Нас затянуло

С начала месяца я пошел в школу. В пятый класс вместе с Сержем. Он гордо заявил, что его мама родила ему братика, который вырос за два дня, и усадил меня рядом с собой. Двадцать три совершенно незнакомых мне человека. Двадцать три неизведанные души. Не особо хочу я их изведывать, но придется. Тут же меня окружили парни, которым задурил голову Сережа о том, что наша мама может настраивать возраст ребенка сама. Когда я ответил, что я приемный, Сережа меня чуть не убил, заорав, что я раню его в самое сердце своим предательством. На уроке природоведения мы совсем не слушали учительницу, так как Серж рассказывал мне о каждой девчонке по отдельности. - На пегвой пагте гядом с Гомычем сидит Лега. Говогят, она уже с мальчиком целовалась, пгедставляшь? А вон там… Да не туда смотришь, дугья башка! Левее! Да! Это Степанида. Она плакса. Жука ей подбгосил майского на пагту, а она давай геветь! Дуга! - Говори чуть тише, - попросил я. - Да этому стагому пегдуну вообще пофиг на нас. Видишь, сказал выписывать план, а сам в свою газетенку уткнулся. Я поднял глаза. Действительно, седой учитель внимательно вчитывался в строки «Аргументов и фактов». Его руки чуток подрагивали, он постоянно покусывал нижнюю губу и озадаченно хмыкал, изредка поднимая глаза. А Серж уже жаловался на жизнь: - Ненавижу свою кагтавость! Это ж просто кошмаг! Как идиот. - Наоборот, прикольно, - поделился мнением я. - Думаешь? На перемене меня окружили девчонки, начали расспрашивать, кто-то пытался пожалеть из-за тяжелого детства в детдоме, но Сережа шуточным рыком разогнал всех: - Это моя добыча! Мой лягушонок! Оказалось, что я нисколько не отстал от учебной программы, хорошо читаю и считаю. Математик меня похвалил за хорошее решение задачи, заставляя мои уши пылать красным пламенем. - О, он стесняется, как мило, - зашептались девочки. Чертовы сороки, хватит говорить обо мне. Никогда не дружил с девочками в детдоме. Капризули, плаксы, а некоторые еще и дылды. Вымахали больше меня, блин. Я уже услышал разговор обо мне на перемене: - Этот новенький ничего. Мне нравятся брюнеты, только глаза какие-то невыразительные. Песочные, наверно. Что ты понимаешь, женщина? Нормальные у меня глаза! У тебя, можно подумать, лучше, чем у Мисс Мира. Но все-таки школа мне понравилась, хотя я немного дичился людей и старался держаться ближе к приемному брату, который так и норовил куда-то сбежать. Ему нужно было все на свете, кроме меня. Хотя, сказать то, что он меня совсем забросил, я не могу. Он даже принес мне булочку из столовой после третьей перемены. С изюмом. Надкусанную. Но так же лучше, чем ничего, правда? Учителя мне тоже нравились. Не сравнить, конечно, с моими прежними, но сойдут. Забыл сказать, что школа-то не простая. Лицей. Лучший в городе, с английским уклоном. С английским у меня проблемы были, но Серж пообещал меня подтянуть. Не знаю, может, конечно, это было сказано в шутку. Сережа пользовался большой популярностью в классе. Наверно, прорисовывался его невыносимый характер, но девочки нашего класса буквально липли к нему. Плохой мальчик, то да сё. Я мог переброситься с ним лишь несколькими фразами на уроке. - Почему ты постоянно молчишь? – вдруг толкнул он меня локтем, от чего моя ручка прочертила некрасивую загогулину на пол листа. - Я? - Ну, не я же! Сидишь в стогонке себе, стеночки газглядываешь. Меня уже гебята спгашивали, почему ты такой сганный. Мне не хотелось говорить на тему моей странности или замкнутости, я просто пожал плечами. Пусть думают, что хотят, пусть говорят сколько угодно. Я привык. Дома состоялось знакомство с другими родственниками. Оказалось, что у меня появились еще две бабушки и один дедуля. Дедушка Тарас (так звали этого странного человека, которого я сначала испугался) даже пообещал взять меня с собой на охоту. Сергей мигом отреагировал на это колким замечанием, что я обмочу штанишки, как только увижу, допустим, кабана. На самом деле, как мне показалось, брат просто завидовал, что теперь я буду трогать дедушкино ружьё. Да и вообще, дедушка теперь общий, а не только его. Бабушка Катя и Соня ахали и охали, крича, что я слишком щупленький по сравнению с плотным Сергеем, обещая откормить меня к зиме. С учетом того, что сейчас стояла осень, жить мне осталось недолго. Так или иначе, моя первая неделя проживания в новой семье прошла очень волнительно и возбужденно. Я мало спал; мама Света сказала, что это от переполнявших меня впечатлений. Застав меня сидящим на кухне ночью, женщина начала мне готовить противный травяной отвар для успокоения нервов. Я морщился, но пил. Не хотел огорчать человека, который так много сделал для меня. - Бабские пгедрассудки! - заявил он на укоризненные слова мамы Светы о том, что со мной нужно быть помягче. Приемная мама очень разозлилась на эти слова. Она позвала Сережу в гостиную и закрыла дверь на защелку. Они разговаривали минут пятнадцать. Мама Света не повышала голос на сына, но из комнаты Сережа вышел заплаканным. Вытирая кулаком сопли, мальчишка схватил меня за рукав и потянул в нашу комнату. - Мне не нгавится, что мама стала со мной так газговаривать. Слишком много внимания ты к себе пгивлекаешь! – срывающимся голосом заявил приемный брат. – Не делай так больше, а то я газозлюсь. - Прости, - опустил глаза я. Решительно не понимаю, чем я провинился перед ним. Но мои мысли быстро переменились, когда пришел папа Тима с работы. Родители закрылись в своей спальне, а я зашел в ванну, откуда можно было подслушать их диалог. - Сергей, как и предполагалось, не особо жалует Артёма, - приглушенно, но достаточно отчетливо пожаловалась мужу мама Света. - Ему девять лет, милая, понятное дело, что парнишка ревнует. Так всегда было и будет. - Мне так нравится Артем. Мне кажется, не зря мы остановились именно на нем. Такой добрый, самостоятельный малыш. Сегодня Серега после ужина кинул тарелку в мойку и убежал машинки катать, а Тёма за двоих вымыл посуду. Я сидел, боясь вздохнуть или выдохнуть, пропустить хотя бы одно слово, касающееся меня. Бортик огромной ванны был холодным и скользким, приносил не очень приятные ощущения пятой точке. Но мне нужно было дослушать до конца. - Светик, мы правильно поступили. Давай закроем эту тему. Как мало они обо мне сказали… Хотя, я услышал главное – меня никто обратно возвращать не собирается. Я нравлюсь своим новым родителям. Они меня любят! А с Сережей я подружусь, честно! Мне целых девять лет, я взрослый! Я справлюсь! - Эй, ты там что, утонул? – услышал я недовольный голос приемного брата. На тот момент я уже плескался в огромной ванне и покидать это прекрасное место не собирался. Хорошо, что я убедил маму Свету, что сам справлюсь с мытьем тела, я самостоятельный и взрослый парень. Но на самом деле причина была в том, что я жутко стеснялся приемной матери. - Выходи, я тоже буду мыться, - недовольно пнул дверь Сергей, который сегодня был явно не в духе. - Нет, не выйду, - заупрямился я. - Тогда зайду я. Дверь в ванную комнату не запиралась на щеколду, поэтому приемный братец вошел, запустив поток холодного воздуха. Без всяких церемоний он скинул с себя одежду и плюхнулся рядом в ванну. - Играем в теггогистов, - безапелляционно заявил он и, достав откуда-то два водяных пистолета, мигом запустил струю мне прямо в ухо. Визгу мы подняли – будь здоров. Поставили на уши, наверно, весь дом. Но нас никто не беспокоил. Видимо, семейство привыкло к таким выходкам Сережи. Хотя, не мог же он один устраивать такой шум? Иногда и мужикам нужно развеяться, поэтому мы вышли из душа, когда Медуза (он же Сергей) была сломлена. Медуза отчаянно сопротивлялась, и орала, что я поступаю нечестно. Я выбрал себе прекрасное имя Комбат. Комбат победил Медузу. Игра закончена. *** - Тёма! Я тебя сейчас поколочу! Ты чего газорался, как будто за тобой гоняется стадо свинтусов? Я сел на кровати. Знакомые стены, родная акула и недовольный братец, который стоял в одних трусах, уперев руки в бока. С момента моего усыновления прошло три года, сейчас мне двенадцать. Переходный возраст – именно этим я могу объяснить кошмары, которые мучают меня каждую ночь. Видимо, я кричал во сне, раз даже Сергей проснулся. А кошмары странного содержания. Я сижу на какой-то странной обшарпанной кухоньке, поджав колени под себя. Не знаю, сколько мне лет, действие происходит от первого лица. - Жри, а то убью, - женщина с огромными ручищами плюхает на круглый стол какую-то лоханку с противной жижей. Я хлебаю, давлюсь… Тётка садится напротив и, видя мои терзания, начинает злиться. Её полное лицо наливается краской, выступают бородавки, женщина тянет ко мне свои огромные ручищи, чтобы сжать пальцы на моей шее. Но стол начинает удлиняться, и противный кошмар удаляется в темную бездну, а я начинаю падать. Куда? В рай? В ад? И так каждую ночь. Почти одинаковые, однотипные кошмары. Я уже боялся засыпать, но тревожить маму с папой своими проблемами не хотел. - Я еще газ повторяю вопрос: ты охгенел? - Прости, а? Хватит наезжать. - Тги ночи подгяд уже, блин. Случилось чего? – Сережа обеспокоенно сел на краешек кровати. Люблю, когда он такой. Без иронии, без каких-то глупых шуточек. Просто мой брат, заботливый и любящий. - Может, маму газбудить? Не бойся, я обзывать тебя не буду, - продолжал Сережа, а в его голосе уже плясали смешинки. - Обойдусь, - буркнул я, отворачиваясь и укрываясь одеялом с головой. - Как знаешь, - верхний ярус кровати скрипнул, брат лег обратно. А я еще долго не мог уснуть, обдумывая дурацкие кошмары. Лучше б уже Фред Крюггер снился, ей-богу! Право, мне же уже не девять лет, пора бы уже перестать бояться идиотских жутиков! Спать! Спать! Через десять минут я уже сладко посапывал, и впервые за несколько недель мне снилось море. Тёплое и ласковое.