Грани сознания

      Ноябрь выдался в жизни Гермионы довольно обильным на различные события, всячески наполнившими ее довольно скучную и неинтересную жизнь, как бы могло показаться со стороны. Последние годы она лишь много и упорно работала, читала книги, продвигалась по карьерной лестнице, проводила время с Джимом и затем вновь повторяла все по кругу, словно крутящаяся в колесе белка. Да, полгода назад произошел довольно болезненный и эмоциональный разрыв с теперь уже бывшем парнем, однако и до этого отношения с ним с каждым днем становились все хуже и хуже, а иного пути, кроме расставания не наблюдалось, хотя снаружи так было и не сказать.       Рейнольдс, который поначалу казался довольно приятным молодым человеком, имеющим обширный кругозор и множество знаний, чем и привлек внимание Гермионы, со временем превращался в банального энергетического вампира, самоутверждавшегося за счет своей второй половинки. Изначально его излишняя ревность и придирчивость казались лишь легким недостатком, с которым вполне можно было мириться, а скрываемые отношения подходили им обоим, дабы избежать лишнего внимания, но чем дальше они продвигались, тем тяжелее становилось девушке и все меньше хотелось возвращаться в свою квартиру, особенно если к нему приходил один из старых друзей.       Она засиживалась на работе допоздна, много гуляла по окрестным улочкам, пила чай или кофе в небольших кафе или посещала различные конференции, лишь бы пытаться меньше времени проводить в компании Джима. Да, она понимала, что их отношения зашли в тупик, что его ревность перешла все границы, обещая в будущем лишь негатив. Особенно ярко это показал случай, когда очередная сова принесла письмо от Гарри, пока Гермионы не было дома, а мужчина просто сжег его в камине и лишь несгоревшие остатки пергамента выдали сей факт, приведший к крупной ссоре.       Последней точкой стала его фраза, что Гермиона слишком уж много времени проводит вне дома, вероятно шляясь где-то со своим неудавшимся женихом, а потому он запрещает ей гулять вечерами и после работы нужно было немедленно возвращаться в квартиру. И это уже не говоря о том, что ранее девушка проглотила его требование одеваться скромнее, поскольку и сама не особо любила наряжаться. Тогда она, кажется впервые в своей жизни, орала таким матом, что портовые грузчики могли бы брать блокнотик и записывать те витиеватые многоэтажные конструкции, что вырывались из ее горла на задолбавшего и охреневшего в край Рейнольдса.       Собственно с тех самых пор Гермиона больше и не видела крайне удивленного таким поворотом мужчину, который лишь через несколько недель сподобился написать письмо, где обвинял ее во всех грехах и том, что только ради нее он оставался в этой закостенелой Британии, а сейчас налаживает прекрасную карьеру в МАКУСА. Впрочем, письмо довольно быстро отправилось во все тот же камин, а Гермиона лишь облегченно выдохнула, радуясь тому факту, что больше никогда в жизни не увидит этого человека.       Тем не менее, оставалась еще одна проблема, которая ранее казалась незаметной, но в связи с разрывом отношений с Рейнольдсом, довольно быстро вылезшая на первый план. У Джима был один лучший друг, который каким-то образом узнал о его отношениях с Гермионой, а потому был принят в круг посвященных и иногда гостил у них дома. Это был коренастый светловолосый парень с довольно развитой мускулатурой и весьма специфическим чувством юмора, искренне считающий, что обращения к дамам навроде «детка», «крошка» и «цыпочка» должны были тут же заставлять их чуть ли не желать от него детей в ту же секунду.       Этот парень, забегая иногда в гости, пока Рейнольдс был на работе, порой подшучивал над Гермионой всяческими пошлыми шуточками, то намекая на поцелуйчик и продолжение в постели, то чуть ли не прямо говоря, что хочет видеть ее своей девушкой. Сначала она не понимала этих знаков и лишь всячески отшучивалась, даже не принимая всерьез, считая шуточками и допустимым дружеским флиртом, однако с тех пор, как произошел ее разрыв с Джимом, напор парня лишь усилился и перешел все допустимые границы.       Он писал письма, посылал цветы, покупал дорогие подарки и вообще всячески пытался обратить на себя внимание. Однажды даже подкараулил Гермиону возле подъезда и с ходу попытался поцеловать, но получил лишь пощечину и обещание, что в следующий раз отправится прямиком в Мунго, дабы лечить там последствия от Редукто в голову. Девушка крайне надеялась, что это охладит его пыл, но навязчивость парня нисколько не прекращалась даже через несколько месяцев безуспешных попыток, пусть уже и больше в письменной форме.       Уже успел вернуться Гарри из своего путешествия, успела произойти стычка со Скитер в Дырявом котле, после которой как из рога изобилия посыпалась очередная порция мерзких статей про несуществующие отношения с лучшим другом, но Гермионе было на них абсолютно плевать, как и на надоедливого ухажера. Самое главное, что Гарри вновь был рядом и одним лишь своим видом дарил теплые и приятные ощущения, коих она не получала уже очень давно.       Когда он просто зашел в Котел, оглянув своими изумрудными глазами полутемное помещение в поисках друзей, а затем двинулся за их столик, оставляя за собой развевающееся темное пальто, то именно тогда сердце Гермионы первый раз вздрогнуло в трепете, показывая, как она на самом деле скучала по нему. Несколько лет разлуки определенно пошли Гарри на пользу. Он повзрослел, чуть заматерел, избавился от отвратительных обносков его кузена и стал выглядеть просто превосходно. Лишь старые круглые очки все еще оставались на его носу, но эта маленькая деталь лишь сильнее красила ее лучшего друга, пока он рассказывал свои истории и пил сливочное пиво.       Пусть их встреча и была омрачена надоедливой журналисткой, но то, как Гарри и Рон смогли вместе дать ей отпор, как сверкали его глаза и каким твердым был голос, произвели на Гермиону неизгладимое впечатление, заставившее вечером с упоением вспоминать этот вечер и мечтать о новом. И она крайне радовалась тому, что Гарри смог как-то убедить Рона перестать дуться на подругу и спокойно поговорить, что вылилось в относительное восстановление дружбы, которого она безуспешно добивалась долгие годы, чем Поттер добавил еще несколько очков в свою копилку.       Шли дни, сменявшиеся неделями, Гарри более-менее устаканивал свою жизнь, купив домик где-то в Шотландии и устроившись на работу в одну из фирм, производящих метлы, а Гермиона с каждым часом замечала, что думает о нем все больше и больше. Девушка вспоминала их совместные приключения, моменты радости и грусти, неожиданный период общения в Австралии, когда ее разваливающаяся душа была чуть ли не по кусочкам собрана заботливыми руками лучшего друга. Даже на работе Гермиона постоянно возвращалась мыслями к Гарри, представляя того в самых разных ситуациях и, читая статьи Скитер, краешком сердца начинала жалеть, что все они лживы до последней буквы.       Примерно через три недели после прибытия Гарри, на одном из обедов в «Норе», куда гостеприимная Молли приглашала всех по выходным, Гермиона окончательно поняла, что бессовестно и беспросветно влюбилась в него, периодически даже забывая дышать, пока Поттер травил какие-то байки из своих странствий или показывал новые изученные заклинания. В нем буквально ключом била жизнь, глаза горели огнем, а характер, который девушка знала до каждой мелочи, лишь окреп и возмужал, оставляя в прошлом застенчивость и неуверенность в своих силах. Перед ней предстал настоящий мужчина, за которым можно было чувствовать себя как за каменной стеной, не боясь ничего и понимая, что с ним не пропадешь.       Даже его периодические усмешки, что на путешествия и дом он потратил практически все состояние родителей, нисколько не волновали Гермиону. Ведь что такое деньги, когда рядом родственная душа? Все состояние мира не могло заменить того покоя и уюта, которым обеспечивал Гарри, гуляя с ней вокруг «Норы» и ностальгируя по былым временам, а золото было лишь делом наживным, ведь сейчас она неплохо зарабатывала в аптеке, да и сам парень явно получал не десяток кнатов, судя по тому, что он рассказывал о новой работе.       К сожалению для девушки, сам Гарри, кажется, абсолютно не замечал ее чувств, продолжая считать лишь лучшей подругой и не более. Да, он вроде как не заводил никаких новых отношений, что радовало Гермиону, и даже не смотрел влюбленным взглядом на Джинни, однако бесился от каждой статьи Скитер, словно ему было очень неприятно представлять себя в паре с Гермионой. Хотя, быть может, это лишь так казалось, а потому девушка решила, что на следующем ужине у Молли обязательно вытянет его на разговор. Ей было крайне важно узнать, есть ли у нее хоть какие-то шансы на успех, а потому она, дабы успокоить нервы, решила отправиться в «Нору» еще днем и, возможно, поговорить с кем-нибудь еще.       Воодушевленному настроению мешала лишь небольшая записка, принесенная утром здоровой пернатой совой, которая одним только видом напоминала хозяина и тут же портила всю романтику, что едва зарождалась в Гермионе. Всего несколько строк красовались на чуть пожелтевшем пергаменте, но на душе стало так гадко, что даже претензии и скандалы с Рейнольдсом не шли ни в какое сравнение.       Послушай, детка, я все понимаю, но неужели я настолько хуже этого выскочки Поттера? Что, сразу повесилась ему на шею, и стоило только этому ебучему «герою» вернуться, как ты уже оседлала его член? Все же Джим был прав насчет тебя, когда говорил, что эта твоя переписка с ним идет неспроста! Я читал «Пророк» и там довольно ясно было написано, что ты как дешевая шлюха…       Дальше Гермиона читать просто не стала, а лишь в ярости порвала клочок бумаги на лоскуты и затем испепелила его волшебной палочкой. Она была готова сама затолкать в глотку слова этого идиота, добавив несколько таких проклятий, после которых пытки Беллатрисы показались бы детскими сказками. Все ее естество буквально кипело от злости, но увы, ничего с собой поделать девушка просто не могла. Она так надеялась, что этот придурок затих и успокоился, поскольку последний месяц от него не было ни слуху, ни духу, а вот теперь…       Едва контролируя себя, чтобы вновь не разразиться криками и ругательствами, Гермиона переместилась в дом Уизли и попыталась выкинуть из головы утренний негатив. К счастью, миссис Уизли немного не успевала с делами по дому, поскольку к Джинни пришел ее жених и она никак не помогала матери, в основном занимаясь сбором своих вещей в связи со скорым переездом, а потому Гермиона с радостью предложила свои услуги, занимаясь самыми различными делами и выбрасывая из головы записку и ее отправителя вместе с ней.       Гарри должен был прибыть после работы, примерно к восьми, а потому вечером у девушки было несколько часов, чтобы обдумать свою тактику разговора с ним. Мыслей кружился целый ворох, фразы шли одна за одной, но если поначалу они казались верными и гениальными, то всего через несколько минут уже превращались в что-то ужасное и неприятное, а потому ей требовалось поговорить хоть с кем-то, чтобы хотя бы подготовить почву.       Джинни была занята своими хлопотами, миссис Уизли явно не была той, к кому бы Гермиона могла обратиться по личным делам, ибо не являлась ее близкой подружкой, однако на глаза попался весьма кстати занимающийся ничегонеделанием Рон, то валяющийся на диване в гостиной, то ворующий с помощью волшебной палочки еще горячую выпечку, над которой так трудилась его мать.       — Не занят? — подошла к нему Гермиона, чувствуя некое волнение в груди.       — Да не особо, — пожал плечами Рон. — Это ты чего-то ломанулась заниматься уборкой и готовкой, а я здесь для отдыха, мне на работе хватает геморроя.       — Я не удивлена, — фыркнула девушка. — Слушай… Мне нужен твой совет… Мы можем поговорить где-нибудь наедине?       — Наедине? — удивился Уизли. — Ну пойдем в убежище отца, там сейчас никого.       Темный и пыльный сарай, стоящий неподалеку от дома, был завален всяческого рода маггловским хламом, которым так увлекался мистер Уизли. Здесь и тут валялись разбитые телевизоры, различные кухонные приборы, штепсели для розеток и даже несколько пар резиновых галош, а в самой середине гордо стоял синий Форд Англия, который Артур старательно приводил в порядок после обнаружения на окраине Запретного леса. Место скорее напоминало лавку старьевщика, чем собрание ценных экземпляров различных вещей, однако как нельзя кстати подходило для разговора, не желательного для посторонних ушей.       — Послушай, Рон, — медленно бродила по сараю Гермиона, проводя пальцами по пыльному кузову волшебного автомобиля. — Я хочу поговорить с тобой о Гарри.       — О Гарри? — довольно сильно удивился он, уперевшись спиной на верстак. — А что с ним не так?       — Да нет, с ним все в порядке, — поспешила заверить его девушка, делая вид, что ей очень интересен лежащий на полке старый блендер. — Это вот со мной все не так… В общем… Ну…       — Говори уже, — в своей нетерпеливой манере произнес Уизли.       — Ну… — набиралась смелости она. — Ты не знаешь, у него кто-нибудь есть? Ну в личном плане, вы же общаетесь довольно много…       — Да, есть одна дама, — усмехнулся Рон, а сердце девушки тут же пропустило несколько ударов. — Я не знаю как ее зовут, но он уже задолбал признаваться в любви к ней, рассказывая как она хороша и сколько бы он еще времени провел в компании этой крошки.       — Да? — грустно переспросила Гермиона. — А почему он нас с ней не знакомит?       — Потому что она еще маленькая и ей запрещено покидать родительский дом, — откровенно рассмеялся друг. — Не смотри на меня так удивленно, я про прототип новой метлы от «Нимбуса»! Гарри так ее нахваливает, что мне уже самому не терпится объездить эту лошадку!       — А, вот ты о чем, — облегченно и с улыбкой выдохнула девушка, готовая было открутить Уизли голову за такие шуточки. — Смешно, я даже поверила сначала. Но я все же интересуюсь больше именно женщинами, а не метлами.       — В этом плане наш путешественник свободен как птица в полете, — пожал плечами Рон. — А почему тебя это внезапно заинтересо…       Неожиданная догадка посетила сознание парня и тот моментально сменил улыбчивый и шутливый настрой на недоуменный и серьезный. Его глаза непонимающе уставились на стоящую в нескольких футах от него Гермиону, стыдливо опустившую взгляд в пыльный пол, словно ее поймали на каком-то преступлении. Однако ей требовалось быть уверенной в том, что Гарри свободен, прежде чем пытаться заводить разговор об отношениях и Рон был наиболее подходящим кандидатом, пусть и со своими минусам.       — Погоди… — задумчиво произнес Уизли. — Ты что, хочешь подкатить к Гарри? Серьезно? Гермиона!       — Что? — тихо произнесла она. — Я не имею на это права? Я что, должна запирать свои чувства, если ты будешь…       — Нет, ты меня не так поняла, — замахал руками Рон. — Я не то чтобы против, просто… Просто… — пощелкал он пальцами в воздухе. — Блять, это действительно очень неожиданно! Нет, пойми, я иногда действительно думал, что между вами что-то есть, потому и так ревновал в палатке, но со временем понял, что вы действительно относитесь друг к другу как брат с сестрой, а тут…       — Да, — кивнула Гермиона. — А тут я влюбилась в него как пятнадцатилетняя школьница. И кажется, это зрело уже очень давно… Возможно с самой Австралии или даже раньше, но я не понимала этого, зато теперь…       — Ну теперь понятно, почему ты меня бросила, — фыркнул Рон. — Чувствам не прикажешь, верно? Я ведь всегда был на втором месте после…       — Ну только не начинай это снова! — воскликнула девушка. — Ты сам понимаешь, что даже не будь Гарри, мы бы с тобой никогда не ужились! И дело даже не в деньгах, а просто в слишком разных характерах!       — И чем же тебя не устраивает мой… — начал было заводиться Уизли, но в один момент его будто выдернули из розетки и он потух, словно перегоревшая лампочка. — А и ладно, хер с вами! — махнул он рукой. — Ебитесь как хотите, мне уже давно без разницы!       — В смысле? — изумилась Гермиона такому повороту. — И что, мы сейчас даже не будем орать друг на друга несколько часов, пока Гарри как обычно не разнимет нас?       — А зачем? — хмыкнул Рон. — Я повзрослел, чуть успокоил эмоции, мне хорошо с Джессикой, а ты тоже не маленькая девочка и вольна выбирать себе партнера. Пусть это будет даже Гарри. Не Малфой и то радость.       — Ну спасибо за разрешение, — скривилась Гермиона. — Что бы я делала без него?       — По крайней мере, Гарри куда лучше, чем этот твой долбоеб ревнивый, — парировал парень. — Дело ваше. Но еще раз отвечая на твой вопрос: Гарри свободен и никаких женщин у него сейчас нет. По крайней мере я о них не знаю.       Гермиона молча обдумывала слова давнего друга, пытаясь собрать в кучу раздирающие ее душу эмоции. Она была безумно рада, что ее догадки подтвердились и Гарри был свободен, а также довольно сильно поразилась сдержанности Рона, который за время их необщения действительно повзрослел и смог чуть утихомирить свою избыточную эмоциональность. Девушка прямо ждала скандала и криков, но походу на их встрече в Котле Рон лишь выпускал накопленный пар, а сейчас, когда их помирил Гарри, вел себя куда более адекватно и не собирался устраивать новой ссоры.       — Спасибо тебе, — тихо произнесла Гермиона. — Я очень рада твоим словам… И про Гарри, и про меня… Признаться честно, я очень боялась твоей реакции…       — Думала, что закачу сцену ревности, как тогда в палатке? — усмехнулся Рон. — На самом деле, я часто думал о том времени. Мне казалось, что может вообще не стоило возвращаться и тогда вы сошлись бы быстрее…       — Я очень рада, что ты тогда вернулся, правда, — подошла ближе девушка и обняла его за грудь. — Ты поступил верно, это моя вина, что я не разглядела своих чувств к Гарри еще тогда… Нужно было просто быть честной с самой собой, а не играть в дурацкие игры о вечной дружбе и братской любви…       — Собственно потому я и думаю, что мы с тобой продвинулись дальше тогда, — произнес Уизли, приобняв ее в ответ за талию. — Мы не были так близки, а потому не побоялись рискнуть потерять дружбу… Эх… Идиоты…       — Идиоты, — согласилась Гермиона, расцепляя объятия и отходя на пару шагов. — Могу я тебя попросить об одной просьбе?       — Слушаю?       — Никогда и ни при каких обстоятельствах не говори об этом разговоре Гарри, — говорила девушка. — Пусть это будет нашим личным делом, которое не покинет пределов этого сарая, чего бы не произошло в будущем. Я не хочу, чтобы он думал, что должен начать со мной отношения только потому, что я этого желаю… Ты же знаешь Гарри и его жертвенность… Он ведь может и совсем ничего ко мне не испытывать, а все же согласится встречаться, лишь бы не расстраивать…       — Да, есть за ним такой косячок, — почесал затылок Уизли. — Хорошо, я буду держать рот на замке, разбирайтесь сами.       — Спасибо, Рон, — поцеловала она его в щеку. — Спасибо за все.       — Только не делай так при Джессике, — усмехнулся он. — А то подумает еще чего…       Воодушевленная Гермиона вернулась в дом, где в гостиной ее встретила уже попрощавшаяся с женихом Джинни, а также прибывший с работы Джордж. Они весело смеялись над какой-то забавной историей, пока миссис Уизли накрывала на стол, взмахами палочки перемещая блюда с кухни. Гарри должен был прибыть только через час и девушка решила пока побродить по дому, дабы собрать мысли в порядок и еще раз обдумать тактику разговора с парнем.       Поскольку в «Норе» становилось достаточно шумно и от того было сложно сосредоточится, она решила найти место потише. Возвращаться в пыльный сарай не очень хотелось, а потому, спросив разрешения у Джинни на использование ее комнаты в качестве места для уединения, Гермиона поднялась по скрипучей деревянной лестнице на один этаж и отворила столь знакомую дверь личного пространства младшей Уизли, где обычно жила во время каникул.       Вместе со столь знакомым цветочным запахом, в глаза сразу бросилась чуть грустноватая картина полупустой комнаты с открытым окном, из которой пропало уже довольно большое количество вещей. Джинни была последней, кто оставался жить в родительском доме и вот теперь даже эта пташка покидала гнездо, дабы создать уже свою совершенно самостоятельную семью. Однако Гермиона не сразу заметила того, что была в помещении не одна, пока в дальнем темном углу не показалось шевеление, превратившееся в очертания столь знакомого человека.       — Гарри? — удивилась она со вздрогнувшим сердцем. — Что ты здесь делаешь? Я думала, что ты прибудешь только через час…       — Решил сорваться пораньше и поговорить, де… Гермиона, — чуть прокашлялся он с легкой хрипотцой в голосе. — Ты же не против?       — Да нет, — пожала она плечами и взмахом палочки закрыла за собой дверь, дабы избежать лишних свидетелей. — Пожалуй, я даже очень рада, что ты здесь. Но почему именно в комнате Джинни? Я же сама только сейчас решила сюда заскочить.       — Второй этаж был ближе всех, чтобы пролезть через окно, — подмигнул ей парень. — И на самом деле я не ожидал увидеть тебя тут. Не хочешь обнять старого друга?       — Хочу, — честно призналась Гермиона, увидев его широко распахнутые руки. — Очень хочу, Гарри…       Она подошла ближе и прижалась всем телом, набираясь смелости для того, чтобы начать серьезный разговор и чувствуя набирающее обороты сердце. Да, она хотела было подготовиться к нему получше, но раз уж Поттер был здесь, то нужно было отбросить все сомнения, вспомнить, что такое настоящая гриффиндорская храбрость и сделать то, чего душа желала уже долгое время. Вот только объятия Гарри показались ей какими-то чересчур странными, поскольку обычно он не опускал руки ниже талии, а тут чуть ли не схватил за ягодицы, но может быть это был знак? Может он тоже не просто так решил пообщаться наедине?       — Не поцелуешь своего парня? — усмехнулся он, чуть подав голову вперед. — Рите же нужны подтверждения ее статьям.       — Очень смешно, — фыркнула Гермиона, уклонившись в сторону. — Скитер лишь бы пороть чушь, а не писать нормальные вещи.       — А я думал мы встречаемся, — продолжал как-то странно смотреть на нее волшебник.       — Гарри, не смешно, — отпрянула она на пару шагов назад, словно испугавшись взгляда. — Но я все же хотела бы поговорить с тобой на эту тему.       — Да? — изогнул он бровь. — Ну хорошо, я слушаю. Говори.       Девушка недоверчиво посмотрела на столь знакомое лицо и пару изумрудных глаз, глядящих ну очень непривычным взглядом. Поначалу ей даже показалось, что Гарри пьян или не в себе, но запаха алкоголя совершенно не чувствовалось, а речь не отличалась растянутостью слов, как это обычно бывало у перебравших людей. Поттер был полностью трезв и адекватен, но все же что-то непривычное читалось в его действиях, да и голос был слегка хриплый и словно незнакомый, хотя это она решила отложить на потом.       — Послушай, Гарри, — подошла Гермиона к открытому окну и уставилась взглядом на закатное солнце. — Я давно уже хотела тебе сказать… Возможно слишком давно…       — Что именно? — встал он рядом.       — Ну… Понимаешь… — замялась девушка. — Я даже не знаю когда это начало рождаться во мне… Может даже годы назад… Просто я этого не замечала, но с твоим возвращением окончательно осознала одну вещь… Ведь каждый взгляд на тебя заставлял сердце биться сильнее, а эмоции переполнялись через край…       — Дай догадаюсь, — фыркнул парень. — Ты в меня влюбилась?       — Что? — изумленно повернулась к нему Гермиона. — Как ты…       — Понять было не трудно, — хмыкнул он. — Слишком уж банальная подводка к таким словам. И поскольку я пришел признаваться в этом же, то не будем тянуть время, ладно?       Не успела Гермиона осознать сказанные им слова, которые должны были разжечь в ее душе радостные эмоции от взаимности чувств, как парень схватил ее одной рукой за талию, другую запустил в волосы и прижался к ее губам требовательным поцелуем. Она не понимала происходящего, не знала как реагировать, но та жадность, с которой парень впивался в ее губы, совершенно не походила на то, как она представляла поцелуй с Гарри. Он был слишком дерзок и резок, слишком настойчив, слишком решителен. Да, Гарри конечно мог так измениться за пять лет странствий, но за месяц общения с ним Гермиона понимала, что такого бы он позволить себе никак не мог.       — Подожди! — оттолкнула она его, уперевшись ладонями в грудь. — Подожди! Стой!       — Ну чего тебе еще надо? — недовольно рыкнул парень. — Вот он я, твоя мечта! Стою перед тобой и хочу получить свою девушку! Что тебе еще нужно, детка?       Последнее слово буквально вырвало Гермиону из смутного непонимания происходящей ситуации. Гарри никогда в жизни бы не назвал ее «деткой», ни при каких условиях не стал бы возмущаться по поводу разорванного поцелуя и тем более даже не подумал бы кричать на нее в столь значимый момент. Он будто считал ее своей собственностью, с которой может делать все, что захочет, а получив отпор моментально зажег огонь ярости в своих глазах и едва сдерживался, чтобы не начать применять силу.       — Ты не Гарри! — воскликнула Гермиона, выхватывая палочку и направляя на парня. — Нет! ТЫ НЕ ОН!       — Да? — усмехнулся «Поттер». — А кто же я тогда?       — Кто угодно, но не он! — сковывалось от ужаса сердце девушки. — Где Гарри? Что ты с ним сделал?       — Ну что же ты, детка, вот же я, стою перед тобой и хочу получить свой приз! — рассмеялся парень, делая шаг вперед. — Иди ко мне, я так хочу тебя!       — УЙДИ ОТ МЕНЯ! — кричала Гермиона. — Ты не можешь быть им! Не можешь! НЕТ! ГАРРИ! Ри… Ри… Риддикулус!       — О, думаешь, что я боггарт? — хохотал «Гарри», на которого никак не подействовало заклинание, чем вызвал у нее кратковременный ступор. — А разве боггарты умеют вот так? — сделал он резкий взмах рукой с появившейся там палочкой. — Экспеллиармус!       Волшебный инструмент девушки вырвался у нее из рук и, пролетев несколько футов, оказался в ладони человека, принявшего вид ее лучшего друга. Он даже не стал ее прятать, а просто бросил в сторону на пол, будто зная, что Гермиона от шока не сможет больше сопротивляться. По ее лицу текли слезы, а в глазах читалась настоящая паника, вызванная ужасной мыслью, что этот человек каким-то образом избавился от Гарри, взял у него волосы и принял оборотное зелье, дабы совершить свое злодеяние.       — Ну что же ты, детка, — надвигался вперед волшебник. — Ты же как дешевая шлюшка хотела броситься ко мне в постель с самого первого дня!       — НЕТ! — закрыла она лицо руками. — Пожалуйста! Я не хочу! НЕТ! ГАРРИ! НЕТ!       — Гарри тебе уже не поможет, — прозвучал словно приговор изменившийся голос парня. — Он даже не узнает, что ты хотела ему сказать!       — Гарри! Пожалуйста! Спаси меня! — молила в панике Гермиона, рухнув на колени из-за подкосившихся ног, — ГДЕ ГАРРИ? Ты не он! НЕТ! НЕ ОН!       — Не он, верно, и он тебе не поможет в этот раз, — навис над ней «Поттер», опуская руки ниже. — Тем не менее, я могу дать тебе то, чего ты так желала, крошка.       — Нет! — с ужасом кричала девушка, не в силах оторвать взгляда от его действий. — НЕТ! НЕТ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ! ПОЖАЛУЙСТА! ЭТО НЕ ТЫ! НЕТ!       — Я лишь даю тебе то, чего требует твой организм, — расстегнул он штаны и достал налившийся кровью член. — Хм, а Поттер неплох, верно? Сразу видно, что Избранный хуй магической Британии не обделен размерами и не зря ты так желала на него наскочить, совершенно не обращая на меня внимания!       — Нет! Я не хочу! Отпусти! — хныкала девушка, не имея сил даже сдвинуться с места. — Пожалуйста! Дай я уйду!       — Ты уйдешь только после того, как возьмешь этот болт себе в рот и сделаешь такой минет, от которого я заполню тебя всю до остатка! — шипел он в ярости. — Давай, шлюшка, соси, пока я не заставил тебя Империусом! Джим мне рассказывал, что у тебя особый талант в этих делах! Хотя стоит проверить работу твоего горла лично!       Неожиданное осознание буквально врезалось в голову едва соображающей Гермионы, которая была на грани от потери сознания из-за действий человека, так похожего внешне на ее любимого парня. Какая-то ее часть продолжала понимать, что это не Гарри, а лишь его образ, но эмоции просто не давали ей ухватиться за эту мысль, заставляя думать, что именно Поттер сейчас хотел ее изнасиловать во имя непонятных ей целей. Однако упоминание одного имени все же заставило включиться хоть малую долю памяти и понять всю суть ситуации, ясно указывая на того настырного друга ее бывшего парня, который так активно пытался к ней привязаться.       — Римман… — пошептала Гермиона, практически безразличным от шока взглядом смотря на торчащий перед ее лицом член. — Дерек Римман… Это ведь ты… Что ты сделал с Гарри?       — О нет, детка, — направил этот мерзкий ублюдок на нее свою палочку, продолжая шипеть чуть ли не на грани слышимости. — Конфундус! Я и есть Гарри! Тот самый Гарри Поттер, который сейчас отымеет тебя во все щели, пока ты будешь стонать и просить еще! И ты забудешь мое настоящее имя! Конфундус! — схватил он ее за волосы, притягивая к паху. — А сейчас быстро раскрыла рот и…       — Гермиона! — затарабанили в запертую дверь с другой стороны. — Гермиона! Что у тебя случилось? Открой! Гермиона!       — Что ж, тебе повезло, — хмыкнул Дерек, быстро вернув хозяйство в штаны, хватая стоявшую в углу метлу и направляясь ко все еще распахнутому окну, пока девушка держалась за голову с помутившимся там разумом. — Но мы еще встретимся, детка!       В дверь тарабанили все сильнее и сильнее, пытаясь докричаться до сидевшей на полу Гермионы, обхватившей колени руками и горько рыдающей от случившейся ситуации. Конфундус Риммана заставил ее искренне верить в то, что именно Гарри сейчас чуть ли не изнасиловал ее в комнате Джинни, что ее лучший друг, которого она знала уже почти пятнадцать лет и с которым ассоциировалось чуть ли не каждое воспоминание о волшебном мире, мог повести себя так подло и мерзко.       Гермиона не хотела принимать этот факт, не хотела больше знать Гарри, а потому искренне и от всего сердца желала лишь навсегда забыть о нем и больше никогда в жизни не вспоминать ничего, что бы ее связывало с лучшим другом и любимым человеком, вызывая мощнейший магический выброс, затирающий воспоминание за воспоминанием до того самого дня, как она узнала о волшебном мире и существовавшем в нем Гарри Поттере.