Рукокрылые

Джеффри Маккаллум за свою жизнь повидал немало мусорных баков. Маленькие и большие, жестяные и деревянные, но ещё ни разу за три десятилетия пребывания на землях великой Британской империи он не встречал пищащий мусорный бак. Джеффри замер, прислушиваясь к ночной тишине, и, справедливо рассудив, что ему это померещилось, пошёл дальше. Бак снова пискнул.       — Либо я переборщил с виски, либо начал сходить с ума, — вслух подумал Джеффри. Проведя всю юность в окружении всевозможных грызунов, он прекрасно знал, что этот странный звук издавала отнюдь не обычная крыса. Поэтому, влекомый желанием убедиться в собственном здравомыслии, охотник рискнул заглянуть внутрь.       Поверх кучи грязного тряпья и гнилых объедков лежала раненая летучая мышь. Поникшие уши, неподвижно замершие крылья — Джеффри непременно бы подумал, что бедняжка мертва, если бы не жалобное попискивание. С каждым разом её визг, больше походящий на отчаянную попытку позвать на помощь, ослабевал. Джеффри ощутил волну жгучей злости, поднимающуюся в груди: каким же нужно быть ублюдком, чтобы ранить безобидное животное и бросить его умирать в груду мусора?       Осторожно подняв животное, Джеффри, смахнув пару личинок, начавших жрать крошечное тельце, прижал летучую мышь к груди, пытаясь её согреть. Она была настолько маленькой, с головой, короче человеческого указательного пальца, что Джеффри стало страшно: вдруг он по неосторожности переломает мыши все кости? Но она не подавала никаких признаков того, что ей больно. Лишь раза два жалобно взмахнула крыльями, прежде чем окончательно обмякнуть в чужих руках.       — С тобой всё будет в порядке… парень, — клятвенно заверил Джеффри, быстро осмотрев летучую мышь. Раньше он никогда не замечал за собой особой сострадательности: в Лондоне постоянно умирали всевозможные животные, и пытаться им помочь — или хотя бы милосердно добить — было в высшей степени бесполезной тратой времени. Но эта абсолютно несчастная летучая мышь… Он не мог ни бросить его на произвол судьбы, ни уж тем более завершить начатое каким-то неизвестным уродом.       Осторожно, чтобы не раздавить и не сломать какую-нибудь кость, Джеффри положил мышь за пазуху так, чтобы его голова едва-едва выглядывала поверх фирменного красного платка охотника. Теперь оставалось только уповать на то, что животное переживёт дорогу до своего — возможно — нового дома. Путь предстоял неблизкий, но он скорее потеряет больше времени, если, срезая расстояние по тёмным переулкам, наткнётся на оголодавшего скаля, привлечённого запахом крови его маленького пассажира. Так что в кои-то веке ему, как и положено уважающему себя джентльмену, предстояла прогулка по хорошо освещённым многолюдным лондонским улицам.       Когда ты лидер Стражей, привязываться к кому-либо — крайне глупое занятие. И он, и все люди, находящиеся под его началом, каждую ночь рисковали своей жизнью, защищая простых обывателей от скрывающихся в ночном мраке тварей. А связываться с кем-то за пределом организации — это подвергать незнающего человека смертельной опасности. То же самое касалось домашних животных. Собаки с кошками и подавно не могли защитить себя от когтей любого мало-мальски шустрого скаля.       «Если тебе кто-то дорог, будь уверен: ты его точно переживёшь», — этот суровый жизненный урок Джеффри усвоил ещё в детстве и дополнительно закрепил, когда его названый отец сгинул в пасти чудовища, передавая ему бразды правления орденом.       Правильнее всего в этой ситуации было свернуть несчастной мыши голову, дабы он не мучился, или перенести его в тихий церковный дворик, где до него не смогли бы добраться оголодавшие вампиры. Все скудные познания Джеффри касательно летучих мышей ограничивались тем, что они вроде бы как гнездятся большими семьями, и если одна особь покидает стаю, то только по причине болезни или старости. Мир жесток, но с этим ничего не поделаешь.       Хорошо, что мышь оказалась на диво спокойной и, вопреки инстинкту самосохранения, не стала кусаться.       Но, как бы то ни было, Джеффри не мог заставить себя бросить дрожащего у него под пальто зверька на произвол судьбы.       Вернувшись в штаб, он первым делом положил платок с упорно цепляющейся за него летучей мышью в центр стола, наконец-то разглядывая зверька при нормальном освещении. Глаза закрыты, но грудь исправно вздымается от пугающе частых вдохов, да и тельце значительно разогрелось. Мех, плавно темнеющий к шее летучей мыши, оказался красивого красно-бурого оттенка — казалось, что на груди животного, как и у его спасителя, красовался платок.       — Да ты у нас тот ещё франт, как погляжу, — на всякий случай прикрыв окно, Джеффри зажёг ещё одну свечу. — Думаю, стоит придумать тебе имя: как-никак нам предстоит ещё много времени провести в компании друг друга. Ведь не могу я тебя выставить за порог до полного выздоровления, так ведь? — он осторожно провёл пальцем по позвоночнику летучей мыши. Вроде бы цел. — Ну раз мы всё решили, то мне стоит заглянуть в библиотеку. Надо же узнать, чем тебя кормить. Хотя я очень сомневаюсь, что здесь есть такие книги. Нет, можно, конечно, поспрашивать моих ребят… Но не думаю, что та дрянь, которую они едят, подойдёт для тебя. — Джеффри аккуратно снял и раздавил ещё пару личинок, прилипших к гладкой шкурке летучей мыши. От мысли, что пока он нёс животное, ему за ворот рубашки могли нападать помойные паразиты, его прошила неприятная дрожь.       В остальном же мышь выглядел вполне неплохо. Никаких царапин от когтей животных или кровотечений — это и вызывало беспокойство. Джеффри прекрасно знал, как обрабатывать синяки и открытые раны, но, если дело касалось каких-то внутренних повреждений… Быстро накрыв летучую мышь свободным концом платка на манер одеяла, он поднялся со стула.       — Постарайся меня дождаться, ладно?       Усталость от ночной работы как рукой сняло, и Джеффри, напоследок бросив тревожный взгляд в сторону неподвижного свёртка, вышел из кабинета. Заперев за собой на всякий случай дверь, он, как и планировал, двинулся в сторону библиотеки, с твёрдым намерением раскопать там хоть какой-нибудь трактат по зоологии.       Оставалось надеяться, что к его возвращению с мышью ничего не произойдёт.