Я хочу его любить

— Ну правда же он горячий? Пинки и сама не поняла, что именно Мэнди имеет в виду. Вроде всё шло тихо, мирно, спокойно; они были вчетвером, отрабатывали движения, и как-то ничего — Бартон вёл физкультуру, парни бегали по залу, потом играли в вышибалы (кто-то обязательно должен получить мячом по носу, у них в школе по-другому уроки не проводятся), а потом Мэнди залипла. Вот так просто. Капитан группы поддержки. Горячая девчонка. Наверное, это длилось не больше минуты, но Мэнди не повезло. Она оказалась на перекрёстке взглядов. Точка пересечения двух группировок. Тед и футбольная команда — в одной стороне зала. Джонни и его ребята — в другой. Досадная ситуация. — Это точно… Кристи, конечно, смотрит на другого. Пинки, конечно, ничего не понимает. — О ком они вообще? — О разных парнях как обычно, — Анджи смотрит поверх её плеча. У неё удивительно красивые глаза, которые она так часто скрывает за толстыми стёклами очков. Пинки много раз ей говорила об этом. Но жаль, что Анджи слушает только если ей об этом говорит кто-то из мальчиков. «Кажется, его Дэвис зовут. Боже, я так краснею при нём!» «Это же Кейси? Позавчера он улыбнулся мне.» «Пинки, ты серьёзно?! Брайс правда так сказал про меня?» Слишком на многих обращает внимание. Правда же? Вот такая вот она. Конечно, девчонки её предостерегали. Конечно, Мэнди давала советы. Точно бы дала совет даже сейчас — они же подруги, очень близкие подруги. Анджи всегда слушает очень внимательно и верит на полном серьёзе. Но. Ой. Мальчики Булвортской Академии. О чём речь вообще? — Ты говорила, что он милый, — Кристи смотрит на Мэнди. Чуть левее, на самом деле. Почему-то в спортивный зал на урок сегодня решили прийти все, господи. — Да, он милый, — неохотно отвечает Мэнди. — А что? — Боже, Мэнди, посмотри на него, — Кристи кивает в сторону. — Я не вижу ничего милого. Нет-нет. Мэнди дёргает плечом. Касается рукой пышных волос. Взглядом ищет Джонни Винсента. Хотя искать-то и не пришлось — она хорошо знает, где раздевалки, где лестница, и как, вовремя сориентировавшись, выйти так, чтобы учитель не заметил. Она знает, куда смотреть из каждого уголка спортзала. На уровне инстинкта, конечно. В этот раз биение сердца учащается. И слух. Рикки и Ларри уже минут пять просто разговаривали, небрежно развалившись на местах, когда Джонни остановился у нижней трибуны. Мэнди никогда не любила кожаные куртки, не разбиралась в машинах и знала только, что в кинотеатре в центре их городка по пятницам показывают старые фильмы. Вроде как. Она точно не помнила. Джонни, наверное, ходил туда каждый вечер пятницы. Наверное, это были свидания с Лолой. Но не было ничего лучше Джонни Винсента без Лолы. Джонни смотрит в сторону старых фильмов и машин. Мэнди смотрит в сторону Джонни. Улыбается, но не слишком широко, всё ещё держит дистанцию. Джонни спокойно может выдержать прямой зрительный контакт, но всё же. Осторожно. Постепенно. Это ещё с прошлого года, но теперь-то они общаются. — Господи, у меня от него руки горят, — мечтательно тянет Кристи и, когда Мэнди тоже переводит туда взгляд, тут же дёргает её на себя. — Упс, он смотрит сюда! — Подружка, он только что вышел, — и пожимает плечами. — Отпусти уже меня. Ну нет. Кристи улыбается. Мэнди смотрит на неё так, будто она дурочка. — Она про Пучино, — Пинки почти закатывает глаза, привлекая внимание девчонок. Анджи рядом мягко улыбается, когда Мэнди поворачивается к ней. — Не нравится он мне. — Ой, принцесса, — Мэнди в шутку размахивает руками в стороны и кидает в Пинки один из помпонов. — А я и забыла, что при тебе нельзя говорить о них, точно. — Просто для Пинкс важно наличие Акваберри в гардеробе. — Всё не так! — помпон летит теперь в Кристи, и та со звонким смехом уворачивается, случайно наткнувшись на Анджи. Кристи отлично знала, что Пинки часто строит из себя хорошую девочку. Она могла бы возразить Пинки и пошутить ещё раз — получилась бы лёгкая словесная перепалка, и Мэнди была бы посредником между двумя сторонами. Кристи не любила спорить с Пинки и не думала об этом, честно не думала, а если вдруг да, то не всерьёз. Пинки отворачивается от Кристи, когда, конечно же, возникает конфликт между Вэнсом и Гордом. Когда один толкает другого. Когда их начинает разнимать спешно подбежавший Тревор. Ну уж нет. Пинки болезненно сглатывает. Отлично. Она думает об этом. Отлично, отлично, отлично, и Мэнди становится рядом — закатывает глаза, как подобает капитану группы поддержки и отпускает её, когда мимо них проходит Паркер, своим томным взглядом цепляясь за синюю форму чирлидеров. — Иди, — Мэнди кивает ей. Цепляет пальцами серьгу, поправляет выпавшую из хвоста прядь волос. — И возвращайся скорее. После урока мы идём в город, ты с нами? Пинки криво улыбается. — А зачем? — Перекусить конечно! — отзывается Кристи. Пинки выхватывает в её глазах зелёный цвет радужки. — Если только ты не хочешь пролежать с отравлением три дня, как Константинос. Приходится согласиться. В коридоре, что соединяет спортивный зал и бассейн пусто. Пинки закрывает глаза. — Ладно, — говорит она шёпотом, едва слышно. Волосы под пальцами мягкие, а дыхание глубокое. Пинки чувствует себя так, как в прошлом году. Опустошённой. Руки опускаются сами, сердце заходится в волнении. — Успокойся. Ты же не думала, что они все вдруг неожиданно начнут дружить? Хотя Пинки думала. Правда-правда. Разве нельзя вот просто взять и стать друзьями? Эй, Пинки, ты понимаешь, что это невозможно? Пинки в самом дальнем уголке души понимает. Она всё ещё видит перед собой то, как Биф хватает Нортона за ворот куртки. Не сейчас, а когда-то в прошлом. Пинки помнит. Она хочет выйти на улицу, но дверь резко распахивается. Боль зарядом проходится по коже. Пинки шипит, сильно зажмурив глаза. Кто-то дёргает её за плечо — какой-то неясный силуэт, смазанный голос, странные ощущения. Тянет в сторону, тихо кашляет и всё. Пинки спиной падает на холодную стену и моргает. Моргает раз десять точно, думая о том, что вот и он. Паркер. Нашёлся, ведь поймать его почти не получается. Он рушится, исчезает, когда рядом возникает конфликт. Она моргает, моргает и моргает: тёмные волосы, глаза, серьёзное выражение лица. Вроде. Паркер? Его отражения нет в глазах. Зато сам Джонни Винсент есть. Стоит перед ней — высокий и с чёрным в каждом миллиметре души. Откашливается хрипло. Пинки вздрагивает, касается лба, вскидывает голову. Джонни отпускает дверь и как-то даже немного неловко убирает руку в карман. Смотрит на девушку. Он какое-то время молчит, так что Пинки даже пытается забыть о Паркере (и своей глупости), но. Всё-таки смотрит в ответ. — Ты поосторожней, — мрачно произносит он, касаясь ладонью шеи. — Это всё-таки спортивный зал. — Ты всем так говоришь, хам? — шипит Пинки, прижимая ладонь ко лбу и имея в виду то, что вообще-то ждёт извинений. Бьёт его по руке. Глаза Джонни становятся тёмными — в них вспышки молний. — Что я говорю всем, — он отдёргивает свою ладонь, сжимает банку колы в другой, — тебя не касается. Что ты делаешь здесь? Пинки фыркает так резко и громко, что эхо пропадает только спустя несколько секунд. Она чувствует волны раздражения и, может быть, снисхождения и самую малость обиды, исходящие от Джонни. Немного даже гордится собой, хотя не должна. Она качает головой, всё ещё накрывая ладонью лоб, и делает шаг вперёд — во-первых, чтобы казаться более внушительной, да-да-да, потому что, судя по всему, двери Джонни Винсент открывает ногой. Иначе не объяснить, почему кожа холодеет и жжется, щиплет немного, хоть и не критично. Может, немного преувеличенно, но столкновение всё равно не из слабых. — Что я делаю здесь, — скрипит зубами Пинки, — тебя не касается, — убирает прядь волос назад, поднимая взгляд на Джонни. — Повторяешь, — замечает он. — Просто у меня нет времени для новых оскорблений для тебя, Джонни Винсент, — Пинки почти скалится в ответ. Она вдыхает и не моргает, пока Джонни, опустив взгляд, не отступает. Он не ощущает обиду, он не умеет. Но вот некое разочарование, пожалуй, да. Это вообще, видимо, закономерность — разочаровываться в девчонках. Пинки сжимает ладонь в кулак и чувствует укол вины у себя в груди. Дура, просто дура! Она опускает голову и закусывает губу. Смотрит на Джонни исподлобья. Непослушная чёлка ложится на его лоб, взгляд расчерчивает её чёрными полосами. Пинки чувствует неловкость — молчание едкое, липкое, тягучее. Она открывает рот, вдыхает, но сказать ничего не получается. Пинки видит в нём того дружелюбного парня с детьми в приюте и хочет ладонью коснуться его плеча. Не смотри на меня так. Я и сама знаю, что виновата. Не смотри только. — Отойди с прохода, — хрипит Джонни, мягко отодвигая её от двери за локоть. Пинки прикрывает глаза и касается тонкой цепочки ожерелья. Они отходят к трибуне у бассейна, подальше от двери, и Пинки думает, что он сейчас просто уйдёт. Это же логично, ну? Они не друзья, и их общение ограничивается лишь периодическими вечерними встречами в Нью-Ковентри. Если он сейчас уйдёт, он не увидит того, что на её лице. Пинки должна радоваться, но ей не везёт. — Я не хотела, — она качает головой, ладонь вновь касается золотой цепочки, — такое говорить. Просто всё это, — девчонка закусывает губу, потом переводит взгляд на Джонни. — Ребята опять ругаются. Мэнди и Тед. Да ещё и эта глупая дверь. Глупая дверь? Она назвала дверь глупой сейчас? — Да уж, — соглашается парень, смотря точно на её лоб. — А синяк-то ужасный. — Что?! — она подскакивает и скорее начинает думать о том, где бы сейчас найти зеркало. Джонни не хмурится, но Пинки хмурится за них двоих. Она чуть ли не вспыхивает спичкой. Ей даже кажется, что через секунду она начнёт светиться, но. — Да шучу я, — с укором замечает Джонни и помогает ей не впасть в отчаяние окончательно. — Всё так же… Хорошо выглядишь. В одежде группы поддержки. Ну да. Хорошо. И что с того? Пинки глупо кивает и поджимает губы, когда он, убрав ладонь в карман брюк, протягивает ей холодную банку колы. Джонни отчего-то не смотрит ей в глаза, взгляд опускается ниже — на её спортивные туфли и серый кафель. В следующее мгновение Пинки переводит взгляд на него. Обычная банка колы из автомата на улице. Холодная. Буквы на ней белые и крупные. Пинки понимает только, что её можно прислонить ко лбу. И чувствует какую-то искру в сердце. Пинки сжимает пальцами край юбки, рука почти тянется в его сторону, но она прячет её за спиной. — Бери, пока я не передумал. Время останавливается так неожиданно, что Пинки практически не замечает, как касается его руки и замирает так секунд на пять. — Но у тебя царапина, — отмечает Пинки бегло, смотря на свежую рану на его лице. Очень долго. — Вчера же всё было нормально. Кажется, даже немного обеспокоенно. И смотрит опять. На его губы. И на кожу на лице, где рана как будто от перстня. Она даже чуть приподнимается на носочки, но Джонни улыбается кисло и отводит взгляд в сторону. Даже не отвечает. Пинки обиженно хмурится, почти надувается и почему-то хочет уйти. Но она прикрывает глаза и пропускает мимо то, как Джонни ухмыляется. — Это тоже не твоё дело, куколка. Пинки морщится. Он щедрый на слово «куколка». — Какой же ты всё-таки… — Какой есть, — Джонни приподнимает в якобы наигранном удивлении брови; Пинки совсем не замечает, как банка колы начинает холодить кожу. Как не замечает и то, что рука у Джонни наоборот горячая. — Бриолинщик, — шипит она, но это уже как-то более в шутку. Взгляд становится серьёзным. Она не видит, как Джонни смотрит в ответ, она смотрит куда-то поверх его плеча. — Почему ты вообще помогаешь мне? — Ну, — негромко тянет он. Солнечный луч, проникающий через окно, касается его затылка, и ей кажется, что он проникает и во внутрь, — ты не самый отстойный вариант в этой школе, Пинки. Внутри что-то вспыхивает, но замолкает так же быстро. Она смотрит на него и пытается осознать, что он называет её по имени или делает это с насмешкой. Она смотрит на Джонни Винсента, но видит мальчика, о котором говорят многие. Мрачного и грубого. Нет. Ничем он не лучше Дерби Харрингтона. Все они одинаковые. Потом Пинки умывается холодной водой — её щеки горят алым так ярко, что смотреть в зеркало больно, — и разгоняет собственное волнение. Сердце стучит быстро и приятно. Крупные капли падают с крана и разбиваются о чувства Пинки. Капли падают, разбиваются о раковину, и Пинки думает, что так сильно могло измениться в её жизни?

///

      Все уже перестают делать разминку. Мэнди не везёт больше других, потому что Тед напротив, но Джонни не здесь. Улыбнуться не получается, губы почти немеют — в состоянии богемного безразличия Лола Ломбарди появляется на уроке с опозданием, и Мэнди делает глоток воды, чтобы отвлечься. Лола кидает в сторону чирлидеров взгляд. — Вы только посмотрите на неё, — Мэнди перебирает складки платья и пальцы Кристи. Холодные. — Как будто бы правила школы её не касаются. Лола накидывает поверх спортивного топа свою кожаную куртку, а увидевшие её понтовые слишком злые. — Я что-то пропустила? — шёпотом спрашивает Пинки. — Что случилось? Кристи улыбается ей бодрой улыбкой. — Ничего особенного, — качает головой она. — Просто… Как обычно. Пинки не дают полных объяснений — это Мэнди и Лола; стук длинных ногтей и громкие пререкания в коридорах академии, на первом этаже общежития и порой на улицах городка. Лола здоровается с Кристи и кидает взгляд на Мэнди с Пинки. Просто улыбается. Мэнди недовольно морщится и отворачивается к Анджи — та самая миролюбивая и её попытки вернуть капитану группы поддержки самообладание в большинстве случаев срабатывают. Правда, сейчас Мэнди не планирует вступать в конфликты. Лола спокойно занимается своими делами: болтает с Зои и вскользь что-то бросает милой заумной Беатрис — может, что-то из разряда если-он-тебе-так-нравится-прекращай-носить-эту-мешковатую-форму-позоришь-себя-ну. Мэнди лёгким движением руки поправляет волосы. Все они — не интересуют её. — Пинки, — зовёт она, указывая взглядом на баночку колы в руках девушки, — малышка, в ней же столько сахара. Пинки сжимает банку (для собственного спокойствия, кажется) и качает головой. Мэнди отворачивается первой, и богатая девочка жалеет, что вообще взяла эту баночку. Кристи с лёгкой улыбкой оглядывается на Пинки — она улыбается в ответ, но выглядит немного грустной. Кристи даже не знает почему. Она кивает ей и просто пожимает плечами. Когда в зал наконец возвращается Джонни, они повторяют движения за Мэнди. Когда он проходит мимо, Мэнди ярко сверкает глазами и активно жестикулирует. Кристи внимательно следит за ней, а потом переводит взгляд выше — на трибуны. — Блин, Джонни, а колу не принёс? — Я тебе что, горничная?! Парни виновато переглядываются. Голос у него сильный. Кристи переводит взгляд на Пинки, которая тоже смотрит на трибуны и всё ещё сжимает банку колы в руке. Внимательная Кристи смотрит на банку несколько секунд, но не придаёт этому никакого значения. Джонни же садится на своё место — локти упираются в колени, взгляд тяжёлый. Ларри хлопает его по плечу. Пинки поворачивается на его голос, смотрит некоторое время на Джонни, не видя причины такого поведения, но спустя пару мгновений понимание сразу ударяет в лоб. Лола ведь здесь. Она не выглядит подавленной, но, может быть, лишь немного уставшей — Пинки не знает, от чего она так могла устать, но думать об этом явно не собирается. Паркер же появляется. Негромко хлопает дверь. Сначала Пинки улыбается. Или пытается улыбнуться. Или ей кажется, что она пытается улыбнуться, но что-то уже сразу идёт не так: при виде Паркера и Чеда уголки губ словно бы надламываются и неумолимо быстро идут вниз. Пинки шипит и старается не разглядывать их — нет, чёрт, пожалуйста, только не говорите, что это вы вчера сцепились с Джонни и другими понтовыми, только не это. В голове нет желания упрекать понтовых, хотя, вообще-то, оно должно быть. Паркер прячет ссадину на локте и говорит, что они не могли по-другому и что Пинки умная, она поймёт. И сможет эти драки перетерпеть. — Не смогу, — капризно тянет Пинки. — Достаточно уже. Просто посмотрите на себя. Она касается руки Паркера, когда ей нужна опора, но опоры нет. Паркер не то чтобы хочет упрекнуть её в излишней защите понтовых, но знает, что Пинки просто по природе мягкая девочка. Он не сопротивляется. Пинки чувствует тепло его ладони и чуть загрубевшую кожу на костяшках — то ли бокс, то ли частые драки. Хотя нет. Паркер не дерётся часто. Он выше этого. — Ты опять переволновалась, — тихо произносит Паркер. И улыбается. Пинки старается не думать о том, что по-глупому отвела взгляд. Но она смотрит на Джастина презрительно. — Тебе должно быть стыдно. Его высокомерный вид. Нежелание идти на уступки и то, как наглый Чед кладёт руку на его плечо. — Но мне не стыдно. Взгляд касается верхних трибун, на губах расцветает лёгкая полуулыбка, когда Пинки понимает, что ничего не кончено. — Джастин, — зовёт она почти шёпотом, но отчётливо, — не надо… — Нет, — качает он головой. — Надо. Кейси Харрис громко смеётся, когда его шутка заходит футбольной команде, и продолжает что-то рассказывать, машинально покручивая баскетбольный мяч в руке. Пинки не останавливает Джастина, мнётся на месте, потому что Чед и Горд смотрят на неё слишком уж внимательно. Она больно закусывает губу. Джастин произносит оглушительно, заставляя Кейси и других футболистов повернуться к нему: — Слышал, тебе Лола нравится, — миролюбиво. Дружелюбно и любезно. — Самое время что-то сделать с этим, приятель. Кейси поправляет цепочку на шее. — И будь понастойчивее, — советует ему Дэймон вслед. Бегать за горячей девчонкой и во всю пытаться позвать на свидание слишком в стиле Кейси, чтобы этого не сделать прямо сейчас. Лола что-то говорит зануде Беатрис и таскает за руку Зои. Что-то втолковывает удивлённой Юнис, и Кейси поначалу даже и не замечает, пока он сам не решает перехватить её ближе к концу занятия — немного подуставшую и покрасневшую от долгих упражнений. — Эй, Лола, — кивает он, перегораживая ей дорогу. — Пойдём на свидание? Её поза меняется сразу после того, как он задаёт вопрос. У Лолы бывает такое — мальчики часто зовут её на свидания, поэтому выработалась определённая модель поведения. Лёгкий женский смешок, ладонь упирается в бок, в глазах волнами плещется наигранный интерес — футболистов легко обвести вокруг пальца, если смотреть именно так. — Зачем? Кейси не знает, что именно значит подобный вопрос, но, когда Лола не получает ответа, её походка говорит сама за себя. Она просто обходит парня, и тот даже не видит полуулыбки на её лице, но, видимо, начинает понимать, что свидания не будет. Осознание приходит быстро. Это же не математика. Кейси уже точно знает, что может себе позволить, поэтому наступает. Медленным шагом её прямо к трибунам, где чуть справа проход в раздевалки. Лола отступает и скрещивает руки на груди, закрытая поза — ведь изображение быка, спортивная куртка и синий цвет. Синий. Больше синего. Лола синий цвет принимает только в Акваберри и в школьном свитере, который носит Джонни. Кейси точно знает, что они расстались. Кейси точно знает и перехватывает её за плечо, когда она просто хочет уйти. Он настойчив. — Только одно свидание. Лола вдыхает воздух. — Убери руку. Губы в сухой улыбке надламываются, потому что Лола не любит футболистов. Она не встречается с ними. — Всего одно свидание, — Кейси улыбается насыщенно своей улыбкой звезды футбола, но горьковато. И понижает голос. — Я не предлагаю дважды. Руку он так и не убирает. Лола задерживает дыхание и смотрит в сторону. Немного за его спину. Улыбка срывается с губ, и мир вокруг на считанные мгновения замирает, будто его поражает холодом, а потом ускоряется. Картинка спортивного зала разъедается яркими вспышками — крики то ли восторга, то ли ужаса; беготня и громкий стук чего-то ещё. — Руку убери, тебе сказали! — на грани срыва. — Что ты себе позволяешь, кретин?! Кейси с жуткой силой отталкивают в сторону, и Лола с особым упоением осознает, что между ними встал Джонни, загораживая её собой. От него напряжение бьёт электрическими разрядами, у Лолы какое-то слишком сильное сердцебиение — то ли от мысли о том, что дерутся из-за неё, то ли мальчик этот, её проблемный (бывший?) парень становится слишком жгучим, когда выходит из себя. Где-то там, позади, бьётся о паркет баскетбольный мяч, сухо перешёптываются ученики и шуршат помпонами девочки из группы поддержки — кто-то из них от страха и неожиданность взвизгивает. Это вроде как Анджи. Кристи хватает её под руку, и только Пинки смотрит в другую сторону. Она ловит довольный взгляд Джастина, и впервые в конфликт решает вмешаться первой, но не успевает. Потому что Мэнди Вайлс опережает её громким возмущённым криком. — Что… что происходит?! — она мгновенно оказывается рядом с Кейси. И, конечно же, по закону жанра злобный взгляд в сторону Лолы. — Уже решила выбесить Джонни, перейдя на футболистов? Совсем отчаялась? Лола уже сразу знает, что отвечать. — А что, зависть совсем через край бьёт, Мэнди? — зло прищуривается. — Потому что не смогла стать его девушкой? Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Анджи и Пинки становятся рядом — Пинки кидает крайне высокомерный взгляд на Лолу, но всё меркнет, потому что Мэнди чувствует что-то внутри, когда Джонни медленно переводит на неё взгляд и смотрит-смотрит-смотрит. Мэнди знает, что Лола права — зачем отрицать очевидное? Джонни нравится ей, и у неё уже нет повода скрывать — это же нормально, когда тебе кто-то нравится. Это же нормально, когда он чертовски опасный парень, который, действительно, сейчас смотрит на неё, и в какой-то момент это становится напряжённым. Потому что Лола улыбается. Потому что он из-за неё наверняка сломает Кейси руку. Потому что Ларри вовремя оказывается рядом и пытается вразумить друга. Чёрт. Пинки тянет Анджи на себя. А Кристи, как самая умная, убегает за мистером Бартоном. Плечо больно обжигает, когда подоспевший Рикки быстро тянет его на себя. Джонни резко выдыхает. И пятится назад. Хриплый вздох и лёгкая дрожь на кончиках пальцев. Ларри кладёт руку ему на плечо, произносит тихо: — Джонни, друг, они того не стоят. Он знает. Приходится сглатывать горечь злости и отвернуться от всех. Ладонь Ларри всё ещё на плече, но внутри ярость молотит стальными кулаками в двери разума, когда рядом с Кейси возникает сам капитан команды. В футбольной форме со своим дурацким капитанским номером. — Девочки, я вам тут ничем не мешаю? — с ехидной ухмылкой Тед Томпсон почти вплотную становится к понтовым.— У нас как бы тренировка сейчас будет. Рикки недовольно смотрит на них — Тед слишком не вовремя. Именно поэтому Джонни неприязненно морщится и грубо отпихивает его. — Да отвали ты от меня. — А то что, кулаком по роже? — капитан тут же перехватывает за ворот футболки. — А тебе и этого мало?! И Джонни толкает его уже с настоящей силой, а Тед, конечно же, сразу налетает на него с кулаками — в зале поднимаются жуткие крики и смех. — Прекратите вести себя как идиоты! — дрожащей рукой Анджи хватает ладонь Пинки. Пинки сглатывает, пытаясь унять сильное сердцебиение, будто после километрового забега, но ведёт себя как-то отчуждённо, потому что всё внимание приковано к Джастину. Он поправляет белый ворот поло и с необычным пафосом убирает руки в карманы, наблюдая за дракой с неявной улыбкой. Когда Рикки перехватывает Джонни, Чед раздражённо хмурится. Теда вновь оттаскивают в сторону, а на девчачий визг сразу же прибегает Бартон. Кристи рядом с ним выглядит запыхавшейся, но довольной. Бартон растаскивает парней окончательно и, прожигая всех причастных крайне злобным взглядом, шлёт их на наказание. Почти всех. То есть, когда взгляд падает на Анджи и Пинки, первая смиренно соглашается — такая вот Анджи, всегда не против. Но на лице Пинки отображается такое яркое недопонимание, мешающееся с возмущением, что у неё просто не хватает такта промолчать: — А я что сделала? По взгляду Бартона понятно, что в город они на перемене не пойдут. Анджи тянет её на себя, и Пинки только каким-то неимоверным усилием воли душит в себе свою внутреннюю маленькую избалованную девочку. Вслед Бартону она показывает язык и умоляет уже всех богов, чтобы его поскорее уволили. Когда урок заканчивается, Кристи специально подхватывает Мэнди под руку и уводит подальше, прекращая конфликт. Уже в раздевалке Пинки натягивает рукава свитера Акваберри, смотрит на клетчатую расцветку и думает: Джастин ведь наверняка сейчас смеётся.

///

      Мистер Гэллоуэй мягкий. Мэнди падает духом сегодня. Мэнди ломает стержень карандаша. Мэнди поправляет серьгу в ухе, длинными ногтями касаясь шеи. Она настолько сильно сдерживается, чтобы не сказать что-то горькое, что на каждый вздох Теда закатывает глаза. Анджи спотыкается совершенно случайно — Кейси вовремя выставляет руку вперёд, поэтому Анджи, тихо ойкнув, шепчет неуверенно: — Извини. — Ничего страшного. О да, он пожалел об этом ещё раньше, чем мог бы подумать. Уже через секунду он понимает, что должен был ответить что-то другое, и отворачивается, когда Мэнди смотрит на него. Не к добру. Так думает Пинки, которая была достаточно умной, чтобы занять место подальше от всех. Ей не хочется знать, о чём думают остальные, что хотят сделать, потому что Пинки — Пинки Готье, та самая девочка-принцесса, которой всегда всё сходит с рук, — наконец начинает понимать, что в какой-то степени виновата сама. Ей требуется много времени, чтобы принять это, и Джонни вдруг появляется сам. Пинки удивляются, как это столько лет он просто проходил мимо. Пинки не дописывает предложение до конца, когда Мэнди щёлкает ручкой. — Ничего страшного, конечно, — звенящим шёпотом, и она качает головой, когда Кейси отводит взгляд. В кабинете грамматики не становится светлее, мир не наполняется красками, вокруг нет ощущения спокойствия. Тед мрачно смотрит на неё: ну же, Мэнди, я жду. Что-то ещё? Но Мэнди хотелось бы толкнуть его — так сильно, что он бы упал и расстояние между ними стало равно двадцати километрам. Шелест бумаги. — По крайней мере, не случилось большой драки. Я даже рада, что ты так поступил, — тихо, чтобы никто не слышал, произносит Мэнди, смотря на Джонни. И когда он кивает ей в ответ, она скашивается в сторону Теда и Кейси. Хмыкает, лёгким движением руки поправляя волосы. — Хоть у кого-то здесь хватает смелости быть джентельменом. Пинки давится смешком, заставляя почти всех присутствующих посмотреть на неё. Как ни странно, Джонни прекрасно понимает эту реакцию. Он уж точно не джентельмен в её глазах. Даже несмотря на то, что на столе около учебника географии и нежно-голубого пeнала стоит банка колы, так любезно протянутая им на уроке. Джонни хмуро смотрит на неё. Пинки специально закатывает глаза — они же в школе. Лола внимательно смотрит на Мэнди. — Да, — она повышает градус и хитро прищуривается. — Джонни такой. Никто не слышит, о чём они шепчутся сейчас. Даже сам Джонни. У Мэнди взгляд пафосной главы группы поддержки. Анджи делает вид, что её здесь нет. А Пинки прячет взгляд в учебнике географии. — Только удивительно, что он вообще вступился за тебя. — Тебя это так сильно волнует, Мэнди? — спрашивает Лола. — Вообще-то на наказании мы все, — пожимает плечами та, слегка улыбаясь и постукивая длинными ноготками по поверхности стола. — Правда же, Кейси? — Вот только не надо наезжать на моего друга, когда сама опять решила устроить скандал. — Помолчи, Тед, — просит Мэнди и вновь скашивается в сторону Лолы. Тед негромко откашливается, когда Пинки переворачивает страницу учебника и на долю секунды задерживает взгляд на Джонни. Ей кажется, что всё так и должно быть, что это правильно, но постепенно воздух в кабинете пронизывается тонкими нитями напряжения. Пинки не в панике. Она спокойна. Она внутреннее смеётся и кричит. Странное состояние, когда она смотрит на свое отражение в стекле книжного шкафа. Закрывает глаза. Тед убирает в сторону книгу, которую, видимо, даже не начинал читать. Смотрит на Лолу очень внимательно. Кретин во плоти. Не улыбается, но бьёт своим взглядом. — Эй, Лола, — зовёт с ухмылкой. — Может, тогда со мной на свидание сходишь, а? Цель: уничтожить. У него это хорошо получается, когда Пинки открывает глаза. Это просто проверка. Лола и Джонни не могут сойтись. Не могут. Просто не могут. Что происходит? — Ты такой урод, — сквозь плотно стиснутые зубы произносит Джонни. — Мэнди здесь. — По-моему, урод — это ты, Винсент, — в ответ. — Как челюсть? И смотрит в упор. Пинки прикрывает рот ладонью, и Джонни едва ли не подрывается с места. Ей хорошо видно его лицо, то, как это читается в его глазах, в изгибе губ — она не знает даже, помутнение ли это или глухая ярость, охватывающая его. — Ребята, потише, — просит Гэллоуэй. Не то чтобы это срабатывает. Пинки хочет уйти, но вместо этого смотрит на то, как ладонь с аккуратным бордовым маникюром накрывает его плечо. — Джонни, сладкий, — спокойно говорит Лола, чуть наклоняясь к нему, — не трать свои нервы на звезду футбола и его пустоголовую подружку-чирлидера. Их прикосновения — сплошные ожоги, но Лола не отпускает его. У неё сладкие духи, и Джонни помнит их. Лола взглядом режет Мэнди, но Мэнди не ревнует. — Главного чирлидера, — исправляет она, цинично указывая в сторону Лолы указательным пальцем с длинным острым ногтем. Тед скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула, слегка улыбаясь. — Детка, она назвала тебя пустоголовой. Мэнди даже сначала не верит: послышалось. Ну точно послышалось. Чьи-то голоса слышатся с улицы, но она не оборачивается. Она сначала выглядит так, будто ей всё равно, нет, будто просто не услышала. Но в этот момент Лола переводит взгляд на Теда и молчит слишком громко, когда Джонни сталкивается взглядом с Пинки. Она пьёт колу, очень хочет вызвать водителя и знает, что смотреть ему в глаза сейчас — это глупо-глупо-глупо. Если они в одной комнате, это просто глупо. Если он здесь, ей должно быть плохо. Особенно, когда он несколько раз — Пинки не считала, честно, — назвал её деткой. Джонни переводит взгляд на Мэнди. Голоса становятся тише, давление падает, но она прекрасно понимает, что это лишь затишье. Анджи поворачивается к ней и молчит. Слишком красноречиво молчит, потому что ей не хватает сил заговорить. — Детка? — голос Мэнди. — Почему ты назвал меня деткой? Тед пожимает плечами. — Мы ведь встречались. О да, встречались. Кажется, на улице староста ловит очередного хулигана, расписывающего стены. Но внутри на это никто не обращает внимание. Кроме Пинки, которая почти залпом выпивает колу — это не слишком прилично, но слишком правильно, чтобы отвлечь себя. — Нет, я знаю, — Мэнди прищуривается презрительно. — Но почему ты так спокойно сказал это после всего, что сделал? Кейси отсаживается, пока мистер Гэллоуэй слишком занят, чтобы отвлекаться на них. — Я оговорился, бывает, — Тед опускает взгляд на поверхность стола. — Я не хотел называть тебя деткой. — Но ты назвал. — Да-да, ладно, назвал, — он слегка повышает голос, и, когда учитель кидает в их сторону взгляд, негромко откашливается. — Но это случайность. То есть, я очень часто тебя так называл. — Ты мог сейчас назвать меня по имени, — Мэнди почти хлопает в ладоши. — Но ты сказал «детка». — Ты сама сказала, что мы встречались и что это нормально. — Да, — соглашается она. — Но это было в прошлом. — И что? — Это значит, что ты не можешь так называть меня, потому что мы расстались, — уверенно замечает Мэнди. — Знаешь ли, мои слова что-то значат, Тед. Шаг в сторону пропасти. И провал. Его взгляд останавливается на ней, но он не смотрит в глаза, и Мэнди не знает, падать ей или нет. Но Тед всё равно: — Хорошо. Может, в твоей голове всё устроено по-другому, Мэнди, Но это всего лишь слово. Оно ничего не значит, — прерывается на секунду и отворачивается от них всех. — Больше. Ещё один удар — Мэнди давно уже отпустила его, но что-то в этом «больше» заставляет поджать губы. Поднять на Теда взгляд. — То, как ты сказал это. Я пройдусь по тебе сегодня. — Ох блять, серьёзно? — Тед начинает выходить из себя. — Я не понимаю, из-за чего мы вообще ругаемся сейчас. — Из-за твоего отношения. Как будто ты забыл о том, что сделал и как будто это просто рефлекс — то, как ты меня назвал. Тед вдыхает воздух. Воздух становится горячим от того, как Мэнди смотрит на него сейчас. — Какой к чёрту рефлекс? — отмахивается. — Это бред! — Нет, это не бред! — Что у вас происходит? — мистер Гэллоуэй поднимает голову и смиряет всех присутствующих крайне уставшим взглядом. Он бросил пить вроде как: то ли прошлой весной, то ли в начале лета. Пинки думает, что это ненадолго, но Гэллоуэй, действительно, как стёклышко. Мэнди даже приходится извиниться и сесть ровно, чтобы он поверил. И первое время он верит, но смотрит недовольно. Раздражение на дней пустой бутылки вина, которая могла бы быть здесь. И только через мгновение вновь возвращается к проверке контрольных и громко выдыхает — у Хопкинса опять какая-то лажа с составлением слов. — Это звучало так, будто он деткой может назвать любую, — агрессивным полушёпотом Мэнди обращается теперь к Пинки. Пинки осторожно кладёт руки на парту, чтобы чуть наклониться к ней, и на мгновение ловит взгляд Джонни. Она почти толкает его ноги под столом, её туфли бьются каблуками о пол. Пальцы касаются волос, и она задерживает дыхание. Джонни смотрит обычно. Как и Лола, кстати. — Да, — соглашается с Мэнди Пинки и теперь стреляет взглядом в Теда. — Это правда было необдуманно. — Понял? Тед почти смеётся им в ответ. — Ты реально думаешь, что она с тобой не согласится? Пинки скрещивают руки на груди. — По-твоему, у меня своего мнения нет? — Конечно, оно у тебя есть, Пинки, — смеётся Тед. — Особенно, когда ты делаешь всё, что тебе скажут твои богатенькие родители. Ладонь Анджи тонет в ткани её свитера, тянет назад, температура резко падает. Пинки никогда ещё не вступала с ним в открытый конфликт, а сейчас он ещё и говорит о том, что в оскорблениях так хотят упомянуть все. Она вдруг делается такой беспомощной, такой маленькой, когда речь заходит о родителях. Это нельзя называть страхом — это что-то другое, что-то, что не причиняет боль, а просто сквозь кожу и вены проникает внутрь. Пинки отворачивается, когда на неё смотрит Джонни и, видимо, понимает, в чём именно дело. Может, он бы даже вступился за неё. Если бы не говорил ей то же самое все прошлые годы подряд. Пинки же вспоминает, что она из благородной семьи и что расцарапать лицо Томпсону всегда может другая. — Ох, ты такой моральный урод! — Мэнди почти хлопает в ладоши. У Теда чувство, что ему наждачной бумагой водят по мозгу. — Что с тобой такое вообще? Только что Лола его сладким назвала! — Ребят, видите? Он опять это делает. Он опять переводит стрелки! Тело уже охватывает дрожь от тихого спора, и Мэнди снова смотрит на Теда: видит, как он качает головой, как указывает на Лолу и Джонни, как ломает саму Мэнди. Тед может. Рвутся нити напряжения от тяжёлого дыхания, когда Пинки слышит негромкий смешок. Смешок не от Мэнди, нет, но она всё равно отвлекается. И смотрит, как Лола театрально прикрывает рот рукой. То ли улыбается, то ли усмехается. Скорее, усмехается. Да-да. — Я назвала его сладким, — специально выдерживает паузу, — потому что захотела. Она сжимает его плечи, сжимает его руки, наверное. В мыслях строится туман, и Джонни слегка отодвигается от неё, пока Мэнди смотрит на него неотрывно. Её зрение будто специально настроено на мелкие детали, ей видно абсолютно всё, и каждый их взгляд. Ваша пара красива, но омерзительна. Она отдаётся первому встречному. Или второму? Ты пахнешь сигаретами и чем-то свежим. Я не хочу видеть вас вместе. Джонни сжимает ладонь в кулак. Колпачок ручки отлетает в сторону. — Можешь называть меня, как угодно, — отвечает Джонни. — Мне плевать. — Чего же ты тогда нашему фулбэку* чуть не врезал, если тебе плевать? Джонни бы свернул Теду шею. — Если только, — вдруг решает подать голос до этого молчавший Кейси, — вы всё-таки не хотите сойтись снова. И Мэнди на него смотрит тоже. Градус заметно повышается. Ей заметно не нравится тот факт, что Мэнди интересуется их отношениями. Ей не нравится Мэнди, и сама Мэнди пользуется этим. По крайней мере то, как она в ответ смотрит на Лолу, говорит само за себя. — Нет, — отвечает Джонни. Практически отрезает. Режет. Правда ведь? Слишком резко и уверенно он говорит об этом, да? Лола, тебе же неприятно? Может быть, где-то внутри колет, потому, чёрт, мальчик-парни-бывшие-Джонни — они ведь всегда возвращаются. Какой бы сильной ссора ни была — Джимми-Горд-Чед — они всегда сходятся, это аксиома, непреложная истина. — Нет? — слишком неожиданно спрашивает Мэнди, и Лола, конечно же, медленно переводит на неё взгляд. И почти захлопывает книгу. Вообще-то, она не хотела говорить об этом. Её пальцы перебирают каштановые волосы, и Мэнди вновь сталкивается с ней взглядом. Лола ладонью упирается в поверхность стола. — Ох, Джонни, ты так решительно говоришь об этом, — почти мурлычет она, скашивая в его сторону хитрый взгляд. — Скажи это в следующий раз вслух, когда вновь решишь поцеловать меня. Удар. Она это специально. — Так, дети, — прерывает их мистер Гэллоуэй громким голосом. — Что у вас происходит вообще? — Слушай, — хмурится Джонни, игнорируя его и поворачиваясь к своей бывшей девушке, — я не хочу это обсуждать здесь. Мэнди не может оторвать от него взгляда. Это может казаться странным сначала, чем-то даже неправильным, но даже Тед и Кейси молча следят за ними. В воздухе летают пылинки. Лола смотрит на Джонни, и ему почти кажется, что прижимают к стене таким взглядом. Он чувствует запах книг, но вдруг ощущает её. — Слушай, сладкий, — почти нараспев тянет Лола, — вот именно поэтому ты не должен об этом говорить так уверенно, потому что каждый раз ты такой: О, Лола, ты самая крутая и классная девчонка в школе. Я был так не прав, когда бросил тебя. Когда Пинки смотрит на Мэнди, в ней не то чтобы что-то ломается, но очень сильно ударяет изнутри. Пинки так и хочется встряхнуть её. Ей очень сильно хочется встряхнуть саму себя, когда Джонни резко отодвигает стопку книг в сторону, чудом только не сбивая настольную лампу локтем. Когда Мэнди смотрит в их сторону, Лола, конечно, продолжает: — Я должен был лично набить рожу Джимми, а не сваливать на тебя. Я должен был обращаться с тобой, как с королевой. Пинки кашляет. Воздух становится горячим, но у Лолы слишком холодный взгляд. И в какой-то момент даже Джонни не знает, что на это сказать. Пинки видит это по его выражению лица, но Джонни помнил слишком чётко каждую такую ссору. Он трясёт головой и пытается не выходить из себя. — Нет, я не считаю тебя каким-то призом. Я ценю тебя. Я просто вёл себя как придурок. Пинки хочет взять Мэнди за руку. Срочно. — Я обещаю, детка, я изменюсь, я стану лучше. Три. — Я не заслуживаю тебя, но я буду стараться. Ты же пойдёшь со мной на выпускной? Два. — Давай после школы пойдём в один колледж. Один. — Будем жить вместе. Взрыв. Только вот это не с Мэнди происходит. Пинки случайно проливает остатки колы, рука соскальзывает, может, или что-то другое, но это становится точкой невозврата. — О, ты хочешь знать, что я думаю? — шипит Джонни, резко поднимаясь со своего места. — Я думаю, что ты просто одинока. Лола предпочитает улыбнуться ему, потому что ничего не теряет. Нельзя терять то, чего нет — это ведь логично. Но у неё длинные ресницы и очень глубокий взгляд. Лола видит чёрный цвет, которым Джонни смотрит на неё. Сам Джонни в это время выглядит так, будто что-то в её словах причиняет ему боль. Пинки знает, что он не уверен. Такое уже было один раз. В приюте в Нью-Ковентри. Она смотрит на него отрывками — по три секунды, не более. — Всё, что угодно, но только не одинока, — тянет Лола. Пальцы касаются красного шарфика на шее, и улыбка. Даже Кейси Харрис смотрит на неё завороженно. — В конце концов, сегодня ты опять помог мне. Разве нет? — Знаешь что, — выдыхает Джонни. — Дело вообще не в тебе! Слишком не вовремя мистер Гэллоуэй оказывается между ними, и в его вымотанном взгляде так и читается немой вопрос, который, судя по всему, замечает только Анджи. Лола упирает руки в бока. — А я вот как раз думаю, что во мне, — и словами выбивает полностью его настроение. Джонни хлопает дверью класса. Пинки смотрит ему вслед и надеется, что сердце Лолы — если оно вообще есть — падает вниз вместе с затихающим грохотом отдаляющихся шагов. Потом Мэнди сдаёт своё задание. Огонь в ней почему-то не такой яркий, и она устало передёргивает плечами. А потом разворачивается. Уходит тоже, прямо перед Тедом. Пинки поднимает глаза. Лола не смотрит на неё больше, но Пинки замечает, что она единственная, кто не снял кожаную куртку. И только потом, в тишине кабинета, Кейси откидывается на спинку стула и тихо, почти шёпотом спрашивает: — Анджи, да? Волосы тёмные и тонкие запястья. Оправа очков и форма группы поддержки в сумке. Лёгкое искривление позвоночника. Они давно учатся вместе, но Кейси спрашивает только сейчас, потому что таких обычно не замечает. А Анджи зачем-то краснеет и кидает ему лёгкое: — Да. Отворачивается быстро, продолжая переписывать слова, а Кейси смотрит на неё ещё некоторое время. Она странная. Эта Анджи. Как и они все в Булворте.