перезаряжай, выстрели в спину

К удивлению Чонгука его просьбу о визитах Чимина каждую неделю родители восприняли крайне положительно. И отец, и мать были только «за» то, чтобы их сына навещал его хороший друг, они считали, что приезды Пака, наоборот, помогут младшему Чону оставаться в приподнятом духе, подарят оптимистичный настрой и не позволят Чонгуку растерять навыки социализации в течение своего домашнего лечения. — Я буду даже рада познакомиться с твоим другом, — ободряюще произносит мать Чона во время семейного ужина. — Я тоже не против. Чонгук слегка улыбается, стараясь сдерживать свои эмоции, потому что совершенно не хочет показаться слишком радостным новости приезду «друга». * Всё внутри Чонгука замирает, когда он слышит заветный стук в дверь — это должен быть Чимин. Чону так сильно хочется вскочить со своей постели и побежать, чтобы открыть дверь и наконец-то крепко обнять Пака. Однако сейчас состояние здоровья Чонгука не позволяет этого сделать, он берёт в руки костыли и медленными, но уверенными шагами выходит из комнаты, слыша голоса родителей и Чимина. В коридоре Чон встречается взглядом с Паком. Они обмениваются краткими счастливыми улыбками. — Привет, — выдыхает Чонгук, подходя ближе. — Привет! Вот ты уже намного лучше справляешься с костылями. — Стараюсь. — Чиминна, ты будешь кушать? — доброжелательно спрашивает мама Чонгука. — Если честно, не отказался бы. Дорога была достаточно длинной. Спасибо, — произносит Чимин. — Я купил фруктов и маленький торт, — продолжает он, протягивая женщине пакет. — Не стоило тратиться, — смущённо выдыхает мама Чонгука. — Я же всё-таки приехал в гости. — Ты и так, потратился на дорогу, чтобы навестить Чонгука. — Это мой долг. Я не могу оставить своего друга в трудной ситуации. — Здравствуй, Чимина, — слышится голос отца, выходящего из своего рабочего кабинета. — Добрый день, господин Чон. — Извини, что в последнюю очередь встречаю тебя, нашего гостя, но вот приходится и на выходных поработать. — Всё в порядке, господин Чон. * Чонгук несказанно благодарен родителям, которые оставили его и Чимина одних на кухне. Перед приездом Пака Чон сильно волновался насчёт того, что родители устроят старшему самый настоящий допрос: кто он, чем занимается и так далее. В детстве, когда Чонгук приводил домой школьных друзей, мама совершенно не стеснялась задавать вопросы товарищам Чона. Сейчас же парни были наедине друг с другом: отец продолжил работать в кабинете, а мать предпочла провести время в спальне. — Как твои дела? — спрашивает Пак, переживая рис с овощами. — Я в относительном порядке, — говорит Чонгук. — Только вот, каждую неделю придётся ездить в городскую поликлинику на прием к травматологу, но мама и папа помогают мне спускаться по лестнице, да и мне не приходится кататься на общественном транспорте. Родители решили, что будут по очереди отпрашиваться с работы в дни, когда мне нужно будет посетить врача. Хорошо, что они оба умеют водить, и обходимся личной машиной, а не тратами на такси, — выдыхает он. — Я очень благодарен им за то, что они заботятся обо мне. Чонгук произносит последнее предложение с особой теплотой в голосе. Он в который раз убеждается в том, что его родители чудесные люди, готовые возиться с ним даже после его совершеннолетия. — Я и не сомневался в том, что твои родители — хорошие люди, — произносит Пак. — Как твоя нога? Болит? Чонгук рефлекторно проводит ладонью по гипсу, тихо усмехаясь. — Нет, не болит. Правда кожа чешется под гипсом, так сильно хочется наконец-то нормально помыться. — Не представляю, как сильно чешется твоя нога. — И не надо представлять, — выдыхает Чонгук с улыбкой на губах. — Я рад, что ты приехал ко мне. Ты не представляешь, как сильно я по тебе скучал, — последнюю фразу он произносит практически шёпотом, боясь, что родители могут услышать. — Я тоже по тебе скучал, — еле слышно отвечает Пак. — Как твои дела на работе? — Мы же списывались с тобой практически каждый день, даже созванивались. Всё также. Ничего нового. Беру заказ со склада, отвожу заказ до клиента — и так по кругу. Скучно. А как твои дела с учёбой? — Староста группы скидывает мне учебные задания, я их делаю и отправляю их на почты преподавателей. Вроде бы куратор смог договориться, что мне не придётся сдавать зачёты и экзамены в конце месяца, нужно будет всего лишь вовремя присылать ответы на задания. И я вот уже неделю успеваю с дедлайнами, как ты уже понял, времени у меня достаточно. Единственные мои развлечения — это поездки к врачу и походы на костылях из комнаты в комнату. — И, конечно же, видео с котиками. — Несомненно. Это базовое моё занятие — просмотр видео с котиками, — улыбается Чонгук. — Ты молодец, что смотришь на всё позитивно, стараешься учиться и не закрываешься от всех. — Хён, этот гипс — всего лишь временная трудность, через несколько недель мне его снимут, и я продолжу жить так, как жил прежде. Поэтому сейчас я стараюсь делать всё, чтобы не жалеть потом, как я провёл эти два месяца, лёжа в кровати. Пытаюсь лежать продуктивно. — Мне нравится твой настрой. * Кровать Чонгука становится слишком тесной из-за кучи фотографий, разложенных на ней. Чон решил предложить Паку посмотреть коллекцию детских снимком младшего, а Чимин с радостью согласился, совершенно не подозревая, насколько много памятных моментов было запечатлено на объективе камеры. — Ты такой чудесный на этой фотографии, — произносит Пак, разглядывая снимок, на котором маленький Чонгук держит сахарную вату размером практически с него самого. — Мне здесь кажется пять лет… — задумчиво отвечает Чонгук. — В детстве мне нравилось ходить в наш местный парк, кататься на аттракционах, родители обычно в конце нашей прогулки покупали мне сахарную вату. Я измазывался в ней с ног до головы, но счастливый шёл домой. Чимин откладывает фотографию в стопку просмотренных и его внимание приковывается к снимку, на котором Чонгук идёт стоит с цветами в школьной форме. — Это я в первом классе. — У тебя так много детских фотографий, — подмечает Пак. — Удивительно, да? Сейчас я практически не фотографируюсь, но в детстве мне нравилось позировать. Меня совершенно не заставляли. — Ты мог бы стать фотомоделью. — Да брось ты. Это всего лишь детские кривляния и интерес к вспышке-птичке, вылетающей из объектива фотоаппарата. — Может и так, но это никак не противоречит тому факту, что твои детские фотографии чудесные, наполненные лёгкостью. Мне очень нравится. — Всё-таки мне кажется, ты мне льстишь. — Ничуть. — А у тебя есть детские фотографии? — Конечно есть, не в таком большом количестве правда, но есть. Я не был особым любителем позировать. — Надеюсь, что когда-нибудь я их тоже увижу. — Непременно, моя мама знает о тебе… в плане, как о моем парне, а не друге… — осекается Пак. — И она не против с тобой познакомиться, когда ты поправишься. Даже спрашивает о состоянии твоего здоровья. Чонгук смущённо отводит взгляд. Он совершенно не ожидал такого заявления от Пака. Чон думал, что Чимин, как и он, всячески скрывает от своей матери их отношения. — И как она вообще отреагировала на новость… о нас… — Нормально. Спокойно. Я же рассказывал тебе, что долгое время у нас были натянутые отношения, как раз из-за моих романтических предпочтений… и вот, относительно недавно мы снова начали с ней общаться, и мама решила больше не нагнетать и сохранить наше мирное общение. — Это хорошо, что она наконец-то тебя приняла. — Приняла, не приняла, не знаю. Во всяком случае, теперь точно дорожит нашими взаимоотношениями, а это — главное. — В мои планы пока что не входило рассказывать родителям о нас, — признаётся Чонгук. Он знает, что когда-то момент раскрытия настанет, но явно не сейчас, когда он практически прикован к родительскому дому и практически не может выйти самостоятельно на улицу. — Но я расскажу, чуть позже. — Это твоё право, Чонгукки, рассказывать им или нет. Я приму любое твоё решение. — Спасибо. — Продолжим смотреть фотографии? — Конечно. * — Я обещал тебя поцеловать, — шёпотом выдыхает Пак, наконец-то сложив все фотографии, просмотр которых чуть ли не занял пару часов. — Я помню, — смущенно выдыхает Чонгук, слегка прикусывая нижнюю губу. Он ерзает на кровати в попытках сесть удобнее. Внезапно ему стало снова тесно, пусть все фотографии были уже убраны, но он чувствовал на этот раз приятное давление со стороны Пака, по которому он так сильно скучал. Чонгук видит завороженный взгляд Пака на себе. Чимин давно уже не смотрел на него именно так, всё время боясь быть пойманным посторонними. Чон чувствует мягкое касание ладони Пака на своей щеке, старший аккуратно очерчивает большим пальцем скулу Чонгука, смотрит так пытливо и заворожено. — Я чувствую себя странно, — признается Чон. — Будто бы сейчас произойдёт наш первый поцелуй, — тихая усмешка. — В какой-то степени, действительно, первый поцелуй… в доме твоих родителей, — шепчет Пак, сокращая расстояние между лицами. Чонгук шумно выдыхает, когда ощущает на своих губах губы старшего. Он слегка приоткрывает рот, давая возможность Чимину проникнуть в него языком. Чонгук притягивает Пака ближе, зарывается ладонью в мягкие волосы. Сердце Чона лихорадочно бьётся. Всё ощущалось, действительно, будто бы в первый раз, быть может, даже острее, учитывая тот факт, что за стенкой находились его родители, которые могли услышать что-то лишнее или же и вовсе зайти в комнату. Губы Чимина мягкие, такие приятные. Чонгук так сильно скучал по Паку, по возможности вот так прикоснуться к нему. Долгое воздержание сильно сказывалось на организме младшего. Его тело чуть ли не пылало от простого поцелуя, ему хотелось большего, ему хотелось чувствовать касания Пака везде. Однако, как сильно Чонгуку не хотелось бы большего. Он не мог позволить себе совершить это здесь — в родительском доме, и при таких обстоятельствах, когда он был мало поворотлив из-за тяжелого гипса сковывающего левую ногу. — Нужно остановиться… — нехотя выдыхает Чонгук, отстраняясь от Пака. Он смотрит на него жаждущим взглядом, видит ответное желание в глазах старшего, и осознаёт, что остановился вовремя, пока возбуждение не успело полностью захватить их разум. — Ты прав, — соглашается Пак, отсаживаясь от Чонгука немного дальше. — Прости, немного увлекся. — Я тоже. В комнате воцаряется тишина, лишь слышно тихие слегка, сбитые звуки дыхания парней, губы которых пылают, так желая продолжения.