The Lost Ones

Меня разбудил звук открывающейся двери. Спросонья все казалось размытым, но то, как грубо меня растолкали, не оставляло сомнений, что это миляга Свен. — Поторопись, — скомандовал он и сунул мне зимние ботинки и шерстяные носки. Сонный, я начал неловко натягивать носки. Свену не понравилось, что я копаюсь, но двигаться до сих пор было очень больно. Я еще не закончил со шнурками, когда он заставил меня встать и потащил вон из комнаты. Пришлось наступить ему на ногу, чтобы он выпустил меня и позволил сходить в туалет. Едва дождавшись, когда я закончу, Свен снова поволок меня за руку по бесконечным пустым коридорам, через толстые стальные двери и посты охраны. — Я же там окоченею! — запротестовал я, когда открылась последняя дверь, явив моему взгляду огромное заснеженное пространство. Холодный воздух кусал кожу, и пижама — единственное, что было на мне надето, — ничем тут не помогала. Из темноты появился незнакомый человек и отдал мне свое пальто. Вокруг светодиодных лампочек, крепившихся к стене здания, танцевали снежинки. Несмотря на «дружеские» пинки Свена, я прирос к месту, пытаясь понять, что с ними не так. — Шевелись! — прошипел он мне на ухо, но я не обратил на него внимания. — Они летят против ветра, — сказал я, показывая на снежинки. Свен притормозил и потянул меня за локоть. — Это наименее странная вещь из тех, что ты увидишь сегодня вечером, — пробурчал он, и я услышал, как другой телохранитель пробормотал что-то вроде: «Все становится странным, когда они неподалеку». Я попытался спросить, что вообще происходит, но в этот момент рядом остановился большой внедорожник, запорошив нам ноги снегом. Свен не потрудился ответить на мой вопрос, только велел молчать и делать то, что делает он, «если не хочешь еще бо́льших проблем, чем сейчас». Несмотря на чернильно-черную ночь, из машины можно было разглядеть освещаемую светом фар обочину дороги. Но вне нашего пузыря света всё тонуло в абсолютной тьме. Звезд и луны не было. Глядя на нависающие над нами гигантские серебристые деревья, я мог лишь предполагать, что мы где-то на севере Европы. Машина остановилась, и я застегнул пальто до подбородка. Когда ноги коснулись снега, меня передернуло от холода. На лесной поляне полукругом припарковалось множество вэнов и внедорожников. Стояла тишина. — Иди за мной, — приказал Свен и придержал меня за талию, видимо, подумав, что я сейчас грохнусь в обморок. — Ты в порядке? — Просто обычная боль, — поморщился я. — Хреново, я понимаю, но кое-кто за это заплатит, — в его глазах мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. Мы шли по припорошенной снегом тропинке через лес минут пять или десять, пока не добрались до другой поляны. На одной ее стороне пылал большой костер, и как только глаза привыкли к яркому свету, я увидел, как много людей там собралось; в темных костюмах и длинных пальто, они молча обступили костер. Некоторые глядели на меня с любопытством, но большинство просто не заметили. Свен отвел меня в сторону и поставил позади окруженной тремя зажженными факелами массивной деревянной колоды, которая, как мне показалось, была средоточием общего внимания. Свен и его спутник молчали, как и остальные. Атмосфера была настолько гнетущей, что это пугало. — Держи его ближе к огню, иначе он насмерть простудится. От звука голоса Ларса я дернулся, а Свен только кивнул и быстро подвел меня к костру. Я увидел лишь спину удаляющегося Ларса, окруженного незнакомыми мне людьми. Ларс встал возле колоды, даже не взглянув на меня. Он был смертельно серьезен, как и люди рядом с ним. Никто не говорил ни слова, слышно было только потрескивание костра. Тишину нарушило карканье вороны, и пока я думал, почему эта птица не спит посреди ночи, я обернулся и увидел, как почти замкнутый круг позади меня распался, пропуская трех мужчин и большую собаку, которые прошли сквозь толпу и направились к Ларсу. Люди на поляне опустились на колени перед тремя незнакомцами, и пока я неуклюже пытался сделать то же самое, Свен дернул меня за руку вниз, едва не уронив. Ростом вновь пришедшие значительно превосходили остальных мужчин. Один из них, тот, что с рыжеватыми волосами, оказался даже выше Ларса, который обычно возвышался над остальными более чем на голову. Они взирали на нас с выражением несомненного превосходства, и я поразился, увидев, что Ларс, который обычно относился к окружающим с некоторым высокомерием, стоял, склонив перед ними голову, даже после того, как они дали нам молчаливое разрешение встать. Даже их черный, похожий на волка пес глядел на всех гордо, и у меня закралась мысль, не решает ли он, кто из нас станет его обедом. Инстинктивно я придвинулся к Свену, и он на мгновение стиснул мне руку. — Они наши Лорды, не бойся. Против тебя они ничего не имеют, — шепнул он мне, и я ахнул, когда сообразил, для чего предназначалась деревянная колода. — Веди себя очень тихо и не смотри им в глаза, — добавил он, и я почти сразу понял почему. Я скользнул взглядом по одному из высоких незнакомцев — стоявшему в центре мужчине с волосами цвета воронова крыла, и он уставился в ответ, выделив меня из, наверное, сотни присутствующих. Я быстро опустил взгляд, безуспешно пытаясь вспомнить, где же видел его лицо раньше. Вперед выступил Нильс Хольгерссон и заговорил с собравшимися на поляне по-шведски, голос его звучал твердо и сурово. Я покосился на Свена — вдруг он выдаст мне какие-нибудь волшебные субтитры, но он не обратил на меня внимания. Все стояли неподвижно, не отрывая глаз от фигур трех мужчин и пса. Я сам был заворожен их видом. Высокомерный брюнет выглядел лет на тридцать пять, на его губах играла ухмылка, которая напомнила мне Ларсову. Слева от него стоял светловолосый человек, тоже лет за тридцать, но у него лицо было подобрее, чем у двух других. Казалось, его вообще не интересует, что происходит и о чем говорят. Но при взгляде на самого высокого из них у меня в жилах застыла кровь. Как правило, рыжие люди выглядят забавно, но этот человек был исключением. Весь его вид прямо-таки кричал о жесткости и тяжелом нраве. Он был из тех людей, едва завидев которых, вы поскорее переходите на другую сторону улицы, чтобы оказаться от них подальше. Его лицо с глубоко посаженными глазами и плоской переносицей чем-то напоминало морду льва. Даже его пес лежал чуть поодаль от него, не у самых ног. Нильс закончил речь и выглядел довольным собой, когда вернулся к Ларсу. Теперь настала очередь Ларса — он подошел к темноволосому человеку, ненадолго опустился перед ним на колени, а потом взял у него длинный металлический предмет. Затем он направился к колоде и встал возле нее, глядя в землю, словно ему было стыдно там находиться. Из-за деревьев показались двое мужчин, тащивших третьего, и я ахнул, узнав его. Свен сильнее стиснул мою руку, и я проглотил собственный крик. При виде колоды Яльмар стал вырываться из рук державших его мужчин и что-то крикнул отцу, но на лице Ларса не отразилось никаких чувств к своему отпрыску. Я как следует рассмотрел предмет в его руке, и сердце чуть не выскочило из груди, когда я наконец понял, что это ритуальный кинжал. Шерсть пса встала дыбом, а спина выгнулась, как будто он собрался напасть на Яльмара или Ларса. Он показал клыки, и они сверкнули в темноте, как у дракона. Это чертовски напугало меня, несмотря на расстояние между нами, но Ларс оставался невозмутим. Яльмар издал сдавленный крик, перешедший в мучительные всхлипы. — Он продолжает позорить отца. Я бы утопил своих щенков, если бы они такое сделали, — сказал Свен тихо, но в его голосе явственно звучали гнев и презрение. —Носитель безвозвратно поврежден? — спросил рыжий мужчина, и я почувствовал, как все потрясенно охнули. — Да, сир, — ответил Ларс по-английски. — Но он смог завершить задачу, которую вы нам поручили. Мы сделались сильнее, чем прежде, и готовы стать вашими воинами. — Я никогда не сомневался в этом, Ларс, внук Рагнара, — провозгласил рыжий. — Продолжайте. Его рука, лежащая на ошейнике собаки, ослабла, животное успокоилось, снова сев у ног своего хозяина. Один из мужчин, державших Яльмара, толкнул его к колоде, а двое других, удерживая его за руки, уложили животом на ее поверхность. — Что они собираются делать? — спросил я Свена, но он шикнул на меня. — Только не Ларс! — яростно прошептал я. — Он же его сын! — Тихо! — велел мне какой-то человек, стоявший рядом. — Таков закон, а он предатель. Не желая смотреть на зверскую расправу, которую они собирались учинить, — черт возьми, да они прямо-таки предвкушали ее! — я закрыл глаза, потому что никогда бы не забыл это отвратительное зрелище. — Нет. Одно это слово, произнесенное очень четко, снова вдохнуло в меня жизнь. Я открыл глаза. Все уставились на темноволосого, который взирал на нас сверху вниз. — Предатель не заслуживает, чтобы его казнил Советник, и ему не может быть дарована почетная смерть, — закончил он фразу. Ларс выдохнул, словно вся тяжесть мира упала с его плеч. Он посмотрел на рыжего и кивнул, потом отдал кинжал Нильсу Хольгерссону, а тот передал его одному из громил. — Что они собираются делать? — снова спросил я, и люди вокруг в изумлении уставились на меня, словно не могли поверить, что кто-то может не понимать очевидного. — «Кровавого орла», — наконец ответил мне Свен. — Это традиция викингов. — Это легенда. Нет доказательств, что ее когда-либо применяли; слишком жестоко, чтобы быть правдой. Вокруг меня раздался хор едва сдерживаемого фыркания, и кто-то сказал: — Он взял деньги у той суки. — Так повелели Лорды, — добавил другой. — Подобающее наказание. — Он убил бы тебя и заодно всех нас, — сказал Свен. — Теперь молчи! Я крепко зажмурился, когда человек с кинжалом приблизился к Яльмару, но Свен схватил меня за подбородок и дернул, заставив открыть глаза и смотреть, как палач вгоняет кинжал между лопатками мужчины. Тот долгий, мучительный крик будто срезонировал в моем позвоночнике, когда нож двинулся вниз, взрезая плоть вдоль хребта. Кровь брызгала во все стороны, но никого из присутствующих, казалось, не впечатлила эта чудовищная сцена. — Не закрывай глаза, Эрик. Ты их крови, — сказал Свен, снова тряхнув меня, просто чтобы я не упал в обморок. Палач передал кинжал другому человеку, и я заметил, что тот моложе и менее опытен, чем первый, потому что его разрез вдоль правой части спины Яльмара был не таким уверенным, как предыдущий. Крики жертвы теперь приглушались кровью, льющейся у нее изо рта, и я молился, чтобы это скорее закончилось или чтобы Бог послал молнию, которая поразит нас всех. Третий палач был примерно моего возраста, и он делал свою работу крайне скверно, заставив стоявших рядом мужчин постарше ухмыляться. По крайней мере, Яльмар к этому времени уже потерял сознание или умер — он больше не кричал, а его тело обмякло. Те двое, которые фиксировали его руки, отпустили их, а третий не дал телу соскользнуть вниз, схватив за волосы. Ларс кивнул, и они содрали плоть со спины Яльмара, выставив ребра на всеобщее обозрение. У меня к горлу поднялась рвота, но я заставил себя сглотнуть. Свен отпустил мой подбородок, и я, услышав тошнотворный треск ломающихся костей, отвернулся. Кто-то из палачей раздробил позвоночник Ялмара топором и бросил куски плоти на землю. Не знаю, что за болезненная тяга заставила меня обернуться, но когда ужасные звуки прекратились, я снова взглянул на место казни. Ребра жертвы были раздвинуты, теперь они стали похожи на крылья орла. Палач вынул из тела Яльмара розовую массу размером больше сердца и подошел к троице великанов. Он опустился на колени перед темноволосым и вложил кровавую плоть ему в ладонь, обтянутую перчаткой. — Все вы стали свидетелями плодов измены — деяния столь отвратительного, что один его вид вызывает тошноту у Луны, — торжественно проговорил темноволосый и передал бесформенную кровавую массу рыжему. — За людей. За огонь. За солнце, — сказал тот и направился к толпе. Люди расступились, чтобы дать ему дорогу, и опустились на колени, стыдливо склонив головы. Все, кроме меня. Мои глаза всё ещё были прикованы к куску мяса в его руке. Внезапно я ощутил влажное касание на тыльной стороне ладони и отпрянул, обнаружив, что это пес лизнул меня, чтобы вывести из транса. — Фенрир, — автоматически обратился я к нему, но пес продолжил свой путь к костру. — Ты стоишь у меня на пути, дитя, — тихо сказал рыжий, и я отошел, едва не споткнувшись об одного из стоявших на коленях мужчин. Рыжий слегка улыбнулся мне — возможно, его позабавила моя неуклюжесть — и последовал за собакой. Кусок плоти был брошен в огонь. К рыжему и собаке присоединились двое других великанов, и они скрылись в лесу. — Можешь считать, что заново родился сегодня, — услышал я голос Свена у себя за спиной. — Они превращали людей в пепел и за меньшее. Я не мог не фыркнуть от его слов. — Кто они такие? — Ты не знаешь наших Лордов? — стоявший рядом мужчина уставился на меня, и я отрицательно помотал головой. — Наш главный разберется с этим, — поспешно сказал Свен и потянул меня за рукав пальто. Пришлось идти за ним, чтобы сохранить руку при себе. Меня снова подтолкнули — с большей деликатностью, чем прежде, и я чуть не упал лицом вниз, но Свен вовремя поймал меня. Я трясся как лист — в голове адским нон-стопом крутилась сцена расправы над Яльмаром. В итоге меня вырвало на обочину тропы. Свен поддержал меня и протянул фляжку. Я отхлебнул из нее, думая, что это вода, но там оказалась водка, и я выплюнул ее. — Почему ты всегда носишь с собой спиртное? — простонал я. — Ночь холодная, — пожал он плечами, — и тебе определенно нужно выпить. Свен поднес флягу к моему рту и силой влил водку. Я чуть не захлебнулся. Груб как обычно, но мне это действительно было нужно. Второй глоток я сделал сам, и крыша машины стала желанной опорой. Свен затолкал меня внутрь и сел сам. Едва мы тронулись, я засыпал его вопросами, но он не счел нужным делиться информацией. В какой-то момент я задремал, и он любезно позволил мне использовать его в качестве подушки. Очнулся я, когда мы прибыли в замок Ларса в Уппсале. Было темно, и мне потребовалось некоторое время, чтобы узнать это место. При активном содействии Свена я проковылял в дом. Он спросил, голоден ли я, а затем отвел в комнату на верхних этажах и велел мне спать. — Ты хочешь, чтобы я спал после всего, что случилось? — Да, хочу, — Свен четко проговаривал каждое слово, чтобы до меня дошло. Он откинул покрывало и нетерпеливо ждал, когда я подчинюсь. — Или ты голоден? — Меня только что вырвало, спасибо. Я расстегнул пальто, бросил его на стул, и оно упало на пол. Он совершенно не переносил беспорядка. Я добавил к пальто промокшие грязные ботинки. В ту секунду, когда спина коснулась матраса, меня охватило блаженство. Может быть, водка была крепче, чем я думал, или мои суперособенные гены цвета глаз действительно не ладят с алкоголем, как любил говорить Ларс. Мир крутанулся вокруг пару раз, и я закрыл глаза. *** — Просыпайся — пора принимать лекарства, если не хочешь море боли. Я открыл глаза, решив, что это добрый Свен трясет меня, как обычно, но резко сел, когда увидел Ларса, стоящего рядом с кроватью. То, что я поморщился из-за резкого движения, не осталось им незамеченным, и Ларс протянул мне стакан воды: — Ты спал больше пятнадцати часов и пропустил прием лекарств. Я выпил таблетки, но ощущение дезориентации не прошло. Я имел полное право разбить этот стакан об его голову, взять осколок и перерезать ему горло за всё, что он со мной сотворил, но я не мог заставить себя сделать это. — Мне очень жаль… — прошептал я и вернул ему стакан в целости и сохранности. — Забыто, — ответил Ларс, и я непонимающе уставился на него. — Ты ничего не знал и не строил против меня заговоров. Как я и думал, с самого начала это была ловушка. — Мне очень жаль, что ты потерял сына, — пояснил я свои предыдущие слова. Так или иначе, его сына убили во время жуткого ритуала. — Не думай об этом, — пожал он плечами. — Того малыша, которого я любил за много лет до твоего рождения, давно нет. Вчера для меня наконец закончились долгие годы разочарования и предательства. — Он был твоим сыном! — крикнул я, и он вздрогнул от моего крика, неожиданного и негармоничного — две вещи, которые он ненавидит всей душой. — Этот человек недостоин оставаться среди нас. Он и мой отец предали наш род. Ты воплощаешь в себе гораздо больше наших идеалов и ценностей, чем эти два жалких человека, — серьезно сказал мне Ларс. — Испорченные идеями этого слабого мира, — в его голосе звучало презрение, — они едва не погубили нас, когда продали тебя нашим врагам. Их смерть была подходящим наказанием, назначенным нашими Лордами. Я онемел. От его наглой самоуверенности мой мозг несколько раз перезагрузился, как старая Windows, и все равно не смог осилить масштаб его бесстыдства. — Ты нахимичил с моей ДНК, сделал из меня фрика, нарушил все мыслимые людские законы, а виноваты они? Может, они хотели помешать тебе стать следующим Гитлером? Не отрицай — я знаком с твоими людьми! Вы думаете, что лучше всех нас, потому что вы... арийцы? Он воспринял это как комплимент. Он даже улыбнулся мне. — Не арийцы. Гипербореи. Прямые потомки тех Лордов, которых ты вчера видел. Он отошел от меня и с минуту, казалось, собирался с мыслями. — Ты всегда считал меня необычным человеком из-за моего интеллекта. Это правда, что я умнее обычных людей, но я вполне нормален по сравнению с подобными мне и непроходимый тупица, если сравнивать меня с Лордами. Наши предки происходят напрямую от них. Некоторые Лорды уже решили перейти в другой мир, но те немногие, кто остался в этом, направляют и защищают нас. Ты один из нас. На самом деле твоя кровь выше нашей. И я не «химичил с твоей ДНК», как ты выразился; я просто разработал методику, которая позволит нам восстановить некоторые изначальные качества Лордов или комбинировать часть их ДНК с нашей. Это звучало каким-то бредом. Даже по меркам Ларса. — Свен сказал мне, что ты заметил снежинки, — невозмутимо сказал он. — Большинство современных людей не заметили бы. — Просто выглядело странно. — Это был знак присутствия Провидца. Может быть, он наблюдал за тобой. — Кто? — Высокий рыжеволосый мужчина, которому ты преградил путь. Немногие выжили после такого. Его генерал, Ликос, кажется, находит тебя интересным. Я помню, как впервые увидел Провидца. Это было здесь, в лесу. Дедушка оставил меня там одного, чтобы проверить мой характер. — Он оставил ребенка одного в лесу? — в ужасе переспросил я. — В то время там водились волки, — ухмыльнулся Ларс. — И кролики тоже. Мой отец и Яльмар плакали, когда поняли, что остались одни. Моя сестра тоже. Остаться ​​одному и иметь возможность видеть и чувствовать лес вокруг себя — это волнующее ощущение. Ликос подошел ко мне, и я не испугался его, потому что не чувствовал от него угрозы. Я приблизился к нему и попросил разрешения его потрогать, и он позволил мне это сделать. Он представил меня Провидцу и сказал, что я должен унаследовать всё, что было у моего деда. — Звучит ужасно, Ларс. Словно он педофил. — Ликос — это волк, которого ты видел, — недовольно пояснил Ларс. — Собака решает судьбу миллионного наследства? — Это не собака, а волк, и ему, должно быть, больше двадцати тысяч лет, — сухо ответил Ларс. — Ты сам назвал его Фенриром, и, в каком-то смысле, он действительно волк, который съест мир. — Двадцать тысяч? — фыркнул я. — А он отлично сохранился. Спит в вечной мерзлоте? — Я сделал два или три вдоха и прикусил губу, подавляя желание чем-нибудь его ударить. — Думаешь, я идиот? Ты, самый раздражающе логичный человек в мире, заявляешь мне, что я вчера видел... доисторического волка? — Именно. Xenocyon или Cannis Lycanoides, полагаю, но не уверен. Он никому не позволяет брать образцы своей крови. Некоторые легенды даже утверждают, что он старше и священнее Провидца. — Нет, ты точно считаешь меня полным идиотом, — вздохнул я. — Я больше не знаю, что правда, а что нет. Сначала твой отец выдает версию, что я генетический урод, которого ты создал в своей безумной лаборатории, и мне это показалось правдоподобным, потому что у меня были кое-какие доказательства, но теперь ты говоришь какой-то бред. Провидцы и доисторические волки? Да тебе книги надо писать! — Веришь ты или нет, но так все и есть. И я не «создавал» себе спутника, как какой-то Пигмалион. Мы пытались создать индивидуума, который мог бы обладать некоторыми качествами воинов — а именно теми, которые делают их практически бессмертными. — Так я бессмертен? Боже, это просто смешно. Было бы смешно, если бы всё не было так трагично. Даже для Ларса, с его извращенным чувством юмора, это чересчур. Даже мой розовый слон протестовал против этого вопиющего пренебрежения логикой и реальностью. — Нет, ты на самом деле довольно хрупкий, но твоя иммунная система очень похожа на их. Твои лейкоциты способны уничтожить почти всё. Благодаря тебе мы наконец смогли создать вакцину и найти лекарство от прионной болезни, которая в наши дни довольно распространена. — Что? Теперь я Эбола? — Эбола — это вирус, — высокомерно поправил он меня. — А я говорил о прионе, который является своего рода самомодифицирующимся белком. Нужен лишь триггер, чтобы он начал действовать. Но я не жду, что ты поймешь или поддержишь меня. Ты слишком пропитался современной моралью, чтобы понять, кто мы на самом деле и каково наше место в грядущем мире. — Ты гребаный псих, Ларс! — Ты один из нас. Фактически ты вектор, который был нам нужен для создания вакцин для наших людей. И да, я несколько раз давал тебе седативы, чтобы ты не доставлял проблем, когда мы брали у тебя кровь или костный мозг. Из всех наших тестируемых объектов ты единственный, кто вопреки всему выжил. — Из-за моих глаз? Мне стало совсем плохо. Прионы? Для чего? Они никогда не приносили людям ничего хорошего. Зачем ему нужна была вакцина против них? Что именно распространилось? Что из-за этого может случиться? Голова вскипела от вопросов, и мой мозг хотел отключиться сам по себе, и на этот раз навсегда. — Лорд Киранос тоже так считает, — с восхищением сказал Ларс. — Не уверен на сто процентов, но, возможно, эта моя детская одержимость стала путем к успеху. Я взял всего два эмбриона и внес некоторые изменения, чтобы посмотреть, возможно ли это. — Кто, черт возьми, дал тебе разрешение брать мою кровь без спроса?! — не выдержав, взревел я. — Ты что, приготовил свои гребаные зелья из моих внутренностей?! — Я бы выразился иначе, но, по сути, да, я это сделал. Это обычный способ создания вакцины или... вектора для улучшения иммунного ответа других людей. И это работает. Никто из воинов не заболел, а те, кто заболел, смогли побороть заражение прионами, — невозмутимо ответил Ларс. Видно было, что он гордится своей работой. — Ты намеренно создал больное существо?! — ужаснулся я. — Ты не болен, Эрик, просто слаб, но с этим можно справиться с помощью правильной защиты, которую я готов предоставить. Благодаря тебе мы многому научились. — Я проклинаю тот день, когда встретил тебя. — Самое забавное то, что я не планировал идти на ту свадьбу. Я уже собирался отказаться от приглашения, когда надо мной пролетели три ворона и сели на апельсиновые деревья. Я понял, что это знак и отказываться не следует. Мы давно потеряли надежду, но вот мы находим тебя и появляется новый Хранитель. Круг замкнулся. — Не узнаю тебя, Ларс, — сказал я после долгого молчания. — И ты еще хотел жениться на мне, — добавил я в шоке. — И все еще хочу, если Лорды согласятся, конечно. Но не думаю, что они будут возражать. — Я никогда не женюсь на тебе! Мне не нравится то, что ты затеял со своими прионами, вакцинами и... гипербореями! Я понаблюдал за вами, и мне не нравится то, что я вижу. Господи, как я мог быть так слеп? — То, что должно произойти, нужно не только нашим людям, но и планете. Слишком давно люди калечат ее, и я рад, что мы смогли найти решение, которое не навредит Земле, пока мы ее очищаем. Что-то щелкнуло внутри меня, и мне пришлось снова сесть на кровать. —Очищаете?— тихо переспросил я. — Население возросло до такой степени, что наша планета уже не выдерживает. Сокращение необходимо, если мы хотим, чтобы Земля выжила. — Сколько? Миллиард? — Скорее семь миллиардов. Чем меньше останется, тем лучше. — Вы хотите нас истребить! — Нет, лишь сократить численность человечества до более управляемого размера — такого, который не позволит людям уничтожать другие виды и среду обитания. Потребуется более ста лет, чтобы природа оправилась от всего нанесенного ей ущерба, но пара сотен лет — ничто по сравнению с миллионами лет эволюции. — Удачи матери-природе, когда первый же ядерный центр пойдет вразнос, — сказал я ему. — В этом и заключается красота задумки. Все элиты доверяют нашему Провидцу, и он заставил их поверить, что они могут спастись. У них есть чрезвычайный план действий на случай коллапса цивилизации, и ни одна атомная электростанция не пострадает. Первые симптомы этой болезни трудно определить, но как только она начинается, смерть наступает в течение недели или даже быстрее. Она скоротечней у молодых организмов, чем у старых. Смерть безболезненна, и носитель приона даже не поймет, что с ним произошло. Пока что не существует доступного всем лечения. Тем не менее лично я считаю, что люди примутся истреблять себе подобных, как только узнают о ней. Не сомневаюсь, что человечество с энтузиазмом перебьет друг друга за последнюю коробку антибиотиков. — Вы не можете заразить всех, — звучало глупо, но должно же быть что-то, что можно сделать. — Прион скрыт в пищевой цепочке. Я должен воздать должное своему деду за его создание, хотя и случайное, в шестидесятых, когда он экспериментировал с морозоустойчивыми сортами пшеницы. Сейчас заражены все, но нам нужно выпустить вирус-триггер, передающийся воздушно-капельным путем, чтобы пробудить спящий вирус. Это уникальная комбинация, и, думаю, что никто прежде не создавал ничего подобного. — Нечто настолько извращенное может быть только твоим, Ларс. — Спасибо, — он вполне искренне был польщен моим «комплиментом». — Не гляди так мрачно, Эрик. Это новый старт для природы, — «утешил» меня Ларс после того, как я некоторое время молча смотрел на него. Я мог бы соблазниться мыслью, что если я его убью, зло будет побеждено, как в старом добром кино про Бонда, но у Ларса есть армия сподвижников, готовых продолжить его дело. — Это массовое убийство! — взвыл я. — Сколько других видов истребили люди? Далеко не только додо и тасманийского тигра, — ухмыльнулся он. — Когда ты последний раз видел Коралловый риф? Ах нет; ты был занят поеданием микропластика, который присутствует в каждой продаваемой в супермаркете рыбе. И я не истребляю человечество; нас пощадят, и, возможно, в других местах часть людей тоже выживет. Жизнь полна неожиданных поворотов. Позже ты встретишься с Лордами, а затем тебя отправят в Приют, и, возможно, ты перестанешь смотреть на всё так мрачно. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить вас. — Разумеется, Эрик. Заведи блог, сходи в полицию, создай канал на YouTube — там полно чокнутых, помешанных на раскрытии заговоров, — самодовольно сказал он. — Возможно даже, у тебя появятся новые друзья. — У меня есть доказательства. — Вот как? Удачи тебе, когда пойдешь в ближайший город — это лесом километров тридцать, — он пожал плечами. — Я слышал, у тебя все еще есть проблемы с тем, чтобы самостоятельно дойти по коридору до туалета. Может, ты сумеешь убедить Свена проводить тебя. — Ты чудовище. — Я отвечаю за своих людей. За нами достаточно долго охотились. — Как я вообще мог любить тебя?! — вырвалось у меня, и в ту же секунду я пожалел о сказанном. Ларс повернулся у двери и мягко улыбнулся мне. — Я всегда это знал, — сказал он. — Любил в прошедшем времени. — И в настоящем, и в будущем. Сейчас ты в шоке, но как только смиришься с этим, ты снова станешь таким же милым и любящим, как прежде. — Я перережу тебе горло в постели. — Это вряд ли. — Я открыл рот, чтобы возразить, но он пожал плечами. — Брось. Лучше скажи: если ты так любишь этот мир, что не в силах с ним расстаться, то кого из своей семьи ты бы взял с собой? Вопрос застал меня врасплох. На него не было простого ответа. Ну, по крайней мере, быстрого. — Если тебе требуется над этим думать, то в действительности никто из них тебе не нужен. Вот я бы сказал «Эрик», не задумываясь. Ты ради меня прыгнул под пулю. — Я бы сделал то же самое для своих племянников! — Тех самых детей, которых тебе не разрешают видеть? Или у тебя есть какие-то другие, о которых я не знаю? Твоя невестка забрала бы всё, что у тебя есть, и выгнала бы на улицу на следующий же день. — Есть и хорошие люди. — Жаль, что они несут в себе последствия предательства своих предков. — Ты говоришь какую-то бессмыслицу. — Со временем ты поймешь. Лорды приняли решение задолго до того, как родились ты и я. Мы их орудия, а они орудия... небесного существа. Это война, которая идет уже тысячи лет, и мы последние, кто в нее вступил. Ничего более. — Конечно, Ларс, ничего более! Ты никого не убиваешь; это просто типа аллергии на Циклон Б. — Ирония — не твой конек, — предупредил он меня. — Мне не нравится твой тон. — Но ты не можешь ударить меня... Я тебе все еще нужен, верно? — Вообще-то нет. У нас есть то, что нам сейчас требуется, — пожал он плечами. — Просто держи рот закрытым в их присутствии. — Потому что они могут испепелить меня? — Вроде того, но Провидец скорее по части огненных бурь, которые способны стереть с лица земли город или уничтожить всю твою семью. Даже плохая мысль о Лордах может иметь фатальные последствия. — Так что яблоко от яблони недалеко падает, не так ли, Ларс? — Если они ухитрились выжить на протяжении тысяч лет, их организаторские способности не назовешь плохими, не так ли? — он тоже передразнил мой акцент. — Это самая нелепая ложь, которую я когда-либо слышал от тебя. Он пожал плечами, добавил «Увидишь» и ушел, оставив меня одного. Ларс не только психопат, но и сумасшедший. Он дал каким-то культистам убить своего сына и планирует «сократить численность человечества до более управляемого размера». Я задался вопросом, не повредили ли мои мозги те лекарства, которыми они меня пичкали якобы от боли. Все сказанное звучало безумно и, что важнее, казалось невозможным, недостижимым. Прионы в еде, и никто этого не заметил? Это блеф, который рано или поздно обернется против них самих. Так или иначе, я бессилен их остановить. Я не могу даже самостоятельно выйти из дома, не то что разоблачить их: «Уважаемый чиновник, один из самых богатых граждан вашей страны планирует устроить эпидемию смертельного заболевания по всему миру. Разумеется, я могу это доказать! Их главаря сопровождает волк, которому двадцать тысяч лет!» Даже толерантные шведы не купятся на такую ​​чушь. Наверняка мои сестры сказали бы что-то вроде: «Вот что бывает, когда ты гей», а мой отец... не потрудился бы сказать ни слова — я для него мертв. Мой брат занят спасением своей шкуры от адвокатов Ларса и судей Дубая. «Господи, никогда не слишком рано отправить нас всех в небытие», — вздохнул я.