Ты—моя любимая боль

Он сильно дрожал... У него дрожало дыхание, дрожали руки и губы. Он так сильно дрожал, ох небеса. Заразительно нежно целовал и пропускал тихие стоны от моих рук в его волосах. Он сильно сжимал ладонями стол, а я мысленно умолял его так сжимать моё сердце своим голосом. Я хотел оторваться и сказать что-нибудь, остановить это безумие, что началось слишком неожиданно и развиваелась стремительно быстро. Я чувствовал себя странно и это пугало, меня сильно напрягла сила притяжения между нами, пугали его блестящие глаза. Они смотрели на меня с высока, пожирали мой разум и я не могу иначе это описать сейчас, потому что тогда уже не владел своим телом. Меня заключили в объятиях и пытали сладкой болью. Его дрожь заставляля меня самому спустить руки на широкие плечи и оторваться от поцелуя. Мне не хотелось смотреть ему в глаза, ведь если сделать это, то разум тут же овладел бы моментом. Я понимал, что должен остановиться, моя голова по прежнему была холодной, мой разум чист, моя совесть трезвой, но всё остальное горело в похотливом пламени. Всё сжалось и пульсировало между прикосновениями, тела рассыпались как песок и исчезли в тени этого кабинета. Маленькая кушетка пропустила скрипящий звук. Таких же крохотных размеров — подушка, рухнула на пол бесшумно. Моя уже голая спина коснулась холодной простыни и я вздрогнул, прогибая позвоночник. Мои классические штаны, темно-коричневого цвета, грациозно сползли с ног и приземлились рядом с белой рубашкой. Рой бросил на свои плечи мой халат и наклонился ко мне. Надвис сверху и искал мои глаза в темноте. Я же их прятал, боясь своего же отражения в его эбонитовые зрачки. Даже сейчас я могу чувствовать, как жадно он разглядывал меня, как тяжело дышал и как всё его горячее тело дрожало надо мной. Я хотел довести его до эйфории, из-за которой дрожь и жар по коже растворили бы все татуировки, заствили их растаять… — Я хочу заставить вас плакать… — вдруг прошептал Рой. — Хочу увидеть ваши горячие слёзы на глазах, в которые плавает похоть. — Ты псих или извращенец? — Я влюблён… С этими словами он нежно повел ладонью от моего колена до внутреннего бедра и я почувствовал сильное сжатие внизу живота. Отбросил руки в стороны и отвёл взгляд, словно часть меня еще пытается сбежать. В воздухе образовалось давление, что не давала мне дышать и я пытался освободить свои запястья из его рук, пока его губы оставляли болезненные следы на моей коже. Я не знал что может быть так больно, не знал что мужское тело может довести меня самого до такого состояния. Мне хотелось кричать, хотелось плакать от странной боли внутри и одновременно я жаждал продолжения сумасшествия. Хотелось прошептать его имя ему в ухо, пока он хрипло мычит мне в шею. Его ладони тянули на себя резко и глубоко, с каждым движением всё быстрее, и мне уже сложно было сдерживать свои эмоции. Он продолжал целовать, кончиком языка одурманивая меня. Его тяжёлое дыхание обжигало всё к чему прикасаеться, заставляя всего меня ощущать, как раскаленный песок сыпется на кожу. Тела объединились в диком танце под одну и ту же мелодию. — Громче… — жадно шепчет он, — Громче, доктор Ким… Его голос вырывал из меня душу, принуждая открывать мокрый рот и освободить незнакомого мне «себя». Я ничего не видел, кроме его оскала на губах, когда в очередной раз я томно повторил имя и расстаял под ним. Еле дышал, облитый потом и дрожью, чувствуя свой собственный предел. Хочу прокричать его имя ещё… ещё тысячу раз! Господи, что это такое? Я видел его лицо и понимал, что схожу с ума. Видел его глаза и губы, видел как сморщился его лоб и как пряди чёрных волос спрятали его от меня. Чувствовал, как он становиться быстрее и как от этого мой голос выходит из-под контроля… Нас могли поймать, но эта мысль никак не заставляля меня прийти в себя, и его тоже. Под нами кушетка еле держалась, стены не успевали поглощать этот сладкий шум, и я не знаю откуда мне было знать вкус этих звуков. В моей голове мой собственный голос не определялся, я сам себя не мог распознать… В порыве страсти и сумасшествия, я хотео его ещё ближе, ещё глубже, ещё дольше… Я хотел завладеть им больше, чем он мной, я хотел удержать его здесь, в себе, как можно дольше, хотел оставить на его шее, плечах и руках — раны, которые никогда не заживут до конца. До безумия желал заключить его в свои объятия, держаться за него руками и ногами, губами… Я жадно поглащал его в себя и слышал, как он скрипит зубами. Хватал меня крепче и притягивал ближе. Казалось куда уже ближе? — Ещё… давай ещё… — вырвался из моих лёгких громкий шёпот, на фоне его очень громкого сердцебиения. — Я не отпущу вас, пока не увижу ваши слёзы. Я не прекращу целовать вас и обнимать, пока в ваших глазах не заблестит смертельное удовольствие и ваш голос не сломается из-за стонов, в которых лишь моё имя... Я завладею вами целиком, до самого утра не отпущу из своих объятий. Даже если будете умолять остановиться, я лишь сильнее и быстрее буду нырять в вас. Я готов утонуть в вас и никогда не всплывать, остаться единственным человеком, чьи руки способны вас приласкать и довести до безумия. — Ты уже стал этим человеком, Рой. Моя спина резко оторвалась от поверхности и прижалась к стене. Я думал его ноги не способны выдержать такое, а оказалось мои уже не в состоянии для чего-то ещё. Словно ватные — окольцевали его торс и я ногтями схватился за его плечи. С его уст сорвался хриплый стон, болезненный и на моей губе образовалась капля крови, что медленно скатилась вниз до подбородка. Я почувствовал этот холодный вкус железа, чувствуя ответственность за то, что он сделал, ощущая его боль от моих ногтей и тепло исцарапанной кожи. — Простите… — тихо прошептал он и выдохнул. — Простите меня… Кончиком языка заставил красную дорожку исчезнуть и продолжил целовать. Я лишь наслаждался им и вонзил свои когти глубже. Исцарапал до крови и укусил его, медленно отрываясь от губ и переходя к его подбородку. Меня словно заменили… я какой-то дикий… Его руки сдерживалист, его дыхание стало еще тяжелее и прикосновения ко мне — мягче. Я жадно впился в его шею и схватил сразу зубами. Моя челюсть задрожала, а внизу живота стянулись узлы, которые заставили изогнуть спину. Меня не тошнило — но все внутри перевернулось наизнанку, голова не болела — но была готова взорваться, я не был болен — но, кажется, кровь из носа была готова брызгать фонтаном. Давление в висках заставила глаза уйти глубоко под веками и я чувствовал, как пламя вырывается из меня наружу. Что это? Почему всё кипит и пульсирует, почему эта странная боль по всему телу кажется мне чудом и я хочу больше? — Я хочу больше, я хочу тебя глубже… Я чувствую чужую кровь на губах и злюсь от того, что его руки сдерживаются от моего тепла. «Хочу быть растерзан тобой…» Сладкая жестокость между нами превратилось в нежное убийство. Он медленно уничтожает мой разум, мои страхи и границы, а я буду отныне носить имя его сумасшествия… — Вы были правы, я псих… — Ты понял это, пока дарил мне «боль»? — Я понял это, пока дарил вам «себя»…  « Если ты — боль, то это — мой самый любимый вид боли…» — Продолжай делать мне больно до тех пор, пока один из нас не потеряет сознание. Он улыбнулся и прижал меня к стене сильнее, еще сильнее. На моей спине уже горящие следы и стена не кажется мне больше холодной, а внутри так вообще пожар. На его животе очень мокро, во мне очень липко, вокруг опустился туман и я не могу видеть дальше его лица. Всё испарилось под паром наших тел, весь кабинет превратился в пустошь, в которой я готов остаться навечно. На широких плечах нет живого места, но он продолжает отодвигать подбородок в сторону и сжимать меня в своих руках, как только я хватаюсь зубами. Его терпение слабее чем кажется, его тело крепче чем я думал и то, что между нами больше чем безумие… << Это Эйфория...>> Потеряли счёт времени, не заметили как заблудились в пространстве и как сквозь туманное стекло окна пробрались первые лучи солнца. Я поднял глаза и утонул в его руках, когда моих ресниц коснулся свет. Всё расплавилось передо мной и последнее что я почувствовал это горящую волну с обоих сторон моего тела. В конец я рассыпался как песок сквозь его пальцы, превратился в пыль которую нужно сдувать с его плеч до восхода. Я уже не в силах обнимать, но руки никак не отпускают его шею. Я продолжаю его сжимать и слушать тихие стоны в свое ухо. — Я безума от вас, безума… … В дверь вдруг постучали и моё сознание вернулось в тело. Я поднял голову со стола и обнаружил в своей руке баночку с витаминами. На мне одежда, мой халат и обувь, а вокруг всё как раньше. Кушетка не тронута и я тут же протягиваю руку к своей шее. Ничего не чувствую, ни капля боли… Я встаю с места и оглядываюсь, потом слышу ещё раз стук в дверь и понимаю, что она всю ночь была запертой. — Доктор Ким, вы там? Голос охранника привёл меня в чувства окончательно и я осознал, что всё было сном. Внутри буря сожалений, которые по логике должны были появиться будь то всё реальностью, но сейчас я больше всего на свете хочу чтобы этот сон стал явью. — Проходите. Я открыл дверь и впустил его, даже не стал смотреть на того кто испортил мне такое сновидение. — Док, вы в порядке? Вы ночевали здесь? — спросил он и оглянулся по сторонам. — Да, в этом есть какая-то проблема? — Нет, но здесь не так уж уютно. Я не хочу смотреть в глаза этому человеку, но ситуация вынуждает меня обернуться. Он ближе чем я думал и меня взяли врасплох его руки вокруг моей талии, когда я чуть не упал от неожиданности. Почему этот охранник с самого первого дня работы здесь так лезет ко мне? — Доктор Ким, вы свободны после работы сегодня? — С чего бы вдруг вас это интересует? Прошу, не надо лезть ко мне. Мне противны люди, я ненавижу людей, включая себя, слабого и недалёкого труса… Я до сих пор жил спокойно, но с того дня стал сам не свой и меня это пугает с каждым днём всё сильнее, пугает незнакомое мне притяжение к чужому человеку и, к счастью, это не ты... Я пытаюсь освободить себя из чужих рук но он серьёзно настроен уговорить меня. Меня окутывает тревожность, но в какой-то момент схватка прекращается сама по себе. Его глаза темнеют и веки резко опускаются, после чего все тело падает на пол. Испуг надавил на легкие изнутри, но меня удивило так сильно не это, а следующее появления передо мной.  — Что ты сделал?.. — шепотом вырывается из меня, когда железная рука хватает мое запястье и тянет к своему лицу. — Я не такой, как в ваших снах, я намного хуже. Это был не сон? Ты был реален и ты сейчас опять передо мной? Его лицо кажется темнее ночи и глаза наполнены злостью. Он целует моё запястье и заставляет мои воспоминания всплывать ясной картиной. Я резко хватаюсь за его воротник и освобождаю шею. Мои глаза явно стали ярче, я в этом уверен, потому что на его коже мои следы. Я никогда не был настолько счастлив… — Это был не сон… — усмехнулся я и уткнулся ему в плечо. — Это было лучше реальности, доктор Ким. Сколько раз он еще будет сбегать из камеры, как именно он это делает, как так незаметно пробирается сюда и остаётся так на долго? Я не хочу знать ответы на эти вопросы, я не хочу спрашивать его об этом… я не знаю настоящее ли его имя и почему он попал сюда, я всего лишь хочу быть с ним. Быть с ним телом, потому что души у нас обоих нет... — Прикоснись ко мне… — тут же срывается с моих уст. Я жажду его рук, но он медлит и томно вздыхает. — Сейчас день… — Запрем дверь. — Тут тоже есть камеры… — Они только для вида, не одна из них не работает. — Доктор Ким, вы не спали всю ночь, вам стоит отдохнуть… Его зубы скрипят, кулаки сильно сжаты и костяшки хрустят. Он ко мне даже не собирается прикоснуться, держа подбородок высоко поднятым и осанку прямой. Его сердце бешено колотиться, а я чувствую эту вибрицию нутром, не в силах оторваться от его груди. — Ты жалеешь? Если моя любимая боль — ошибка, то я хочу ошибаться ещё… — Я не жалею, я ревную. Ровный контур его челюсти задрожал и он опустил глаза, посмотрев прямо в мои. — Я бешено ревную, словно внутри проснулся вулкан и готов взорваться в любой момент. Я заметил как он смотрит на вас в первый день и с тех пор не могу успокоиться. Я погладил его по щеке и облизнул свои губы. Они горят от желания дотронуться до него, а это напряжение в его словах делают только сильнее притяжение. Мы не любовники, мы не друзья и не знакомые… Между нами безумие, что обрела начало в одном прикосновении рук и в мимолётном взгляде. Я не знаю, что потребовалось ему, чтобы захотеть меня, но мне достаточно одного его тяжёлого вздоха, чтобы мой разум был готов покинуть тело. Я обезумил от его голоса и рук, я нашёл свою гибель в его глазах и хочу довести его до такого же состояния. — Выплесни всё на мне… — Я сделаю вам больно, — сухо сглотнул Рой. Его ладони скользко опустились со спины ниже и заставили моё тело покрыться мурашками. — Ты — мой самый любимый вид боли…