Я хочу его любить

      На перемене после первого занятия Мэнди Вайлс встречает его на лестнице в окружении его друзей. Они все громко говорят, и в этом разговоре Мэнди слышит какие-то странные, не совсем понятные ей слова вроде "гидравлика", "карбюратор" и "поршень". Она проходит мимо Нортона Уильямса, лишь краем глаза замечая перед ним Джонни. Он, кажется, не видит её — слишком уж поглощён разговором о машинах. Всё, в общем-то, как обычно. За исключением того, что у него теперь нет девушки и что он без кожаной куртки. Второй раз она видит Джонни пропускающим урок и курящим около парковки вместе с Ларри и Лефти. В тот момент Мэнди идёт на физкультуру, чтобы отрабатывать новые комбинации, и задерживает взгляд на парнях лишь на несколько секунд. Но случайно врезается в Итана Робинсона, который и сказать-то ей ничего не успевает, — Мэнди так тяжело смотрит на него, что хулиган сглатывает. Только вслед ей кидает какую-то фразочку, на которую глава группы поддержки не обращает никакого внимания. В третий раз они полноценно сталкиваются у школьного фонтана. Здесь Джонни уже один, а вот она теперь в компании девчонок. Кристи, Анджи и Юнис мгновенно останавливаются, когда от столкновения с лидером понтовых у Мэнди из рук выпадает сумка с формой. И все три удивляется, когда она не посылает его, не ругается и даже не закатывает глаза, прося убраться с дороги. Только Кристи хитро поглядывает на подругу, когда они с Джонни, обменявшись парой дежурных, ни к чему не обязывающих фраз, молча расходятся. — И это всё? — разочарованно спрашивает Кристи, хватая Мэнди за руку. — А что я должна была сделать? — сразу отвечает вопросом на вопрос глава группы поддержки. — Накинуться на него? — Ну, предложить погулять после уроков. — Тебе надо, ты и предлагай. Хотя все здесь знают — Мэнди надо. Ещё с прошлого года, когда она впервые заговорила о нём. Недомолвки с Тедом, Лола, мажоры, драки и собственная гордость — всё это очень уж мешало ей подойти к нему первой, даже несмотря на то, что Мэнди Вайлс ничего не боится и может делать в этой школе всё, что хочет. Зато в четвёртый раз всё случается само. Они находятся в библиотеке — стандартное место наказания, куда Мэнди отправляют вместо внеплановой тренировки группы поддержки, а Джонни — просто так; видимо, чтобы он наверняка никого не убил. Потом сюда чуть ли не силой затаскивают Нортона, Ларри и Вэнса и всех сразу заставляют помогать миссис Кэрвин разносить новые книги. Футбольная команда тоже здесь — Дэн молча крутит глобус, Бо и Кирби выглядят ещё более менее спокойными, а вот Дэймон настолько мрачен, что кажется, будто он вот-вот взорвётся. У него вообще пунктик на драки — если Дэймону Весту кто-то не нравится, он очень часто подрывается с места и несётся с кулаками. В такой ситуации лучше не появляться около школьного фонтана — это будет действовать, как красная тряпка на разъярённого быка. Мэнди не сидит с ними. Она за отдельным столом, в полном одиночестве. Кристи она оставила за главную, попросила отрабатывать определённые комбинации и по возможности уделить время физической нагрузке. Сама же Мэнди переписывает глупый учебник по не менее глупой химии, изредка отвлекаясь на звуки открывающихся дверей и негромкие голоса заходящих сюда учеников. Биф, Брайс и Тадди что-то увлечённо обсуждают вплоть до того момента, пока миссис Кэрвин не делает им замечание. Впоследствии они садятся за стол у лестницы на второй этаж, и Мэнди просто отворачивается. А потом всё происходит само собой. Пара беглых взглядов, которые они бросают друг на друга. Более долгий взгляд и последующий кивок. Несколько дежурных фраз, когда Джонни проходит мимо, и, вот, Мэнди уже незамысловато улыбается. Это лишь очередной ни к чему не обязывающий разговор, такое часто случается в коридорах академии. Но внутри глухо бьётся сердце, когда Джонни коротко спрашивает, как у неё дела, а взгляды, направленные на них, становятся намного гуще. Большинство перешёптываются о них и о том, что он без кожаной куртки, лишь в синем свитере Булвортской Академии. Сначала Мэнди даже говорит, что ему идёт этот цвет, и, когда Джонни, немного удивлённый, отвечает ей «спасибо», она тут же возвращает себе обычный настрой. — Знаешь, лучше быть объектом сплетен и интриг, чем находиться в примитивном стаде обсуждающих. — Да просто забей на всех. Нас с парнями постоянно обсуждают. Думаешь, нам есть дело до этого? — Видимо, нет, — отмечает Мэнди, следя за тем, с каким нежеланием Джонни раскладывает книги по полкам. — Может быть, ты мне дашь пару уроков? — А? — Ну, как быть равнодушным и не париться. Он молча качает головой, и девушка даже замечает лёгкую улыбку на его лице. Но через секунду Джонни уже хмурится — прекрасно видит, что Тэйлор и Вест пялятся на него. Мэнди хочет закатить глаза. Чисто по-своему. Может быть, послать в сторону футболистов пару злых взглядов. Она всё ещё слышит эти тихие перешёптывания за спиной. «Где Тед?» Мэнди громко выдыхает. Нет, правда, где этот чёртов Тед, когда происходит очевидное? Джонни чуть ли не закидывает последнюю книгу на полку и, когда Ларри приносит ему ещё стопку, упирается рукой в шкаф и мучительно смотрит на все эти учебники. Как будто его постепенно настигает карма за пропущенные занятия. Ларри даже кажется, что его друг сейчас жалобно заскулит. Именно поэтому он хлопает его по плечу и, кивнув в сторону Мэнди, многозначительно подмигивает. Джонни прекрасно знает, что именно это значит. Ему уже сто раз говорили. Но он почти никогда об этом не думал. Впрочем, именно по этой причине он задерживает взгляд на девушке — Джонни редко видит её в обычной школьной форме, и, по правде говоря, синий цвет идёт Мэнди намного больше, чем ему. Он даже машинально хочет убрать руки в карманы, но тут же вспоминает, что на нём нет кожаной куртки. На скулах проступают желваки. Не самое лучшее ощущение. Тем не менее через пару мгновений Джонни едва заметно улыбается уголком губ. — Ну, нам всегда было плевать на то, что скажет директор. Мэнди всё замечает. — Я вижу, — улыбается она в ответ, но отчего-то кажется, что улыбка слишком вымученная. — Только я не как вы и не могу просто забить. Я глава группы поддержки. Мне нельзя забивать. Книга, которую Джонни держал в руках, теперь оказывается на полке рядом с остальными. Сначала он даже хочет спросить у девушки: «и что?». И, в принципе, он мог бы так ответить Мэнди, но её состояние… Не то чтобы Джонни считает себя виноватым и не то чтобы он вообще когда-либо близко общался с ней, но этот взгляд, вся ситуация в целом и то, как Мэнди тускнеет на глазах из-за какого-то одного придурка, заставляет его немного отпустить образ крутого парня. В конце концов, она же девчонка. Ей труднее справиться с этими сплетнями. — Джонни, — зовёт она. — Что? — он расправляет плечи. Оборачивается. Полностью. Свет ложится на его лицо и каштановые волосы. Рука Мэнди дёргается в порыве дотронуться до него, но она себя одёргивает. Рано. Очень рано для этого. — Извини, что ударила тебя в луна-парке. Я правда подумала, что ты мудак. — Не все такие мудаки, как Томпсон, — Джонни подходит к столу, касаясь пальцами его поверхности. — Тем более, не надо так стараться ради тех, кто этого не видит. Я уже старался ради одного человека. Ничего из этого не вышло. Мэнди Вайлс поднимает на него взгляд. Джонни, смотря на девушку в ответ, машинально усмехается. И вроде бы ничего необычного — самая обычная его ухмылка, немного снисходительная, как это обычно бывает у понтовых, но на Мэнди это производит впечатление. Особенно после сказанных им слов. — Да уж, ты прав, — соглашается она. — Тед может быть мудаком. Джонни смотрит на неё своим «я-же-не-просто-так-ему-врезал» взглядом и отворачивается, когда проходящий мимо Нортон, видимо, специально слабо пихает его плечом. Ларри, ловя взгляд Джонни, сразу же отводит свой и, видно же, что улыбается. А потом уходит к Нортону и они оба продолжают раскладывать книги, украдкой поглядывая в сторону лидера. К слову, они так же смотрели на него, когда Джонни только-только начинал встречаться с Лолой и когда всё было по-другому. — То есть ты не собираешься снова сходиться с ним, — между делом замечает он и тут же мысленно бьёт себя по лбу. Очень странная фраза для того, кто сходился с девушкой больше трёх раз. — Нет. Ни за что на свете, — быстро отвечает Мэнди и для правдоподобности даже машет руками. — Я устала. В другом конце зала библиотеке смолкают разговоры, когда с места поднимается Дэймон Вест и, проходя мимо Элджи, толкает его, чтобы освободил дорогу. Баки возмущается в спину футболиста, но замолкает, когда рядом появляется Кирби. Мэнди провожает серьёзным взглядом своих друзей, Дэн вообще максимально старается не смотреть на неё. Из них всех только Бо Джексон приветливо машет ей рукой и сдержанно кивает. Джонни прерывает крепкую цепочку взглядов с Бифом Тэйлором и поворачивается к Мэнди, когда она касается рукава его свитера. — И ты тоже? — спрашивает девушка. Джонни сначала не особо понимает, о чём она, пока Мэнди не убирает свою руку и не меняется во взгляде. — Порвал с ней? Холодок по коже. Джонни поджимает губы, но в этот раз уже ничего особо не чувствует. Только горько усмехается. Хорошо, если бы порвал. А не виделся бы с ней, когда во многих квартирах уже не горит свет. — Это, — Джонни делает паузу, глубоко выдыхая, — немного сложные отношения. Мэнди понимающе кивает. Она-то прекрасно знает про сложные отношения. Разве что, разница в том, что Тед всегда казался идеальным, он провожал её после школы, защищал её и дарил потрясающие подарки. Если не считать того, что ей приходилось соответствовать его стандартам, то всё было волшебно. Но почему тогда Джонни встречался с этой…? Вообще в чём дело и почему именно она? — Ты всё-таки хороший, — вслух произносит Мэнди, удивляясь самой себе. — Странно. Я не думала, что ты настолько… Милый? Горячий? Пусть в этой библиотеке никого не будет, я притяну тебя за ворот рубашки и поцелую? — …понимающий. Джонни почти сдерживает смешок и вновь отворачивается к книгам. Некоторое время Мэнди просто молча смотрит на его спину. — Почему все девушки считают, что я какой-то… не знаю, псих-убийца? Ну, может быть, потому что ты дерёшься до потери сознания? Наверняка у Пинки Готье есть полный список твоих драк, составленный в алфавитном порядке. Джонни оглядывается на сидящих через пару столов мажоров. Он почему-то уверен, что такой список у неё есть на самом деле. И только сейчас замечает, что девчонки в Акваберри среди них нет. — Прям все? — с улыбкой спрашивает Мэнди в этот момент. — А ты со многими общаешься? — Да нет, — он пожимает плечами. — Не особо. Не особо. Он не соврёт, если скажет, что в Булвортской Академии не было ни одной, на кого бы хотелось тратить время вместо работы в автомастерской. Может быть, иногда он общался с Зои Тэйлор, но это происходило лишь когда они ездили в школу на автобусе от Нью-Ковентри. Остальные девчонки проходили мимо, лишь задерживали взгляд, шептались и жутко тряслись при появлении понтовых, когда он разбивал нос Тэйлору. Причём боялись его. Не Бифа. А именно его. Кристи Мартин, что ещё хуже, распускала о нём непонятные сплетни, а Мэнди Вайлс, да-да-да, посматривала на него, за спиной говоря гадости про Лолу. Две подружки. Разве что, сейчас Мэнди ведёт себя немного по-другому. Но, видимо, единственной девушкой в этой школе была Лола — разговоры о фильмах пятидесятых на переменах, одна пачка сигарет на двоих, кожаные куртки и то, как бегут мурашки по спине, когда вы случайно касаетесь друг друга. — Привет, Мэнди. А почему ты с этим… Высокий голосок. Идеально выдержанная пауза и изучающий взгляд, прошедшийся по Джонни Винсенту с голову до ног. Давай же, скажи «бездомный» или «наглый оборванец». Я жду. Тут ведь много людей. — … с Джонни? Он даже отрывается от раскладывания книг и переводит взгляд на остановившуюся у стола Пинки Готье. И если Мэнди просто смотрит, то девочка-мажор выглядит так, будто сказала что-то неправильное. Особенно в тот момент, когда он кидает взгляд на неё и кивает, вполне дружелюбно. Мэнди этого, кажется, не замечает. А вот Пинки замечает сразу и даже хочет кивнуть ему в ответ, но, чёрт, здесь сейчас Биф, и он смотрит в их сторону. Надо встать максимально непринуждённо. Как будто бы Джонни Винсент не довозил её до дома. И она не думала о нём ночью. То есть! Не думала о том, что сказала миссис Томас про него. — Ну, даже не знаю, Пинки, — саркастично замечает Мэнди. — Наверное, потому что о нас говорят все в этой школе. Пинки видит: на них много, кто смотрит. Ещё страшнее — то, что на Мэнди смотрит она сама, первая распустившая эту сплетню. Пинки не в панике. Она спокойна. — И, кстати, ты совсем не похожа на себя. — Смешно, — неохотно улыбается Мэнди; к ней удивительно быстро возвращается настоящий характер. — Потому что я сейчас чувствую себя собой больше, чем когда-либо. — Что-то мне кажется, что людям это не понравится. — Можешь передать этим людям, что ко мне лучше не подходить сегодня, — Мэнди поднимает на Пинки взгляд. — Потому что когда я узнаю, кто первым распустил эту сплетню, я сделаю всё, чтобы превратить его жизнь в ад. Пинки верит. Но следом за девочкой Акваберри в библиотеке появляется Кристи Мартин, и Джонни почти сразу говорит, что ему пора. — Почему? — вновь удивляясь самой себе, спрашивает Пинки, когда он задевает её плечом. Ей, конечно, приходится отшатнуться в сторону. Конечно, она тут же возвращает себе свой холодный настрой, в котором неуважение к понтовые плещется волнами, и просто хмыкает ему в спину, как бы называя грубияном. Она опирается спиной о шкаф с книгами и смотрит вверх. Глаза у Джонни — чёрные в этом освещении. Пинки смотрит всё дольше, а его взгляд не меняется. Чёрный-чёрный-чёрный. Боже, даже без кожаной куртки его слишком много. — Почему так быстро убегаешь? — в этот раз спрашивает Кристи. — Не хочу, чтобы меня опять начали обсуждать. — Послушай, я просто поделилась новостями. — Ты делишься новостями со всей школой. Кристи дёргается от его взгляда назад. Джонни усмехается и переводит взгляд на Пинки. Она отворачивается к Мэнди. — Джонни, это была не она, — Мэнди говорит чистую правду. — Девчонки, встретимся около фонтана потом, хорошо? Чтобы сгладить конфликт. Конечно. Так и происходит. Мэнди собирает учебники, убирает ручки и тетрадь в сумку немного небрежно. Нортон, проходя мимо, легко кидает Джонни книгу и тот, вовремя среагировав, успевает её поймать, вызывая ругательства миссис Кэрвин и восторженный взгляд главы группы поддержки. — Тебе определённо надо в футбольную команду. — О, — подаётся вперёд Джонни. — Точно нет. Он опускает голову, чтобы посмотреть на неё. Такое странное желание затащить его к Булвортским Быкам, на самом деле. На улице всё серое — смотреть противно. Шелест у деревьев неприятный, зябкий ветер, редкие капли дождя и ещё более редкие солнечные лучи. Верхний этаж главного здания Булвортской Академии закрыт туманом, когда они все покидают библиотеку и понтовые первыми решают закурить у её стен. После урока ученики сыпятся из дверей и скорее бегут на улицу. Кристи пропадает в толпе сразу же, а Пинки, взглядом коснувшись свитеров Акваберри, тут же отворачивается. Даже не знает, куда смотреть, но точно не на них. И точно не на Мэнди, которая расправляется с теми, кто ей не нравится, в два счёта. Пинки только и ловит запах сигарет. Ловит его ртом и носом и опять смотрит на Джонни. Он щёлкает зажигалкой и убирает руки в карманы, ненадолго становясь рядом, пока здесь слишком много учеников и никто на них не смотрит. — Я могу сколько угодно сталкиваться с Томпсоном. Он всё равно мне ничего не сделает. Сигаретный дым окутывает её, будто специально. Пинки упирает руки в бока и смотрит влево. Почему-то на его шею. Выше. — Но вот если Мэнди узнает, — тянет Джонни своим низким голосом. — Она убьёт тебя. Пинки не следит за своими друзьями в толпе учеников, потому что взгляд переходит ещё выше. К его губам. — Почему ты улыбаешься? — она почти шипит на него. — Это же несмешно! Джонни вдыхает прохладный воздух, когда Мэнди проходит мимо. — Нет, детка, — наклоняется чуть ниже. Голос у него, если честно, немного хриплый. — Всё-таки смешно. Детка? Пинки кусает губы. Джонни, действительно, смеётся. Пинки не думает, что это глупо, но вообще-то она думает, что это невежливо. Но он бы этого не говорил, если бы Мэнди не была Мэнди — от этого внутри всё сжимается, и ей только остаётся наблюдать за тем, как Трент Нортвик испытывает судьбу и по-глупому решает подойти к главе группы поддержки. Кривит губы, понимая, во что это может вылиться. Трент вообще-то высокий достаточно, он повыше Мэнди будет, но ненамного. Трент засовывает руки в карманы и размыкает губы. У него много пошлых фразочек для чирлидеров. Фразочек, которые можно вставлять практически через слово. — Ты это мне говоришь? — пренебрежительно спрашивает Мэнди, остановившись у толпы ребят в белых рубашках. Двое даже отступает назад. Пинки молча наблюдает, когда Джонни рядом лишь выдыхает сигаретный дым спокойно. — Ну, я… это… Звук пощёчины прорывается сквозь разговоры учеников, и все разом замолкают. Где-то Кристи Мартин восторженно хлопает в ладоши и уже что-то шепчет одной из своих подружек. И рядом слышится такое проникновенное "у-у-у" от Джонни и ещё пары понтовых. Пинки становится плохо при виде потерянного Трента — воздух выходит рывками из груди. Рукой она хватается за первое попавшееся, и сначала не понимает, за что именно. Пока Джонни не поворачивается к ней и не опускает свой немного удивлённый взгляд, всё так же держа сигарету губами. Пинки не опускает свой, зато теперь ей кажется, что она падает. Пинки не смотрит. Не смотрит. Не смотрит. Не смотрит до последнего. Зато смотрит Джонни. Унизительно. — Слушай ты, ну-я-это, парни вроде тебя вообще не должны подходить к таким девушкам, как я. Иначе я сделаю так, что твоё эго вынесут отсюда на носилках. Трент остаётся безмолвным, когда Мэнди оставляет его позади. Щека горит от пощёчины. Парни-хулиганы смеются над ним, особенно Дэвис и громче всех. — Да она запала на меня, — оборачивается к ним и пихает Уайта. — Я знаю это! Они продолжают смеяться и шутить. Последующие три секунды у Пинки гулко стучит сердце. Всё вокруг смазывается, крепко переплетается. Ладонь сжимает что-то мягкое, тёплое, и она моргает пару раз прежде, чем понимает, что ладонью чувствует ткань его школьного свитера и тёплую кожу запястья. Цвета меркнут вокруг сразу. Пинки отпрыгивает так резко, что почти падает. — Не приближайся, — почти по буквам шепчет она. Не на людях. Пожалуйста. Джонни так и подрывает убрать руку в карман, подальше, и сказать ей что-то обидное. Он крепче сжимает зажигалку. — Больно надо. Пинки Готье резко разворачивается и уходит. Только тепло его руки всё ещё играет на коже. Это тепло поглощает её сердце ударом.

///

      Кристи чихает. Так громко и пронзительно, что даже апатичный Константинос своим гнусавым голосом спрашивает, а всё ли с ней в порядке. Кристи кажется, что она простудилась и, может быть, у неё начинается какая-то странная аллергия. Эта неприятная аллергия начинается всегда, когда она проходит дом Харрингтона, но проявляется отчётливо только после того, как на территории гуляет кто-то из богатых ребят. Может быть, кое-кто конкретный. Боксёр. Высокий. Ужасный. Аллергия на Бифа Тэйлора, видимо. На него, потому что он слишком горький. Кристи ненавидит горькое. Эта аллергия заставляет чихать чаще, пока Биф следит за тем, как рыжеволосая девушка пытается смотреть в совершенно другую сторону. В сторону автомастерской, потому что она находится точно напротив дома Харрингтона. Так всегда — Нью-Ковентри в совершенно противоположной стороне от Старой Булвортской Долины. В вышибалах они всегда друг против друга. Даже в классе его, Бифа, от понтовых разделяют лишь один футболист, три ботана и какой-то парень в тёмно-зелёном свитере. Он всегда сидит у окна, когда Лаки и Нортон занимают места в совершенно другой стороне, преимущественно у двери. Чтобы можно было выйти с занятия на двадцать минут или навсегда. Кристи отвлекается, когда с ней здоровается Юнис, и мнёт клочок бумаги — то, что она успела записать на тренировке и совсем забыла отдать Мэнди. Она пинает футбольный мяч кончиком туфли. Биф пинает её пренебрежительным отношением ко всем, когда они встречаются. То есть почти всегда. То есть она отдыхает только когда он не остаётся в общежитии. — Ты не видела Пинки? — он не здоровается. Просто и по факту. Кристи даже и не думает о том, чтобы рассмотреть его. Или хотя бы поднять голову, чтобы посмотреть в глаза. Она помнит тот вечер в луна-парке. Пытается не думать об этом, но картинка яркая, не только от боли. Ей не нужно думать о его высоком росте и боксёрской форме. Биф вежливый, но вежливость эта пропадает в Булворте. Кристи качает головой и громко выдыхает. Пальцами сжимает листочек бумаги. Смотрит в небо. Биф спиной упирается в каменный забор у дома Харрингтона — не так далеко, как хотелось бы, но и не ближе, чем необходимо. Воздух и расстояние между ними бьёт током, а это Кристи ему ещё ничего не сказала. — Поговорим? — Биф отрывается от стены и подходит ближе. Глаза Кристи становятся шире. Рука дёргается, бегут мурашки — это уличный холод или нежелание поговорить? А потом она вдыхает осенний воздух и упирается в него взглядом. Биф складывает руки на груди и очень долго просто смотрит на неё. Никуда не торопится. Ждёт так, будто она должна ему что-то, и смотрит сверху вниз. С высоты своего роста он по-другому смотреть не умеет. — Нет. Кристи кусает нижнюю губу и кривится, пока редкие солнечные лучи ложатся на белую школьную блузку. — Ты такая невежливая, — зачем-то жалит он. Да пошёл ты, а? — Зато ты очень вежливый, — кусается она в ответ. Биф не меняется в лице. — Я вежливый. Ведь я не сплетник, — пожимает плечами. — Так где Пинки? Ветер опускается на школьную территорию сильным порывом. Ученики выходят на крыльцо Булвортской Академии и глотают холодный воздух. Кристи, действительно, думает, что заболела. У неё дрожат плечи — будто она готова расплакаться, стоит ему только подойти ближе и сказать вновь. Сплетница. Обманщица. Всё не должно было быть так. Кристи любит поговорить. Преувеличить тут, недосказать там, скрыть пару деталей — бывает. Но простое "поговорить" превращается в живое обсуждение, а потом уже перерастает в грязную сплетню. Она не нарочно это делает. Не всегда. А ученики распространяют любую информацию только так, это же не она виновата. Но Кристи говорят, что она не самый хороший человек. Немножко стерва, но очень далеко от Мэнди и, может быть, Пинки. Кристи это простят. Просто уже не знают, что делать. — Не знаю, — она кидает в Бифа эти слова. — Мне пора. — Ну уж нет, — делает шаг к ней. — Постой. Биф хватает её за предплечье и тянет на себя. Кристи поддаётся даже без сопротивления, но в глазах что-то из разряда мольбы. Не надо, Биф. Только не снова. Неприятное, болезненное ощущение. Биф это делает чисто случайно, правда. Только вот рядом с ним Кристи Мартин похожа на призрака — бледная, дрожащая. — Ты правда думаешь, что тебе всё можно, боксёр? Подошва шаркает о камень. Рикки Пучино обходит девушку и останавливается рядом с ней, стреляет взглядов в ладонь Бифа, сжимающую руку Кристи. Рикки замечает: её глаза блестят, плечи дрожат и губы искусаны. В этот момент Биф отпускает её. Нортон Уильямс рисуется за спиной Рикки — они с Тэйлором одного роста, это заставляет Бифа не быть слишком высокомерным сейчас. Но он всё равно усмехается, когда не замечает кожаных курток. Это приятно. — Только не говори, что ты тоже предпочитаешь находиться в компании бриолинщиков, как и Мэнди. Рикки засовывает руки в карманы и оглаживает большим пальцем зажигалку. Но Кристи отчего-то думает, что там нож. Не смотри на него так долго, дурочка. — Тебя, Тэйлор, даже эти твои богатые штучки не спасают, — бросает Рикки. — Всё такой же кретин. Дыхание похоже на ветер — нервное. Пронизывает полностью, заставляет дрожать, пока Биф и Нортон прожигают друг друга ненавистными взглядами. Рикки осторожно касается плеча девушки и разворачивает к себе. В этот раз Кристи не сопротивляется. Чувствуется тепло его школьного свитера, и сейчас она думает, что это лучше кожаной куртки. От неё ведь всегда веет холодом. — Пойдём отсюда, куколка. Биф не делает и шага им навстречу. Биф не говорит и слова, пока Кристи и Рикки не уходят. Пару раз девушка замедляет шаг, но не оглядывается. Биф вспоминает, что ищет Пинки.

///

      А Пинки на полном серьёзе становится стрёмно. Бегать по школе и во всю пытаться не пересекаться с Мэнди слишком не в стиле Пинки Готье. Зато это слишком в духе Анджи, чтобы заметить. Пинки носится по коридорам, забегает в кабинеты. Анджи кажется, что подошвы её туфелек либо сотрутся, либо расплавятся. Она не перехватывает Пинки во время перерывов или когда уроки заканчиваются полностью. Но она сама находит её, выходящей с территории дома Харрингтона и оглядывающейся по сторонам. Пинки, действительно, не по себе. Сегодня она коротко здоровается с Анджи несколько раз, и та ещё долго смотрит ей вслед — взгляд немного обеспокоенный, но не то чтобы Пинки это замечает. Она замечает совсем другое. Ещё как замечает. После урока биологии они все выходят в коридор и, пробираясь через толпу голодных, уставших учеников, Пинки видит идущую ей навстречу Мэнди Вайлс. Ничего даже не происходит первое время. Мэнди слишком увлечена своими мыслями. Может быть, её выражение лица слишком быстро меняется при виде Эрнеста Джонса, но ничего страшного. Всё пока в порядке. За исключением того, что когда Мэнди замечает её в толпе, Пинки смотрит на неё буквально две секунды и тут же сворачивает в сторону, к одному из выходов из главного здания. Мэнди очень удивлённо смотрит ей вслед, но Пинки этого уже не видит. Она вспоминает, как конкретно Мэнди Вайлс может превратить чью-то жизнь в ад. Забрать заметки Беатрис и не отдавать ей. Опозорить перед школой. Схватить девчонку-чирлидера из другой школы за волосы и долбануть об стену, громко и при всех обозвав сучкой. Сцепиться с Лолой Ломбарди чуть ли не на смерть в школьной душевой. Назвать Рассела тупым непроходимым громилой. Кажется, это меньшее, на что она способна. Но Пинки всё равно думает, что некоторое время ей лучше пожить дома и не появляться в общежитии хотя бы, ну, года три. Она не понимает, просыпается ли в ней совесть или это просто жуткий страх, что её ждёт то же, что и ту девчонку из группы поддержки? Если это совесть, то ей, действительно, неприятно теперь осознавать, что Мэнди попала в такую ситуацию, а понтовые, ага-ага, лишились курток и обрели новых врагов. Хотя дело, видимо, не в понтовых. Дело в Джонни и в их встречах в Нью-Ковентри. Стыдно только перед ним. Потому что не рассказал. Потому что помог. И потому что миссис Томас. Всё. Только по этим причинам. Ей стыдно и перед Мэнди, потому что Мэнди всегда её поддерживала. Но ещё ей страшно за свою дорогую одежду и золотую репутацию — она не успеет моргнуть глазом, как Мэнди придёт к ней и растопчет всё к чертям. Очень не хочется этого признавать, но Джонни был прав. Он может постоянно драться с Тедом Томпсоном и футболистами — у него и так репутация фаната кулачных боёв, ничего не изменится. Но её, Пинки, похоже, убьют. В лучшем случае. В худшем — последние годы старшей школы она проведёт в бункере без связи, денег и с консервами. Она сбегает в "Стеклянную челюсть". Не самое её любимое место, но второй этаж всегда привлекал её вычурной архитектурой и, чего уж греха таить, большим выбором хорошего алкоголя. Джастин часто бывает здесь по четвергам вечером. Заходя в комнату на втором этаже и негромко хлопнув дверью, Пинки хватает его взглядом и недовольно хмурится. Потому что больше не хочет продолжать эту игру. Джастин смотрит на неё. В руке ожидаемо бокал красного вина. Он дружелюбно указывает ей на стеклянную бутылку, но Пинки медленно проходит вперёд. Звук её каблуков заглушается звуком ударов и негромких разговоров — на ринге сейчас Чед и Тадди. — Я не буду пить. Джастин ставит бокал на стол и делает шаг в сторону, не к ней. Словно бы теперь игнорирует. Пинки жмурится и, подавив желание топнуть ножкой, сокращает до него расстояние. Хватает его рукой. За плечи. Силой тянет на себя, чтобы развернуться. — Послушай, нам надо заканчивать с этими сплетнями. Если мы продолжим, рано или поздно все узнают об этом, и конфликты будут ещё хуже. О Боже. — И что с того? — Джастин ведёт плечом, но руки девушка не убирает. Недовольно качает головой, переходя из обычного дружелюбия в грань лёгкого раздражения. — Волнуешься, что растеряешь статус пай-девочки? Я была о тебе лучшего мнения, Джастин. — Волнуюсь, что узнав об этом, Джонни захочет разобраться с тобой первым. Джастин стряхивает её ладони со своих плеч и отходит. От Пинки пахнет чем-то сладким, какой-то новый парфюм. Ему, на самом деле, всё равно, но он усмехается и проходит мимо. И говорит то, на что Пинки будет дуться ещё несколько часов: — Я понимаю. Неделя выдалась чудовищной. Поэтому ты особо мерзко себя ведёшь. Пинки ему не отвечает — ей нечего. Джастин уверен. Потому что смысла попросту нет. Она говорит только одно: — Прекращай уже это делать, Джастин. — Нет, не прекращу, — качает головой, поворачиваясь к ней. — Прекращу только когда мне захочется. Пинки смотрит на него так, будто он придурок. — Тогда наслаждайся этим в одиночестве. Милая улыбка. Изящный разворот. Цокот каблуков и хлопок двери, оставляющий Джастина в одиночестве и полутьме. Когда дверь за ней закрывается, она вся в себе и именно поэтому врезается в Паркера, который не то чтобы не хотел её увидеть, просто не ожидал. Пинки отшатывается от него, взгляд становится расфокусированное, на щеках проступает лёгкий румянец, когда она пытается не смотреть на него — взъерошенного, довольного, мокрого. Возмужавшего. Синее полотенце перекинуто через плечо, по коже сбегает капля воды. Паркер смотрит на неё очень внимательно. Немного даже взволнованно. И Пинки чудом только не спотыкается, заставляя его выставить руку вперёд. Неловко. Она смотрит то на свои пальцы, то на него. Обжигается, стоит только коснуться кожи его руки. Мышцы, да. Он ведь тоже боксёр. — У тебя расстроенный вид, — Паркер пожимает плечами и смотрит на дверь за её спиной. Куда-то пропадает мягка улыбка, когда он вспоминает, что там сейчас Джастин. Лицо становится серьёзным. — Я поговорю с ним, Пинки. Иди домой. Ладонь лишь на секунду касается её талии, когда он пропускает девушку мимо себя. Паркер, ты такой… Ты слишком замечательный и рядом с тобой я чувствую себя слишком неполноценной. Сердце стучит быстро. Но по-другому.