, — присел на свое кресло Бруствер. — Еще один скандал с убитым на эмоциях человеком я разрулить просто не смогу. К тому же тут он явно погибнет не от Обета или еще чего, поэтому…       — Я понимаю, — кивнул Гарри. — Но что ему грозит за это? Он же не причинил физического вреда Гермионе, не украл ничего, даже не…       — Он проник на частную территорию и своими действиями привел к потере памяти твоей невесты, — размышлял министр. — Если нам удастся доказать, что именно он виновен в этом, то его можно судить как за применение Обливиэйта над волшебником без санкции Министерства, что тоже наказывается приличным сроком, не говоря уже о компенсации всех расходов, что ты потратил на лечение Гермионы. Хотя для начала все же стоит узнать, кто это и какие мотивы у него были, а там уже смотреть по ситуации.       — Хорошо, — вздохнул Поттер. — Как только я узнаю его личность, то тут же притащу сюда, а там будь что будет.       После суда у лохматых волшебников состоялся довольно обстоятельный разговор с детальным разбором всех ошибок, несколькими поучительными лекциями от Гермионы и, как она и обещала в случае благополучного исхода, горячим прощением с активными извинениями Поттера в самых разных позициях. Да, что Гарри, что Гермиона понимали, что поступают не лучшим образом, поскольку парень смог избежать куда более серьезной ответственности благодаря связям и влиянию, что возвращало их во времена Фаджа, когда Люциус Малфой мог точно также просто попросить Корнелиуса и тот сделает все, чтобы изменить законы или провести суд в пользу своего главного спонсора.       Хоть девушка и не высказывала это в открытую, но Поттера и самого несколько напрягала эта ситуация, поскольку он столько боролся за честность и справедливость, а в итоге сам стал тем, кого хотел искоренить в их обществе. Да, он пообещал себе и Гермионе, что больше никогда в жизни не допустит подобной ситуации, но если уж это произойдет, то ответит по всей строгости закона и плевать на последствия, раз уж не способен сдержать слово, данное любимой, но все же факт избегания полной ответственности оставался фактом, тяжелым грузом висящим на его сердце.       Впрочем, это уже были дела минувших дней. Скитер начала отбывать свой срок, шумиха в газетах, которые всем скопом ломанулись обсасывать сию ситуацию, чуть поутихла, и хотя среди народа все еще продолжали гулять слухи, что таким образом герой магической Британии и министр магии избавляются от здоровой политической критики, даже самые тугие люди все же понимали, что Рита последнее время все чаще писала откровенную дичь и раздувала скандалы ради скандала, а потому в скорости эти разговоры должны были утихнуть, позволив Гарри вновь жить спокойно и не обращать внимания на свое постоянное появление в прессе, лишь изредка возвращаясь к тем событиям, а в основном уделяя внимание любимой.       Вот и сегодня утром, пока Поттер предавался воспоминаниям о последних неделях его жизни, задумчиво гладя по спине находящуюся у него в объятиях Гермиону, девушка уже успела проснуться и потянуться в лучах солнца, с легкой улыбкой на устах обнаруживая рядом изумрудные глаза столь близкого волшебника, в которых так и хотелось утонуть вместе со всем частицами своей души. Она легонько коснулась своими губами его губ, чуть хихикнула и потерлась головой о плечо парня, на котором продолжала лежать своей косматой головой, а затем просто обняла его в ответ и вновь прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием.       Память Гермионы с огромной скоростью наверстывала упущенное, а благодаря посещению ее Лондонской квартиры и иных знаковых мест, артефакту Макгонагалл оставалось лишь заполнять пустующие клетки, в основном связанные со временем, когда она то искала жилье после Хогвартса, то ездила на различные мероприятия, где и познакомилась со своим бывшим парнем, то ходила на работу и обучалась умениям аптекаря, параллельно усиливая и так неплохие знания в Зельеварении и Травологии. Лишь эти периоды тормозили ее от того, чтобы уже до конца месяца подобраться к инциденту, который начал всю эту череду событий, приведших к тому, что сейчас Гермиона лежала так близко к Гарри, прижимаясь своим горячим телом, что заставляла его естество вновь подниматься ввысь, дабы в тысячный раз показать свою любовь и силу чувств.       Парню потребовалось лишь одно короткое движение, позволившее пробежаться подушечкой пальца по ее бархатной груди, чтобы вызвать дрожь и мурашки на ладном девичьем теле, а также увидеть столь знакомый огонь страсти, моментально зажегшейся в паре карих глаз. Она словно ждала разрешения, словно всем телом стремилась к слиянию, в одну секунду забравшись наверх и опустив голову, накрывая своими шикарными волнистыми прядями их лица, жадно впиваясь в его губы, целуя переполняемого эмоциями Гарри, тут же обхватившего Гермиону за спину и оставляющего тонкие царапинки на ее нежной коже.       Однажды девушка сообщила, что очень рада отсутствию соседей за стеной и сейчас Поттер в очередной раз был полностью с нею согласен, ведь в противном случае им бы давно уже колотили молотками, пока Гермиона, предаваясь первобытным желаниям, насаживалась на его член и стонала так громко и эротично, что слышно это должно было быть далеко за пределами комнаты. Гарри любил ее, Гарри хотел ее, Гарри радовался каждому моменту, проведенному с ней и Гермиона отвечала полной взаимностью, в исступлении отдаваясь ему в совершенно разных позах, пока он наслаждался великолепным видом ее колыхающейся груди или прогнутой спинки, если брал ее сзади и вколачивал в чуть скрипучую кровать, заставляя неистово кричать от наступившего оргазма.       — Люблю тебя, — шептала после Гермиона, едва восстанавливая учащенное дыхание. — Очень люблю…       — И я тебя люблю, моя радость, — нежно произнес Гарри ей в ушко, чувствуя разгоряченно тело и гармонию душ. — Люблю так, как никогда и никого не любил…       Несколько позже, когда с постельными утехами, ванными процедурами и завтраком было покончено, Поттер стал собираться на работу, а Гермиона, так и оставшаяся лишь в легком шелковом халатике, сидела на диванчике у пылающего камина, весело трещащего своими искорками, и изучала утреннюю газету на предмет подходящих вакансий, дабы в скорости начать зарабатывать деньги.       Пока Гарри искал свои штаны и носки, ему в голову пришла одна мысль, которая давно вертелась на подкорках сознания, однако почему-то все время ускользала мимо, а теперь встала перед глазами и мельтешила, мешая сосредоточиться на чем-то ином и требуя к себе внимания и обсуждения.       — Послушай, родная, — накидывал на себя рубашку Гарри. — А может нам попробовать вновь обратиться в ту аптеку, где ты работала раньше? Ну, в Косом переулке.       — Да можно, — пожала она плечами, перелистывая страницу газеты. — Но ты же говорил, что мистер Фрост не станет держать для меня место, больше чем полтора месяца, а прошло уже четыре.       — А вдруг он так и не смог найти или подготовить тебе замену? — высказал свою идею Поттер. — Все же ты довольно долго училась, знаешь целую кучу всего и всегда прилежно выполняешь свою работу. Вполне может быть, что он привык к тебе и не захочет нанимать менее компетентного заместителя директора.       — Сочту это за комплимент, — усмехнулась Гермиона. — Но что мы ему скажем? Спасибо вам за такой отпуск, сэр, вот она я, готова вновь исполнять свои обязанности?       — Скажем правду, — сел рядом Гарри. — Что ты потеряла память, что мы долго ее восстанавливали и что если он позволит денек побродить по своей аптеке, дабы получить воспоминания о работе, то ты через сутки уже сможешь приступить и не нужно тебя будет заново учить. В любом случае, за попытку нас не накажут, а так есть не малый шанс тебе вновь заняться тем, что тебе нравилось и в чем у тебя уже довольно большой опыт. Да и зарплата там была весьма приличная, раз уж ты решила возместить мне все расходы за твое исцеление.       — Ну может быть, — задумчиво нахмурилась она. — Но его бы еще выловить… Мистер Фрост был постоянно в разъездах и редко находился на работе, а потому ему и требовался тот, кто может фактически руководить всем бизнесом, пока он мотался по разным конференциям и собраниям зельеваров.       — В любом случае, тебе не помешает даже просто так побыть в аптеке, — приобнял ее Гарри, чмокнув в висок. — Это поможет быстрее восстановить всю память и…       И дальше он просто сказать не смог, ведь следующим пунктом будет либо самостоятельный сон с артефактом, либо посещение комнаты Джинни, где случилось то событие, что так шокировало Гермиону. Гарри всей душой хотел оттянуть этот момент на как можно более дальний срок, а с каждым днем все больше и больше желал вообще перескочить его и не прикасаться к инциденту в доме Уизли. И плевать уже на этого обидчика, вместе с обещаниями Кингсли о хоть каком-то наказании, если воспоминания могли вновь травмировать психику Гермионы. Да, целитель Мейзор предполагал, что если быть с ней в этот момент рядом и оказать заботу, то повторного отката можно было бы и избежать, но все же оставался риск, что он ошибался и все случится вновь.       — Я понимаю о чем ты думаешь, Гарри, — взяла его за руку девушка, заметив некую заминку. — Однако мы оба знаем, что этого не избежать. Да и в целом я давно готова к тому, чтобы вспомнить случившееся и перенести его без очередного выброса. Ведь не ножами же меня там резали, а просто чем-то очень сильно напугали, не так ли?       — Так, — вздохнул Поттер. — Ты была полностью цела физически…       — Возможно это просто так сработало из-за того, что я была одна и потому никто не успокоил и не остановил от выброса. Ну как та же Беллатриса пытала меня Круциатусом и всячески издевалась, но вы спасли меня просто оказавшись рядом, — уверенно говорила Гермиона, для достоверности оголив руку со знаменитым шрамом. — Я смогу справиться, уверяю тебя. Если ты будешь близко, то у меня получится пережить этот неизвестный кошмар.       — Я хочу и не хочу этого одновременно! — воскликнул Гарри. — Да, мы найдем обидчика и накажем его, но ведь это останется с тобой навсегда! Ты всегда будешь помнить и знать об этом событии!       — Конечно, первое время я буду весьма грустной, — усмехнулась девушка, сжав его ладонь. — Но время лечит. Пусть пример очень жесткий, но вспомни как ты реагировал на смерть Седрика или Сириуса, и как реагируешь сейчас…       — Ну да, — кивнул он. — Тогда у меня рвалось сердце на части, а сейчас просто ностальгическая грусть. Возможно ты права, но все же я не хочу подвергать тебя этому испытанию вновь…       — Я так и так вспомню о нем, даже без артефакта или посещения комнаты Джинни, — произнесла Гермиона. — Но лучше сделать это в контролируемой среде, не так ли?       — Я понимаю, но… — вздохнул Гарри. — Ладно, я сейчас перед работой забегу в Косой и узнаю когда можно будет поговорить с мистером Фростом. А там уже будем решать проблемы по мере их поступления.       Закончив поиск всей нужной одежды, Гарри забрал с полочки свою волшебную палочку, накинул на плечи рабочую мантию и, глубоко поцеловав Гермиону на прощание, вышел из дома, направляясь в то место, откуда обычно трансгрессировал из деревни, по дороге размышляя над ее словами. Да, он знал, что она очень сильная девушка и не боится вновь окунуться в тот кошмар и более того — крайне желает это сделать, дабы уже закончить дело и закрыть гештальт. А потому Гарри принял окончательное решение, что в ближайшее время стоило уже этим заняться, дабы переступить через сложный жизненный порог и следовать дальше, не обращая внимания на испытания прошлого.       Он переместился на известную волшебную улочку, утыканную самыми разнообразными магическими магазинчиками, и двинулся в сторону нужного ему здания, где хотел вновь встретиться с бывшим начальником любимой. Однако, как и предполагала Гермиона, так просто выйти на разговор с директором аптеки не получилось. Судя по словам скучающей в утренний час за прилавком ведьмы, он находился где-то за границей и прибудет не раньше, чем через четыре дня, да и то, не на долго, о чем Гарри тут же сообщил своей возлюбленной посредством Патронуса, а сам двинулся в сторону испытательной станции компании «Нимбус», где его ждали приятные вести.       Проверка странных случаев с новейшей метлой затянулась на несколько недель, вместо ожидаемых двух-трех дней. Мистер Филлипс лично изучил все материалы, проверил каждую деталь, досконально осматривал каждое рабочее место и все этапы создания прототипа, но к сожалению пришел к выводу, что во всем были виноваты плохо отработанные чары полета, которые конфликтовали с новой породой древесины и заклинанием автоматического тормоза. Они просто не прижились, как говорили мастера, а потому со временем начинали резонировать, пытаясь вытеснить друг друга, что и приводило к сбоям, да и значительно ухудшало характеристики изделия.       По результатам проверки было решено создать полностью новую метлу, используя абсолютно новые ветви и древко, а также накладывая на нее заклинания по отдельности и проверяя до тех пор, пока все не станет идеальным. Много сил было потрачено на отработку и обкатку, однако теперь блестящий экземпляр вновь ждал Гарри на своем месте, одним лишь видом подмывая тут же ворваться в небо и показать все, на что способен заскучавший по полетам парень.       — Мы все проверили, отполировали каждую веточку, на десять раз перезачаровали древко и уже обкатали ее на обычных нагрузках, — говорил довольный начальник испытательной станции. — Все отзываются о ней как о лучшей метле, на которой когда либо летали в жизни.       — Даже лучше той, что была до этого? — скептически изогнул бровь Гарри, изучая новое изделие. — Ну до того, как она начала чудить.       — Верно, — кивнул Филлипс. — Разгон улучшился на двенадцать процентов, а стабильность на скоростях за двести просто поражает воображение! Она даже не вибрирует при максималке! Просто попробуй и ты не сможешь оторваться от этой крошки!       — Звучит слишком уж хорошо, — недоверчиво хмыкнул Гарри, у которого действительно иногда отсыхали руки при полной нагрузке на метлу. — Если это так, то конкуренты могут идти гулять со своей «Молнией» в стан школьных веников для обучения полетам.       — Это то, чего мы все так долго добивались! — довольно улыбался он. — Иди смелее, Гарри! И покажи этой игрушке все, на что ты способен! Мы просто обязаны ее выпустить в серию и с такой малышкой наша команда точно станет чемпионами в следующем году!       — Нахватались вы всяких словечек у Риммана, — усмехнулся Поттер, — Игрушки, малышки и прочее…       — Ой да ладно тебе, — улыбнулся Филлипс. — Сути-то это не меняет!       Гарри взял сверкающую наполированную метлу в руки, провел пальцем по идеально гладкой поверхности древка, восхищаясь точности и умениям мастеров, внимательно оглядел собранные в аккуратный прилизанный хвост прутья, что являлось визитной карточкой фирмы «Нимбус», когда остальные метлы порой действительно напоминали обычные пернатые веники, и подбросил ее в руке, проверяя балансировку и вес. Изделие действительно вышло просто чудесным и его уже сейчас можно было расположить где-нибудь в музее квиддича, где оно одним своим видом заставляло бы наслаждаться собой часами, словно прекрасной обнаженной женщиной на картине великого художника.       Совершенство. Так можно было наиболее точно описать вещь, находящуюся у Гарри в руках. Казалось, что на ней не нужно было даже летать, а достаточно было лишь выйти с ней на поле, чтобы противоположная команда просто сдалась и удалилась в свою раздевалку, понимая абсолютную бессмысленность сражения, но все же парню просто не терпелось объездить эту метлу, а потому он перекинул через нее ногу, чуть поправил спортивную мантию и оттолкнулся от земли, практически вертикально взмывая ввысь, под одобрительный свист коллег по цеху.       Ощущение невероятного ускорения заставило Гарри крепко вцепиться в древко и чуть ли не пластом прижаться к нему, оставляя далеко позади и землю, и голоса людей, и все проблемы, что вообще волновали его в жизни. Метла послушно рвалась в небо, за какие-то доли секунд достигая таких вершин, что сотрудники испытательной станции становились едва ли различимыми точками. Ветер бил в лицо, трепал волосы и хотел сорвать парня с метлы, но он ракетой взлетал все выше и выше, заставляя заклинания полета выдавать все, на что они способны.       Прорвавшись сквозь влажные облака, и направляясь в сторону слепящего солнца, Гарри не снижая скорости сделал резкий вираж вправо, затем тут же переложился влево, после чего круто направился вниз, входя в отвесное пике и отмечая про себя то, что метла, похоже, даже не напряглась, чем вызвала невероятный восторг от ее возможностей. Безумные скорости, от которых «Молния» уже натужно дрожала и выла каждым своим прутком, давались новому «Нимбусу» с потрясающей легкостью, на любое движение она отзывалась так быстро и резко, что кажется обгоняла саму мысль и предугадывала желание, позволяя вытворять поистине невероятные вещи.       Несколько чередующихся бочек, подъемы, горки, перевороты, мертвые петли и дикий слалом между висящих в воздухе цветных лент, специально созданных для проверки маневренности, казались просто шуткой и детским лепетом, прикрученный к метле магический скоростемер иногда не успевал давать показания и постоянно шкалил, а возникающие перегрузки вжимали Гарри в древко и подножки с такой силой, что он не мог оторвать от них ни руки не ноги, как бы не пытался это сделать.       Это было просто поистине захватывающе и невероятно, ведь с такой метлой действительно можно было без каких-либо проблем забрасывать квоффлы один за одним, тут же брать биту и лупить по бладжеру, а по пути обогнать ловца противника и схватить снитч. И все это одной рукой, без какой-либо поддержки остальной команды, поскольку изделие просто не оставляло никаких шансов на перехват.       — Ну что, летаем по крупному? — хмыкнул Гарри, разворачиваясь над полигоном в сторону специальной ловушки. — Теперь проверим все чары!       Послушная метла, словно вылетевшее из пушки ядро, рванула вперед, набирая скорость все выше и выше, превышая все допустимые пределы, на которых когда-либо передвигались волшебники. Поттер уже лежал грудью на древке, прижимая к себе локти и подгибая колени, дабы создать минимальное сопротивление полету. Глаза слезились от сильнейшего ветра, уши едва ли могли услышать даже рев дракона, а пара столбиков, бывших его целью, неслись на встречу, готовясь к своей роли.       Едва он проскочил необходимую отметку, как впереди моментально появилось огромное полотно из толстой темной ткани, имитирующей приближающуюся землю. Метла, зачарованная обязательным заклинанием автоторможения, тут же распознала опасность и, несмотря на все желание Гарри продолжить полет, всего за секунду сбросила всю скорость и замерла на месте как вкопанная, не позволив тому впечататься в пусть и мягкую, но все же преграду, способную погасить удар в случае неудачи.       — Засчитано! — с улыбкой воскликнул Гарри, похлопав древко. — А что у нас по потере тяги?       Старые метлы, даже весьма совершенные, часто имели такой недостаток, что у земли они могли выдавать свои максимальные характеристики, однако чем выше забирался наездник, тем сильнее у них падала мощность. По этой причине многие квиддичные тактики строились на том, чтобы летать максимально низко, практически чиркая носками ботинок траву стадиона. Даже «Молния» и та, имея максималку у земли в сто пятьдесят миль в час, на высоте в шесть тысяч футов могла дать лишь что-то около семидесяти, что приравнивало ее чуть ли не к «Комете-260» в ее лучшие годы.       Сейчас же Гарри вновь рвался ввысь, к Солнцу, краем глаза поглядывая на дымчатый скоростемер перед лицом и с удовольствием наблюдая на нем заветные двести миль в час даже там, где уже становилось трудно дышать от недостатка кислорода и чувствовался безумный холод, прорывающийся даже сквозь дополнительные согревающие чары из-за покрывающегося льдом древка и выдергивающего душу ветра.       Гарри никогда в жизни не летал так, как в этот день. Метла настолько захватила его сознание, что он забыл буквально обо всем, несколько часов выматывая себя до изнеможения, пытаясь найти хоть какую-то слабость в конструкции, но она была идеальна в каждой своей стороне, не имела никаких недостатков, а фигуры высшего пилотажа никогда не казались такими легкими в исполнении, как в этот день. Сотрудники фирмы действительно постарались на славу, значительно улучшив результат и так отличного изделия. Не зря мистер Филлипс так гордился собой, когда описывал в недавнем письме их достижения.       Ближе к вечеру, когда солнце уже давно клонилось к закату, а тело требовало хоть какого-то отдыха, Гарри пришлось буквально уговаривать себя заканчивать с полетами и отправляться вниз, где его уже определенно заждались коллеги, гоняющие чай внутри теплого помещения и требующие как поделиться впечатлениями, так и написать подробный отчет об испытаниях метлы, а потому парень плавно развернулся в сторону точки старта и полетел туда, слегка набирая скорость.       Чем ниже он спускался, тем теплее и приятнее становился воздух, заставляя одеревеневшее от холода тело вновь чуть согреваться и расслабляться, практически отпуская управление послушной метлой, но все же держа ее под контролем. Вот уже отчетливо видны люди, ворота мастерской, окна его кабинета, выходящие прямо на поле. Слева показалась приближающаяся стая птиц и Гарри чуть потянул древко в сторону, но в этот момент с ужасом обнаружил, что метла лишь лениво увела нос, не особо меняя своей траектории и продолжая при этом набирать и набирать скорость, в один момент превращая снижение в беспорядочное падение, которое никак не получалось остановить.       До столкновения с раскисшей грязью оставалось все меньше и меньше времени, Гарри попытался одеревеневшими пальцами выхватить из кобуры на поясе свою палочку и сделать хоть что-то, однако ветер настолько сильно трепал его мантию, что ее полы просто не позволяли это сделать, а потом и вовсе вырвали палочку из плохо слушающихся рук, оставляя Поттера один на один с гравитацией, тянущей его все сильнее на встречу с небытием, а также единственной надеждой на то, что чары автоматического торможения еще остались работоспособными.       В последний момент перед тем, как с огромной силой по инерции влететь в землю, Гарри почувствовал какой-то обратный рывок и успел было обрадоваться, но поздно сработавшего заклинания банально не хватило, чтобы успеть полностью погасить безумное количество энергии, которое с глухим стуком впечатало его в грязь и едва начинающую расти траву, оставляя в моментально потухшем сознании лишь дымчатый указатель скорости, успевший насчитать восемьдесят миль в час…