Рукокрылые

— Какого чёрта, Рид? — учитывая все обстоятельства, Джеффри посчитал этот вопрос более чем уместным. Пускай и несколько резковатым.              — Признаюсь, после пробуждения я был, мягко говоря, не в себе. — Джонатан откашлялся и попытался встать, но тут же с непривычки запутался в ногах. Джеффри шагнул вперёд, чтобы подхватить его под локоть. — Долгая история, Маккаллум. Думаю, её лучше рассказывать не тогда, когда от восхода солнца нас отделает всего ничего.              — Знаешь, как я испугался, когда ты выбил это окно — окно, замену которого ты мне сполна компенсируешь. В штабе, знаешь ли, не жарко, чтобы я позволил пиявкам безнаказанно портить казённое имущество, — проворчал он, чтобы хоть как-то скрыть беспокойство. — Ты… уже покормился?              — Да. В этот раз не посчастливилось птице и парочке крыс. И этот издевательский смех, звучащий в голове, стоило мне прийти в себя… — Джеффри помог ему сесть на кровать и устроился рядом, не выпуская ладони Джонатана. — Твоё расследование было на правильном пути. Джейкоб Блэквуд сотворил это со мной в отместку за смерть своей возлюбленной, леди Элизабет Эшбери. Кажется, мне не повезло стать пешкой в игре гораздо более древних эконов.       — Не прибедняйтесь, доктор Рид: до пешки вам расти и расти. Но тебе действительно не помешает отдохнуть. Я прикажу отловить тебе на завтрак парочку крыс, а вечером ты мне уже всё нормально объяснишь, — он почесал Джонатану затылок, как частенько делал в его бытность Пискуном. Низкое мурлыканье, вырвавшееся из груди экона, заставило его непроизвольно улыбнуться.              Джеффри тихо вскрикнул, неожиданно оказавшись прижатым к матрасу дружественно настроенным пиявкой.              — Ты слишком сильно успел приучить меня к своим прикосновениям. Так что готовься отвечать за это.              Что ж… заявление не лишено своеобразной логики.              — А ты разве помнишь, что происходило, когда ты был Пискуном? — напряжённое молчание Джонатана стало самым красноречивым ответом. Джеффри неуверенно повернул голову к зеркалу и тут же встретился взглядом с прозрачными глазами, внимательно вглядывающимися в их отражение.              — Я помню, как ты лечил меня. Попытку убийства от Кларенса. Злость, когда Шон Хэмптон имел наглость пытаться утешать тебя. Радость приходу Бриджит. Я был просто вне себя ярости, когда ты решил не брать меня на ночную вылазку. И ещё твой шарф оказался настолько удобным, что я решил устроить в нём гнездо, — уголки их губ практически синхронно приподнялись, прежде чем Джонатан со вздохом продолжил: — Я также помню вкус твоей крови и силу, что она давала… ощущения просто невероятные. Я готов пить тебя целую вечность, но не могу пойти на подобные риски, пока остаётся возможность потерять контроль. И да, твои, скажем так, не самые ортодоксальные чувства взаимны, — он слегка приподнялся, снова устанавливая зрительный контакт. — Я люблю тебя так же, как и ты, Джеффри.              — Будь ты проклят, — объятия Джеффри стали почти судорожными. Губы Джонатана скривились.              — Здесь тебя уже опередили, так что придётся довольствоваться лишь моим сердцем. Надеюсь, ты будешь достаточно милосерден и не станешь вырезать его.              — Как я мог забыть о твоей любви к драматизму. — Джеффри сократил расстояние между ними, чтобы коротко попробовать губы Джонатана на вкус. — Сама суть наших взаимоотношений преступна.              — Светские власти больше не представляют для меня опасности, но если тебе так будет спокойнее, тогда держи нас в секрете. — По лицу Джонатана пробежала ощутимая тень, но он продолжил: — Можешь даже завести любовницу, раз…              — Не будь идиотом. В чём-чём, но в недостатке смелости, как и верности, меня никогда не упрекали. И по правде говоря, дело тут не в твоём хере, а в клыках, идущих с ним в довесок. Будь ты живым, то парни бы мне и слова не сказали. Но трахаться с трупом… боюсь, я не вынесу их осуждения.              — Джеффри Маккаллум, ты самый большой засранец из всех мне известных. — Джонатан покачал головой, слишком удивлённый, чтобы притвориться, будто его ранило это заявление.              — Который, ко всему прочему, может заставить тебя улыбаться.              — Заткнись и обними меня. Сейчас у меня нет ни малейшего желания тешить твоё самолюбие, — в этот раз инициатива принадлежала Джонатану, и поцелуй вышел гораздо более сдержанным и мягким, но от этого не менее сладким.              Пятно в углу кровати привлекло внимание Джеффри, и он не мог удержаться от язвительного вопроса:              — Итак… то, что ты загадил мне все горизонтальные поверхности, — это отличительная особенность мышиного обличия, или у тебя на самом деле… из члена идёт кровь?              Джонатан моргнул несколько раз.              — Да, моё тело выводит продукты жизнедеятельности стандартным для людей способом.              — А кончаешь ты, дай угадаю, кровавым фонтаном?              Джонатан неопределённо пожал плечами, кажется, нисколько не удивлённый, что разговор свернул не в самое романтическое русло:              — Без понятия. Я не пробовал заниматься онанизмом. И также не исследовал возможность того, могут ли вампиры в принципе поддерживать эрекцию.              — Хочешь узнать?              — Ты часто соблазняешь обнажённых эконов, запертых в своём кабинете?              — Только особей с исключительно красивыми и большими членами.              — Ты идиот.              — А ты — одно сплошное преступление, которое я всё равно хочу совершить.              Джонатан тихо рассмеялся.              — Могу лишь попросить тебя подождать до того момента, когда я окончательно перестану чувствовать постороннее присутствие на периферии сознания. Потом я с радостью приступлю к удовлетворению наших совместных желаний.              — Как скажешь, — Джеффри целомудренно поцеловал его в лоб. — Мы ещё поговорим об этом после наступления темноты. Думаю, методы, которыми стражи защищают разум от воздействия пиявок, должны подойти и тебе. Если нет, то… — Затем, чтобы прогнать тьму, исказившую черты Джонатана, он игриво ущипнул его за бедро и добавил: — Однако сперва ты отдраишь мне спальню. А то ты даже не представляешь, как мне осточертело убираться за тобой-Пискуном.              — Технически ты убирался сам за собой — это же была твоя кровь. М-м-м, а я просто помог разнести твой потрясающий аромат по всему помещению. — Джонатан игриво укусил его затянутое рубашкой плечо, предварительно благоразумно втянув клыки.              — Если ты хочешь когда-нибудь вновь напиться моей крови, то в твоих интересах же привести эту комнату в идеальный порядок. — Хотя он понятия не имел, кто его дёрнул за язык предлагать экону себя в качестве бурдюка, он не мог заставить себя сожалеть о том, как Джонатан робко прижался к нему и пробормотал смутное согласие делать то, что ему было сказано. В кормлении Джонатана было что-то неоспоримое, не вопрос выживания, а акт взаимного удовольствия. Решив, что эти мысли лучше обдумать позже, Джеффри накрыл их обоих одеялом.              — Спи. Пока я рядом, никакой Блэквуд тебе не грозит.              — Как романтично, — поддразнил Джонатан, погружаясь в состояние ложной смерти. Джеффри некоторое время наблюдал за мёртвым телом, убеждая себя, что всё это взаправду. Блэквуд не придёт мучить Джонатана днём. Ему следовало использовать это время, чтобы продумать ловушку на Блэквуда, сообщить Привену, что их добыча найдена, и сообщить Эмелин, что её сын найден. Однако вместо всего этого Джеффри малодушно провалился в беспокойный сон.                    Крики со двора, беспрепятственно проникающие через разбитое окно, разбудили его. Судя по рыжеватым отблескам на далёких крышах, ночь только что наступила, но Джонатан нигде не было видно. Джеффри успел попаниковать добрые полминуты, прежде чем пиявка снова появилась, с крысой во рту и свежим пулевым ранением в плече.                    — Тебе не пришло в голову хоть чем-нибудь прикрыться, прежде чем идти на кормёжку? — Джеффри поднял бровь, не впечатлённый трупом грызуна, теперь пачкающим его половицы.                    — Ты бы предпочёл, чтобы я снова выпил из тебя? — возразил Джонатан. Он выбросил крысу через балкон. Снизу раздался крик отвращения, и оба мужчины расхохотались. Когда им удалось успокоиться, крошечные всплески радости все ещё грохотали в их груди, Джеффри подошел к своему сундуку, чтобы найти что-нибудь, что могло бы подойти дураку, с которым он связался. Пока он искал, Джонатан уселся за его стол, просматривая украденные документы и собственные следственные записи Джеффри.              — Было неприятно наблюдать, как ты ищешь меня, когда я всё время находился у тебя под носом, но я впечатлён. Твоё расследование было тщательным. — Он взял записку, написанную кровью: — Какое облегчение, что мисс Биллоу больше не будет подвергаться нашему общему мучителю.                    — Каково это было? В последнее время ходят слухи о похожих на женщин тварях, ночами кружащих вокруг церкви Святого Джеймса в Лауте, — хотя Привен уничтожил их много лет назад, прежде чем я занял свою должность. Есть эконы, скали — сакалиба, скальвусы, склавиной, вулкоды, вукодлаки, цзянши, ракшаса, пеучен, вриколакасы, варколаки, нимроды, вульпесы, корвусы, ихоры, драконы, бедствия и, чёрт возьми, даже сама Морриган! Но при всем этом я никогда не встречал пиявки, которая могла бы превратиться в летучую мышь. Это невозможно.                    Тишина. Джонатан склонил голову, как щенок, и несколько раз моргнул.                    — Прости, — медленно начал он. — Так сколько всего видов вампиров существует?              — Я не знаю. Кажется, мы открываем все больше с каждым десятилетием и землёй, на которую распространяется наше влияние. Ты не ответил на мой вопрос.                    — Честно говоря, Маккаллум, твой вопрос затерялся в море существ, с которыми мне, надеюсь, не предстоит столкнуться. Боже мой, человек! Как ты всё это запоминаешь?                    — Ты солдат, хирург и вроде как ведущий гемоглобист, и я уверен, что есть много всякой ерунды, которую ты можешь перечислить и которую я бы не запомнил и за год.                    — Справедливо, полагаю. Возвращаясь к твоему вопросу, Блэквуд применял на мне какую-то разновидность вампирских чар. Как тебе уже известно, он мстил мне за смерть леди Эшберри. После этого мои мысли и сама моя природа стали мыслями Пискуна, но под ними я всё ещё оставался собой, не в силах освободиться, пока твоя кровь не дала мне силы преодолеть его ужасное проклятие. Но я не совсем помню момент обратного перехода, разве что обрывки того, как проснулся на тебе и потом метался в поисках пищи.                    — Повтори это перед Привеном: сам я вряд ли смогу всё объяснить, — пускай и с игривой ноткой, но Джеффри говорил серьёзно.                    Экон издал долгий страдальческий вздох.                    — Это правда так необходимо? — Джеффри швырнул ему запасные брюки.                    — Сперва тебе необходимо прикрыться. А потом да, придётся выйти к Привену. Я весь орден поднял искать тебя прошлой ночью, и, если здесь замешаны магические трюки пиявки, надо как можно доходчивее описать их нашим капелланам, чтоб они знали, с чем могут столкнуться в ближайшее время.                    — Магические трюки пиявки, — саркастически протянул Джонатан.                    — Без понятия, почему ты мне нравишься, — Джеффри отвернулся. Он умыл лицо прохладной водой из таза в углу комнаты, и прикинул, сможет ли он обойтись без переодевания ещё одну ночь. Лучше всего носить относительно чистую одежду во время охоты, чтобы добыча не учуяла тебя издалека.                    — Ты казался достаточно счастливым, когда я был твоим питомцем. — Слова были произнесены тихим баритоном, ледяное дыхание вызвало дрожь по его позвоночнику. — Я нахожу довольно трогательным то, как хорошо ты заботился обо мне.       — Самодовольный ублюдок.              — И всё же ты влюбился в меня, — Джонатан повернул Джеффри к себе лицом, а затем мягко прижал его к стене. Одежда, ему выдали, лежала кучей на столе. Ловкие пальцы расправились с рубашкой Джеффри, и внезапно этот греховный рот оказался на его губах.              Поцелуй Джонатана был ни с чем не сравнимым опытом. Близость с вампиром неизбежно отличалась от близости с человеком. Даже в виде Пискуна он всегда оставался пугающе холодным; настолько, что Джеффри много ночей боялся, что мышь того и гляди умрёт.              Первые два поцелуя были короткими, едва ощутимыми прикосновениями. На этот раз их общая нерешительность уступила место твёрдой уверенности, когда прохладные губы прижались ко рту Джеффри. Ладони взмокли, когда он осмелился скользнуть ими выше и коснуться лица Джонатана; тот понятливо наклонил голову и скользнул языком в рот охотника.              Как жаль, что этой ночью долг Джеффри был важнее желаний.              — Я бы так и простоял с тобой до конца своих дней и помер бы счастливым, но Блэквуд всё ещё на свободе и мне нужно перехватить ребят, прежде чем патрули снова уйдут тебя искать, — он отвернулся, уходя от ищущего взгляда Джонатана. — Одевайся. Ты… сможешь насладиться мной позже.              Не будь Карл Элдрич мёртв, то Джонатан лишился б головы сразу после своего обращения. Сердце Джеффри сжалось. Они не в романтической книжке, Привен не закроет глаза на их зарождающиеся отношения, запрещённые по стольким причинам. Мир не хотел, чтобы они были вместе. Но наблюдая, как Джонатан, бормоча под нос беззлобные ругательства, одевается в явно великоватую одежду, Джеффри решил, что мир может идти к чёрту, если попытается их остановить.