Я хочу его любить

— Здесь нет места насилию. Это милый луна-парк, куда приходят дети, чёрт возьми! Это продолжается с тех самых пор, как голос Мисс Дэнверс пронёсся по всем зданиям на территории академии через громкоговоритель. То есть один час и тринадцать минут. В кабинете директора жарко и мрачно, из-за чего отсюда поскорее хочется сбежать и не видеть этот чёртов испытывающий взгляд его секретарши. Она мрачно смотрит на футболистов, что располагаются в левой стороне просторного кабинета, у стены с грамотами и гербом школы. Потом более суровый взгляд проходится по парням в кожаных куртках, что стоят с правой стороны, и задерживается на лидере — она уже устала видеть его в этом кабинете. — Мисс Дэнверс, успокойтесь, пожалуйста, — сам директор Крэбблснитч делает ей мягкий жест рукой. — Сделайте мне чай. Чёрный, без сахара. Как обычно. Джонни скрещивает руки на груди, пропуская Мисс Дэнверс мимо себя. Карие глаза скучающе обводят стены, увешанные картинами, ловят почти каждое движение директора. Кажется, пребывание здесь изо дня в день — дело принципа. И привычка, что вбилась в подсознание и никак не хочет уходить. Кто-то из понтовых, кажется, Лаки, присвистывает, слыша этот раздражённый цокот каблуков. Но в этот момент, видимо, дождавшись, когда Мисс Дэнверс совершенно покинет кабинет, Крэбблснитч так резко поднимается со своего места и ударяет по дубовому красивому столу, что даже стоящий ближе всего к нему Кейси Харрис вздрагивает. — Вы позорите честь Булвортской Академии! Нельзя позорить то, чего нет. Его взгляд падает сначала на футболистов, проходится по каждому. Но то, как он смотрит на него и то, как отбивают медленный ритм настенные часы кажется Джонни предвестником чего-то масштабного. Он прислоняется к стене и переводит взгляд на позолоченный герб Булвортской Академии за спиной Крэбблснитча. — Конечно, — Кирби Олсен разводит руками в стороны, злобно глядя на понтовых. — Чего Вы ожидаете от людей, у половины из которых родители в тюрьме? — Помолчи, пока я тебе голову не оторвал, кретин! Кирби смолкает, но враждебности своей не теряет, хоть и прячется за спиной Дэймона. — Мистер Уильямс, держите себя в руках, — очередной глухой удар ладони по поверхности стола заставляет отвлечься. Директор почти препарирует взглядом обоих парней. — А Вы, мистер Олсен, следите за языком в моём кабинете. Джонни мрачно смотрит на Кирби несколько секунд — смешной парень. У него мальчишеский скачущий голос, нарочито резкая походка и хмурый взгляд. Он как будто бы всему миру пытается доказать, что чего-то стоит. — Это благородная школа, — Крэбблснитч выходит из-за стола, убрав руки за спину. — Своим поведением вы должны олицетворять её, а не порочить! Конечно, единственная школа-пансион в этом городке. Рекламу, во всяком случае, видел каждый. Её печатают в газетах, вывешивают на баннерах и крутят по новостям — везде этот школьный герб, а под ним всегда мелькает подпись: «с 1902 года мы выковываем благородных джентельменов и порядочных леди.» Полный бред. Никакого здесь не выковывают. Ни одного «благородного» джентельмена и «порядочную» леди Джонни здесь не встречал. А ещё у него, кажется, в голове начинает играть музыка, что-то между рок-н-роллом и обычным роком; пластинка, CD, три аккорда на расстроенных гитарах — такое всегда происходит в кабинете директора. Джонни почти никогда не слушает, что говорит Крэбблснитч, потому что наставления не меняются. «Мистер Винсент, это отвратительное поведение в сторону Дерби Харрингтона!» «Вы все вместе курили в кабинете химии! Это возмутительно!» «Ссора с мисс Ломбарди прямо в столовой!» «Драка с мистером Тейлором и мистером Хопкинсом. Драка в Нью-Ковентри с привлечением полиции, и всё это за три дня.» «Вы не можете заниматься этим в стенах академии, Джон. Это не бордель, прости Боже!» «Грубое поведение в отношении мисс Готье. Вам должно быть стыдно, Вы напугали бедную девочку до смерти!» «Вы же знаете, что в школе существует дресс-код. Это относится и к Вашим друзьям тоже.» Джонни не может сдержать ухмылки, позволяет себе даже покачать головой и нагловато глянуть директору точно в глаза. Жестокую натуру из организма не вытравишь. Невозможно исправиться, если по жизни такой. И дело даже не в «благородной» Булвортской Академии. — Вы занимаетесь вандализмом, прогуливаете занятия, решаете проблемы кулаками. — Такие у них порядки, господин директор, — Тед прожигает взглядом Джонни. — Эти понтовые по-другому не умеют. Ларри сразу хватает друга за руку, когда тот делает шаг в сторону Теда. Того в свою очередь мгновенно перехватывает Луис. Джонни не особо удивлён — вполне ожидаемо желать набить морду тому, кто был замечен с твоей бывшей девушкой. Однако, он всё же не думал, что глупые придуманные сплетни, разлетевшиеся среди студентов Булворта со скоростью света, найдут такой сильный отклик в душе Томпсона. Он либо дебил, либо идиот. К тому же, сам бросил Мэнди, и эта история была ужасна. Джонни и Тед почти никогда не сталкивались. А если сталкивались, то не с такими последствиями. — Прекратите паясничать! Это относится и к Вам тоже! — громкий удар ладони по столу заставляет обоих перестать прожигать друг друга злобными взглядами. — И почему только я не удивлён, что Вы, мистер Винсент, снова у меня в кабинете. В который раз Вы приходите сюда? — Не знаю. Десятый? — Вообще-то пятнадцатый. — Я что, считаю? — Джонни пожимает плечами, когда Лефти хлопает его по спине с лёгкой ухмылкой. Он и сам нередко бывает здесь. В частности, из-за курения. Буквально везде. — Считали бы лучше, если бы ходили на занятия к мистеру Хаттрику. Джонни молча отворачивается и отводит взгляд, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность в его проникновенном монологе. В последний раз, когда он был в кабинете математики, Лола делала всё, чтобы он простил её. Он даже хмурится. Настроение пробивает дно. Вспоминать о ней всё ещё невыносимо. Настолько, что сердце будто сейчас разорвётся и брызнет горячей кровью изнутри рёбер. С того момента они больше не виделись — это потрясающе. Пожалуй, за исключением того, что он хотел бы узнать, где она. С кем она. Чем она сейчас занимается. Чёрт возьми, он сейчас взорвётся. И только у болтающего директора выходит перетянуть внимание на себя. — В школе запрещено маргинальное поведение, — Крэбблснитч смиряет всех присутствующих крайне тяжёлым взглядом. — Я отстраняю футбольную команду от тренировок на неделю. А Вас, мистер Томпсон, на две. Тед вскакивает с дивана. Смотрит на директора так удивлённо, словно впервые видит. Остальные из футболистов не отстают — такое ощущение, будто Дэн сейчас начнёт плакать от безысходности. — Завтра я договорюсь с мистером Бартоном, — продолжает Крэбблснитч. — Вместо тренировок вы все будете ходить на дополнительные занятия и проводить больше времени в библиотеке. — Погодите, господин директор! Вы не можете… — Мистер Томпсон, я понятно выразился? Джонни ловит довольный взгляд Рикки. Губы сами тянутся в улыбке против воли. Винсенту одновременно смешно и даже как-то грустно наблюдать за несчастными попытками квотербека повлиять на Крэбблснитча. Свободной рукой Тед одёргивает свою спортивную куртку и раздражённо садится на место, сказав что-то не менее выбешенному Дэймону. Кажется, сегодня будет хороший день. Джонни нарочно улыбается Теду: пусть тот держит агрессию в себе и попытается не начать драку прямо здесь. Слышится лишь сдавленное ругательство. — И ещё… Разобравшись с футбольной командой, Крэбблснитч поворачивается к развалившимся в другой стороне кабинета понтовым. — С этого дня в школе никаких кожаных курток. Произнесённая в их адрес фраза звучит, словно приказ. Который их упёртость и их гордыня не дают сначала понять и потом уже выполнить. Рикки, Лефти и Лаки первыми в унисон выкрикивают неподдельно резкое «Что?!» Не ожидавший подобного Джонни может лишь нехотя оторвать взгляд от однотонной стены за спиной директора и с выражением искреннего изумления взглянуть на растерявшего дар речи Ларри. — Те, кто нарушает школьный дресс-код и закрывает герб академии одеждой, немедленно будут отстранены от занятий, — сурово разъясняет Крэбблснитч. — Всё ясно? Нортон аккуратно кладёт ладонь на плечо Джонни, видя, как тот крепко сжимает кулаки при виде веселящегося капитана футбольной команды. — Снять куртку?! — Рикки почти шипит. — Снять куртку — то же самое, что индивидуальности лишиться! — Ничего, тебе на пользу, бриолинщик! — выкрикивает в его сторону Кейси. Рикки срывается с места, но Хэл вовремя успевает схватить его за руку. Тот оборачивается. Затылком чувствует, что едкая улыбка Теда предназначена Джонни, у которого сейчас уж точно слетит рычаг в голове и он бросится на квотербека, наплевав на все правила школы. — Хватит! — Крэбблснитчу приходится выйти в центр кабинете, чтобы разнять мальчишек. — Мистер Пучино, если Вам так нравятся куртки, советую приобрести себе такую в школьном магазине на первом этаже. С гербом учебного заведения, которое вы все посещаете. Синяя спортивная куртка леттерман. Действительно, с гербом Булвортской Академии на левой стороне груди. С символом футбольной команды. С этим чёртовым быком. Вместо родной кожаной куртки. За дверьми офиса Мисс Дэнверс слышатся шаги — закончилось первое занятие, и большинство студентов расходятся по своим делам. — Все свободны, — Крэбблснитч отмахивается от них всех и, когда футболисты и понтовые проходят к выходу, он громко добавляет: — Дружелюбнее и уважительнее. Если я увижу, что кто-то из вас дерётся, будет только хуже. Завтра вы все отбываете наказание утром в библиотеке. Отлично. — Снимай курточку, — напоследок кидает лидеру понтовых Тед, на выходе хлопнув того по плечу. — Бывший крутой парень. Ларри предлагает покурить. Он знает, в силу характера Джонни уж точно должен как-то рефлексировать в ответ на поведение квотербека. На самом деле, не вызови их всех Крэбблснитч в свой кабинет, то Джонни прямо сейчас Теда бы и ударил. Именно поэтому он смиряет Томпсона неоднозначным взглядом, выдыхает и проходит мимо, направляясь с парнями в автомастерскую — сейчас присутствие рядом с футбольной командой сродни маленькому огоньку, который хотят залить бензином. На мгновение замедлив шаг перед лестницей, слышат смех и синхронно с этим доносятся разговоры о новых вещах в Акваберри и о жестоких богатых родителях, которые уже расписали всё будущее своих детей. Господи. Да вы издеваетесь. Брайс натягивает маску тотального равнодушия, как только его взгляд находит Рикки, остановившегося вместе с Нортоном у перил. Хэл слышит, как проходящий мимо Чед говорит гадости о них Джастину и тот, кивая головой, соглашается с ним. А за их спиной, по коридору, раздаётся весёлое женское чириканье. Пинки смеётся и что-то шепчет Паркеру на ухо, пока не отвлекается от их милого разговора и не замечает чёрный ворох кожаных курток перед собой. Проходя мимо, она сильнее сжимает руку друга, когда кто-то из понтовых случайно задевает её и не извиняется. Не то чтобы они вообще когда-то извинялись. Да и извиняться перед Пинки Готье — она же не извинялась, когда лично была причиной их отстранения от школы. Она тайно злорадствовала в кабинете Крэбблснитча, строя из себя до ужаса расстроенную девочку. И открыто злорадствовала, когда после очередной победы встречалась со своими друзьями в луна-парке. В последний раз она была в кабинете директора с Джонни Винсентом, когда того отправили на исправительные работы просто потому что ей не понравилось, как он смотрит на неё. А сейчас, проходя мимо, он единственный, с кем она сталкивается взглядами — и это не на секунду, и даже не на две, и даже не что-то поверхностное, как это обычно бывает в школьных коридорах. Пинки ловит только его взгляд — небольшая рана на губе, и в карих тёмных глазах мешается столько разных эмоций, когда точно в ответ Джонни смотрит на неё, что это давит. Сжимает настолько сильно, что впору закричать от того, насколько болезненно давление извне и внутри. Проявление совести, может? Опять? За то, что она пытается сломать того, кто не рассказал никому о них и кто даже защитил от хулиганов на днях? Не начинает ли она считать, что Джонни Винсент — порядочный человек? Он ведь смотрит на неё сейчас так, словно бы одним только взглядом тихо произносит: «Я же говорил, что ты сучка.» Как будто бы всё, что он сказал ей в тот вечер и на протяжении всего обучения в Булвортской Академии — чистая правда. Эта совесть заставляет думать о том, что Пинки так старательно пытается забыть. Лишь краем уха, но она всё же успевает услышать насмешливый голос Рикки: — Богатенькие отморозки и их милая стерва-интриганка.

///

      Их знакомство не было необычным. Напротив, всё было стандартно, словно в тех американских фильмах про школу 2000х: он — парень с плохой репутацией и лидер опасной группировки понтовых, которых в её кругах называли просто «оборванцы»; она — девочка из группировки мажоров и член группы поддержки. Он — шатен с глубокими карими глазами и тяжёлым характером, и она — элегантная и очень любящая внимание. Они слышали друг о друге, часто пересекались, но не разговаривали, пока между мажорами и понтовыми не было конфликтов. И вот, когда это началось, когда две группировки столкнулись лбами, их встреча лицом к лицу, конечно же, была не из приятных: Джонни был полон ненависти к любому, кто носил Акваберри. Пинки не отставала и ярко презирала парней в кожаных и джинсовых куртках. Джонни предложил ей открыть клуб сплетниц вместо чирлидинга, она плеснула в него водой и назвала подоноком. Такая взаимная неприязнь тенью перемещалась по коридорам Булвортской Академии. Однако… Сейчас она невольно ёжится от холода. На улице вечер, а закрытые двери автомастерской только сгущают тени. Пинки Готье стоит напротив дверей в это ненавистное место, до сих пор не веря в происходящее. Ей кажется, что всё неправда. Она просто не может заставить себя войти. В конце концов, она даже не понимает, что делает здесь. Джонни за неделю подрался с Гордом, Бифом, Трентом, Тедом, и это только верхушка айсберга — лишь то, что произошло на её глазах. Он точно ненормальный, Пинки. Он прям какой-то конченный. Какого чёрта ты вообще здесь стоишь тогда? Ей даже иногда кажется, что в Булвортской Академии общаются все. То есть она нередко видит Джастина или Чеда за столом с кем-то из футбольной команды. Иногда, очень редко, Биф нормально общается с Эрнестом — тот делает для него домашнюю работу и пишет эссе. Дэвис и Том часто общаются с девчонками, и сама Пинки сидит на занятиях Мисс Филлипс с Мэнди или Анджи. Они все общаются, потому что почти целый год находятся здесь без родителей — те обычно уезжают в долгое путешествия, командировки, много работают или просто бросают детей в этой школе. У некоторых родителей просто нет. Именно поэтому волей-неволей приходится пересекаться, спрашивать что-то у тех, с кем бы ты не общалась в обычной жизни никогда. И только понтовые не говорят ни с кем. Вообще ни с кем. Только и торчат в автомастерской дни напролёт, редко появляются в самой школе и ещё реже — на занятиях. Даже из всех девочек Булворта только эта Лола даже не пыталась попасть в группу поддержки. Ей просто плевать, что другие подумают о ней. А Мэнди Вайлс — тем более. Понтовым вообще без разницы. Их ничего не волнует: ни сплетни, ни перешёптывания за спиной, ни взгляды. Они не любят, когда их загоняют в рамки. Крутые. Дикие. Свободные от всех запретов. Пинки так далека от них, что само пребывание на территории автомастерской кажется какой-то глупой иллюзией. Сном. Ей очевидно не подходит это место. Но именно в это время — она благополучно узнала так, чтобы ни у кого не возникло подозрений — именно в это время они обычно заканчивают работать и расходятся. Только Джонни задерживается — неясно почему, но Кристи как-то говорила, что он стал больше времени уделять машинам после ситуации с Лолой. Он обычно работает с Ларри и Лефти, даже во время уроков труда. Они уходят раньше, примерно около восьми вечера, когда большая половина студентов уже давно в своих комнатах общежития. Правда, Лефти ещё может задержаться на улице и покурить, но Пинки не видела его. Значит, всё чистая правда. Они, действительно, ушли, и Джонни там, за дверьми, один. По крайней мере, если прислушаться, можно услышать звуки, отдалённо напоминающие удары молотка и старый рок-н-ролл. Пинки ждёт некоторое время, а потом, уверенно выдохнув, раскрывает двери в автомастерскую и сразу же жмурится, когда в нос ударяет едкий запах бензина и машинного масла — как будто они здесь никогда не проветривали. А потом, пройдя дальше быстрым шагом и обогнув один из автомобилей, она, действительно натыкается на Джонни, стоящего у ещё одной машины, который, видимо, отвлёкся от работы на звук каблуков. Пинки неловко встаёт на месте при виде гаечного ключа в его руках. Развернись и уйди, пока он тебя им же и не прибил за всё то, что ты ему сделала за эти три дня. Пинки, на самом деле, иногда получала моральное удовольствие, когда ей удавалось сделать кому-то из них больно, будь то жалоба старостам, полицейским, идеально разыгранный трагический спектакль с ней в главной роли, где кто-то из понтовых просто посмотрел на неё. Вот и сейчас, стоит только обогнуть старый чёрный мустанг, как ей предоставляется шанс со скрытым злорадством вспомнить вчерашний вечер и увидеть как Джонни недовольно хмурится от одного её вида и поворачивается к ней спиной, видимо, просто решая проигнорировать её. Однако, даже так, пребывая в подавленном настроении, он не в состоянии избавиться от своей мрачной ауры парня, которому всё до потолка. От ауры, от которой Пинки уже не знает, куда деваться, потому что чувствует себя совершенно другой, будто бы запертой в клетке, рядом с таким человеком. О нет, ей не нравится думать о подобном. Вернее даже, она отлично может видеть разницу в их стилях жизни и как бы ей ни хотелось давить на понтовых, быть с ног до головы мажором, она тайно позволяла себе восхищаться ими. Если ей надо из кожи вон лезть, чтобы поддерживать идеальную репутацию, то Джонни просто… живёт, как хочет. У него меньше барьеров и больше черт, которые он может с лёгкостью перейти. Джонни склоняется над автомобилем. Молча переставляет проводки, что-то подкручивает. Пинки краем глаза замечает брошенный на стул синий школьный свитер. Джонни машинально проводит рукой по шее и внимательно оглядывает электронику машины, поворачиваясь к девушке спиной. Белая футболка заправлена в джинсы. Пинки ловит себя на мысли, что задумалась и просто молча пялится на него уже секунды три, но, видимо, вот оно — та самая причина, по которой в милом девчачьем шёпоте, разносящемся по коридорам Булвортской Академии, иногда проскакивает его имя. — Ты не хочешь меня видеть, но я уже здесь, нравится тебе это или нет. И я хочу поговорить. За моей спиной нет Бифа или Брайса, поэтому я, действительно, пришла не угрожать, а просто поговорить. Капот захлопывается громко, прежде чем Пинки успевает нахмуриться. Джонни берёт синее полотенце, что висело на стуле, облокачивается на автомобиль и неторопливо вытирает руки. В нос Пинки тут же ударяет запах бензина. — И о чём ты так хочешь поговорить, раз даже пришла сюда сама? — голос у него равнодушный, как и обычно. К её друзьям — агрессивный, не лишённый ноток насмешки. К ней лично — равнодушный, пресный. — Кстати, тебе лучше не делать из меня дурака, куколка. Я знаю, что сплетню распустила ты. Не в бровь, а в глаз. К слову, Пинки знала, что он знает. Он даже, скорее всего, с лёгкостью догадался, потому что то, как каждый раз он пытался вычислить очередного тайного ухажёра Лолы, заслуживает полноценной детективной интерпретации с ним в главной роли. Таким схемам любая девушка позавидует, на самом деле. Хотя, по большей части, Джонни тупо бил тех, кто ему не нравится. Если точнее, то всех. Её вдох — глубокий и шумный. Пальцами едва коснувшись тёмных волос, Пинки делает небольшой шаг в его стороны. — Почему ты тогда никому не рассказал? Джонни сначала ничего не говорит, предпочитая закурить — знает же прекрасно, что Пинки ненавидит, когда кто-то курит рядом с ней. — Да мне без разницы, — колёсико щёлкает несколько раз, вспыхивает огонёк. — Никогда не любил сплетни. Пинки думает, что, может, сейчас самое время попросить его об одолжении. Сделать милые глазки. Улыбнуться ему, чего она раньше никогда не делала. Вдруг на Джонни Винсенте это сработает? Пинки поэтому состраивает максимально жалостливое выражение лица. Хлопает длинными ресницами, полностью игнорируя сигаретный дым, витающий по всей автомастерской. Словно бы Джонни уже так пытается от неё избавиться. — А мы можем как-то забыть обо всей этой ситуации с Тедом и… — легко выдержанная пауза, словно бы ей очень-очень неловко, — о ситуации на вечеринке? — Я уже давно забыл. — Что? — Пинки сразу же переспрашивает, будто не ожидала. — Так быстро? Тупой вопрос. Возвращается её былой настрой. Ни следа наивной, сладкой девочки из Долины. Он пожимает плечами, удерживая сигарету двумя пальцами, и выпускает струю дыма в воздух перед собой. — А вот то, что ты помнишь и даже думаешь об этом, наталкивает на определённые мысли. Стряхнув пепел в пустую жестяную банку, Джонни отходит от автомобиля и проходит к подсобке, где хранятся остальные инструменты. Он нажимает на маленький включатель, лампочка окрашивает стены тёплым тусклым светом. На Пинки он совсем не смотрит, даже когда слышит, как она заходит в маленькое помещение следом за ним. — Да я всё это время только и думала о том, что если кто-то из моих друзей узнает, опять будет огромная драка! Ты знаешь, как мне жутко было, что ты можешь рассказать? — Только это ты начала распускать ручки. Если у Дерби появятся ко мне претензии, готов поговорить с ним лично. Только после этой встречи он живым вряд ли уйдёт. — Если бы в тебе была хоть капля порядочности, ты бы не устраивал драки с ними, — буквально кидает в него эти слова. А Джонни… оборачивается и смотрит на неё так, словно она сказала что-то глупое: раздражённо и даже как-то удивлённо. Пинки прекрасно знает, насколько быстро меняется его настроение. — Если бы в тебе была хоть капля порядочности, ты бы не подставляла свою подружку. Смирив его неоднозначным взглядом, она скрещивает руки на груди и хмуро смотрит на него. — Ой, да почему все думают, что мы с Мэнди подруги? Джонни усмехается, когда она топает ножкой. — А тебя только это волнует? Не то, что ты избалованная сучка, которая постоянно обманывает? На мгновение отвернувшись от него, она всё же решается сказать то, что первым приходит в голову. — Ты меня совсем не знаешь. — Твои действия говорят сами за себя. — Да потому что тебя можно остановить только так! — просыпается эта маленькая капризная девочка. — Я знала, что Тед выбесится и очень хотела, чтобы он врезал тебе, как ты врезал Горду. В этот момент Джонни грубо отбрасывает сигарету. Искры от столкновения со стеной в темноте подсобки разлетаются в разные стороны, заставляя Пинки поубавить свой пыл разозлённой пай-девочки. — Надо было раньше говорить об этом, — Джонни слишком быстро сокращает расстояние между ними, чуть меньше метра, и смотрит теперь ей точно в глаза. — Когда твои мажоры не приставали к моей девушке! Она вздрагивает от тона его голоса, прозвучавшего столь близко и громко. Снова с головой накрывает это чувство, насквозь пробивающее грудную клетку и пробуждающее подобие совести. Смотря на Джонни перед собой, Пинки почему-то думает о том, что окажись на его месте Джастин или Чед, они бы не стали хранить это в секрете. Чед бы разболтал всей школе сразу. Джастин бы шантажировал её этим поцелуем. Джонни не сказал никому. Она не знает, собирался он или нет, но сам факт того, что никто об этом до сих пор не знает, говорит сам за себя. В то время, как она сделала всё, чтобы меньше, чем за один день понтовые подрались с половиной Булвортской Академии и выслушали тридцать три лекции о вреде насилия от директора. Сейчас она думает о Дерби. Кровь Харрингтонов постепенно даёт о себе знать. Тяжёлый взгляд Джонни и то, как он возвышается над ней, заставляет её напрячься. Обычно, когда они так сталкиваются, до рукоприкладства никогда не доходит. Но сейчас словно бы даже некуда отступить — слишком маленькое помещение, пахнет бензином и то, как он смотрит на неё. Он убьёт её. Если не хуже. Но вопреки всем ожиданиям Джонни лишь отступает от неё и кивает в сторону приоткрытой двери за её спиной. Лола, действительно, очень повлияла на его состояние, раз он такой вялый. Он изменился с прошлого года. — Это всё? — спрашивает он, прерывая зрительный контакт первым. — Если да, то ты знаешь, где чёртов выход. Пинки хочет сказать «нет, не всё», но прежде, чем успевает разомкнуть губы, дверь с шумом приоткрывается, и в автомастерскую залетает шум с улицы. — Эй, Джонни! — слышится весёлый голос Лефти. — Представляешь, зажигалку и сигареты забыли. Кажется, Пинки в этот момент заклинивает. И только то, как Джонни толкает её к шкафчикам подсобки, быстро выключает свет заставляет её вернуться в реальность. Она даже сначала хочет возмутиться, но он прикрывает ей рот ладонью, предварительно приложив указательный палец к своим губам. — Он, похоже, отошёл, — произносит второй голос за дверью. Ларри. — Давай скорее, ну? Сейчас ещё эти тупые старосты гнать начнут, что мы до сих пор не в общежитии. Вечно ты свои сигареты забываешь. Заколебал! — Что, хочешь ещё поспорить со мной на тему курения? — судя по всему, Лефти собирается обойти всю мастерскую. — Блин, куда я их дел? — Чувак, я же сказал… — А если я у Джонни одну одолжу, он не сильно разозлится? Джонни убирает ладонь от лица Пинки и машинально кладёт её ей на плечо, глядя как будто бы сквозь девушку, которая решительно пытается отвести от него взгляд, однако это плохо получается. Он прислушивается к разговору. — Бери только одну, — предлагает Ларри. — Лефти, одну! — Ага, только дай зажигалку. — Заразы, — полушёпотом вырывается у Джонни, когда он слышит их смех. Широкая ладонь всё ещё лежит на плече девушки; его тихий голос срывается вместе с горячим дыханием, заставляя кожу едва заметно краснеть. Пинки чувствует за спиной холодную стену. Зачем-то смотрит почти в упор на Джонни, в такой близости пытаясь разглядеть его, хотя в темноте это очень плохо получается. Лишь тусклый свет, приникающий в щель между полом и дверью, даёт увидеть контур шеи, чуть выше — то, как Джонни чуть закусывает губу, и небольшой шрамик на ней. Разбитая скула хорошо смотрится с разбитой губой. И напоследок — серьга в левом ухе. Её рука медленно поднимается вверх, накрывает его ладонь, потому что жар от прикосновения на плече становится почти невыносимым. Джонни поворачивается к ней. Гулко стучит сердце. Не стой рядом со мной. Не смотри. Ты слишком близко. Запах сигарет, бензина, машинного масла и чего-то свежего — все превращается в один аромат, который она должна ненавидеть, но не выходит. Джонни упирается взглядом в её лицо. Горячее дыхание обжигает шею, холодную кожу и замирает на губах. Кажется, у Пинки на уме только один исход событий, но она мгновенно возвращает себе былой холодный настрой. Сердце почти приходит в своей обычный ритм, когда дверь в автомастерскую громко захлопывается за спинами Лефти и Ларри. — Хватит уже. — Шучу, — он ухмыляется. То, как она меняет мнение и теряет настрой богатенькой девчонки, забавляет его. Это никак не делает её лучше в его глазах. Как и ему не добавляет хороших качество то, что он прикрыл её перед друзьями. Но Пинки это определённо запомнит. Несильно толкнув Джонни в грудь, тем самым заставив пропустить себя, она нарочито гордо проходит мимо, желая поскорее сбежать отсюда. Запереться у себя в доме и не выходить оттуда, пока она не перестанет делать глупости. Пинки быстро оказывается у двери на улицу, но оборачивается на секунду, краем глаза замечая аккуратно повешенную чёрную кожаную куртку. Джонни выходит из подсобки спустя несколько секунд, предварительно захватив с собой пару инструментов. Судя по всему, уходить он не собирается ещё долго, а старосты очень редко заходят на территорию автомастерской. Пинки пытается выглядеть обыденно, как выглядела всегда, стоило только столкнуться с кем-то из этих опасных ребят. И, может быть, сейчас самое время сказать Джонни тихое «спасибо» за то, что он не был настоящим моральным уродом, и, действительно, повёл себя… достойно? Спрятал её. Не дал другим узнать о том, что она пришла сюда. По школе не поползут новые слухи. Но вместо «спасибо» Пинки поворачивается к нему на каблучках, тихо откашливается, чтобы привлечь внимание, и кивает в сторону кожаной куртки. Она не скажет лидеру понтовых «спасибо», нет. Слишком многое произошло между их группировками, чтобы произнести это. Но она по-прежнему чувствует, что обязана. А отец учил её отдавать долг. — Я знаю, что вам сказал директор. И я знаю, что против вас теперь все. Но, — безучастно произносит она. Не получается сказать «по моей вине». — Попытайтесь не ходить в куртках хотя бы неделю. Чтобы не было драк. Футбольная команда на короткой ноге с Крэбблснитчем. Вас могут исключить. — Ага. Наверное, он даже не слушал. Напоследок она кивает ему и в спешке покидает автомастерскую. За окном уже смеркается, так что на территории Булвортской Академии наблюдается лишь полнейшее запустение и темнота.

///

— И тренер жёстко ругался с Крэбблснитчем ещё двадцать минут. Типа он отстраняет от тренировок нашего единственного сносного квотербека, — Дэймон Вест подкидывает баскетбольный мяч в руке. Он одет в синюю спортивную куртку и теперь поворачивается в сторону девчонок, сидящих за столом напротив. — Кстати, об отстранении. Если кого и стоило отстранять, так это тебя, Мэнди. Мы ведь так и не решили загадку. Что вы с Винсентом делали в луна-парке? Или дружба с кем-то из бандитов даёт выгоду? Ну, Мэнди? Футболисты, сидящие с ним, негромко посмеиваются. — Дэймон просто трепло, — Кристи обнимает подругу за плечо, когда Мэнди кидает агрессивный взгляд в сторону полузащитника Булвортских Быков. — Мне плевать, что он там несёт. Так и не получив ответа, Дэймон облокачивается на спинку кресла в холле библиотеки, куда их всех благополучно согнали с утренней тренировки. Но даже здесь он не теряет своего настроя и когда кидает взгляд на тихо занимающихся Дональда и Баки, те сразу же отворачиваются. Кидает мяч Кейси, и блондин легко ловит его, хваля пасс товарища по команде. — Давайте рассуждать логически, — Дэймон закидывает ноги на стол и убирает руки за голову. — Если Теда не будет ещё неделю на тренировках, а у нас начинается новый сезон, то кто-то должен занять место капитана. Юрий и Луис продолжают заниматься армрестлингом, не особо обращая внимание на слова Дэймона, но Кирби, Кейси и Бо видят в его словах логику. Особенно Кирби. Он вообще склонен поддакивать тем, кто выше его ростом и больше по мышечной массе. — Ну просто подумайте, — усмехается Дэймон. — Если мы говорим про капитана, а нормальных квотербеков у нас в запасе нет, то это определённо полузащитник. Высокий, крутой. Желательно тот, кто может забить много мячей. И играет весь матч без замен, — добавляет он, стрельнув взглядом в Дэна. А потом смотрит в высокий потолок библиотеки. — Я, например. Кейси кидает мяч обратно, и Дэймон ловит его, покручивает на пальце, изредка поглядывая в сторону ботанов, которые проводят в этом скучном месте большую часть своей жизни. Миссис Кэрвин делает замечание шумным спортсменам и, когда Кирби как бы смущённо кивает ей, словно всё-всё понял, она благополучно отворачивается и продолжает разговор с доктором Слоутером. Они очень долго ходят между большими шкафами, наполненными разного рода научными трудами, и, видимо, пытаются отыскать какую-то книгу, что-то связанное с биологией. — А что, наши друзья в кожаных куртках не придут отбывать наказание? — интересуется Кирби, когда преподаватели скрываются из поля зрения. — А, точно, им же запретили их носить. — Круто, да? — смеётся Кейси и разваливается на стуле совсем уж по-королевски. — Они постоянно в этих куртках. Как думаешь, правда снимут? — Чувак, какая разница? — Дэймон ставит ногу на баскетбольный мяч и пожимает плечами. — Не снимут — вылетят из школы. Снимут — значит, мы их сделали. Они и так, и так проиграли. А мы по-прежнему самые крутые здесь. — Значит, я спокойно могу подкатить к Лоле, — мечтательно тянет Кейси, кладя свою кепку на стол. — Только не видел её уже несколько дней. Соскучился. — Бери её, — Дэймон протягивает ему ладонь, и блондин тут же даёт ему пять. — А я вчера такую девчонку в луна-парке встретил… И начинается бурное обсуждение половой жизни. Мэнди строит гримасу такого отвращения, что даже сидящей рядом с ней Кристи становится горько. Футбольная команда всегда обсуждает три вещи — спорт, девушки и то, как они сломали кому-то жизнь. На тренировках черлидинга иногда даже не получается сосредоточиться на отработке комбинаций — футболисты всегда заканчивают раньше. Когда-то Тед приходил за ней, и они наблюдали за танцующими девчонками, параллельно громко переговариваясь. Сейчас происходит почти то же самое, лишь разговоры становятся чуть тише — доктор Слоутер, у которого они отбывают наказание, может появиться в любую минуту. Но пока его нет, Кирби активно пытается доказать всем, что лучший защитник в команде именно он. Бо и Кейси смеются над ним, а Дэн кое-как пытается заступиться, но не слишком активно — видимо, всё ещё не привык быть в футбольной команде, которая постоянно избивает его брата. Дэймон крутит баскетбольный мяч в руках, слушая их разговоры, и сначала даже не замечает, как в просторный холл библиотеки заходит целая толпа учеников. Словно затылком чувствуя что-то нехорошее, Кристи резво поворачивается к вошедшим. — Ох, чёрт, — срывается с губ Мэнди, когда она видит парней, свободно проходящих мимо столов, занятыми спортсменами. — Привет, народ, — первым непринуждённо здоровается Рикки, убирая руки в карманы. Взгляд сам, словно вызов, падает на футбольную команду. — Как дела? И в этот момент от разговора отвлекается уже и сам Дэймон. Выражение его лица меняется, пропадает усмешка, и баскетбольный мяч, который он всё это время крутил в руках, замирает. Рикки и Лефти останавливаются у одной из полок с книгами, поворачиваясь ко всем присутствующим спиной. Не в кожаных куртках. Они все. Кристи почти раскрывает рот от удивления, когда мимо них с Мэнди вальяжно проходят остальные понтовые. Тоже не в кожаных куртках. Они все — в синих спортивных куртках Булвортской Академии. Мэнди теперь смотрит на Дэймона. А потом появляются Джонни и Ларри. Убрав руки в карманы бомбера, последний не сдерживает довольной улыбки и проходит мимо Кейси и Кирби как ни в чём ни бывало. Ему лишь остаётся подмигнуть им перед тем, как он отворачивается от футболистов, что-то рассказывая лидеру понтовых. А тот в свою очередь задерживает взгляд на Дэймоне, который, судя по всему, потерял дар речи. По крайней мере, по его глазам видно всё — чёткое недопонимание, мешающееся с агрессией, что скоро превратится в убийственный коктейль. Дэймон Вест — кровожадный парень. И сейчас он видит перечёркнутые красным изображения Булвортских Быков на каждой спортивной куртке и практически замирает. Джонни и Ларри останавливаются у столика с глобусом, когда позади слышат такое грубое, скорее, адресованное лидеру понтовых лично: — А ну сняли. Усмехнувшись, Джонни прокручивает глобус, полностью игнорируя медленно закипающего Дэймона. Баскетбольный мяч падает на пол с характерным звуком. За Дэймоном медленно поднимаются Кейси и Луис. — Быстро сняли эти куртки, подонки. У Кристи бегут мурашки по всему телу. Дэймон ведь невероятно зол. Нет, даже не так. Он в ярости. Джонни медленно оборачивается. Ларри поднимается со своего место, скрещивает руки на груди, и другие понтовые постепенно сгущаются рядом с ними. Мэнди и Кристи держатся подальше, но по взгляду главы группы поддержки нетрудно понять, что это всё ей очень не нравится — особенно перечёркнутые символы команды, частью которой она является тоже. И, в принципе, она может принять сторону своих же ребят, но нет. Сегодня она остаётся в стороне, потому что Тед — скотина. Она не будет поддерживать футболистов сейчас. Но она и не встанет на сторону понтовых тем более. Она просто подождёт. — Тебе вчера мало было? — бросает в Джонни полузащитник Быков. — Снимайте куртки сейчас, иначе Тед узнает об этом. Первые несколько мгновений Джонни пристально смотрит на Дэймона. Стоящий рядом Ларри переводит взгляд за спину футболиста, где огромными фигурами нависают Луис, Кейси и Юрий — чёртовы кретины на стероидах. Кирби и Дэн уже стоят на готове. Первый даже дёргается, когда Джонни делает шаг в сторону Веста. Спортивная куртка с перечёркнутым быком заставляет того из последних сил сдерживать жуткое желание набить рожи понтовым. Он впивается взглядом в Винсента, когда тот выдыхает. — Дэймон, я тебя терплю уже очень долго, — Джонни цедит сквозь зубы. На губах появляется ухмылка. Дэймон плотно сжимает челюсть, когда лидер понтовых слабо толкает его в плечо. — Может, прекратишь уже жаловаться своему парню? Меня от вас обоих, блять, тош… — Ну всё! Под громкий крик Кристи Дэймон грубо хватает Джонни за рукав куртки, резко тянет на себя, чтобы снять её и разорвать в клочья, тем самым начиная жуткую драку. Джонни с трудом отталкивает его от себя, и на полузащитника тут же налетают Нортон и Рикки, а Кирби берёт на себя Вэнс. — Боже, мальчики! — Мэнди вскакивает со своего места. — Мистер Слоутер! Убегает в сторону книжных рядов. В эту секунду кто-то из понтовых кидает Дэна в сторону шкафов, и на того падают книги. Лаки получает по лицу от Кейси. Большая драка между понтовыми и качками заставляет ботанов скорее подхватить учебники и бежать на улицу, но в дверях они внезапно натыкаются на Бифа Тейлора, который, видимо, даже не заметив их, тут же переводит недоумённый взгляд на то, что происходит в холле. Довольные Джастин и Чед, грубо растолкав толпу ботанов, скорее бегут смотреть на то, как огребают понтовые. Кто-то из качков разбивает одну из ламп вдребезги. А Пинки, обогнув Брайса и Тадди, видит сцепившихся парней и совершенно не понимает, как ей реагировать. Но потом она замечает спортивную куртку на Джонни. И на остальных понтовых тоже. Видит зачёркнутого двумя красными линиями быка и ужасно выбешенных такой выходкой спортсменов. Прямо на её глазах Джонни хватает Дэймона за футболку и со всей имеющейся силой впечатывает того в стену, чудом не разбивая один из глиняных горшков. И по сути она должна трястись от страха за спиной Брайса или, может, как Мэнди — звать учителя. Но Пинки, заворожённо глядя на всё это, чувствует словно бы по спине пробегает электрический ток. Внутри бушует вихрь эмоций. Он удивил тебя, Пинки. Удивил так, как никто бы не удивил из твоих друзей. И знаешь что, малышка? Ты начинаешь думать, что все они — вот эти вот из Нью-Ковентри — действительно, крутые парни. Пинки надеется, что это будет в первый и последний раз, когда она позволяет себе улыбаться, глядя на Джонни Винсента. А потом директор Крэбблснитч отстраняет их всех уже от самой школы на целую неделю.