Я хочу его любить

      Он похож на запертого в клетке зверя, которому больше не выбраться. Взгляд мечется из стороны в сторону, сердце заходится в бешеном ритме, и руки сами хватают мажора Горда за идеально выглаженный ворот рубашки Акваберри и разбивают ему нос. Джонни с какими-то садистским удовольствием рассматривает, как с чужого лица тонкой струйкой стекает кровь. Отпускает Горда, брезгливо толкая его к кирпичной стене автозаправки. Мисс Дэнверс ожидаемо вызывает его в офис директора из-за неадекватного поведения. Потом, когда он уже находит время подняться на второй этаж академии, она ещё долго упрекает его, а Джонни думает о том, что если перед ним хоть кто-то появится в жилете Акваберри, то ситуация несомненно повторится. — Я знаю тебя не первый день, Джонни Винсент, но твоё поведение с каждым разом становится всё хуже, — строго повторяет мисс Дэнверс, смотря будто бы сквозь него. — Ещё одна такая выходка, и одним наказанием ты не отделаешься, мальчик. Джонни молча слушает, словно соглашается. Он сорвался. Он всегда срывается, когда дело касается её. Слабый шёпот у дверей офиса директора заставляет мисс Дэнверс грозно глянуть в сторону девчонок, остановившихся у стенда с кубками и поглядывающих в сторону лидера понтовых ребят. «Я слышала, он сломал Горду нос!» «Боже, Лола уже не знает, как заставить его ревновать.» «А, по-моему, эта сучка просто не заслуживает его.» «А ты прям заслуживаешь, я смотрю.» — Ой, Мэнди, ты временами такая грубая! Я уйду из чирлидинга, вот помяни моё слово! — Уйдёшь из чирлидинга и всю жизнь будешь дружить с кем-то вроде Беатрис, Кристи, — со смешком замечает Мэнди Вайлс и, нацепив вежливую улыбку приличной доброй девочки, вовсе не стервы, заходит в офис секретаря, пропуская мисс Дэнверс в коридор. — Ты выглядишь так, как будто случилось что-то ужасное. Действительно, он просто смотрит себе под ноги. Правый кулак заливается красным цветом. Он ни о чём не думает. Наверное, потому что медленно сам себе роет могилу. — Случилось, — низкий голос заставляет Мэнди остановиться на мгновение, машинально коснуться каштановых волос, собранных в высокий хвост. Может, когда-то он бы и заметил это. Поглядывал бы в сторону чирлидеров на редких занятиях по физкультуре, как это делают его товарищи. Он бы признал это, заинтересовался бы этим симпатичным личиком, потрясающей красивой фигурой. Может быть. Когда-то до встречи с Лолой. Сейчас же внутри горячо разливается боль от этих чувств, эмоции душат-душат-душат его, не позволяя действовать разумно. Заставляя терять самого себя полностью. Тонуть — Джонни не может спокойно дышать. Это не дым сигарет, не грязный воздух Нью-Ковентри — только Лола, её тонкие пальцы с острыми ноготками, шёлковый красный платок и отвратительное желание манипулировать им. Мэнди еще несколько секунд смотрит на него. Она-то слушает сплетни. — Я знаю, что ты ударил его. Ты в порядке? Присаживается рядом на диван. — Тебе какое дело? — Фу, это так грубо. Если ты не забыл, я глава группы поддержки, и даже тебе стоит проявить ко мне должное уважение. Даже тебе. Джонни словно возвращается в реальность, дыхание становится более размеренным и взгляд обретает ясность, когда он поднимает его на неё. Мэнди принимает это за некое невнятное желание продолжить разговор. — Ты правильно поступил. Может, это и было жестоко, но Горд ещё тот богатенький подонок, и он заслуживает. — Ты подошла только из-за этого? — блеклый смешок. — Нет, не совсем. Мы неплохо знакомы и я знаю, что не должна этого говорить, но уже вся школа обсуждает вас, — Мэнди смотрит на него, раздумывая над тем, стоит ли вообще этот односторонний диалог продолжать. Сомнения разрушаются сами собой, стоит только поймать колючий взгляд карих глаз на себе. Это странно, даже слишком странно для девочки, главы группы поддержки, подружки Теда Томпсона, их звездного квотербека, возможно, вообще самой популярной девчонки в академии думать о том, что Джонни Винсент милый. Может, даже красивый. Он источает уверенность, мужество, он дерётся и ведёт себя крайне отстранённо. Она незаметно, с лёгкой улыбкой на губах наблюдала за ним на занятиях, в школьных коридорах, где он появлялся крайне редко. Но если появлялся, то она в тайне восхищалась тем, какой он есть. Разве можно быть равнодушной к тому, как за каждой самоуверенной ухмылкой скрывается любовь и уважение к друзьям? Разве можно не видеть того, что этот жестокий, крутой парень способен на настоящую, чистую любовь, которая его медленно убивает? Мэнди знала, Мэнди видела, как образ жёсткого бойца рушится, когда дело доходит до Лолы. Как обычно равнодушный, мрачный взгляд наполняется болезненной любовью и невозможностью что-либо исправить. Джонни Винсент — человек контрастов. В Булворте он один такой. Но эти контрасты, эти яркие качества меркнут на фоне того, что с ним творится. Он меняется. Его больше нет на занятиях. В школьных коридорах. Даже в автомастерской. Он стремительно меняется, в худшую сторону, и всё из-за той, которая этих жертв никогда не оценит. Ей мало Джонни. Ей всего всегда было мало. Лола не замечает того, что он всегда дерётся за неё. Ей мало разбитых носов и сломанных рук. Ей нужно ощущение собственного превосходства над ним, и ей нравится смотреть на то, как Джонни медленно убивает себя. Вся Булвортская академия шепчется об их личной драме. Все знают, все всё видят, и только Джонни остаётся слепым. Или хочет таким быть. Лола крошит его чистое сердце собственным взглядом. — Тед устраивает вечеринку в пятницу, и я очень надеюсь и тебя увидеть там. Футбольная команда выиграла матч на днях, поэтому приглашены все, несмотря на наши разногласия. Даже те неудачники из астрономического клуба будут, но я думаю, что их позвали просто, чтобы поиздеваться. Джонни откидывается на спинку дивана. Точно. Матч. Когда был матч, Джонни чуть не убил Горда. Такое вряд ли забудешь. Он впервые за столько времени отвлекается от вороха собственных неприятных мыслей. Мэнди, приняв это за достойный ответ, добавляет с кокетливой улыбкой: — Точнее, у тебя даже нет права на отказ. Ему эта фраза кажется забавной. Не думает же она, в самом деле, что Джонни Винсент просто возьмёт и придёт туда, где все будут смотреть друг на друга поддельно дружелюбными взглядами. — Может, сейчас не лучшее время говорить о таком, но тебе надо отвлечься. — Ты следишь за мной, раз знаешь, что мне надо, а что нет? Резко. Грубо. Но другого от лидера понтовых ребят, что выкуривают по полторы пачки в день, выпивают в полуразрушенных зданиях в Нью-Ковентри и могут полоснуть по горлу, и не услышишь. Хотя это ещё приемлемый расклад событий. Для Джонни сейчас послать подальше, сделать больно кому-то другому — самый подходящий вариант. И только в голове изредка проскальзывают слова Ларри. Мелькает здравый смысл. Отвлекись, Джонни. Поразвлекайся с другими девчонками, станет легче, вот увидишь. Взгляд непроизвольно задерживается на Мэнди. На её лице, на лёгкой полуулыбке, чуть нахмуренных тоненьких бровках и на том, как она смотрит на него. Не слишком дружелюбно. — И ты это серьёзно, Джонни Винсент? После этой истории о тебе каждый второй говорит. Ответ, в принципе, ожидаемый. Они сталкиваются взглядами, и он, ухмыльнувшись, отводит свой первым. Ухмылка — более дружелюбная и какая-то живая даже. — Что говорят? Мэнди ловит себя на мысли, что где-то внутри следы былого Джонни Винсента всё-таки остались. — Что ты грубый, что у тебя напрочь отсутствует понятие морали и что ведёшь ты себя так, будто тебе плевать на всё. Она говорит это с улыбкой, не ощущая какого-либо напряжения, которое бы исходило от парня, и Джонни, в принципе, мысленно соглашается с ней. Всё так и есть. Он делает то, что хочет. Спустя несколько секунд молчания Мэнди Вайлс первая прерывает тишину. — Пятница. Семь вечера. Можешь захватить своих ребят, — добавляет она, а потом, немного погодя, вновь смотрит на него. Голос становится чуть тише. — И если ты хочешь знать, будет ли там… — О ней ни слова, — словно бы уже зная наперёд, прерывает Джонни, порываясь закурить прямо в офисе мисс Дэнверс, и тут же тяжело выдыхает. Вроде не так больно. — Эти неженки там тоже будут? В его вопросе не проскальзывает интерес. Скорее, это насмешка, мешающаяся с серьёзным, почти не скрываемым презрением. У Джонни меняется лицо, стоит только подумать о ребятах в жилетах Акваберри, и дело уже совершенно не в социальном статусе. Не в деньгах. Не в семьях. Мажоры всегда врут. Они манипулируют. Они делают гадость, а потом ещё несколько месяцев давят на больное. Они коварные люди, а внутреннюю пустоту не вылечить огромными состояниями. — Вряд ли Дерби Харрингтон появится на вечеринке. Мне сказали, что после этой истории с Гордом мажоры ни за что не пойдут туда, где будет Джонни Винсент со своими… — И кто сказал? — внезапный вопрос заставляет её прерваться вновь. — Горд? — Нет, — Мэнди качает головой. — Пинки. При упоминании её имени Джонни ловит себя на мысли, что это вполне ожидаемо. Девочка-мажор ничуть не отстаёт от своих богатеньких друзей. Из-за неё Джонни отстраняли от занятий четыре раза. Мэнди привлекает его внимание тем, что осторожно касается его плеча и улыбается. Нортон бы обязательно сказал, что Мэнди Вайлс одна из тех самых девчонок с изумительной улыбкой и что с ней, должно быть, классно смотреть на закаты. Она, действительно, красивая. И она уж точно умеет сделать так, чтобы на её слова обратили внимание даже такие неисправимые парни, как он. — Не опаздывай, Джонни Винсент. Я буду ждать тебя. Мэнди покидает офис, как только мисс Дэнверс возвращается и строго кивает в сторону кабинета директора. Джонни ещё долго думает о её словах.

///

      На самом деле, он не хочет и даже не планирует идти на вечеринку к Теду Томпсону, потому что они уж точно не друзья и даже не приятели. Ему куда приятнее провести вечер за работой над двигателем одного из автомобилей — единственное, что заставляет сконцентрироваться и не пропускать в сознание любого рода чёрных, острых мыслей, которые оставляют после себя неприятный осадок. Джонни сосредоточенно настраивает гидравлику, руки становятся скользкими от масла автомобиля, белая майка уже давно потеряла презентабельный вид, а в пепельнице на столе с инструментами догорала последняя сигарета. Автомастерская — не лучшее место, чтобы курить, Нил бы настучал бы ему по голове за это, но Джонни расправлялся уже с седьмой сигаретой, делал глоток воды (иногда чего-то покрепче) и вновь возвращался к работе. Это происходит уже больше месяца. Механические движения, сбившееся дыхание, запах бензина, боль в плечах и чёрные пятна автомобильного масла на синих потёртых джинсах. Джонни думает, что это его отлично отвлекает, но, на самом деле, нет. Он не чувствует себя легко даже когда занимается любимым делом. Когда Ларри и Хэл заходят в автомастерскую, он тоже ничего не ощущает, только прохладный сквозняк, коснувшийся разгорячённой от изнурительной работы кожи. Никто из них, на самом деле, не собирается на вечеринку. Но Ларри слишком хороший друг, и он практически силой переубеждает Джонни. Просто невзначай замечает, что если Джонни не вылезет из-под автомобиля, он нажмёт на рычаг и Джонни, в принципе, больше никогда оттуда не вылезет. В конце концов, Джонни соглашается, но крайне нехотя. Медленно идя позади своих товарищей, он безэмоционально рассматривает волнистые ветви деревьев над головой — Тед живёт дальше по Долине, чуть ближе к центральному району городка. Богатые дома Старой Булвортской Долины тонут в наступающей вечерней мгле и изломанных силуэтах деревьев, что качаются от дуновений ветра. Лефти изредка оглядывается на Джонни, и тот видит это, только сейчас решая вслушаться в их разговоры о том, что на вечеринке однозначно будет Кристи Мартин. И что было бы классно пообщаться с девочками-чирлидерами. — Эй, Джонни, как думаешь? — Что? Лаки останавливается, чтобы приобнять друга за плечо и заговорщицки подмигнуть Нортону, мол, он сейчас со всем разберётся. — Как думаешь, Кристи или Мэнди? Хороший вопрос. А главное — философский. Джонни выныривает из своих мыслей, пытаясь понять, что конкретно Лаки имеет в виду. В последнее время он не думал ни о чём, кроме машин, намеренно, поэтому отвечает без каких-либо серьёзных раздумий: — Мэнди. Просто потому что она позвала его. — Я думал, сейчас Юнис назовёт. — Эй, Юнис очень даже ничего, — возмущённо замечает Хэл, прицеливаясь и кидая в сторону Лаки недокуренную сигарету. — Придурок, ты мне мог куртку прожечь! Прохожие, одетые в дорогих бутиках, смотрят на компанию шумных молодых людей не слишком доброжелательно. Кто-то даже вслух думает о том, чтобы вызвать полицию, потому что сигареты, ругательства, шумное поведение, кожаные куртки и громкий смех — всё так и кричит о том, что ребята не из Долины. Они с диаметрально противоположной стороны. Из Нью-Ковентри, бедного района, что на востоке Булворта. Им здесь не место. — Джонни, а если серьёзно, что ты планируешь делать на вечеринке? — Не знаю. Буду долго курить и потом надаю по башке Элджи. Нортон и Вэнс смеются. — Да нет, я про девчонок, — Лаки качает головой и мечтательно смотрит на спешно плывущие по небу облака. — Я вот собираюсь… — Я бы не советовал тебе связываться с девчонкой из Булвортской академии, — уже более участливо замечает Джонни, скидывая со своего плеча ладонь Лаки и доставая из кармана куртки очередную сигарету. — Ничего хорошего они тебе не дадут. — Я бы вообще сейчас не думал об отношениях. Иногда это очень больно. — Рикки, чувак, началось опять? — Лаки устало качает головой. — Только не заражай этим Джонни, умоляю. Если подумать, он и Рикки почти в одинаковой ситуации. За исключением двух моментов. Первый — Лола не изменяла ему ни с кем из футбольной команды. Или это он просто так думает. Второй — Рикки с любовью отзывается о своей бывшей девушке. Джонни, кажется, уже не помнит, что такое любовь. Мысли об этой девушке сбивают с толку, и он вдруг внезапно осознаёт, что остановился на тротуаре и стоит так по-видимому уже около десяти секунд. Пока сам Рикки не приводит его в чувство. — Джонни, брат, на самом деле, они все правы. Давай просто сходим на эту вечеринку и оторвёмся по-настоящему, без каких-либо мыслей о бывших подружках. Просто, — он делает небольшую паузу, — приспусти эту тему на тормоза, знаешь. У меня ведь почти получилось. Почти. Одно лишь никчемное воспоминание, хоть какой-то образ Лолы в голове — её сладкий голос, томный взгляд, соблазнительные слова и женственные, плавны движения, словно бы она появилась прямиком из пятидесятых годов, — и всё, Джонни смотрит только в её сторону. И где-то внутри он понимает, что настоящему крутому парню так вести себя — глупо, неправильно, но ничего поделать не может. Только сегодняшний вечер кое-как возвращает его в реальный мир. Вечеринка, дом Теда Томпсона в Старой Булвортской Долине, редкие ученики академии, встречающиеся по дороге, изломанные ветви деревьев, каменные особняки, тёмно-алое небо над Булвортом и сигаретный дым. Джонни тушит о каменную урну. Кажется, скоро его лёгкие перестанут функционировать нормально. Правда, когда идущий рядом Рикки протягивает ему ещё одну, он, немного погодя, соглашается. Колёсико зажигалки щёлкает вместе с резким хлопком двери красного автомобиля и громкими голосами на противоположной стороне улицы. — Что ты себе позволяешь?! Клетчатые свитера Акваберри, кремовые брюки, стиль преппи — всё предельно ясно. — Пинки, ну подожди. Хоть раз сделай правильный выбор. Ты не можешь пропустить вечер в доме Харрингтонов только потому что Дерби не приехал лично! — Я пойду на этот вечер, только когда он перестанет подсылать своих друзей ко мне и придёт сам, Биф! — Ты это серьёзно сейчас? Кристи, хоть ты скажи ей! — Не втягивай её сюда. Лучше просто отпусти мою руку и дай мне пройти. Не советую сейчас со мной спорить! Дверца автомобиля захлопывается с громким шумом. Пинки разворачивается на высоких каблуках, громко выдыхает, оставляя троих парней позади, когда Кристи Мартин подходит к ней и в знак поддержки касается её плеча. — Милая, послушай… — Я к ним не вернусь, Кристи. Видеть их не хочу. Они уходят. Спешно удаляющийся цокот каблуков разбавляет собой напряжённую тишину. Джонни с парнями проходят мимо, лишь на мгновение сталкиваясь взглядами с Бифом, Паркером и Брайсом. Молча, равнодушно, без какого-либо немого подтекста и последующей драки. Лишь спустя некоторое время автомобиль заводится, медленно отъезжает от обочины. Квартал богатых домов окрашивается звуками пения птиц, воя ветра и алым цветом заката. До дома Теда — всего лишь пара кварталов.

///

— Мэнди не просто так позвала именно тебя. Эта фраза становится актуальной, когда Мэнди Вайлс, игнорируя всех своих друзей из футбольной команды, подходит к Джонни, протягивает ему какой-то шипучий напиток в пластиковом стаканчике и, поднявшись на цыпочки, бегло чмокает его в щёку в знак приветствия. Это становится отправной точкой и ещё больше заставляет Джонни обратить внимание на то, что происходит вокруг. Что он впервые за целый месяц работает не один в безлюдной автомастерской, а приходит на полноценную вечеринку. Чтобы отвлечься. Повеселиться. Джонни Винсент и веселье — отличное сочетание. Тед Томпсон тоже проявляет неожиданное дружелюбие, протягивает лидеру понтовых руку, и сам Джонни, немного погодя, всё-таки жмёт её. Подозрительно, даже слегка снисходительно поглядывает на него, потому что они никогда особо не ладили с качками. У них, конечно, не было острых конфликтов и массовых кровавых побоищ, но присутствовали разного рода недопонимания, поэтому манёвр Теда показался ему малость странным. Наигранным. Тед, на самом деле, не такой уж и радушный. Хотя, может быть, дело просто в том, что Тед уже неплохо так выпил — футбольная команда выиграла кубок, дом в Старой Булвортской Долине в их полном распоряжении, и это то, с чем должна ассоциироваться старшая школа. Не с разбитым сердцем. Ларри говорит ему об этом, когда они поднимаются на второй этаж, где их встречает Дэймон. — Мэнди бы даже изменила Теду, будь они вместе. — Она бы этого не сделала. Ему противно даже произносить вслух это грязное слово. Мысли об изменах даются ему с трудом, потому что они опять, чёрт возьми, опять приводят его к тому самому имени. Лаки, поняв свою оплошность, кладёт руку другу на плечо. — Джонни, — он протягивает ему ещё один стаканчик, — она весь вечер смотрит на тебя. А эта фраза становится похожа на правду, когда Джонни видит, как Кристи, Анджи и Мэнди шепчутся о чём-то, поглядывая на него с милыми улыбочками. Они с ребятами располагаются чуть ближе к гостиной, где стоит бильярдный стол и откуда слышатся радостные крики — Кейси, Кирби и Бо решают напоить ботана Мелвина и ещё долго смеются над тем, как несчастный парень пытается не упасть на ровном месте. Потом, правда, за него вступается Дональд, но Луис затыкает его бильярдными шарами в буквальном смысле этого слова. Ловя очередной мимолётный взгляд Мэнди, Джонни делает ещё один глоток какого-то алкогольного напитка и уже думает о том, чтобы пойти покурить, но Кристи Мартин останавливает их с Вэнсом на лестнице. Рыжая девушка, с очень яркой внешностью, идеально подобранным оттенком помады и глубокими зелёными глазами. Она молча подливает им ещё и, когда Вэнс всё-таки выходит на улицу, хватает Джонни за рукав куртки и вытаскивает в просторный холл, где все веселятся. Тусклый свет, громкая музыка усиливают действие алкоголя — в таком освещении не разглядеть лиц, но Джонни не планирует танцевать. И уж точно не собирается связываться с девочками из их школы. Ни с одной из них. Какими бы умными, красивыми они ни были, доброта и понимание у них явно не на первом месте. Лишь испорченные характеры, искажённое понимание морали и желание уничтожить друг друга по-тихому. Правда, Джонни Винсент ничуть не лучше. Парни в Булвортской академии в будущем становятся либо продажными чиновниками, либо преступниками — печально, но факт. Джонни машинально закусывает губу, когда улавливает собственное имя, произнесённое шёпотом так близко, что даже чувствуется тонкий аромат парфюма. На мгновение ему даже кажется, что он сходит с ума и что только одна девушка вот так позволяла себе подходить к нему и нагло касаться ворота его рубашки. Она — болезненный яд, который сидит глубоко внутри. Лола. Опять она. Какого чёрта, Джонни?! Контролируй себя! Ты можешь делать то, что хочешь, и никакая мерзкая сука не будет руководить тобой! Её имя испаряется на кончике языка, когда чьи-то пальчики плавно проходятся по его ладони. С этой соблазнительной улыбкой Мэнди Вайлс ведёт себя совершенно по-другому, не как в коридорах Булвортской академии. — По правде говоря, тебя непривычно видеть здесь. — Но это ведь ты сама пригласила меня, — он прислоняется к стене, смотря на девушку сверху вниз. — Ты хочешь сказать, что пришёл только по этой причине? — Ну, получается, что так. Слышать от самого себя подобное — неожиданно. Джонни уверен, что если сейчас обернётся, Лаки и Нортон будут показывать ему большие пальцы. Наконец-то ты начинаешь забывать эту качественную мужскую подстилку. Давай, тебе необязательно потом встречаться с ней, ну? Просто хорошо проведи время, друг! — Тебе надо пройти отбор в футбольную команду. У тебя потрясающие данные. Красивая фигура. Мэнди смеётся совсем близко. Он не хочет улыбаться, но алкоголь заставляет его сделать это. — Красивая фигура? — Оказывается, ты любишь, когда тебя хвалят? — Ну, я не думал, что ты скажешь об этом так прямо. Многие девушки подойти ко мне боятся и очень долго просто молча смотрят. — Я не такая, как многие девушки, — замечает она, слегка притягивая его к себе, чтобы слышал только он. — Заинтересован? — Меня трудно заинтересовать, если ты не разбираешься в авто и не смотришь фильмы с Полом Ньюманом. — Я умею добиваться своего, — тихий шёпот на ухо. — Не зря же я глава группы поддержки. Джонни не знает, как именно Мэнди добивается целей, но сейчас, глядя ей в глаза, он понимает, что она это отлично умеет. И если она вдруг захочет его, у неё это, скорее всего, получится тоже. Когда-нибудь. Возможно, даже сегодня. Он понятия не имеет, как именно, но попробовать хотел бы. Наконец-то. Адекватные мысли. Он убирает руки в карманы, слегка наклоняясь, когда Мэнди, коснувшись его руки, что-то шепчет ему на ухо. Что-то про его мрачных ребят, которые ведут себя вполне адекватно и что она не ожидала такого приятного поведения от понтовых. Она даже говорит, что о них ходят жуткие слухи, но об этом Джонни знает прекрасно. Горячее дыхание касается её шеи. Он никогда особо не задумывался, но ему нравятся чирлидеры. Они идеальны, если их не слушать слишком внимательно. Желательно — не встречаться. Просто изредка флиртовать в школьных коридорах. Понтовые так делают. Джонни не исключение. Он отвлекается лишь на мгновение, когда Мэнди говорит подошедшему Луису, что всё в порядке. Смирив того мрачным взглядом в ответ, Джонни переводит его на толпу студентов Булвортской академии и внезапно цепляется за тонкий изящный силуэт чуть поодаль, на кожаном кресле у камина. Светлые туфли на каблуках и длинные ноги. Он всматривается машинально — белая блузка, расстёгнутая на пару пуговиц, шёлковый шарфик на шее, наверняка Акваберри. Кажется, Пинки Готье всё это время смотрела на него, раз, стоило их взглядам столкнуться, она тут же отвернулась и сделала глоток из стеклянного стакана, элегантным пренебрежительным жестом отослав от себя очередного дурака, который пытался подкатить. Джонни, немного погодя, отворачивается тоже. Хмурится, чувствуя, как разум постепенно начинают захватывать негативные мысли, из которых складывается отвратительная цепочка. Акваберри. Мажоры. Горд. Лола. Это уже похоже на болезнь. Он как брошенный пёс, ожидающий хозяина, который никогда не вернётся. Джонни Винсент снова и снова натыкается на эти острые скалы без возможности их избежать. — Хочешь выйти? — Мэнди растерянно смотрит на него, тёплой рукой касаясь его ладонь. Джонни откашливается. — Что с тобой? Он невольно смотрит ей за спину и, когда понимает, что Пинки там уже нет, расслабленно выдыхает. — Ничего. Подумал, что если увижу здесь кого-то из богатеньких, будет драка. — О, нет-нет. Тут только Пинки. Это всё из-за Дерби Харрингтона. Джонни смутно припоминает. Та ссора у одного из особняков. Красный мустанг. Биф, Брайс и Паркер. И последующий громкий цокот каблуков. — А он что? — Допустим, Дерби хочет, чтобы всё было, как скажет он. Пинки ненавидит драки. А её группировка ненавидит тебя. В принципе. И в частности из-за Горда. — Горд — кретин. Внутри поднимается глухая ярость от одного только его имени. Настроение разбивается вдребезги. И только ощущение чужих рук, касающихся его, заставляет Джонни кое-как смирить разрастающуюся агрессию. — Она просто заставляет ревновать тебя, — Мэнди удивительно легко ловит его взгляд. — Хочешь, мы заставим ревновать её? Джонни заметно усмехается. Тонкий аромат женского парфюма, ладонь касается его шеи, поднимается к каштановым волосам, заставляя его чуть наклониться к ней и тихо прошептать ей в губы: — Я не такой, как она. Не люблю манипулировать.