The Lost Ones

Было уже очень поздно, когда ко мне снова заявился проклятый Свен. Он настоял, чтобы я принял душ и надел темный костюм, поскольку меня собирались представить Лордам. — Они уже видели меня в пижаме, — ухмыльнулся я. — Спустя двадцать тысяч лет они всё еще придают значение модным заморочкам? — Они придают значение уважению, и ты должен его проявить. — Зачем? Они все равно собираются убить нас всех. Думаешь, они пожалеют тебя только потому, что ты особенный, снежинка? Годы, проведенные с Ларсом, не прошли для меня даром. Часть его своеобразного юмора пристала и ко мне, или, может быть, это проявил себя один из моих суперультрамодифицированных генов. — Будет то, что будет, — ручаюсь, он скрипнул зубами! — Отличная эпитома. Ницше? — Одевайся, — рыкнул он. Свен воспринял мою иронию неспортивно и сердито пыхтел всё время, пока я переодевался. Он протащил меня вниз по лестнице и чуть не пробил деревянную дверь библиотеки моим лбом. Похоже, он был мной недоволен. Дверь открыл Ларс. После короткого осмотра (чрезвычайно трудно было удержаться и не плюнуть ему в глаз) он предупредил меня о необходимости должного поведения и велел встать на колени перед Лордами. «И лучше ничего не говори», — была его последняя рекомендация. Для бессмертных они выглядели вполне заурядно и как-то по-домашнему. Пес (или волк) лежал у камина и тихонько похрапывал, как наевшийся щенок. Настораживала лишь его необычная черно-серебристая шерсть. Двое бессмертных, со скучающим видом сидевших на большом диване, посмотрели на меня. Светловолосый был занят тем, что разливал чай из веселенького, в цветочек, чайника, а темноволосый, задержав на мне взгляд ровно на две бесценные секунды, снова уткнулся в телефон. Но не это из увиденного мной в комнате было самым страшным! Третий, самый высокий, стоял у открытого книжного шкафа, где Ларс хранил ультрамегаредкие издания, и держал один из томов без перчаток! Это фламандский-то часослов шестнадцатого века! Мой более чем громкий вздох при виде подобного кощунства заставил его поднять глаза от страницы и посмотреть на меня. — Тебя всё еще интересует та Библия короля Якова, о которой я говорил, Ларс, внук Рагнара? Я потерял к ней интерес. Думаю, я моргнул пару раз, решая, задать ли сакральный вопрос: — Первое издание? — Юноша, похоже, впечатлен той книгой, несмотря на то, что там зубров путают с единорогами, — ухмыльнулся он мне и небрежно передал книгу Ларсу, как будто это было дешевое издание в мягкой обложке. — Для меня будет большой честью обменять ее на любое издание, которое вам приглянется, лорд Киранос, — ответил Ларс, не отходя ни на дюйм от меня, чтобы вернуть книгу в безопасное место. — Ты позаботился о том, чтобы перевезти мои книги? —Они сейчас в Приюте, как и мои, и некоторые из его собрания, — Ларс кивнул в мою сторону. —Да, я понимаю, что Носитель обладает определенными познаниями о книгах. Возможно, он даже мог бы немного просветить Хранителя, — вздохнул лорд Киранос. — Хранителю, без сомнения, нужна помощь в этом вопросе, — усмехнулся темноволосый. — Там даже Оксфорд не помог, — сказал он мне, и я потерял нить разговора, тогда как Ларс, казалось, почувствовал себя неуютно от поворота темы. — Он старается. Просто нужно время, — сказал лорд Киранос. — Это проигранная битва, и ты это знаешь. Некоторые люди рождены для знаний, а для некоторых предел — это книжка с картинками. — Я никогда не проигрывал битв, — враждебно возразил ему лорд Киранос, и комната словно ухнула в темную яму. Пес встревоженно поднял голову и выжидающе посмотрел на них. — Братья! — светловолосый молчун вмешался в эту войну грозных взглядов, и лорды волшебным образом успокоились. — Носитель скажет нам свое имя? — Эрик, — прошептал я, и Ларс быстро добавил: — Это Эрик, лорд Агапетос. — Эрик, сын?.. — спросил меня тот, кого звали Сартанос, и я покраснел. — Я не знаю, — пробормотал я жалобно. — Внук Агапетоса, — рявкнул на него лорд Агапетос. — В нем есть моя кровь, поэтому он часть моего рода. Не цепляйся к пареньку. Он тебя ничем не оскорбил, но если ты считаешь иначе, то тебе следует адресовать свои обиды мне. Двадцать тысяч лет совместного проживания, должно быть, не шутка. Наверняка они все время собачатся друг с другом, подумал я и попятился к Ларсу. Может, он послужит мне щитом, когда они начнут драку. Послышался смешок. — Так и есть, юноша, — сказал мне лорд Киранос. — Почти двадцать пять, но мы стараемся не сидеть за одним столом слишком часто. Он прочел мои мысли? — Что-то в этом роде, — сказал лорд Агапетос. — Мы видим тебя насквозь. Бессмысленно лгать или льстить нам. Он мой отец? — Нет, не я, — грустно ответил лорд Агапетос. — Я больше не могу иметь детей, но ты кровь моей крови, хотя я не совсем понимаю, каким образом. Я признаю тебя своим родичем и беру полную ответственность за тебя. — Я тоже этого не понимаю, сир, — сказал я ему. — Я вообще ничего не понимаю. — Твое понимание ситуации в данный момент не требуется, — холодно заявил мне лорд Киранос. — Хотя твое появление на свет решило многие проблемы, мне не нравится то, как тебя создали. — Мне тоже, но уж как есть… — ответил я, и Ларс напрягся, а лорд Агапетос доброжелательно улыбнулся мне. — Ты не ответственен за это, не так ли? — иронично спросил меня лорд Киранос, и я нахмурился, потому что вся эта каша заварилась совершенно не по моей вине. Но гнев лорда Кираноса был направлен не на меня, а на Ларса. — Наши воины должны иметь возможность свободно перемещаться по миру. Если бы они следовали нашим традициям, их бы заметили. Отсюда и необходимость в этой вакцине, — стоял на своем Ларс. Я заметил, что Сартанос слегка кивнул, а пес вильнул хвостом. Лорд Киранос совсем не выглядел довольным, но двое других были против него и ему пришлось сбавить обороты. — Мы не призовем людей в Приют, пока не будем уверены, что всё идет по плану, — обратился лорд Сартанос к лорду Кираносу надменным тоном. — Берггрен сделал всё, что от него требовалось, и даже больше. Повисла тяжелая тишина, и даже тиканье часов как будто замедлилось. Мне захотелось провалиться сквозь пол и никогда их всех больше не видеть. Внезапно лорд Агапетос схватил меня за подбородок и посмотрел в глаза, потом снова улыбнулся и поцеловал меня в лоб. Хотя это было совершенно неуместным проявлением чувств, оскорбленным я себя не чувствовал и желания отстраниться не появилось. Его прохладные губы на моей коже согрели сердце, и в тот момент я действительно почувствовал, что представляю для него ценность. — У тебя глаза лунных воинов. Я помню их, — тихо сказал Агапетос. — А вот людей с такими глазами я не припомню, но в тебе, в отличие от Хранителя, определенно есть часть человеческой крови. — У него голубые глаза, которые иногда кажутся серыми, — сказал Киранос. — Но никто никогда не посмеет сказать, что он не такой, как мы. — Какая ирония, — ухмыльнулся Сартанос. — Человек похож на иномирянина и наоборот. — Лунные воины — не иномиряне. Они просто... больше, чем люди, — поправил его Киранос. — Иначе они не могли бы иметь потомства от человеческих дочерей. Он погрузился в свои мысли, и никто в комнате не осмелился и пошелохнуться, опасаясь ему помешать. Мы сидели тихо, как испуганные мыши. — Ты родился в ночное время? — внезапно спросил лорд Киранос. — Меня нашли в мусорном контейнере на рассвете, — снова смущенно ответил я. — Моя мать... оставила меня там. —Да, было бы настоящим чудом, если бы ты сам запрыгнул туда, — фыркнул лорд Сартанос, и пес тряхнул хвостом. Вероятно, ему тоже казались забавными мои невзгоды. — Единственный выживший, — пробормотал лорд, и у меня внутри всё помертвело, а лорд Агапетос потянул меня обратно на диван. — Есть ли причина, по которой ты пытался вывести подобный экземпляр? Я читал твои документы по этой теме, но все ещё не удовлетворен объяснениями и нахожу их довольно надуманными. Как ты мог сам убедиться, твой эксперимент был обречен с самого начала. Нашу кровь нельзя смешивать с кровью смертных. Она ядовита. — Мы сократили до минимума белковую цепочку. Кроме того, геном лорда Агапетоса наиболее близок к нашему. — И всё же ты потерял все эмбрионы и родившиеся живыми экземпляры в течение года, Берггрен. Так что, пожалуйста, объясни мне, как дефектный ребенок, альбинос, мог выжить. — Эрик не альбинос. У него имеются некоторые из характеристик альбиноса, но они подавлены. Возможно, изменение гена рецептора 143, связанного с G-белком, каким-то образом нейтрализует ваши гены, — Ларс, казалось, нервничал из-за того, что не мог объяснить. — Может быть, через несколько лет мы получим убедительный ответ. — Это объясняет только низкий уровень тирозиназы, — ответил лорд Киранос. — А его низкий уровень тестостерона не имеет никакого отношения ни к чему. Скажи мне, почему ты пытался создать такое существо? — Всё свое детство я мечтал о людях с цветом глаз, как у Эрика, — признался Ларс. — Мой дед говорил мне, что создать такую ​​комбинацию невозможно, но я был уверен, что смогу. — Значит, это мечты и вдохновение привели нас сюда? Не наука? — поддразнил Ларса лорд Киранос. — А затем ты последовал за тремя воронами на свадьбу? — Возможно, — неохотно признал Ларс. — Возможно, я все еще смогу сделать из тебя Провидца, — сказал лорд Киранос. — Ты переступил Порог много лет назад, но ты не Хранитель и не Воин. Хотя твой род происходит от Сартаноса, ты не такой, как он. — Переступить Порог — решение, о котором я сожалею каждый день, с тех пор как встретил Эрика, — горько ответил Ларс. — Цени, что тебя благословил Лунный бог, и избавь меня от своих жалоб! — закричал на Ларса лорд Киранос. — Многие пытались, и многие погибли за то, что ты так легко получил! Ликос поднялся на ноги и зарычал на хозяина, а двое других лордов заняли оборонительную позицию. Лорд Агапетос практически накрыл меня своим телом, мне же в тот момент очень захотелось сломя голову бежать прочь. Лорд Киранос прорычал что-то на гортанном языке, и вся их бравада мгновенно исчезла. Они выглядели растерянными и какими-то испуганными. — Я не хочу смотреть, как он умирает. Я не хочу смотреть, как он будет страдать, когда придет его время. Если бы я встретил Эрика всего на три года раньше, я бы никогда не согласился принять ваш дар, милорд. Я не хочу провести остаток своей жизни, тоскуя по нему. Лорд Киранос развернулся и отошел от нас в самый темный угол библиотеки. Не поворачиваясь к нам, он тихо сказал: — Я понимаю тебя. — Что за порог? — шепнул я Ларсу. — Что ты сделал? Он мне не ответил. — Тот, что разделяет миры, жизнь и смерть. Когда ты его переходишь, как сделали это мы много тысячелетий назад, смерть забывает о тебе, — ответил мне лорд Агапетос. — Это был дар Бога Луны нашему народу за спасение его детей от людей и Бога Солнца. Мы потомки лунных воинов от их совокуплений с нашими женщинами задолго до начала войны с людьми. — Вы не можете умереть? — Можем, но мы выбрали не умирать, — пожал плечами лорд Агапетос и обхватил рукой мой подбородок. — Одна капля крови любого из нас убьет тебя, но мы не знаем почему. — Разве ты не замечал, что я никогда не болею, не старею и не набираю вес? — тихо спросил меня Ларс. — Ты говорил, что я выгляжу на сорок, хотя на самом деле мне уже пятьдесят семь. Возможно, мой отец что-то подозревал. Я... не могу постареть или умереть. Я ударил его по лицу изо всей силы, но по ощущениям словно врезал не человеку, а камню. Он не сдвинулся ни на дюйм, а я от боли рухнул на пол. — Ты, ублюдок! Ты позволил мне поймать ту пулю вместо тебя! — взвыл я. — Я не отвечаю за твои необдуманные действия. — Я найду способ убить тебя! — завопил я. — Вспомни, где ты находишься, — сухо отчитал меня Ларс. — Au contraire, ничто так не поддерживает пламя, как хорошая встряска, — рассмеялся лорд Сартанос, и Ларс, казалось, смутился. — Я всегда это говорил. Я вскочил с пола и снова бросился, намереваясь вцепиться Ларсу в горло, но лорд Агапетос удержал меня за руки. Я повернулся к нему лицом и чуть не разрыдался, ища убежища в его объятиях. —Вы хотя бы представляете, какую боль я терпел все эти годы из-за той пули?! Сколько лекарств я проглотил из-за инфекции, которой она меня заразила?! Агапетос обнял меня, а я уткнулся ему в шею, изо всех сил стараясь подавить рыдания. Ларс замер, как изваяние. — У тебя было с ним полное соитие, без барьеров между вами? — лорд Киранос подошел к Ларсу, и тот кивнул. — Если он не пострадал от твоего семени, то сможет пережить Лунную пыль. Это было более чем смущающе. Унизительно? Нет, даже хуже. Совершенно незнакомый человек обсуждал мои дела в постели. Я чуть не ляпнул: «Я глотаю с самого начала», но вовремя прикусил язык. Лорд Киранос покосился на меня, и мне захотелось провалиться сквозь землю. В этот момент я поверил, что они могут читать мысли. — Если твое семя не повредило ему за всё это время, значит, Лунный бог хранит юношу. Он, разумеется, защитил его при рождении, и я не сомневаюсь, что именно Он направлял твою руку, когда ты создавал существо с таким цветом глаз. Юноша может принять ее прямо сейчас. Ночь благоприятствует, — проговорил лорд Киранос. — У человека, который первым нашел меня, при виде моих глаз случился сердечный приступ, — всхлипнул я, проглотив остатки слез. Я больше не злился, только был крайне смущен тем, что они видели, как я сорвался. — Значит, Бог Луны принял жертву как плату за свою помощь. Это очень благоприятно для тебя, — настаивал Киранос. — Принять что? — Лунную пыль; это то, что делает нас такими, какие мы есть. Она может даровать тебе вечную жизнь или убить тебя. — Вечность, проведенную со всеми вами? Нет, спасибо, — не колеблясь, сказал я. — Пожалуйста, лорд Киранос, Эрик просто не понимает, — поспешно сказал Ларс и встал между нами. Киранос снова вскипел. — Ты, должно быть, один из немногих людей, кто отказался, — скептически заметил лорд Сартанос. — Тогда я менее глуп, чем думал. Кто захочет так долго жить в разрушенном мире? Для чего? — Чтобы построить его заново, — тихо сказал мне лорд Агапетос. — Ты мое дитя, и я тоже не хотел бы увидеть, как ты уходишь навсегда. — Так не разрушайте его. Я не знаю, почему вы так настроены против человечества. Мы ничего вам не сделали. — Ты мыслишь как Хранитель, — вздохнул лорд Киранос. — К счастью, он перерос свою недальновидность. Со временем и ты перерастешь. Вы оба из одной земли, и ваш возраст примерно одинаков. Возможно, по человеческим меркам он немного старше, но я не помню. Это что-то, присущее поколению? — Нет, я так не думаю. Как насчет «Не убий»? Я полагаю, что заповедь запрещает и геноцид. —О нет! Еще один веган, — поддел меня лорд Сартанос. — Я не веган! — Так в чем же тогда твоя проблема? — спросил меня лорд Сартанос. — Знаешь, сколько свиней, коров, рыб и кур ты умертвил за свою жизнь? Тысячи. Я застыл. Умом я понимал, что это неприкрытая демагогия, но не мог придумать ответ. — И это не считая яиц, — добавил он небрежно. — Ты ничем не связан с их миром, сын мой, — тихо сказал мне лорд Агапетос. — И никогда не был, хотя ты делал всё возможное, чтобы установить эту связь. Некоторые люди, возможно, приняли тебя, но большинство отвергло. В глубине души они знают, что ты не один из них. Ты только что наблюдал, как мы ссоримся, но таков наш путь. Иногда нам требуется пожить порознь несколько столетий, но мы все равно знаем, что где-то там есть наши братья. Я известен тем, что большую часть времени молчу, потому что предпочитаю молчать. Сартанос ввязывается в каждую драку, в которую может ввязаться, а Ликос довольно вспыльчив. Его гнев не знает границ, если что-то, что ему дорого, может пострадать. Прежде чем воссоединиться со своими братьями, я провел в изоляции столетия. Наш Провидец терпит лишь компанию Ликоса, но он живет среди людей и ведет с ними дела. Я бы никогда так не смог. Я недостаточно храбр. — Я управляю двумя компаниями в Силиконовой долине, — встрял лорд Сартанос, раздосадованный тем, что его не похвалили. — Мне приходится терпеть больше «человеческих ресурсов» за день, чем Провидцу за десять лет. — Обстоятельство, которое побудило тебя создать пульт дистанционного управления для людей. Мозговой чип, чтобы отдавать им приказы, не разговаривая с ними, — вздохнул лорд Агапетос. — Некоторые даже вымаливают их у меня, — фыркнул Лорд Сартанос. — Люди много глупее, чем ты изображаешь их в своих рассказах, — обратился он ко мне. — Твой Рамма в «Войнах авокадо» — это?.. — Никто, — перебил я его. — Вымышленный персонаж. — Со временем ты забудешь о них, — сказал лорд Агапетос. — Ты узнаешь что-то новое, и цикл продолжится. — Боль, от который ты сейчас страдаешь, уйдет, — добавил Ларс. — В обмен на то, чтобы оставаться с тобой до конца моей жизни? Рано или поздно мы убьем друг друга. Скорее рано. — Мы никогда не спорим, когда мы одни, ты же знаешь. Мы ссоримся лишь тогда, когда ты пытаешься быть как смертные. — Нет — и точка. Достаточно доходчиво? Должно быть, до Ларса наконец дошло, потому что он выглядел растерянным, и это усыпило мою бдительность. Я потянулся рукой к его руке, чтобы успокоить его боль, и обиженное выражение его глаз отвлекло меня. Может, Лорды и очень старые, но, как оказалось, довольно шустрые. Сартанос схватил меня за шею, и я, испугавшись, что он меня задушит, открыл рот, чтобы вдохнуть. В этот момент лорд Киранос всыпал мне в рот горький порошок, и я автоматически проглотил какое-то его количество, хотя большую часть выплюнул, как только Сартанос отпустил меня. Порошок обжег горло, и я рухнул на пол. Ларс бросился ко мне и держал, пока что-то вроде внутреннего огня растекалось по всему моему телу. Лорд Агапетос застенчиво предложил мне чашку холодного чая, но я выплюнул его после первого глотка. Комната закружилась, и мне пришлось вцепиться в ковер, просто чтобы быть уверенным, что нас не сметет ураганом. Я закрыл глаза, надеясь избавиться от головокружения, но стало только хуже. Тысячи ярких фейерверков взрывались под веками, ослепляя меня. Я открыл глаза, но фейерверки все еще прыгали по мебели, потолку, окнам и, словно тлеющие угли, осыпались на книжные полки. Ко мне подошел волк, обнюхал меня, пока я боролся с ужасными видениями: мебель вокруг превращалась в слизь и исчезала, впитываясь в пол. Я видел трех бессмертных и Ларса, но стены и все остальное исчезло и мы оказались посреди темного леса. Три фигуры растворились в снежинках, падающих с ночного неба, и только Ларс остался сидеть рядом со мной, все еще поддерживая мою голову. Все вокруг меркло и расплывалось, и единственное, что удерживало меня на земле, это его глаза. Поэтому я смотрел в них, не отрываясь, и лишь надеялся, что бушующая вокруг нас буря когда-нибудь закончится. Так и случилось. Небо над высокими деревьями взорвалось падающими звездами. Я растворился в их красоте, провожая взглядом их пылающие хвосты, рассекающие небесный свод. Завороженно я смотрел, как они вспыхивают и отражаются в глазах Ларса каждый раз, когда я переводил взгляд на него. Я мог бы провести тут вечность. Я не чувствовал потребности возвращаться обратно. Ликос подошел ко мне и лизнул в лицо, но я оттолкнул его, не желая, чтобы он меня обслюнявил. Я снова очутился в комнате, и всё вокруг, как ни странно, находилось в идеальном порядке. Три Лорда с любопытством смотрели на меня, волк положил свою огромную голову мне на колени. Руки Ларса всё еще обхватывали мою голову, и я сбросил их. — Тебе определенно понравилось на той стороне, — сказал мне лорд Киранос. — Ты чуть не остался там. — Что? — я был дезориентирован и с трудом отличал пол от потолка. — Ты умер и вернулся, — вздохнул Ларс, как будто с его души только что свалилась огромная тяжесть. — Точно как я. — Ничего подобного. Ты и волк всё время были здесь. — Ты ушел слишком далеко, чтобы я мог следовать за тобой, — сказал лорд Киранос. — Возможно, Хранитель и смог бы тебя направлять, но мне пришлось остановиться через час. — Я никуда не уходил. Я был здесь, торчал от ваших грибов, чем бы они ни были, — сердито ответил я, вспомнив теперь, как они пичкали меня наркотиком. — Ларс провел со мной те десять минут, что длился приход. Лорд Киранос раздраженно фыркнул: — Должно быть, это свойство их поколения. — Ты был мертв больше десяти часов, — небрежно сказал мне лорд Сартанос. — Rigor mortis и все такое. — Это какая-то нелепица! Я попытался встать, и мне показалось, что в тело вонзились тысячи игл. Я поморщился и замер, удивляясь, почему у меня всё одеревенело. — Твой партнер простоял над тобой всё это время, а Ликос, видимо, почувствовав, что твой жизненный дух возвращается, помог тебе. Но мы думали, что ты умер. — Я умер? — спросил я Ларса, глядя ему в глаза. — Может быть, это было что-то наподобие глубокого коматозного состояния... но да, твоя кожа превратилась в лед, а твои жизненные показатели упали до нуля. Прямо сейчас я ничего не могу объяснить. — Это невозможно! Ты был со мной всё это время! — Я думал, что потерял тебя. Посмотри в окно — утро наступило. Скудное зимнее солнце окрасило небо вдали серым. Моя душа наполнилась страхом. Постоянная боль, моя верная спутница на протяжении месяцев, утихла, и я впервые в жизни ощущал себя излечившимся и цельным. Я больше не чувствовал себя чужаком, и это пугало: я не хотел прощаться со своим розовым слоном, потому что был уверен, что он покидает меня. Как я покидал этот мир. — Спасибо, — прошептал я волку, и он боднул меня в бок головой. Его прикосновение было дружелюбным и игривым, и я улыбнулся ему. — Это правда? — спросил я Ларса. — Претензии не принимаются, — ухмыльнулся лорд Сартанос. — Нам следует свести двух мелких вместе и посмотреть, не научатся ли они друг у друга хотя бы отчасти здравому смыслу, — сказал он лорду Кираносу. — Уважай Хранителя! — рявкнул тот. — Но ты прав. Они могут учиться друг у друга, но не думаю, что Эрик когда-нибудь станет Хранителем. — Хвала Лунному богу — одного вполне достаточно, — заметил лорд Сартанос, и лорд Агапетос бросил на него недовольный взгляд. — Признай: здесь становится слишком тесно. Трое новых нас меньше чем за десятилетие! — Этого хочет Бог! — строго выговорил ему лорд Киранос. — Я не потерплю от тебя никакой ереси! — Ладно! Я смиренно молю тебя о прощении. Он должен был поплатиться за свой надменный и дерзкий тон, но не в тот день. Лорд Киранос лишь сердито покосился на него. Я чувствовал исходящую от него кипящую ярость и возмущение, но я не мог читать его мысли так, как он читал мои. — Дар у всех нас разный, — тихо сказал мне лорд Киранос. — Ты не можешь нас читать — только, возможно, чувствовать то, что чувствуем мы, если мы позволим тебе это. — Только для версий 1.0; версии 3.0 и выше могут потребовать дальнейшего обновления, — ухмыльнулся лорд Сартанос, и это мне совсем не понравилось. — Ты больше никогда не заболеешь, — Ларс встал между нами, прежде чем я успел сказать Сартаносу какую-нибудь гадость. — И не будешь чувствовать боли, если ранен. Твои раны будут затягиваться быстрее, чем у любого другого. «Мгновенно — если Хранитель согласится помочь тебе», — раздался у меня в голове хриплый голос, и я уставился на волка. «Ты меня слышишь?» — спросил Ликос, и я в шоке кивнул. «Как и Хранитель, но он ничего не знает о Пиндаре, хотя мы посетили интересные лекции несколько лет назад». — У нас некоторые из его сочинений переведены на испанский язык доном Франсиско де Бергисасом еще в 1798 году. Кастильский поэтический размер не очень хорошо передает классический греческий, — автоматически ответил я, и волк, казалось, взорвался от радости. «Если не будешь грузить меня своими повседневными проблемами, мы станем хорошими друзьями. Ты умеешь читать по-гречески?» — Не то чтобы… скорее на латыни, которую я изучал в университете. Ситуация становилась, мягко говоря, сюрреалистичной. «Я бы хотел, чтобы кто-то написал мою историю. Мне есть что рассказать». — Вам нужен литературный раб?— спросил я ошеломленно, хотя до сих пор не знаю, поразила ли меня сама ситуация или то, что кто-то предложил мне работу писателя (ad honorem, конечно). — Ты понимаешь Ликоса? — изумленно спросил меня лорд Киранос, и я кивнул. Разве не все они его понимают? — Я рад, что у него есть с кем поговорить, — продолжил он. — Может, он перестанет лезть в чужие дела... «Не обращай на него внимания, детеныш. Все они лают, но не кусаются... в твоем случае», — сказал мне Ликос, поднимаясь, и было очень трудно сохранить серьезное выражение лица перед Провидцем. Волк поднялся, передними лапами открыл дверь и ушел. — Проведи остаток дня со своим партнером, а вечером вы оба отправитесь в Приют. Твоя работа здесь закончена, Ларс, внук Рагнара. — Я бы предпочел остаться с воинами, — запротестовал Ларс. — Нет, передай управление своему заместителю, — сухо приказал лорд Сартанос. — Нехорошо, что твои люди видят, кто вы двое сейчас. Это может сбить их с толку. — Понимаю. — Лорд Агапетос сопроводит вас и объяснит, что там нужно сделать, — сказал лорд Киранос. — Возможно, вам потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к совместной жизни. К совместной жизни? Чьей? Ларса и его прадедушки Сартаноса? Эти двое — как близнецы. Или моей и увлекающегося поэзией волка? Потому что нет никаких шансов, что это будем я и Ларс. Мой собственный прадедушка, лорд Агапетос, мягко улыбнулся, достал из кармана небольшую вырезанную вручную деревянную фигурку в виде головы волка и молча отдал ее Ларсу. Тот прошептал: «Спасибо», и не поднимал глаз, пока трио выходило из библиотеки.