Я хочу его любить

      Цвета растекаются по луна-парку Билли Крейна — ярко-фиолетовый сменяется тёплым оранжевым и обратно. Кристи Мартин улыбается, забирая свою сахарную вату — цветовые переходы делают её персиково-нежной. Как сладко. Как сладко и мило, боже, она любит луна-парк весной. Она любит его так сильно, что даже улыбается стоящему в очереди на карусель Гордону, который, в общем-то, раздражает её и которого она частенько обсуждала в женской раздевалке. Не сплетничала, а именно обсуждала, да. — Хорош меня Орешком называть, задолбал! Свет луна-парка бежит за ней, такой улыбающейся и счастливой. Везде огоньки и что-то ещё — яркое, громкое и разговоры, что в звуках музыки и всеобщего веселья особенно выделяются. — Ага, ещё что сделать? — Лаки, отвали ты от него. Давайте уже в тир, парни, я заколебался тут стоять. Звук стекла, девчачьи смешки и то, как пара парней в кожаных куртках толкают какого-то высокого щуплого паренька — Корнелиус чудом только не срывается на бег. Кристи отвлекается на радостные возгласы множества ребят. В семь вечера вновь запускают карусель — сначала медленно, потом чуть быстрее, и вот, поднимается смех, что спустя пару мгновений мешается с криками. Кристи знает, что там сейчас Юнис и Беатрис и где-то здесь ходит Анджи. Они ещё встретиться собирались. Тоже пойти на карусель или, может, на шоу уродов: не каждый день видишь сиамских близнецов или дерущихся карликов, знаете ли. Кристи откусывает кусочек сахарной ваты, когда карусель плавно останавливается и с неё сходят покачивающиеся ребята и позеленевший, качающийся из стороны в сторону Гордон. Беатрис и Юнис долго смотрят на него, а Мелоди, Шелдон и Глория громко смеются. Мысленно Кристи желает ему удачи и поскорее отворачивается. Карусель запускает других ребят, шумно гудит и начинает свой медленный танец. — Ах, эти понтовые такие отвратительные! Опять пришли сюда с пивом. Кристи не поняла, в какой именно момент Пинки потянула её за руку. Обняла и мило улыбнулась. Улыбка у Пинки дежурная, выдержанная, ничего лишнего. Кристи улыбается в ответ. — Пинки, — зовёт она, когда они медленно обходят очередь к палатке с призами, — ты не видела Бифа? Мы собирались встретиться у колеса обозрения. Пинки дёргает плечом и закатывает глаза. Она всегда так делает, когда речь идёт о Бифе и когда ей просто хочется. Не всегда должна быть причина, что-то должно происходить просто так, тем более если хочется. Она отворачивается на секунду, стаскивает с головы ободок и ведёт пальцами по волосам. — Они около картинга. Ты знаешь, гонки спонсирует мистер Харрингтон, — девочка-мажор кивает в сторону гоночной трассы луна-парка, где возвышаются огромные баннеры нефтяной империи Харрингтонов. — Дерби там будет целый вечер. К тому же… Рядом проносится смех. Огоньки луна-парка на секунду становятся мрачнее — кто-то загораживает, видимо, а потом чуть задевает девушку. По телу пробегает эта неприятная дрожь, вызванная презрением. — Пробовал не видеться с ней, Джонни? С глаз долой из сердца вон? Пинки сжимается вся, улыбается ядовито, ладонью накрывает плечо, жмурясь от сигаретного дыма и вида чёрных кожаных курток — опять они, да, конечно. — Пробовал. — И? — Да достали меня эти девчонки, чувак. — Мне ли не знать, бро! Фиолетовый свет ложится на лица, а потом оба парня вновь исчезают за кассами на карусель. Кристи отворачивается, позволяя Пинки взять себя под руку и провести через толпу. Проходит не более пяти минут, когда Кристи замечает: что-то не так. Что-то очень-очень по другому. У неё всё ещё улыбка на губах, а волосы рыжие-рыжие. У гоночной трассы большая очередь, преимущественно мальчишки и Карен Джонсон, кстати. Педро стоит в очереди точно за ней и делает какие-то невнятные попытки заговорить. Сахарная вата заканчивается, а сердце пропускает удар, когда Кристи замечает знакомые жилеты Акваберри. — Мальчики, — смеётся Пинки и тянет её за собой, — смотрите, кого я нашла! Кристи останавливается на месте, около картинговых касс. Биф разговаривает с Чедом и Гордом и когда поворачивается к ним, смотрит незабываемо внимательно. Кристи улыбается ему, но старается не задерживать дыхание. Это будет очень глупо. С такими, как Биф, надо вести себя поувереннее. — О, это же Кристи Мартин, — отвлекается Чед Моррис. Да, ты же Кристи Мартин. Ты можешь поувереннее с ними. Она оторопело моргает пару раз, улыбка искренняя, в принципе. — Что это тут у вас? Биф задерживает взгляд на ней, когда она подходит ближе, но Чед отвечает вместо него: — Они платят нам деньги за то, чтобы покататься. — Звучит весело и очень по-вашему, — Кристи вяло усмехается. — Ой, Горд, как ты? Не то чтобы это её всегда интересовало. Просто Горд в последнее время сам не свой. Просто она знает о его интрижке с Лолой. Просто Джонни Винсент пообещал вырвать ему руки и использовать вместо отвёрток на уроках труда. — Отлично, — врёт Горд. — Я знал, что вы придёте. Он не выглядит расслабленным. В толпе периодически мелькают чёрные кожаные крутки. — Да, — соглашается Кристи, скашиваясь в сторону его очень высокого друга-боксёра. — Пинки проводила меня. — Вот-вот, — соглашается Пинки, гордо скрестив руки на груди и подняв острый подбородок. — Биф, ты даже не сопроводил даму, между прочим. Смотреть на то, как Биф Тэйлор перестаёт принимать деньги и едва ли не роняет пару купюр, получается не сразу: Пинки медленно переводит на него взгляд, и Чед с Гордом, словно по щелчку, ухмыляются. — Да, Биф, где твои манеры? — спрашивает Чед. Голос немного весёлый и преувеличенно заинтересованный. — Разве вы с Кристи не пара? Кристи набирается слов, но что-либо сказать не получается. Чед и Горд переглядываются. Она смотрит на Бифа. А Биф смеётся и говорит, что Моррис дурак. И кое-что ещё: — Да просто один раз погуляли. В Кристи как будто что-то падает вниз, но она продолжает улыбаться. Ей кажется, что так теплее, но это всё пустой самообман. Пинки нервно мотнула головой. Она становится рядом. По взгляду видно, что неловко. — Просто? — переспрашивает Чед. — Да-да, просто, — Биф пожимает плечами, и когда их взгляды с Кристи сталкиваются, тут же отворачивается. — Ну, ладно, — ухмылка Чеда. Пинки накручивает тёмную прядь на палец, пока Кристи накручивает нервы. Она закрывает глаза, чтобы не смотреть на него: высокий рост, широкая спина, светлые ромбики на свитере, тонкая линия царапин вьётся вдоль запястья. На фоне слышится весёлый смех ребят с запущенной карусели и, возможно, ещё с американских горок. Тело бьёт лёгкий озноб, хотя здесь совсем не холодно. Голова немного гудит, но это нормально. От такого-то шума и громкой музыки. — Джентельмены, неплохая рекламная кампания для нефти Харрингтона, — и, конечно, появляется самый главный, что ситуацию никак не разбавляет, — на сегодня свободны. Дерби Харрингтон проводит рукой по светлым волосам и сдержанно кивает Кристи Мартин. В его глазах ничего не читается, на самом деле, — может быть, дело в ярких огнях луна-парка; может быть, он ему просто надоели вечера здесь. Не то чтобы Дерби часто появляется в луна-парке, ага. Пинки прячет руки в складках юбки и вспоминает своё свидание с Джимми. Наверное, она слишком испугана, чтобы думать о нём чаще. — Встретимся в «Стеклянной Челюсти»? — Думаю, хорошая идея. Брайс там, кстати. Можно и бой устроить. Кристи взглядом упирается в Чеда и Горда, как будто больше смотреть некуда. Или она насильно не хочет смотреть на конкретного человека, кто знает? Она даже пытается улыбнуться, когда Пинки смотрит на неё, но выходит лишь грустный смайлик. Кристи бы забить на всё и уйти — к колесу обозрения и туда, где яркие огни луна-парка Билли Крейна рисуют причудливые узоры на аттракционах. Чтобы не нашёл никто. Чтобы не было жилетов Акваберри вокруг. Вот только ток вдоль позвоночника — тонкими нитями тянется вдоль каждой косточки. Кристи, возможно, прикована ими. Собственным взглядом. Или его. Кристи думает о том, чтобы уйти, но не делает этого. Дура. Просто дурочка. — Я не найду такую, как она. — Тебе и не нужна такая, как Лола. То есть… она просто будет другой, чувак. Просто другой человек, знаешь? Но она будет прекрасна по-своему. — Какие красивые слова, Рикки. Но, Джонни, чувак, тебе просто надо потрахаться и сразу забудешь о проблемах. — Друг, это тебе надо потрахаться, если ты постоянно говоришь об этом. — Серьёзно, Джонни, лучше после разрыва переспать с другой девчонкой и жить дальше. — А давай вспомним, со сколькими ты переспал, Рикки. Весь твой секс заканчивается нытьем о бывшей подружке. — Лаки, не будь засранцем хотя бы пять минут. Гримаса отвращения застывает на лице Пинки Готье, когда кто-то из понтовых случайно задевает Кристи плечом. Пинки шипит и кусает губу — кажется, слишком сильно, потому что жмурится. — Какие же они мерзкие! Кристи закрывает глаза. Пинки не становится спокойнее: — Ты даже не вступишься за Кристи, Биф? Зато Кристи всё-таки становится. — Я слышала, что Джимми говорил о чём-то вроде перемирия между вами. — Ага, перемирие, — Чед скрещивает руки на груди, глядя на девушку. — Этот урод Пучино вчера в меня из рогатки выстрелил, — и поворачивается к Бифу. — Друг, по-моему, этих грязных оборванцев уже давно пора проучить. — Давайте никто никого ничему не будет учить, пока я не скажу. Пальцы у Чеда холодеют. Он прячет ладони в карманах кремовых брюк, потому что так теплее. Здесь гуляет слабый ветер, хотя ещё вчера его не было. Дерби Харрингтон вдруг кажется нефтяным магнатом, серьёзно. Пинки хватает Горда за плечо и тянет назад, как бы пряча за спину Чеда. Она не то чтобы верит в слова Джонни Винсента (он столько оскорблений в них кидает, что уже особо не замечаешь), но знает, что вероятность драки есть. Горд не сопротивляется. — Биф, ты не идёшь в «Стеклянную Челюсть»? Кристи Мартин молчаливой тенью стоит за его спиной. — Просто хочу настроиться и не перенапрягаться перед завтрашней тренировкой. — Это же не из-за боя с Хопкинсом? Глаза Дерби сверкают в фиолетовом цвете огней. Свет пляшет в зрачках, и Биф инстинктивно выпрямляется в осанке. Он так будет повыше Харрингтона. Физически точно. — Да ерунда, Дерби, — пожимает плечами. — Это было осенью. Карусель плавно останавливается, чтобы подхватить других посетителей. — Нет, это не ерунда. У тебя лучший апперкот, что я видел, — Дерби смотрит внимательно. — Ты же не забыл, что ты чемпион? — Дерби, у Бифа всё в порядке, — говорит Пинки зачем-то. Двоюродный брат позволяет себе ухмылку и поворачивается к ней. — Просто помогаю ему выглядеть достойно перед подружкой. Косой взгляд в сторону Кристи. Карусель крутится против часовой стрелки, а на колесо обозрения собирается новая очередь. М-м-м, сколько парочек. — Зачем? Мы просто гуляем, — Кристи улыбается. — И я не интересуюсь боксом. Пинки прячет неловкость за собственными ладонями. Пинки прячется сама за спиной Дерби, и это почти входит в привычку. Наблюдать и молчать — вот это. — Вау. Тут дело не в боксе, — голос двоюродного брата где-то над головой. Он смотрит на Кристи. — А в жизни. Нужно быть жёстче. Откуда, думаешь, у моего отца такой бизнес? Харрингтону не под стать проигрывать и общаться с людьми не того круга. Карусель луна-парка запускает новых посетителей. Разноцветные огни ложатся на рыжие волосы Кристи и высокий силуэт Бифа. — Вопрос в том, кем ты хочешь быть, Биф. Кристи переплетает пальцы, словно в руках ниточка. Ниточка нервов, что тянет вниз, и Кристи падает. Падает-падает-падает. Летит вниз и ломает глупые мечты. Поправочка. — И с кем. Ломает полностью. Биф стоит. А Кристи уходит. — Пока-пока, — почти в унисон произносят Чед и Горд. Дерби смеётся, а Пинки смотрит на него так, будто он жестокий. Слишком. Безмерно. Пинки чувствует, как внутри сердце стучит слишком сильно, но она помнит о том, что они все детки из Долины. Поэтому, может быть, Дерби и прав. Общайся только со своими. Джимми Хопкинс был минутным исключением. — Чего ты смеёшься? — Биф толкает Дерби и уходит вслед за сбежавшей девушкой. Вывеска с нефтью Харрингтона сверкает ему в спину яркими красками. Карусель подхватывает новых посетителей, и луна-парк заливается громкой музыкой. — Кристи, на колесе обозрения видно весь город, пойдём! — Не сейчас, Андж. Я не в настроении. Кто-то из учеников устанавливает новый рекорд в тире, и даже кажется, что это футбольная команда, но Кристи, действительно, слишком не в настроении, чтобы это замечать. — Кристи! Она знает, что за её спиной колесо обозрения сияет сотней красок. — Кристи, постой же! Кристи задерживает дыхание и сжимает кулаки, когда широкая ладонь касается её плеча и тянет назад. Обычно так делает кто-то из футбольной команды или, может быть, иногда Мэнди. Но сегодня не тот день. Биф Тэйлор оказывается напротив и смотрит с высоты своего роста, кажется, немного виновато. Или растерянно. Непонятно. Непонятно настолько, что Кристи просто скрещивает руки на груди. — Просто гуляли? В тире кто-то из ребят сбивает одну из мишеней, и поднимается громкий смех. — Я же, — Биф делает паузу и качает головой. От него веет чем-то другим. Чем-то из того, что заставляет Кристи хотеть уйти больше, — несерьёзно это. Кристи скрещивает руки на груди. — Нет, это серьёзно, — замечает она громко. Голос разбивается, падая на землю, и продолжает дребезжать, словно разбившееся стекло. — Ты недавно говорил, что хочешь идти на день Булворта только со мной. Пара ребят в белых рубашках смиряют их весьма заинтересованными взглядами, и Биф посылает в их сторону секундный свой. Но слишком мрачный, поэтому они все просто идут дальше. Вновь смотрит на Кристи. — А это ещё тут причем? — Ты только что сказал Дерби, что мы просто погуляли один раз! Сказал. И что? — Потому что я его знаю, — его руки за спиной. Плечи расправлены. Ему некомфортно. — Это Дерби. Начнёт потом нести ерунду. — Например? Она смотрит на него внимательно, считая каждый свой выдох, сбиваясь на пятом. — Да о тебе, — вырывается у Бифа. — Обо всём, Кристи. — Обо всём? Он поднимает взгляд к небу — воздух прохладный, но душный — и моргает пару раз, когда между ними всего полметра. — Мы все из Старой Булвортской Долины, — он руку убирает в карман, и от этого так холодно. Холодно от того, что касается пары купюр в брюках, а не чего-то тёплого. Человеческой ладони, например. — Это не Нью-Ковентри, не промышленная зона, — слава Богу. — Это даже не центр Булворта, где всё значительно проще. Биф возвышается над ней, и Кристи начинает сдаваться, он слишком. Просто слишком. Ей просто больно-больно-больно. — И что с того, Биф? Он остаётся спокойным. — Слушай, не хочу говорить об этом в луна-парке, Кристи. — Я просто не понимаю, о чём ты. — Это уже все знают, Кристи. Да, у нас есть беспринципный Горд. Чед и Тадди тоже, но ты помнишь, что случилось? — спрашивает он и через мгновение делает два шага назад. — А знаешь, закончим на этом. Мне всё равно пора в «Стеклянную Челюсть». Кристи не уходит первой. Остаётся на месте, покорно принимая всё это и смиряя удаляющуюся спину Бифа потерянным взглядом. Сжимает пальцы на пуговицах школьной блузки и даже не замечает куртки футбольной команды, мельтешащие рядом. Никто ей ничего не говорит, но это ничего. Настолько ничего, что Кристи уже привыкла. В этом городе все очень грубые. Кристи не отскакивает, когда мимо проходит Дэймон Вест. Он даже, кажется, и не замечает её поначалу. Вместо этого активно жестикулирует и выглядит так, будто пробежал двадцать два круга по футбольному полю. — Хопкинс здесь? — почти рычит он и так резко останавливается у палатки с призами, что Бо Джексон почти влетает в его спину. — Чёрт возьми, ну какого хрена он везде суётся?! Теду не понравится как мантра в голове, и Дэймон пинает первое попавшееся под ногу. — Спокойно, — Бо дёргает его за плечо, — мусорка здесь точно не виновата. Дэймон на миг прикрывает глаза, пытаясь справиться с вьющейся внутри ядовитой злостью, и выдыхает. Бо взглядом окидывает кружащихся рядом людей — их слишком много, чтобы разглядеть хоть кого-то, похожего на ботана. В луна-парке драки строго-настрого запрещены, но Дэймону плевать на правила. Дэймону плевать на полицейских, ему плевать на старост. Дэймон и рыжих не переносит, но в толпе пытается найти Джимми Хопкинса, эту коротко-стриженную, почти бритую голову и веснушки. Видно, что мальчишку растила волчья стая. Противный, мерзкий, бьёт больно. Небо над луна-парком рассыпается яркими огнями, когда в толпе Дэймон ловит совершенно другого человека. — А она здесь что делает? Бо криво улыбается приятелю. — Это луна-парк, Дэймон, — напоминает он. — Ей никто не запрещал приходить сюда даже после этих фотографий. А Тед — особенно. Приходится очнуться. Бейсбольный мячик в тире сбивает мишень с громким звуком. Дэймону это бьёт по ушам и по нервам. Дэймон только что ударил Корнелиуса в живот, но он всё равно недоволен. Он закрывает глаза и резко вдыхает воздух, но это от злости, что изнутри колет. — Иди в комнату смеха, помоги им добить этих ботанов и задержи Хопкинса, — произносит Дэймон и смотрит в сторону огромной карусели, на которой всем так весело. — Здесь я разберусь сам. — Ладно, — говорит Бо. Ему не хочется, но на нём куртка футбольной команды, а за спиной — бейсбольная бита. Бо чувствует себя пустым, когда не возражает, но всё равно кивает, натягивает кепку на глаза и исчезает в ярких огнях луна-парка Билли Крейна под весёлую музыку, доносящуюся от каждого аттракциона. Дэймон отталкивает мальчишку в тёмно-зелёном свитере с пути и выходит на свет, будто всё это время прятался. Он весь напряжён. Мэнди Вайлс видит его взгляд и то, куда он смотрит. В глазах — не доставшийся ему титул капитана команды, популярный парень, которому несомненно есть, что сказать. Он делает несколько шагов в её сторону. Мэнди видит. О да. Видит всё. — А почему меня никто из вас не встретил у входа? — спрашивает она у него в отражении витрины, протягивая продавцу сахарной ваты купюру. — И даже не позвали на празднование победы в матче. — Ты почему вообще здесь? У Мэнди непонимание в глазах. Она сжимает пальцами палочку от сахарной ваты и смотрит в карие глаза Дэймона Веста. — Не поняла? Он делает несколько шагов к ней, сжимает рукой низ своей куртки и почти зажмуривается. Пару раз оборачивается. — Твою мать, Мэнди, — вскидывает руками. — Здесь вся футбольная команда сегодня. — И что с того? — Мэнди надменно приподнимает левую бровь. — Это вообще-то луна-парк, мы всегда здесь собираемся. — Нет, мы здесь празднуем победу нашей команды и это важно, — Дэймон старается смотреть ей прямо в глаза. И не отворачиваться. Не отвлекаться. — Нельзя появляться здесь и стоять прямо у этих чёртовых фотографий, Мэнди, они прямо у тебя за спиной! — Оу, — Мэнди, если честно, почему-то смешно. Она ногтями цепляет кусочек ваты и наслаждается сладким вкусом, зная, что за спиной, действительно, её фотография. В непристойном виде. Мэнди тянет улыбку. Через силу. — Зато сюда сразу набегут посетители. — Это нихрена несмешно. — Да что с тобой такое? Дэймон останавливается в полуметре от неё. Сверкает глазами и неровно дышит где-то поверх её головы. — Слушай, — шипит он, отступая на полшага назад. — Тед тебя и так теперь считает шлюхой. Сейчас Мэнди не злится. Не свирепствует. Не чувствует жуткую обиду (хотя отчасти, чувствует, да). Она выдыхает. Сахарная вата вдруг перестаёт быть такой сахарной. — Что? Дэймон Вест поднимает всё свое презрение и кидает в неё лишь одной фразой. — Просто иди домой, — раздражённо дёргает плечом. — Подожди, пока все эти тупые фотки сорвут и снова сможешь тусоваться с нами. Взмах рукой и такое злобное «чёрт возьми!» мгновенно заглушаются громкой музыкой, когда Дэймон Вест исчезает в толпе веселящихся людей. Сахарная вата летит в первую попавшуюся мусорку. Когда Мэнди Вайлс на эмоциях, её тянет на что-то очень скандальное. Ей срочно нужна какая-то дрянь или она просто плюнет и пойдёт к футболистам прямо вот так. Мэнди знает, что выглядит, как подбитая девочка и чувствует остатки улыбки. Свет бьёт по глазам. Мэнди сворачивает около тележки с попкорном и жалеет, что яркими огнями луна-парка наслаждаться можно только ночью. Здесь всё, как в тумане, а потом сильный толчок и низкий знакомый голос: — Чёрт. Извини. У Мэнди такое чувство, что её окутывает что-то холодное, но спустя секунду она понимает, что это лишь чёрная кожаная куртка. — Боже, да отойди с дороги, Мэнди, — следует презрительный голос и запах женского парфюма. — Джонни, подожди! — Просто оставь уже меня в покое, Лола! Радостный звон фанфар — Трой, Дэвис и Трент слишком громко празднуют победу в тире, а потом убегают в палату призов. Мэнди сбрасывает с плеч футбольную куртку и делает вид, что не замечает всех этих взглядов на себе. Фотографий вроде пока больше не попадается, но вокруг Мэнди будто папарацци. Бесящие. — Эй, — Кирби Олсен сглатывает, когда она уверенно подходит к нему, и тут же выпрямляется в осанке, — ты чего здесь? Мэнди даже не отступает. Её вообще смешат попытки Кирби подстраиваться под мнения команды — особенно Теда. Теда. Фу. Она хочет, чтобы на следующей тренировке кто-то зарядил ему по голове мячом. — Эй. — А ты чего? — Мэнди кидает пронзительный взгляд на биту в его спортивной сумке специально. Она и не замечает сначала, как он откашливается неловко и ногой толкает сумку себе за спину. — Жду Хопкинса, — напрягается Кирби, поглядывая в сторону комнаты смеха. — Так что, Мэнди? Ему кажется, что своим взглядом она морозит воздух и что стоит ей выдохнуть— он сам покроется инеем. — Мне нужен один парень. Он не из нашей школы. Невысокий, светлая майка и очень короткая стрижка. Он из городских. Мы перед вечеринкой ещё просили его купить нам алкоголь в Ням-Ням маркете, — она всё-таки выдыхает. Холоднее не становится, кстати. — Ты вроде как общаешься с ним. Смех на заднем плане. Свет резко падает на лицо Кирби. — Да нет, не общаюсь, — он убирает руки в карманы. Взгляд падает на её обувь. — Я вообще… с парнями особо не общаюсь. Мэнди закатывает глаза и упрямо смотрит на него. Она гордость не теряет, она не боится и провалов, потому что их было слишком много. Мэнди даже не боится давить на людей. На Кирби Олсена — тем более. — Даже с Трентом? Она перегораживает ему дорогу. — Не выпендривайся, а, — Мэнди впервые видит, как Кирби теряется. Выглядит забавно. Мило. — Слушай внимательно. Они все обычно тусуются около американских горок. — Замечательно, — она позволяет себе улыбнуться и легко разворачивается прежде, чем Кирби успевает сказать ей в спину: — Его зовут Дункан. — Милый, — говорит Мэнди, — я не спрашивала его имя. Кирби лишь отступает на шаг назад. У Мэнди согреваются пальцы, и сердце продолжает биться внутри — она ещё удивляется, как вообще хватает сил на улыбку здесь. Карусель вновь запускает новых посетителей, а Элджи около неё, видимо, сейчас вырвет. Весна становится промозглой, злой. Как мистер Хаттрик во время тестов по математике. Мэнди отстукивает ноготками в такт музыки луна-парка, останавливаясь около скамеек, и колеблется несколько секунд. Может, чуть меньше. — Тебе тоже настроение испортили? Кристи Мартин поднимает на неё взгляд. — Ага… — и кивает. — Да уж, — соглашается Мэнди. — Колесо обозрения? Кристи стоит только грустно улыбнуться. И вечер только начинается.

///

— Что ищут девочки-чирлидеры из отвратительной школы? Не менее отвратительный парень, высокий, с жутким огнём на чёрной майке апатично смотрит на них. Мэнди вдыхает шершавый воздух и исподлобья смотрит на него. — Билеты на американские горки. — М-м-м, — тянет Омар и кивает куда-то в сторону. — Тогда сначала возьмите колу. Смех и крики с карусели бьют по вискам, когда девчонки подходят к киоску с пронзительно милой музыкой, и парень за прилавком кивает обеим в знак приветствия. — Сколько? У него низкий голос, флегматичный взгляд и выбритые виски, точно. — Ты думаешь, я с тобой шучу? — Мэнди упирает руки в бока. — У тебя же нет парня-дебила. — Можно две баночки, пожалуйста? — дружелюбно говорит Кристи. — Для булвортских по полной цене, — хмыкает Дункан, вглядываясь в её лицо. — Мы знаем. Мэнди скрещивает руки на груди, когда Кристи протягивает купюру и парень уходит к холодильнику. Исчезает из поля зрения на некоторое время. — Думаешь, Тед настолько придурок, что настроил всю команду против тебя? — спрашивает Кристи. — Не знаю, — Мэнди пожимает плечами и поворачивается к ней. — Но Дэймон уже вёл себя неадекватно. — Значит, ты понятия не имеешь, кто расклеил эти фотки, — грустно замечает Кристи. Мэнди нервно сглатывает, но волна злости, такая нежеланная, отпускает её. — Знала бы, этому человеку было бы уже очень плохо. Кристи внимательно смотрит на неё. — Я с радостью помогу тебе, подружка. И они улыбаются друг другу. Искренне и слишком по-дружески. — Берите на здоровье, девочки-чирлидеры. Две баночки лучистой колы оказываются перед ними. Под низом — девчонки это замечают сразу — та вредная дрянь, но такая привычная и нужная сейчас. Они благодарят Дункана и следующим пунктом становится колесо-обозрения. Наконец-то. Потому что отсюда видно весь Булворт. Даже их академию — высокий шпиль главного корпуса и даже часть женского общежития. Мэнди неторопливо запивает таблетку колой и думает о том, что все они ещё получат по заслугам. — Он прямо так и сказал? Что просто гуляете? — Прямо так и сказал, — Кристи хмурится и сжимает в руке край юбки. — Чед спросил его, и он ответил. — Вот же урод! — А я про что? Мелодия луна-парка отдаётся в голове шумом и весёлым треском. Колесо обозрения слегка замедляется. — Нет, если у Теда есть ко мне претензии, пусть лично скажет, а не подсылает друзей, да? — Конечно, — соглашается с яркой улыбкой Кристи. — Я бы испортила им праздник. — Ты бы так сделала? — Конечно, — смеётся она. — А потом бы разболтала всем, что у них вечеринка строго для мальчиков. Мэнди тяжело вздыхает, гордо вскидывая подбородок, и с хитрым взглядом смотрит на подругу. — Дорогуша, — зовет, — давай больше не будем встречаться с этими дебилами. Кристи хлопает в ладоши, чудом только не проливая колу. — Пошли бы они оба, да? — Да! И они вновь громко смеются. Колесо обозрения делает второй круг.

///

      Плевать, что скоро комендантский час. Нет, правда. Плевать. — А где Джонни? — первым делом спрашивает Мэнди у парней в кожаных куртках, когда они с Кристи оказываются около касс. — Он с Лолой, — нехотя отвечает Ларри. — Они разве встречаются? — Они расстались, — сообщает ей Нортон Уильямс. И Ларри мысленно добавляет за него «снова». Ларри мысленно добавляет за него «поругаются и сойдутся обратно». Ларри слишком хорошо знает эту игру, чтобы поверить в другой исход событий. — О, это ведь звезда нашей сексуальной фотосессии! — восклицает Лаки, и Рикки, негромко хмыкнув, тут же пихает его. — Да заткнись, чувак, — закуривает. — Почему ты всегда так говоришь о девушках? И Мэнди толкает Кристи вперёд с хитрой улыбкой. А Кристи убирает непослушную прядку назад и, подойдя к нему первой, уверенно улыбается, не сводя с немного сбитого с толку Рикки своего внимательного взгляда. — Привет, Кристи, — ухмыляется он, стараясь сохранить всё тот же имидж крутого парня. — Что такое? — Может, сходим на колесо обозрения? Настроение в мгновение поднимается. Кристи ещё долго чувствует довольный взгляд Мэнди и, даже стоя в очереди продолжает ей желать удачи. Футбольная команда толпится около комнаты смеха, и первое время они даже никого не замечают. Они упускают Хопкинса. Они теряют контроль над комнатой смеха. Некоторые даже теряют сознание (на Кейси упала искусственная коса, а Дэн заблудился в лабиринте). Поэтому когда Тед Томпсон слышит за спиной её смех, он может лишь прикрыть глаза. Мэнди выдыхает, гордо выпрямившись, и продолжает улыбаться им всем. — Значит, по-твоему, я шлюха. Громкий голос. — У нас нет на это времени, — первым нарушает молчание Дэймон. — Мэнди, просто уходи. Она хочет выбить ему зубы или выколоть себе глаза, потому что смотреть на них ей очень не нравится. Напряжением тягучей жидкостью заполняет грудную клетку, но тут же сходит на нет, когда Мэнди выплёскивает содержимое банки точно в Теда. Тот не успевает отскочить в сторону, хотя вообще-то должен. Он тут квотербек. И главный придурок. — Да в чём твоя проблема, блять?! Парни вокруг охают, и Кирби даже закрывает рот обеими руками. — Ты — моя главная проблема, Томпсон, — зло бросает через плечо Мэнди. — И с этого дня даже не смей подходить ко мне, урод. Кидает в него полупустую банку. И чувствует хорошее настроение. А через некоторое время их находит Пинки Готье. Девчонки смеются и обнимаются крепко-крепко, когда за спиной слышатся едва различимые перешёптывания. Пинки несильно толкает идущего за ней Горда и криво улыбается Чеду, как бы говоря, чтобы прекратили. Да-да, кто-то расклеил фотографии Мэнди по всему городку. Все уже знают. Но зачем вот так обсуждать? Это невежливо! — Это невежливо! — вслух полушёпотом повторяет Пинки, заставляя Горда и Чеда замолчать и отойти на пару шагов назад. — Эй, Кристи. Кристи приподнимает бровь вопросительно, и Пинки неловко отводит взгляд. — Мне стыдно за Бифа. Кристи думает, что в её голосе сквозит облегчение, но глаза в вечернем свете луна-парка отражают грусть. Мэнди упирает одну руку в бок и натягивает самую приветливую из своих улыбок. На ней все ещё шорты и топ, но куда-то пропала синяя куртка футбольной команды. Кристи специально встаёт ближе, чтобы Мэнди не чувствовала себя одной и ощущала тепло дружбы. Билли Крейн золотыми буквами выбито на большой яркой вывеске. Чёрным цветом — в душе.