Неосуществимая мечта железной леди

      Джастин припарковал «Джетту» за два бокса до нужного, заглушил мотор и пару минут просто сидел, вцепившись в руль. Слава богу, колымага Калеба не заглохла посреди дороги. Парень поправил козырёк одолженной кепки, натянул воротник куртки повыше и глубоко выдохнул. Девять утра. Солнце уже начинало припекать щербатый асфальт кооператива, но Джастин ощущал, как по его спине стекает холодный пот.       Вылезая из машины, Бибер сразу заметил двоих громил у ворот бокса Калеба. Чёрные косухи, тяжёлые берцы, каменные лица и габариты шкафов — они явно не привыкли зарабатывать на жизнь интеллектуальным трудом.       Джастин сглотнул, но заставил себя сделать шаг вперёд. Кроссовки предательски скрипнули по гравию. Оба парня моментально повернули головы в его сторону. Тот, что повыше, с татуировкой на шее, сплюнул под ноги и сделал шаг навстречу, перегораживая дорогу. — Слышь, шкет, адресом ошибся? — пробасил он, оглядывая лицо Джастина с таким видом, будто оценивал, сколько секунд тот продержится на ринге. — Проваливай, пока колёса не открутили. — Мне… мне к Калебу, — Джастин постарался, чтобы голос не дрожал, но включить уверенного парня получалось плохо. Он наверняка выглядел как забитый студент, который случайно забрёл в гетто. — Он ждёт меня. В девять.       Второй шкаф заржал, шумно затянувшись сигаретой: — Слышь, Дэн, к Калебу, говорит, пришёл. На свидание что ли? Ща мы тебя…       Дверь гаража приоткрылась с противным металлическим скрежетом. В щель просунулась взъерошенная голова Калеба. В руке друг держал открытую банку энергетика, а под глазами залегли такие тени, будто он разгружал вагон с углем.       Увидев Джастина, Калеб расплылся в своей фирменной ухмылке: — Спокойно, пацаны, он свой.       Товарищ тут же выскочил наружу, бесцеремонно сгрёб Бибера в охапку и похлопал по спине, ощутимо впечатав ладонь между лопаток. От Калеба разило табаком и адреналином. — Здорово, бро, — выдал он прямо в ухо Джастину, продолжая улыбаться. — Рожу попроще сделай и заходи давай, быстрее.       Калеб почти за шкирку втащил друга в полумрак бокса и с грохотом захлопнул тяжёлую створку ворот, задвинув массивный засов. В гараже царил привычный бардак, но воздух казался спёртым и тяжёлым. На верстаке среди гаечных ключей сиротливо лежал тот самый плотный свёрток, который Джастин видел вчера на аэродроме. — Калеб, твою мать, объясни наконец, что происходит? — парень сорвал с себя кепку и швырнул её на капот стоявшей внутри машины. — Кто эти люди снаружи? Какого чёрта они охраняют твой гараж?       Калеб даже не повернулся. Сделал большой глоток из банки, поморщился и швырнул жестянку в угол, где она с грохотом покатилась по полу. — Меньше вопросов, чувак, — буркнул он, стремительно направляясь в самый дальний угол бокса.       Затем с силой пнул пару шин в сторону, освобождая пространство, и наклонился. Пальцы зацепили скрытое в досках кольцо. С тяжёлым скрипом Калеб приподнял массивный деревянный люк в полу, из которого тут же потянуло сыростью и холодом.       Товарищ выпрямился, вытирая испачканные в пыли ладони о джинсы, и кивнул на чернеющий провал: — Лезь. Ногами нащупаешь скобы.       Джастин подошёл к краю и заглянул вниз. Там, в глубине, тускло горела одиночная жёлтая лампочка, выхватывая кусок бетонной стены. — Ты издеваешься? — Бибер растерянно посмотрел на друга. — Это что, подвал? Калеб, я никуда не полезу, пока ты не скажешь… — Хотел узнать о моём секрете? — Калеб скривил губы в беспечной ухмылке. — Ну так добро пожаловать. Шагай давай.       Джастин чертыхнулся сквозь зубы, перемахнул через край люка и, нащупав кроссовком холодную железную перекладину, начал медленно спускаться в темноту.       Парень осторожно переставлял ноги по скобам, пока подошвы наконец не коснулись твёрдого, холодного бетона. Воздух внизу пропитался сыростью и старым цементом, как в обычном погребе. Калеб спрыгнул следом, даже не держась за перекладины, и люк над их головами с глухим стуком захлопнулся, отрезав остатки дневного света. — И ради этого ты устроил столько пафоса? — Джастин обернулся, разглядывая унылые бетонные стены три на три метра. — Обычный подвал для банок с огурцами. — Мальчик мой, ну ты прям сама наивность, — фыркнул Калеб.       Он подошел к массивному железному стеллажу, заставленному пустыми канистрами и, уперевшись плечом в боковину, скрежетнул металлом по полу. Конструкция на удивление легко отъехала в сторону, открывая скрытую за ней стальную дверь с кодовым замком. Калеб быстро набрал комбинацию, и раздался щелчок. — Сюрприз, — тихо бросил друг и толкнул дверь от себя.       Джастин шагнул через порог и застыл, забыв как дышать. Сырость и бетон исчезли, уступив место аромату дорогого табака, хорошего виски и новой кожаной обивки. Перед Бибером открылся огромный, вытянутый зал, который превратили в элитный закрытый клуб. Никакого дневного света — только приглушённый, мягкий неон и увесистые зелёные лампы над массивными столами для покера и рулетки. Вдоль стен тянулись глубокие кожаные диваны, а в дальнем углу тускло поблёскивал зеркальный бар, заставленный бутылками, которых Джастин не видел даже на закрытых приёмах у своих родителей. Место выглядело как оживший кадр из фильмов про мафию. — Фига себе… — Бибер медленно прошел вперёд, разглядывая россыпи фишек на сукне. — Так вот какая у тебя «забегаловка»… — Она самая, — Калеб обошёл товарища, по-хозяйски завалился на один из кожаных диванов и закинул ноги на низкий столик. — Наземный бокс — это так, ширма для налоговой. Все думают, что я там тачки шаманю, а реальное бабло крутится здесь.       Джастин обернулся к другу, всё ещё пытаясь переварить масштаб увиденного. — Калеб, но… Джейкоб. Ты вчера сказал, что три года назад он перевёл на тебя стрелки из-за запчастей. При чём тут это место?       Товарищ резко перестал улыбаться, сжал кулаки, а взгляд его потемнел, вперившись куда-то в пространство между покерными столами. — Про запчасти — это официальная версия для таких чистеньких мальчиков, как ты, — глухо процедил парень. — Три года назад это казино принадлежало очень серьёзным дядям. Мы с Джейкобом работали на них. Были мелкой сошкой, шестёрками на побегушках. Но Джейк всегда хотел всё и сразу. Ему мало было крошек со стола.       Калеб поднялся, подошёл к бару, плеснул в стакан какого-то тёмного алкоголя и выпил залпом, даже не поморщившись. — Этот ублюдок сдал точку копам, — продолжил он, оперевшись руками о барную стойку. — Слил приходской день, когда касса была забита под завязку. Но перед штурмом он сам выгреб половину сейфа, а стрелки перевёл на меня. Якобы это я крысил бабло и сдал всех, чтобы прикрыть свою задницу. Меня копы повязали прямо на выходе. Джейкоб чистым вышел из воды, забрал те ворованные деньги, подмял под себя остатки банды и на эти бабки поднял «Shadow Spokes». Стал королем окраин. — А ты? — Джастин внимательно слушал, начиная понимать всю глубину ненависти друга к лидеру байкеров. — А я чудом не уехал на зону, — Калеб горько усмехнулся. — Адвокаты тех серьёзных дядек быстро поняли, что я просто козёл отпущения. Меня отмазали, но долг повесили такой, что я думал — проще сразу в петлю. Но ничего, выгреб. Год назад эти дяди прогорели, я выкупил этот подвал за бесценок. Теперь кручу здесь свои игры. Собираю бабло, коплю силы. Я обещал себе, что не вылезу наружу, пока у меня не будет железобетонного шанса закопать Джейкоба так глубоко, чтобы он больше никогда не всплыл, — Калеб повернулся к Джастину, и в тусклом свете неона его лицо показалось хищным и пугающе решительным. — И теперь, благодаря твоей лесной фее и сбежавшей невесте, этот ублюдок сам принёс мне козыри прямо в руки.       Джастин нахмурился, переводя взгляд со стола для рулетки на Калеба. В голове со свистом прокручивались события прошлой ночи: безумная поездка на аэродром, силуэт Лизы в кожаной куртке и слова Джейкоба у заброшенного ангара. — Козыри? В смысле? — Джастин сделал шаг вперёд, ощущая, как нервы снова вытягиваются в струнку. — Ты про тот свёрток? Что в нём?       Калеб издал короткий, сухой смешок, подошёл к одному из покерных столов и небрежно бросил на зелёное сукно тяжёлую связку ключей. — Когда ты набрал меня и устроил истерику про «подарок под дверь», — товарищ выделил последние слова язвительными воздушными кавычками. — Я, честно сказать, приготовился к худшему. Думал, Джейк решил окончательно обрубить концы и прислал мне тротиловую шашку, чтобы сложить этот кооператив вместе со мной. — Но там не бомба, — констатировал Джастин. — Намного тоньше. Там крупная партия фальшивых векселей и меченых облигаций. Джейкоб не собирался меня взрывать. Он хотел разыграть старую карту, которая сработала три года назад. Слить эту дрянь через моих людей, запустить в оборот казика, а под утро натравить на подвал федералов. Меня бы закрыли за отмывание в особо крупных, а точка перешла бы под крыло «Shadow Spokes».       Джастин почувствовал, как к горлу подступает липкий холод. Джейкоб просчитал всё до мелочей. — И как Лиза…? — тихо начал Бибер. — Приковыляла сюда часа в два ночи, — Калеб прищурился, с ходу отвечая на неозвученный вопрос. — Вся бледная, трясётся. Начала ломать комедию, пыталась впихнуть мне свёрток якобы от своих. И день, главное, они такой выбрали, что я реально поставку ждал. Но ты ж меня предупредил, вот я и не повёлся.       Джастин подался вперёд, сжимая кулаки: — И что ты сделал? Сдал её? Калеб, она… — Расслабься, рыцарь, — товарищ раздражённо закатил глаза и снова опустился на диван. — Она, как только я свёрток из рук выдрал, сразу в слёзы. Рыдала так, что у меня уши заложило. Короче, я не стал вызывать копов. — Где она сейчас? — Джастин внимательно вглядывался в лицо друга, пытаясь уловить степень серьёзности ситуации. — На безопасной квартире, на другом конце города, — Калеб лениво крутанул в пальцах пустой стакан. — Джейкоб, я полагаю, думает, что она выполнила задание и залегла на дно, либо что её повязали. Наверняка ищет, но хрен найдёт. Ты был прав, чувак. Твоя Лиза сейчас — наш главный, живой свидетель. Она знает логистику «Spokes» и может в красках расписать, как Джейк заставлял её это делать. Это пуля, Джастин. Пуля прямо в лоб его империи. И мы её выпустим. — Ты уверен, что Лиза вообще захочет сдавать Джейкоба? — Джастин скептически качнул головой, вспоминая, как девушка обнимала лидера байкеров на аэродроме. — Они вроде как… ну, пара. И вообще, почему ты думаешь, что она не сбежит при первой возможности?       Калеб снисходительно хмыкнул, откинувшись на мягкую кожаную спинку дивана, и закинул руки за голову. — Расслабься, чел, я всё продумал. Во-первых, она под надёжной охраной моих пацанов. У них строгий наказ — не выпускать её одну из хаты ни под каким предлогом. Так что не сбежит. Во-вторых, я с ней ещё побеседую сегодня вечером и обрисую перспективы её посадки лет на десять.       Джастин тяжело вздохнул, потирая виски. Голова шла кругом от обилия информации. Подпольное казино под обычным гаражом, фальшивые векселя, запертая на конспиративной квартире беглая невеста его несостоявшегося брака… Жизнь стремительно превращалась в какой-то криминальный боевик, к которому он точно не был готов.       Вдруг тишину бункера разрезала резкая трель. Джастин вздрогнул, вытащил телефон из кармана куртки и похолодел, глядя на светящийся экран. «Отец».       Парень заколебался, но, поймав внимательный взгляд Калеба, всё же прижал трубку к уху. — Да, пап? — постарался как можно спокойнее произнести он. — Джастин, ты где? — голос звучал жёстко, без тени привычной светской вежливости. — Куда ты снова слинял? — Я… я решил заехать в кофейню, — соврал парень, инстинктивно выпрямляя спину, словно отец стоял прямо перед ним. — По… почитать учебник.       На том конце провода повисла тяжёлая, звенящая пауза. Бибер почти физически почувствовал, как закипает отец. — Джастин, что вообще происходит? — ледяным тоном поинтересовался мужчина. — Что это за фокусы в последние дни? То ты за полночь домой возвращаешься. То притаскиваешь в наш гараж какую-то ржавую, грязную развалюху на колёсах, от которой воняет машинным маслом на весь двор. Теперь уезжаешь куда-то с утра пораньше. Это всё Калеб, да? Твой этот сомнительный дружок? Он втянул тебя во что-то криминальное?       Джастин сглотнул, заметив, как товарищ на диване беззвучно подмигивает ему, явно развлекаясь от происходящего. — Нет, Калеб тут ни при чем, — быстро протараторил парень, отворачиваясь к стене. — Машина… я просто взял её у знакомого. Никакого криминала. — Хватит кормить меня сказками, — резко оборвал отец. — Немедленно езжай домой. У нас с мамой к тебе серьёзный разговор, нужно кое-что обсудить. Это касается твоего будущего. Живо, Джастин.       В трубке раздались короткие гудки. Бибер медленно опустил руку с телефоном. — Шеф вызывает на ковёр? — сочувствующе, но не без ехидства спросил Калеб, поднимаясь с дивана. — Да. Сказал срочно ехать домой, — Джастин устало выдохнул. — Извини. Надо бежать, пока он копов не натравил на меня. — Да ладно, без обид. Семья — это святое, особенно когда у них все бабки мира, — друг махнул рукой в сторону выхода. — Пошли наверх.       Они молча миновали стальную дверь, Калеб задвинул стеллаж и помог Джастину подняться по железным скобам люка обратно в душный полумрак наземного бокса. Оказавшись наверху, Бибер сбросил с себя старую куртку товарища и аккуратно положил её на верстак рядом со злополучным свертком. Затем вытащил из кармана связку ключей от старой «Джетты» и протянул другу. — Спасибо за машину. — Обращайся, — Калеб поймал ключи на лету. — Ладно, чел, дуй к своим предкам. Но помни: язык за зубами. И… будь аккуратнее. Джейкоб сейчас будет землю носом рыть в поисках Лизы.       Джастин кивнул, напоследок бросив взгляд на свёрток, и вышел из гаража. Двое громил в косухах проводили его молчаливыми, тяжёлыми взглядами, но уже не препятствовали. Парень быстро добрался до угла кооператива, где дождался такси. Сел на заднее сиденье, и машина мягко покатила в сторону центра, снова увозя его в удушающую золотую клетку.       Через полчаса автомобиль затормозил у ворот особняка Биберов, и тихий шелест шин по чистому гравию показался Джастину щелчком наручников. Парень расплатился, вылез из машины и пару секунд просто стоял на дорожке, разглядывая идеально подстриженный газон и белоснежный фасад дома. Всего полчаса назад он дышал ароматом подпольного казино, слушал про фальшивые векселя и криминальные разборки, а теперь его вновь окружил мир, где самой большой проблемой считалась увядшая орхидея в саду.       Бибер толкнул тяжёлую дверь. В холле его встретила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. — Джастин, это ты? Зайди в гостиную, — донёсся из глубины дома ровный, не терпящий возражений голос отца.       Парень мысленно приготовился к худшему, пригладил растрёпанные ветром волосы и шагнул в комнату. Родители сидели друг напротив друга в глубоких креслах у камина, в котором, несмотря на жаркое июльское утро, полыхал огонь. Отец просматривал какие-то документы в планшете, его безупречная белая рубашка казалась накрахмаленной до хруста. Мать медленно помешивала фарфоровой ложечкой остывающий чай, и по её напряжённым плечам Джастин понял: разговор по телефону был лишь прелюдией. — Садись, — отец даже не поднял глаз, лишь кивнул на свободное кресло.       Джастин покорно опустился на сиденье, чувствуя себя пойманным с поличным школьником. Выдрессированный годами мальчик из высшего общества внутри него заставил выпрямить спину и вежливо сложить руки на коленях. — Твоё поведение в последние дни переходит все границы, Джастин, — подала голос мать. — Ты забываешь, кто ты? Забываешь, какую фамилию носишь? — Я просто… — Джастин попытался вставить слово, но отец резко поднял руку, с ходу призывая к тишине. — Довольно, — отец отложил планшет и наконец посмотрел на сына. — Твои детские бунты закончились сегодня, Джастин. Нам некогда играть в прятки. Через два дня, в пятницу, мы ужинаем в ресторане. И ты едешь с нами.       Джастин нахмурился, ощущая, как под рёбрами зарождается нехорошее предчувствие: — Зачем? Что за ужин? — Мы едем знакомить тебя с твоей будущей невестой, — припечатал отец.       Воздух в гостиной будто разом закончился. Джастин открыл было рот, но не смог выдавить ни звука. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах.  — Джереми, помягче, — вздохнула мать, поворачиваясь к сыну и натягивая на лицо свою самую мягкую, заботливую улыбку. — Джастин, дорогой, семья Вандербильт — это отличные люди. Их строительный холдинг сейчас выходит на международный уровень. А их дочь, Шарлотта… О, она просто прелесть. Умница, красавица, прекрасно разбирается в искусстве. Вы будете идеальной парой. Этот союз — огромный шаг для твоего будущего благополучия.       Мать продолжала говорить, её голос лился ровно и сладко, как сироп, но Джастин её почти не слышал. В голове яркой вспышкой возникло совершенно другое лицо. Вечно хмурые брови, чёрные волосы и пронзительный, колючий взгляд серых глаз из-под чёлки, который заставлял сердце сжиматься. Руби. — Я не поеду, — негромко, но отчётливо произнес Джастин, сжимая пальцы в кулаки так, что побелели костяшки.       Ложечка в чашке матери звякнула о фарфор и затихла. Отец медленно снял очки, положил их на стол и поднялся во весь рост. Он никогда не опускался до крика, но от его давящей ауры Джастину захотелось сжаться в комок. Мужчина подошёл вплотную к сыну, опёрся руками о подлокотники и наклонился, заглядывая прямо в душу. — Ты поедешь, Джастин, — с пугающей отчётливостью произнес отец, и каждое слово впилось в парня раскалённой иглой. — Ты наденешь свой лучший костюм, ты будешь улыбаться, подавать Шарлотте руку и вести себя как джентльмен. Я давал тебе слишком много свободы, и, как вижу, зря. Твоя музыка, твои ночные покатушки — всё это существует только до тех пор, пока я закрываю на это глаза. Ты меня услышал?       Джастин смотрел на отца и чувствовал, как внутри него что-то с треском ломается. Весь его утренний запал, вся смелость, которую он ощущал рядом с Калебом, медленно утекали сквозь пальцы, оставляя лишь привычный, липкий страх разочаровать родителей, страх остаться никем, выброшенным на обочину жизни. Горло сдавило спазмом. Парню казалось, что стены гостиной сдвигаются, хороня его заживо под слоем золотой пыли.       Он не мог. Не сейчас. Слишком силён был прессинг, слишком глубоко сидела привычка подчиняться.       Джастин отвёл взгляд, чувствуя, как позорная слабость затапливает грудь, и глухо, едва слышно произнёс: — Ладно. Я понял. Я поеду.       Отец удовлетворённо выпрямился, надел очки и вернулся в своё кресло, будто ничего не произошло: — Вот и отлично. Иди в свою комнату и приведи себя в порядок. Ты выглядишь очень неопрятно.       Джастин поднялся на неслушающихся ногах и, словно в тумане, побрёл к лестнице. Каждая ступенька давалась с трудом. Парень чувствовал себя самым жалким трусом на свете.