Неосуществимая мечта железной леди

      Капли дождя лениво ползли по грязному стеклу, оставляя за собой мокрые следы. Руби наблюдала за ними, не мигая. Каждая капля была минутой её жизни, бессмысленно утекающей в никуда. Девушка не помнила, когда в последний раз ела. Или принимала душ. Или вообще вставала с кровати. Казалось, прошли дни, а может, и недели. Время потеряло всякий смысл.       Комната тонула в полумраке. Серый свет луны пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, окрашивая предметы мебели в унылые тона. Каждый вздох отдавался болью в груди, а каждое движение требовало неимоверных усилий.       «Зачем всё это?» — вертелось в мозгу. — «Зачем просыпаться каждое утро, если всё равно придётся снова переживать этот ужасный день? Зачем стараться, если всё равно ничего не получится? Зачем вообще испытывать эмоции, если они ничего не меняют?»       Дождь усиливался. Капли барабанили по стеклу, напоминая о том, что мир вокруг живёт, движется и меняется. Но Руби оставалась неподвижной, застывшей во времени, в своей личной бездне.       Дверь в комнату тихо скрипнула, и внутрь проскользнула чья-то фигура. Руби даже не повернула головы. Она знала, что это Кармен вернулась со своей смены в баре. Кто ж ещё? Скарлет уже наверняка видит чёрт знает какой по счёту сон. Почти утро, в конце концов.       Кармен на цыпочках подошла к кровати Руби и слегка встряхнула девушку за плечо. — Эй? Я знаю, что ты почти никогда не спишь по ночам, — прошептала сестра.       Руби повернулась и окинула Кармен равнодушным взглядом, который без слов говорил: «Оставь меня в покое. Не трогай. Просто уйди».       Но сестра, казалось, не обратила на эту негласную просьбу никакого внимания. Она достала из кармана скомканную барную салфетку и протянула девушке: — Сегодня ко мне на работу заглянули двое симпатичных парней. Калеб и Джастин, кажется. Второй сказал, что вы знакомы, и попросил передать тебе вот это. А ещё сказал, что будет очень ждать твоего сообщения.       Руби молча смотрела на салфетку, не решаясь взять. Ей было всё равно. Парни, сообщения, знакомства… Всё это было далёким и неважным. Она жила в другом мире, где не было места всякой девчачьей ерунде. — Оставь себе и Калеба, и Джастина, — пробормотала девушка, снова отворачиваясь к стене. — Боже, Руби, не будь занудой! — рявкнула Кармен всё ещё шёпотом, но довольно громким. — Этот парень весь город объехал походу, чтоб тебя найти, не веди себя как стерва. Симпатичный, с виду при деньгах, так ещё и добиваться умеет. Напиши ему, блин.       После этих слов сестра положила салфетку на подоконник прямо перед носом Руби и почти моментально нырнула в свою кровать, снова погружая пространство в тишину, которую нарушал только мерный стук дождя по стеклу.       Сказанное Кармен звучало как навязчивая реклама. Когда-то Руби и сама мечтала о любви… Но потом всё рухнуло. Теперь ей казалось, что все эти мечты — лишь глупые сказки для наивных девочек.       «Зачем?» — снова промелькнуло в подсознании. — «Зачем мне этот Джастин? Что он может мне дать? Разве это что-то изменит? С другой стороны… Что я теряю? И так уже на дне. Разве станет хуже? Может, стоит написать ему, чтобы он отстал? Чтобы понял, что мне это не нужно? А может быть… может быть, мне всё же любопытно. Кто он такой? Зачем он меня ищет? Что ему нужно?»       Мысли метались в голове, словно птицы в клетке. Руби чувствовала себя измученной и опустошённой. Она медленно подняла голову и посмотрела на салфетку, лежащую на подоконнике. На ней был написан номер телефона. Номер Джастина.       Девушка вздохнула, закрыла глаза и снова открыла их. «Что терять?» — подумала она, и рука потянулась к телефону, лежащему на тумбочке. Наплевав на позднее время, Руби стала быстро набирать текст, бегая пальцами по экрану. Несколько секунд, и сообщение было отправлено:       «Привет, сыщик. Р».       Руби отбросила мобильник обратно на подоконник и наконец закрыла глаза. Пора. Ей нужен был сон.       Девушка долго ворочалась в постели, пытаясь найти удобное положение. Думы в голове всё ещё путались, не давая покоя.       В сознании всплывали флешбеки о матери. Руби было всего шесть, когда она умерла. Девушка воскрешала в памяти тёплые руки, мягкий голос, запах маминого шампуня. Она помнила, как мама пела ей колыбельные, как рассказывала сказки на ночь. Жили они тогда бедно. В доме всегда было холодно, и часто нечего есть, но, несмотря на трудности, мама всегда улыбалась. Она умела находить радость в мелочах и учила Руби быть сильной.       После мамы остался только отец, который был лишь тенью в жизни своих дочерей. Пил, кричал и почти всегда был зол. Руби не помнила, когда он был трезв, и уж тем более когда был добр. Его лицо осталось размытым пятном в памяти, и только грубый голос остался с ней навсегда.       Внезапно Руби почувствовала, что сон наконец-то одолевает её. Веки слипались, тело наливалось тяжестью. Усталость брала своё.       Но через несколько мгновений начало твориться что-то странное. Руби оказалась на месте страшной аварии. Всё вокруг пылало, бушевал огонь, дым и копоть застилали глаза, душили. Отовсюду доносился треск и гул. Среди этого хаоса валялись обломки автомобилей и искорёженные куски железа. Прямо под ногами почему-то лежали разорванные баскетбольные мячи. Складывалось впечатление, будто чья-то рука намеренно растерзала их.       Перед Руби стоял Джейкоб, злорадно ухмыляясь. Его глаза светились дьявольским блеском. Через несколько секунд он стал приближаться, шаг за шагом, с леденящей душу медлительностью. Руби пыталась бежать, кричать, но тело не слушалось, а изо рта не вылетало ни единого слова. Ноги приросли к земле, горло сдавило невидимой хваткой, а голос застревал, превращаясь в беззвучный крик, который тонул в окружающем пожаре.       Джейк протянул руку, и его пальцы сомкнулись на её шее. Сжали и стали душить. Руби задыхалась, лёгкие разрывались от нехватки воздуха. Всё вокруг плыло, теряло очертания, а огонь подбирался ближе, пожирая всё на своём пути. Руби чувствовала, что ещё немного, и она умрёт. Жизнь закончится. Навсегда.       Все последние месяцы Руби казалось, что она не боится смерти. Девушка жила с безразличием ко всему так долго, что оно уже стало частью её. Пустотой, в которой не было места страху. Но сейчас… испуг, чистый и невыносимый, пронзил её насквозь.       Джейк продолжал сжимать её горло, пальцы впивались в плоть. Руби чувствовала, как кровь приливает к голове, как лопаются сосуды в глазах. Мир вокруг сужался, превращаясь в туннель, из которого не было выхода.       Она пыталась бороться, но мышцы отказывались подчиняться. Силы покидали её. И эта паника, это бессилие… Они были страшнее смерти.       Внезапно откуда-то из окружающего огненного ада девушка услышала голос. Свой собственный. Тихий и слабый, но всё же различимый. Он звал на помощь. Призывал её к жизни. И в этот момент Руби резко дернулась, вырываясь из хватки Джейка.       Она открыла глаза и поняла, что по-прежнему находится в своей постели. Огонь исчез. Джейкоб исчез. Но ужас остался. Он висел в воздухе и давил на Руби невидимым облаком, не позволяя забыть то, что она только что ощущала.       Комната заливалась ярким солнечным светом. Сквозь приоткрытую щель в шторах пробивались лучи, отбрасывая блики на стены. Сон, казалось, длился всего мгновение. Но, судя по окружающему пространству, уже наступил день. Девушка села на кровати, пытаясь отдышаться.       Сестёр в комнате не было. Руби подняла телефон с подоконника, и взгляд тут же упал на время. Без пяти двенадцать. Почти полдень. И новое сообщение от Джастина.       Девушка долго смотрела на экран, не решаясь прочитать. Плохое предчувствие охватило её, пронизывая до самых костей. Такие кошмары не снятся просто так, без причины, так что наверняка этот парень ворвётся в её жизнь и разрушит всё, что от неё осталось после отношений с Джейкобом.       Наконец, Руби всё-таки решилась и открыла сообщение: «Привет :) Ничего себе, я уже и не надеялся. Рад, что ты написала. Как насчёт повторить прогулку, Красная Шапочка?»       Сердце сжалось. Было чертовски страшно, и Руби снова отбросила телефон в сторону. Хотелось забиться в угол и больше никогда никого не видеть. Но сон, каким бы жутким ни был, отрезвил. Лежать тоже больше не было желания.       Впервые за три дня Руби встала с кровати и, пошатываясь, направилась в ванную. Горячая вода, обжигая кожу, смыла остатки сна. Девушка посмотрела на своё отражение в зеркале, которое показало ей уже привычную картину: бледное, измученное лицо и потухший взгляд.       После водных процедур Руби спустилась на первый этаж. Скарлет усердно наводила порядок на кухне, сосредоточенно протирая тумбу. Старшая сестра старательно делала вид, что не замечает Руби — наверное, всё ещё обижалась.       Но Руби это не волновало. Она молча опустилась за стол, тяжело опираясь на локти. Через минуту Скарлет наконец оторвалась от своего занятия и повернулась к ней. В глазах читалось беспокойство: — Руби, что происходит? — Ничего, а что? — девушка отозвалась холодно.       Скарлет нахмурилась, подошла к столу и села напротив, складывая руки перед собой и внимательно разглядывая сестру: — Ты уже на человека не похожа. У меня такое чувство, что тебе нужен хороший психолог. Твоё безразличие к жизни меня пугает. Ты понимаешь, что это ненормально? Может, хочешь поговорить? — Не понимаю, о чём ты. Всё в порядке, — Руби пожала плечами. — Всё в порядке? — Скарлет слегка повысила голос. — Ты целыми днями лежишь, не ешь, не выходишь из комнаты. Ты выглядишь… как призрак. Хочешь сказать, что всё в порядке? — Да, — сухо бросила младшая. — Руби, я переживаю за тебя. Я хочу тебе помочь! — Мне не нужна твоя помощь, — отрезала девушка, уставившись в одну точку. — Я просто хочу тебя понять. Пожалуйста, расскажи мне, что с тобой происходит. Это всё из-за той аварии, да? До сих пор? Хочешь, мы… — Мне нечего тебе рассказывать. Просто оставь меня в покое, — Руби устало вздохнула, перебивая сестру. — Занимайся своими делами. — Я не могу просто так оставить тебя. Ты моя сестра, Руби. Я люблю тебя, — Скарлет посмотрела на неё с болью в глазах. — Я тоже, — прошептала Руби без капли тепла в голосе. — Но лучше не лезь. Пожалуйста.       Скарлет ещё немного помолчала, потом встала из-за стола. — Хорошо, — тихо сказала она и, в последний раз взглянув на Руби, вышла из кухни, оставляя сестру в одиночестве.