Я хочу его любить

«Ты не имеешь права злиться на Мэнди. Она не твоя девушка.» Дэн Уилсон убирает со лба волосы и смотрит на длинный коридор мужского общежития. Ему не нравится, что автомат с колой находится в холле, как не нравится и то, что он слышит всё, что происходит здесь. Тед Томпсон очень болтливый и все его слушают, а если нет, то того потом очень больно бьют. «Но Тед меня тоже иногда выводит из себя. Я бы даже врезал ему, но он наш капитан. И очень хороший игрок.» Чёрт с ним. Дэну сделали несколько замечаний на тренировке, Дэну сделали ещё больше замечаний на уроках, Дэна чуть не сбил Хопкинс на велосипеде вчера вечером. Дэну в последнее время не везёт. Он проходит в комнату отдыха и случайно задевает плечом кого-то из мажоров — Дэн не смотрит, но, кажется, это Чед Моррис. Тот ничего обидного ему не говорит, только фыркает придирчиво. Дэну не нужно волноваться, что Чед вдруг начнёт конфликт — нахер им вообще это нужно сейчас. В комнате отдыха, за игрой в карты Дэн замечает Брайса и Джастина. У окна, в противоположной стороне, стоят пара понтовых, пьют холодную колу из автомата. Несколько ботанов активно обсуждают, видимо, какой-то очередной школьный проект, пока ребята в белых рубашках наверняка строят против них козни. Такая идиллия Дэну Уилсону по душе, если честно. Слишком он устал за сегодня для оскорблений, поэтому лишь кидает беглый взгляд в сторону своего брата, Тэда, и проходит к самому автомату, из всей футбольной команды кивнув лишь Бо и Кирби. — И эта Кристи мне ещё что-то предъявляет. Я же прям мечтал подставить Мэнди. Свою бывшую девушку, — Тед Томпсон смотрит на Дэймона Веста, и тот согласно кивает. А потом они оба оборачиваются в сторону Лефти и Лаки. — Если кому и стоило рожи начистить в луна-парке, так это вам, бриолинщикам. Мы ведь с Винсентом так ничего и не решили, — квотербек пожимает плечами и убирает обе руки за голову, облокачиваясь на твёрдую спинку дивана. — Где он, кстати? Что-то я не вижу его в школе. Наш крутой парень испугался? Лаки порой может быть пугающим и выраженное у него на лице раздражение заставляет Томпсона быть внимательнее. Парень-то не низкий и со сбитыми костяшками на кулаках. Тед не думает, что проиграет ему в драке, но внутри что-то пока говорит остаться на месте и не трогать понтовых. Лефти так и подрывает разбить Томпсону голову об автомат с колой. Он буквально видит, как тот широко улыбается, как сияет эмблема академии на синей спортивной куртке, как наливается красным почти заживший синяк на лице футболиста. — Я как думаю, — говорит Тед. Слова выползают медленно и почти лениво. — Если сплетню о них пустил кто-то из школы, это точно не спортсмен, правильно? Джастин чувствует, что атмосфера на первом этаже склизкая, неприятная, но растягивает губы в улыбке. Тед начинает догадываться, что всё происходящее — лишь хорошо поставленная игра. Джастин думает, что он не такой тупой. — Нет, серьёзно, — тянет Томпсон и хмурится, окидывая комнату отдыха любопытным взглядом. — Виновен всегда забитый, жалкий отброс общества, которому даже девчонки не дают. Такой тихий, мрачный тип, фанат этой всякой астрологической херни, — Тед гордо расправляет плечи, и в голосе его появляются нотки странного энтузиазма. — Типа Тэда. Что? У Дэна меняется взгляд, и он прячет руки в карманах спортивных брюк. В первую секунду его сердце будто останавливается и рвётся пополам, обдавая грудную клетку кипятком. А потом срастается. Дэн не сжимает кулаки. Дэн не взрывается сразу. Дэн не злится, потому что Тед — капитан команды. Он главный. Главный. Главный. Почему главный он? Дэну хочется сказать ему что-то колкое, грубое. Такое, чтобы прям побольнее, чтобы сильно уколоть. Это из-за того, что ты главный квотербек? Тебе можно всё? Издеваться над моим братом? Бить его? Тед и Дэймон с вызовом смотрят на высокого парня в очках и зелёном свитере, что стоит чуть поодаль от своих таких же чудных друзей. — Ну и что, ботан? Приятно сплетни распускать? — усмехается капитан футбольной команды под негромкие смешки товарищей. — Ты же не делал ничего отвратного с фоткой Мэнди в выпускном альбоме? Ну… всякое. Всё-таки Томпсон тупой. Дэн чувствует, как внутренняя пустота поднимается от голоса квотербека и застывает, испаряясь, у самой шеи — у его сводного брата сутулая осанка и испуг в глазах, но смелость внутри. Не такая, как у Дэна. К горлу подбирается жуткая горечь. Дэн думает, что у него внутри тоже есть смелость, но она перечеркнута — позиция в команде, будто кто-то насильно его туда затолкал, навсегда рассорив с братом. Тэд Карлсон складывает руки на груди. Его плечо впивается в автомат с колой. — Это называется «астрономия», Тед, — произносит почти по буквам. — Написать правильно сможешь? — А ну иди сюда, мелкий..! Томпсон так легко оказывается у Тэда и толкает его, что никто сначала не успевает среагировать. Но вот для Дэна Уилсона это шанс. — Да успокойся ты, Тед! Он тут же становится между квотербеков и братом, отпихивая первого в сторону. Руки холодеют, и ему кажется, что это пиздец как хреново. Что ему сейчас будет пиздец как хреново. Просто хреново. — Эй, парни, — настороженный Бо поднимается с дивана следом за товарищами. Тед расправляет плечи и смотрит даже не насмешливо, а высокомерно. Высокомерно. Тэд разглядывает старшего брата и мешает ему сосредоточиться. Дэн проводит рукой по волосам и смотрит капитану точно в глаза. Пытается поймать в них хоть каплю здравого смысла. Ну давай же, Тед, говори, что я никчёмный игрок. Что я должен бить ботанов. Что мне место в запасе. Ну же, смелее, я ведь ничего тебе не сделаю. Ты же капитан. — А тебе какое дело, Уилсон? — смеётся Тед. Смеётся и делает шаг вперёд. — Никакого, — говорит Дэн и поднимает взгляд. — Просто… оставь его в покое. Тед немного удивляется, но это всё ещё внутри. Он должен видеть, что Дэна не сломать. Все должны видеть. Тед то ли делает ему одолжение, то ли просто смотрит снисходительно, и Дэн даже думает, что он действительно не хочет конфликтовать. Абсурд. — Да ну нахер, — разводит руками Томпсон. — Вы с четырёхглазым вместе нас рассорить хотели? Что, какое-то извращенное желание трахнуть её вдвоём? Вообще-то Дэн совсем не удивлён или разочарован. Дэн не пытается врезать ему, не пытается спорить, но пихает Теда в плечо. Он выдавливает всю свою силу, выжимает злость, которая выходит каплями. Дэну не то чтобы к чёрту его послать, но желание очень сильное, и Дэну кажется, что во рту невозможно пересыхает. Тед толкает его; автомат с колой издаёт протяжный скрип, когда разбивается стекло, и с громким «эй!» к сцепившимся парням подлетают Бо и Брайс. Успевают их растащить уже после того, как Дэна сильно бьют в нос. — Что с тобой такое, Тед? — сжимает зубы Бо. Медленно оборачивается и замирает, потому что кровь капает на пол, маленькие капли, но они есть. Куда столько красного? Бо это уже бесит, раздражает, просто до ужаса вымораживает. — А ты не понял, Джексон? Я капитан Быков с первого года старшей школы, — шипит Тед. — Мне не надо, чтобы какой-то недоумок пытался тут выпендриваться. Голос у него резкий и с надрывом. Слушать неприятно, а в глазах огнями играет злость. Бо разламывает эту злость спокойным взглядом. В венах что-то трескается и горит, потому что… Ты несёшь ерунду, Тед. — Я видел, как тренер на тебя наезжал за драки, — говорит Бо пусто. — Но возьми себя в руки, чувак. Ты же капитан. Изображение быка на синей куртке. Тед ничего не отвечает, когда смотрит на своё отражение в стекле автомата и слышит, как громко хлопает дверь общежития. Тэд Карлсон не выбегает за братом, но очень долго смотрит вслед, нервно поправляя очки. Дэн знает, что дверь за его спиной закрывается быстрее, чем ветер гонит серые облака по небу. Он задерживает дыхание. Остаётся Мэнди. Она долго смотрит на него на втором уроке. Смотрит на его лицо, на нос и на молчаливого Кирби. После урока Дэн зовёт её за собой; вниз, в столовую. Он протягивает ей руку, и это такой странный с его стороны жест, что Мэнди даже удивляется, но никогда не идёт за ним. Она идёт в другую сторону, где раньше Тед Томпсон руками сжимал её сердце. Дэн, слава Богу, не отговаривает её и не следует за ней. Только думает об этом. Мэнди Вайлс ведь не его девушка.

///

Пинки — идеальная девочка, да. Пинки мечтала о принце, о замке и белом пони. Пинки нужен был большой дом с фонтаном на заднем дворе. Пинки нужно было красивое чёрное платье на выпускной. Пинки нужно было самое лучшее окружение. — Не смотри так на меня, — говорит Пинки и выходит из класса прямо перед Вэнсом, предварительно заехав ему острым каблуком по ботинку. Она очень сдержанно игнорирует его злой взгляд и помнит, как сильно не любит понтовых.       Или.        Да, понтовых.

///

Точно ли понтовых? Пинки смотрит долго, вряд ли с отвращением, но что-то всё-таки чувствует. Глубоко внутри клубится тягучая чёрная дрянь. Ползёт вверх до самого горла — точно, где серебряное ожерелье, подаренное на шестнадцатый день рождения Паркером. Горло сжимает. Она в кафе в Старой Булвортской Долине. Красивая. Гордая. Потерянная. Внутри что-то скребёт — обида проходит по коже и касается сплетения нервных окончаний. Пинки смотрит на сообщение от кузена. «Я задержусь» И на сообщение от Чеда Морриса. «Мы играем в покер сейчас, дорогая, но если будет надо, готов проводить до дома. Заодно погуляем с Честером» Значит, Дерби не придёт. Пинки упирается лопатками в спинку стула. Локти и ладони подрагивают, когда она ставит на поднос пустой бокал и с каменным выражением лица смотрит на паренька-официанта, принёсшего ей счёт. Пинки оплачивает крупной папиной купюрой. Богатенькие. Пинки прерывает его: ей хочется зажать уши, но парень всё равно благодарит её и предлагает посмотреть дополнительное меню — официанты порой бывают слишком настойчивы. Пинки хочет высокомерно хмыкнуть в его сторону, но лишь отрывает от него взгляд и молча проходит мимо. Паренёк удивлённо вскидывает бровь. Пинки хочет сказать: не приставайте ко мне со своими глупыми предложениями. На деле же Пинки говорит: — До свидания. Парень с улыбкой осторожно отвечает: — Хорошего вечера. Очень хорошего. Биение её сердца под стать скрипу двери и редким капелькам дождя. Хочется даже покинуть Долину, уехать из этой части города, потому что с каждым разом здесь всё хуже и хуже. Воздух не меняется, здания остаются те же да и люди тоже, но со временем как будто бы что-то угасает. В Старой Булвортской Долине, наверное, слишком хорошо. Здесь идеально, и это очень выбивается из всего Булворта. Когда Пинки идёт по набережной, она слышит негромкий сигнал автомобиля. Пинки беспокойно оглядывается и зачем-то пытается идти быстрее, пока не улавливает знакомый голос: — Эй, богатенькая, — Пинки замирает, сглатывает, закусывает губу, — подбросить? Она закатывает глаза и медленно поворачивается. Автомобиль останавливается около обочины, и Мэнди Вайлс опускает стекло. Пинки ищет отблески улыбки или жуткий огонь в глазах. Но находит только первое: улыбка у Мэнди дружелюбная, приятная. И да, сейчас Пинки удивляется. Первый её вопрос: вы? Второй: в Старой Булвортской Долине? Третий: сейчас? — Пинкс, я тоже побаиваюсь, когда она за рулём, но что поделать, — пожимает плечами Кристи Мартин с переднего сидения, и Мэнди щёлкает у её лица длинными ногтями. Пинки думает, что в её движениях скользит облегчение, но тело сковывает лёгкий страх. Мурашки. Пинки сцепляет пальцы в замок и натягивает ниточки собственных мыслей. Думать о том, какой бывает Мэнди Вайлс, получается с трудом. Мэнди смотрит на неё долго, задняя дверь машины открывается, и Пинки чувствует осеннюю прохладу. Она думает, что Мэнди уже что-то начинает подозревать, раз смотрит так непонятливо. Волосы у неё каштановые, улыбка самой популярной девчонки в школе. — Откуда вы? — пытается улыбнуться Пинки, усаживаясь на заднее сиденье. Дверь хлопает в темноте улицы, ветер проносится мимо, неся за собой жёлтые листья. Машина с шуршанием скользит мимо боксёрского клуба Долины. — Покупали Юнис новое платье. Она идёт на свидание с тем парнем Рэем, — Кристи подкрашивает губы и подмигивает своему отражению прежде, чем поймать там взгляд Пинки. — Но вот большие размеры получилось найти только в Булворт-Тауне… Автомобиль отца Мэнди насыщенный, тёмно-синий, с чёрными вставками ручек и скользящей тьмой совершенно новых шин. В салоне пахнет чем-то сладким, необычным. Пинки пытается не пялиться на затылок Мэнди так заметно. — Подожди, Рэй? — Пинки перестаёт чувствовать себя неловко. Конечно. Они же сейчас будут сплетничать, тут ведь Кристи. — Тебе разве не нравился тот… ну… Бриолинщик? Как его? Хэл вроде? Он как-то врезался в неё с подносом в столовой, отчего весь её свитер Акваберри был залит колой и чем-то ещё, более мерзким. Понтовые долго смеялись. Джонни, конечно, тоже там был. И Лола вместе с ним. Юнис смущённо улыбается. Тянется рукой к вороту блузки и отводит взгляд. — М-м-м, Эспозито, — продолжает Мэнди и смотрит на задние сидения через зеркало. — А я думала, он не в твоём вкусе. Он ведь тоже из бриолинщиков. — А что в них такого плохого? — не понимает Юнис. — Ну-у-у, девочка моя, ничего, — говорит Мэнди. Ей не хочется спорить, но. Всегда это "но". — Я думала, ты выбираешь парней менее… опасных. — Да, — соглашается с подругой Кристи. — Как Рэй. Как Рэй Хьюгс. Рэй точно не опасный. Пинки даже сомневается в том, что он сможет постоять за себя, тем более — за Юнис. Хотя ей бы уже пора прекращать оценивать людей по внешнему виду, серьёзно. Глупая привычка — с каждым разом её это всё больше и больше подводит. Пинки ладонью касается своего плеча — острого, угловатого. Касается осторожно, машинально ведя рукой по мягкой ткани свитера, и замирает. Мэнди, Кристи и Юнис смотрят на неё слишком пристально. — Что? Кристи отвлекается первой. — Просто ждём, когда ты опять начнёшь обзывать понтовых. Или решила нарушить традицию? И Мэнди смеётся, но тоже кивает. Пинки поправляет цепочку на шее. — Тогда я считаю, что идти лучше с Рэем, потому что неизвестно, что этот Хэл вообще удумает и в какую ситуацию тебя затянет, — всем своим высоким голоском выражает неприязнь. — Знаешь ли, эти понтовые такие порой дикие. Надо быть осторожнее и лучше всего надеть платье на завязках. Так будет труднее расстегнуть. — Ну нет, — Юнис пожимает плечами. — Хорошо бы что-то на молнии. — Ты что, молния — прошлый век! — Пинки чуть не подпрыгивает на месте. — Ты думаешь, я не знаю? Я перемерила позавчера семнадцать платьев, купила десять и ни на одном из них нет молнии. Её вздох уж точно громкий — сидящая рядом Юнис слышит его ясно, отчётливо. Пинки Готье и её чувство стиля. — А ты-то почему так поздно гуляешь? Да ещё и одна, — Мэнди трогает золотую серьгу-колечко в правом ухе. Они едут по кленовой аллее Долины. — Без твоих друзей, я имею в виду. Пинки прикрывает глаза — не полностью, лишь слегка — и видит, как Кристи оборачивается к ней, а Мэнди продолжает смотреть через зеркало. — У меня дела ещё, — Пинки складывает ладони в замок. — Мальчики все в боксёрском клубе сейчас. Мальчики играют в покер не пойми с кем. — Господи, вот Чед всегда болтает о том, какие у них манеры, а сами даже девочку до дома проводить не могут! — возмущается Кристи. Ей даже и думать не нужно, слова сами вылетают наружу: — На этих богатеньких вообще полагаться нельзя. И прикусывает губу, чувствуя себя виноватой. Кристи умеет говорить глупости. Пинки отворачивается. Смотрит в окно, где осень окрашивает их небольшой городок в красный, оранжевый, жёлтый. — Поступи так же с Дерби, — предлагает Мэнди, и Пинки сначала хочет спросить: как? А потом: зачем? Стоит ей только рот открыть… и продолжается. Мэнди только дай повод. — У меня есть целый список людей, которые мне не нравятся. Могу добавить туда и Харрингтона. Кристи несильно толкает Мэнди в плечо. Пинки давит из себя улыбку, когда девчонки начинают смеяться. — Как говорит мой папочка, быть такой — неблагородно, — ведёт плечом неопределённо. — Мне просто надо вздохнуть, улыбнуться и пойти дальше. — Как знаешь, милая, — кивает Мэнди. — Но если тебе неприятно, сделай неприятно и ему. Например, используй другого мальчика. У нас их много. Фраза тёмная и липкая. Пинки с иронией отмечает тот факт, что Мэнди, похоже, окончательно оправилась после тех сплетен и полного разрыва с Тедом. Или это у всех чирлидеров любовь к интригам? Пинки пытается вести себя непринуждённо, но по коже опять бегут мурашки. — О да, подружка, — Кристи коварно улыбается, хитрым взглядом стреляя в Мэнди. — Ты ведь уже нашла себе мальчика. — Он не такой! — Вайлс зло смотрит в сторону рыжеволосой девушки, отталкивая её руку от себя. — И уж точно его я использовать не буду. Кристи Мартин вызывающе смеётся, аккуратными ногтями выводя напоминающие сердечки узоры на стекле автомобиля. Мэнди мнётся под её весёлым взглядом, всем своим видом показывая, что она очень уж сосредоточена на дороге. Юнис приторно-серая, с тёмно-синим ободком в блеклых густых волосах. С бледной улыбкой на уставшем бледном лице. И только Пинки чувствует, как будто бы что-то упустила. — Что? — четвёртый раз за день. Второй — в этой машине. Неровно усмехается. Она запускает тонкие пальцы в волосы, а потом, когда дёргается после мрачного взгляда Мэнди, смиренно вжимается лопатками в сиденье. И понимает. Не всё, конечно, но сразу, потому что сотню раз натыкалась на эти разговоры в женской раздевалке после тренировок и в общежитии периодически. Пинки кривится, не желая принимать эту мысль. Она чувствует, как тёплый воздух нитями струится по лёгким. Как водопадом шумит кровь внутри. Как горячо становится на кончиках пальцев. Пинки одёргивает ворот блузки и смотрит прямо на смущённую Мэнди Вайлс. Глава группы поддержки хмурится и отводит взгляд. И, скорее всего, жалеет, что решила взять Кристи с собой. — Джонни Винсент, — шёпотом объясняет Юнис. Пинки от этого не легче. Она торопливо моргает пару раз. Мэнди вяло усмехается. Её плечи больше не напряжены — секрет раскрыт. Хотя это даже не секрет. Пинки ведь прекрасно обо всём знала, но тогда был Тед. Препятствие. Барьер и неисполненные мечты. Сейчас Теда нет. Сердце пропускает ещё удар, и Пинки не может понять почему: волнение или что-то другое, едва ощутимое? — Вы когда-нибудь думали, каково это целоваться с ним? Пинки выдыхает через плотно сжатые губы. Выдох глухой, рваный, тяжёлый. Хруст. Пинки поцеловала Джонни не потому что хотела что-то кому-то доказать или сделать больно. Пинки поцеловала его, потому что была пьяна. Пьяный поцелуй — не приговор. Если он так нравится Мэнди, пусть встречается. Пусть подходит к нему, пусть сбегают с уроков, пусть будут счастливы. Пусть. Тед Томпсон оставил в её сердце дыру, ей надо что-то делать. — Мэнди, малышка, из нас всех об этом думаешь только ты, — улыбается Кристи. — Пинкс, ты какая-то очень тихая сегодня. У Пинки из-за Дерби настроение ни к чёрту. Она кладёт голову на плечо Юнис и смеётся. Смех у неё выходит нехороший, очень наигранный. Она пытается выглядеть холодно; так, будто всей душой ненавидит понтовых, как и подобает девчонке из Долины. — Ну, девочки, что с вами такое? Бриолинщики? — выдаёт она то, что больше всего от неё ожидали. Голос полон трагизма. — Вы знаете, сколько в школе нормальных порядочных молодых людей? Даже Тед… Пинки делает паузу и надеется, что всё выходит правдоподобно. Главное, что они с Мэнди — подруги. — Ой, Тед! — отмахивается Кристи. — Не понимаю я, как такой красивый, классный парень может быть таким мудаком, когда дело касается девушки. Он просто не заслуживает тебя. — А Лола? — тянет Пинки презрительно, и у Мэнди сводит зубы, сводит вены. Она сжимает ладонями руль автомобиля, почти до побеление костяшек, и поднимает взгляд. — Он говорит, что всё сложно, но я считаю, что они расстались, — Мэнди расправляет плечи. — И это уже окончательно. Пинки трясёт головой и ровно выдыхает. Мурашки почти перестают беспокоить. Автомобиль едет плавно и спокойно. — Но она, конечно, всё-таки крутая, — тянет Кристи, смотря в окно, за которым проносятся богатые кварталы. — Так управлять парнями надо уметь. И автомобиль очень резко тормозит. Кто-то громко сигналит позади. — Подружка, не смей хорошо отзываться о ней в моей машине, — Мэнди делает свой коронный жест рукой, и Пинки слышит, как длинные ногти бьются друг о друга. Очень по-стервозному. — Иначе вылетишь отсюда. — Ты меня шантажируешь? — Получается? — Хреново. — Ладно, — Мэнди отворачивается от неё, с завидной скоростью меняя выражение лица на более мягкое, почти солнечное. — Кто-то хочет заехать в луна-парк и отправить Кристи на шоу уродов? Мартин пихает подругу и обещает закидать попкорном. Пинки откашливается, и Мэнди дружелюбно улыбается ей в отражении зеркала. Да. Они абсолютно точно подруги.

///

      Автозаправка задушена лунным светом, машинными выхлопами, запахом горючего — прям-таки оазис для блуждающих поздним вечером. Рикки Пучино курит у баков с бензином — чёртова лотерея. Его смена закончена, а Хэл приводит мастерскую в порядок. По кожаной куртке бьют редкие капли дождя. Ветер рушит причёску, и Рикки видит Ларри. Орешка. Он жмётся к стене, холодной и каменной. Рикки видит, что тот немного мёрзнет — конечно, вышел без куртки в одной лишь футболке на улицу, продуваемую ветром. Рикки предлагает ему сигарету, чиркает зажигалкой, пока Ларри размышляет вслух. — Кристи — типичная сплетница. Сбоку мельтешит Хэл, протирает фары старенького автомобиля. — А ты опять попался на это. Хватит забивать свою голову девчонкой, которая распространяет слухи обо всех и о тебе тоже. Рикки убирает ладони в карманы, глаза смотрят в темноту, окутывающую заправку. Друга не слушает, да и Ларри что-то говорит длинными предложениями — то о Лоле, то о Джонни, то о Лоле и Джонни вместе. — Как оно, Ларри? — внезапно. — В смысле? — Ты сегодня целый день говоришь о Кристи. — А… Ничего. Капли с крыши падают на его футболку, рубят его голос и разбиваются об асфальт. Рука Ларри дёргается в порыве выкинуть сигарету куда-то в сторону, но он себя останавливает. — Просто все эти ситуации с девчонками, — вроде расслабляется он. — У нас всех с ними какие-то проблемы. Ну, знаешь. Знает. Конечно, знает. Всегда жуткая драма; навязчивые мысли, что всё должно было быть по-другому, что он, вероятно, плохой парень и уделял ей мало времени. Они могли закончить вместе старшую школу и пойти в колледж. Потом — работать и быть вместе. По-настоящему. Но почему, когда ты любишь старые фильмы, крутые автомобили и кожаные куртки, твои отношения с девушкой — чёртовы американские горки? Это натура плохого парня и вспыльчивый характер, который всё-таки можно как-то исправить, или понтовые просто по-другому не умеют? Лучше, действительно, закопаться в автозапчастях, чем испытывать на себе эту драму. Рикки прекрасно это понимает. Они с Джонни как-то провели в гараже два дня. Просто работали. Механически. Не наступай на одни и те же грабли. Закончи старшую школу и не отвлекайся. Рикки бы не отвлекался. Но очень трудно не отвлекаться, когда ты подросток и хочешь испытать всё на сто десять процентов — каждое чувство, каждую эмоцию, каждое сказанное слово и тонкое прикосновение. Рикки бы не отвлекался. Никто бы из них не отвлекался, но не выходит. Они все, кто в кожаных куртках, слишком эмоциональны, чтобы просто не отвлекаться и забить. Временами вспыльчивы, да, и порой очень уж агрессивны — но, может быть, именно по этой причине они все объединились в Булвортской Академии. Может быть, думает Рикки, именно поэтому они так понимают друг друга. Эмоциональнее девчонок иногда, вот честное слово. Когда на него падает свет фар заезжающего на заправку автомобиля, Рикки сначала жмурится. Из-за яркого света вокруг всё смазывается, переплетается. Рикки моргает пару раз и отталкивается от стены. — О, вы просто посмотрите, кто решил нанести нам визит. После фразы Ларри всё становится ясно. Мотор автомобиля постепенно заглушается, фары гаснут, позволяя темноте вновь захватить автозаправку. Только тусклый фонарь освещает часть дороги. Рикки приподнимает бровь и думает о том, почему дождь ещё не вымыл этих снобистских мажоров из Булворта. Дверца красного мустанга захлопывается за высокой фигурой Бифа Тэйлора. За ним следом выходит Тадди, и только Паркер решает остаться у машины, не подходит к понтовым, держится чуть поодаль. Хэл криво усмехается при виде их. — Мне нужно десять банок вон той газировки. И ещё мятная жвачка. Биф нехотя подходит к ним. Он выше их на голову, но не намного шире в плечах. Он выпрямляется, чтобы показаться ещё больше, и на его лице рисуется неприятная ухмылка. Рикки опять хочет закурить. Хэл следит за Паркером, оперившегося на капот автомобиля. Взгляды мажоров и понтовых бьются друг о друга — почти как морские волны натыкаются на острые камни у берега. — И побыстрее, бриолинщик, — почти выплёвывает Биф. — У меня сегодня свидание. Рикки на мгновение прикрывает глаза, пересчитывая деньги в кассе, пока Биф выбирает нужное в холодильнике, изредка позволяя себе сказать что-то едкое в их сторону. Презрение ударяет о жуткую неприязнь, и Рикки невозможно жаль из-за того, что боль самолично Тэйлору он причинить не может. Не на рабочем месте, нет. Тогда он вылетит отсюда, как пробка из-под шампанского. Рикки может разве что недружелюбно смотреть на него, уйти домой позже обычного, а потом столкнуться с Тэйлором и ещё парой мажоров в школе — возможно, проиграть, но испытать моральное удовольствие, потому что он наверняка врежет Бифу в живот. — Слушай, боксёр, — глухо произносит Рикки. — Не знаю, считается ли это нормальным у вас, мажористых отморозков, но не смей больше доводить девушек до слёз. Глаза Бифа сверкают в тусклом свете магазинчика заправочной станции. Тадди противно улыбается у него за спиной. Рикки видит его идеально уложенные волосы, аккуратный ворот рубашки, пустой взгляд. Когда Биф откашливается и делает шаг в сторону Пучино, Хэл тут же оказывается рядом. Горло скребёт кашель. — Ты мне угрожаешь? — Нет, чувак, просто говорю. Биф оглядывается — на Паркера, который, видимо, вообще не хочет подходить к понтовым ближе, чем на десять метров. Паркер совсем не рвётся ломать им руки — Рикки даже удивляется. Биф неприятно улыбается и сжимает в руке жестяную банку газировки. Глаза у него теперь даже не зелёные, а совсем тёмные. Почти чёрные. — То есть я должен слушать то, что говорит какой-то парень с автозаправки. Рикки качает головой, совсем не удивлённый подобным ответом. Руки всё так же в карманах джинс, на плечах — чёрная кожаная куртка, взгляд суровый, на губах нет и намёка на ухмылку. — Слушай, боксёр, — выдыхает он, — если ты такой крутой и из приличного общества, то и веди себя нормально. Не будь кретином. Девчонка плакала, потому что ты сказал ей какую-то херню. — Девчонка? — переспрашивает Биф. Он то ли не сразу понимает, то ли делает одолжение, и Рикки даже думает, что всё так и есть. Но это не по-настоящему. Потому что через секунду Биф меняется во взгляде. Вновь улыбается. Сказанное доходит до него быстро. — Вы встречаетесь? — Нет. — Значит, ты хочешь этого. Вообще-то Рикки подсознательно ожидал подобного вопроса. Рикки не пытается смотреть на него мрачно и угрожающе, но по венам проходится электрическая волна. В какой-то момент Биф облокачивается плечом о холодильник с напитками, и Рикки просто пожимает плечами. — Боксёр, всё, что я хочу, так это то, чтобы вы прекратили вести себя как чёртовы снобы, которым все должны. А потом понимает, что лучше бы врезал Тэйлору сразу, несмотря на рост. Биф размыкает губы в попытке что-то сказать, но вместо этого лишь подходит ближе к Рикки. Расстояние — чуть меньше метра. Биф смотрит сверху вниз, и ему, очевидно, всё это смешно. — Ладно, бриолинщик, это всё-таки угроза, — выпрямляется в осанке. — Что-то вроде той из старых фильмов про грязные уличные банды, да? И что потом? Достанешь нож? Ну? Рикки проводит рукой по волосам и не теряет самообладания. Здесь становится душно. Он видит, что Ларри очень напрягается. Тадди вздёргивает подбородок и смотрит гордо, даже с пафосом. Вздрагивает только, когда Рикки делает маленький шаг к Бифу, и только последний стоит спокойно. Это холодное спокойствие хочется разбить, разорвать собственными руками. — Нет, чувак, — но вместо этого Рикки разламывает тишину. — Просто если ты не отвалишь, я прикончу тебя. В венах что-то трескается и переливается, потому что Биф больше ничего не говорит. Он почти кидает в них деньги, забирает купленное и уходит. Дыхание от злости становится таким частым, что сильно царапает рёбра. Так и хочется вернуться обратно и сломать каждому из этих понтовых челюсть, но Паркер сдавливает его плечо и просит не устраивать драк. Вечерами в Булворт-Тауне всегда есть полицейские. Автозаправка остается за спиной, домами и несколькими поворотами.