Я хочу его любить

      Она знала, что на вечеринки приходят все. Мэнди хлопает в ладоши — её руки так горят, что легче становится только на уличной прохладе — и смеётся. Громко и саркастично. На неё все так смотрят, так смотрят. Мэнди скрещивает руки на груди и мрачно усмехается. Кристи бы попыталась её как-то остудить (она вообще пытается по возможности сглаживать конфликты, но сейчас-то её рядом нет). Мэнди ведь даже ничего ещё им не сказала! Она стоит в своей синей кофточке и хочет клацнуть острыми ногтями. Настроение падает вниз прямой линией. Кирби спотыкается и падает в кусты следом за банкой пива. — Да! — Мэнди опирается одной рукой на перила и закатывает глаза. — И это первые спортсмены Булвортской Академии. Тед показывает ей средний палец. Ожидаемо. — Ты бы лучше помолчала. — Это ты рот закрой, а то тебя сейчас уже стошнит. Зои Тэйлор бы гордилась ей, будь они такими же лучшими подругами, как несколько лет назад. Но они теперь не лучшие подружки. На место одной рыжей подружки всегда приходит другая. — Так, дорогуша, — Кристи хватает Мэнди за руку и уводит подальше от бушующей футбольной команды. — Предлагаю тебе вообще с ним сегодня не говорить. — Классная идея! — Мэнди распахивает одну из многочисленных дверей дома подруги, слегка морщась при виде пары ботанов. Зачем Кристи вообще их позвала? Это же так не круто. — Только мы все как бы на одной вечеринке, если ты не забыла. Зачем они здесь? — Как это зачем? — удивляется Кристи. Веселье не пропадает и не меркнет. — Ты же сама хотела позвать Теда, чтобы мы его как следует… — Ох, Кристи… Мэнди почти хитро смеётся и крепко обнимает подругу. Кристи мягко улыбается и видит некое подобие умиротворение на лице подруги. И обнимает Мэнди в ответ — между ними всегда эта ниточка. Особенно проявляется в моменты эмоциональности. Как сейчас, например. — Джонни твой будет, как думаешь? — Большие вечеринки — не в его стиле, — зачем-то краснеет Мэнди. Сердце ударом подкатывает к горлу и выбивает оставшиеся слова. Он вряд ли придёт. — Он же Теда ненавидит теперь. Им вообще нельзя видеться, — в конце концов заключает она. — А я всё равно у Рикки спрошу! — упрямо говорит Кристи. — Не надо! — она хватает подругу за плечо и внимательно смотрит в глаза. — Только не у Рикки! — Не надо спрашивать у Рикки что? — Рикки стоит на пороге, облокотившись на дверной косяк. Кристи делает шаг назад и прикрывает рот рукой. Щёки горят алым, а Рикки почти никак не реагирует. Только брови приподнимает. Может быть, и придёт, думает Мэнди. Его друзья же здесь. В прошлый раз он ведь тоже был. Хотя, ну пришёл он на вечеринку. Ну и что. Нортон, Рикки и остальные ведь тоже пришли — ничего в этом такого нет. Вот и для Джонни тоже ничего особенного. Подумаешь, вечеринка. Мэнди закатывает глаза. — Ничего мы не хотели у Рикки спрашивать, — отвечает она. Кристи фыркает и позволяет увести себя подальше от этого парня. Кристи даже немного расстраивается сначала, но приходит в себя, потому что на них совершенно неожиданно из-за поворота вылетает Анджи. — Девочки, — она останавливает их обеих и выглядит немного обеспокоенной. — Вы Пинки не видели? Она должна была прийти к семи. — Очень странно, — морщится Мэнди. — По-моему, она должна была быть с нами всё это время. Кристи убирает улыбку с лица и поджимает губы. Проводит пальцами по лбу. — Ты разве не заметила? — кивает подруге. — Она ведь уже приехала сюда пьяной. А потом ушла. — Что? — Анджи сжимает её руку. — Давно? — Где-то около семи. — И где она теперь может быть? Надо спросить у Чеда. — Нет, — Мэнди медленно переводит хмурый взгляд в сторону гостиной, останавливая обеих девчонок. — Уж точно не надо спрашивать про Пинки у кого-то из них. В просторной гостиной мелькают силуэты в дорогой одежде Акваберри и слышится громкий смех.

///

      Пинки сдёргивает кулон с тонкой шеи и одёргивает белоснежную блузку. Проводит пальцем по холодной коже. Темнеет. Её отражение в витрине Ням-Ням маркета размывается и почти исчезает, но Пинки не отходит. В этом есть что-то такое, что обычно в книгах. Романтика (хотя и этого в её жизни сейчас практически нет). Все идут на вечеринку — ежегодная традиция. Булвортская Академия, где она застряла из-за того, что живёт в Булворте. Пинки разворачивается так резко, что едва ли не подворачивает лодыжку на каблуке. Волны обиды и злости накатывают изнутри — она садится прямо на тротуар, начатая бутылка вина рядом, а продавец из Ням-Ням маркета отказался давать ей ещё. Она даже предлагала ему большую сумму! Но кто знал, что в этом городке есть такие принципиальные люди, которые не продают подросткам — богатым подросткам — алкоголь. От обиды сердце сжимается ещё сильнее, но она уже не может понять, на кого эта обида. Это уже не глупый продавец, нет. Пинки делает глоток, прямо из горла. Ох, видел бы тебя твой папа, девочка. Тебе должно быть стыдно. Ты бы ещё в какой-нибудь бар в Нью-Ковентри зашла. Кстати, а это идея. Хотя Пинки даже не двигается с места. Она думает о том, что среди её друзей есть по-настоящему замечательные люди. Брайс, например. Паркер. Есть просто плохие, которых, кажется, ничем уже не изменить. Это Чед. И, конечно же, Джастин. Есть отдельная ячейка, которых просто не хочется видеть. Дерби и Биф. А есть те, кто сейчас явно на перепутье, и всё будет зависеть от последующего важного выбора. Сюда бы она поставила Тадди. Горда. И себя. Себя. Пинки всё ещё видит своё размытое отражение и жмурится от яркого света фар. Всхлипывает. Слёз-то особо и нет, это что-то другое — что-то, что заставляет Пинки не возвращаться на вечеринку, а сидеть здесь и, видимо, надеяться, что вот сейчас подъедет автомобиль, её заберут и извинятся. Это так глупо, так глупо, чёрт возьми, и так избалованно, но Пинки не двигается с места. Автомобиль, кстати, действительно, подъезжает. И светит в неё фарами, но сворачивает к Ням-Ням маркету за её спиной. Хлопает дверца. Пинки вытирает лицо ладонью. — Привет. Это не ребята из Старой Булвортской Долины, ясное дело. Да Пинки спорить готова, что никто из них даже пальцем не пошевелил. — Привет, — Пинки плохо видит, глаза всё ещё немного влажные и улица всё ещё слегка размыта. Но ей всё ясно по голосу. Джонни просто стоит. И смотрит на неё, но это больше похоже на чистую иллюзию. Поэтому он подходит чуть ближе. Кожаная куртка. Рубашка. Белый и чёрный. Две стороны. А ей-то какую выбрать? Пинки начинает думать, и ей становится плохо. Она делает глоток из полупустой бутылки. И ещё один. Опять. — Держи, — Джонни вытягивает руку, что-то сжимая в кулаке, и девушка подставляет ладонь. — Полегчает. Небольшая конфетка в синем фантике. — Спасибо, — говорит она немного растерянно. Джонни делает глоток, жмурится едва заметно, и Пинки вспоминает вчерашний день. Он дал ей баночку колы и защитил Лолу от Кейси. Это два очень милых благородных поступка, даже если защитил он именно Лолу. Как будто бы Пинки надо, чтобы Джонни Винсент защищал её, это же ерунда! Но она пытается из последних сил сдержать улыбку, лишь бы только он сейчас не видел. Может быть, она начинает это по-глупому осознавать, понимать, но ей неловко. Ей правда неловко. Иначе не объяснить то, почему она с большим опасением смотрит на Джонни и чувствует, что он сейчас очень вовремя. Она смотрит и видит этого мальчика из Нью-Ковентри, который довозит её до дома. — Что с тобой? — он спрашивает больше куда-то в пустоту улицы, нежели её саму. Ей просто холодно. Пинки обнимает свои плечи, смотрит под ноги. Джонни становится ближе, руку убирает в карман, другой держит банку чего-то. Чего-то — явно не сладкая содовая. — Я была на вечеринке Кристи. — Ясно. — Но поругалась с Чедом. — Чего так? Странно, что он спрашивает, но Джонни — это лучше, чем кто-либо из Долины. — Он, — произносит она тихо. Голос бьётся о вечерние звуки Булворта, — слишком часто оскорбляет бедных. Мне это не нравится. Он наверняка думает, что ей это раньше нравилось. Пинки читает это по его глазам, по губам и не может отвести взгляда. Она отворачивается только в тот момент, когда Джонни начинают смотреть на неё в ответ. — Думаешь, мне раньше это нравилось? — спрашивает она вслух. То, что ей приходится задавать такие вопросы про себя, — обидно. Но Джонни качает головой. — Нет, — спокойный ответ с лёгкой ухмылкой. — Не думаю. Внутри внезапно теплеет, и Пинки поднимает на него свой взгляд. Покрасневшее из-за слёз лицо, блестящие глаза, поджатые губы, и Джонни думает, что это странно. Не то, что он так долго смотрит на неё, а то, что ему это нравится. То есть, не смотреть. А просто лицо Пинки. Оно нравится ему. Пинки замечает, что он делает ещё один глоток, и, кажется, знает причину. В руке она всё ещё держит конфетку, протянутую им минутами раннее. — Она не отравленная, — бросает ей Джонни, спускаясь с бордюра и становясь теперь перед ней. — Я знаю, — губы надламываются в лёгкой улыбке. Выпитое вино кромсает горло. Пинки поднимает свой взгляд на него и некоторое время просто смотрит. — Я в порядке. В порядке. Всё хорошо. Я улыбаюсь, видишь? Сколько раз она говорила это фразу в Старой Булвортской Долине? Папе? Дерби? Кэтрин? Всем? Они, богатенькие ребята, всегда это говорят. Они в полном порядке. У них всегда всё хорошо. На лице яркая улыбка, за спиной клюшка для гольфа, в карманах банковские карты. Всё хорошо. Джонни опускается перед ней на корточки, заглядывает в глаза, прячущиеся за тёмными прядями волос. — Тогда почему ты продолжаешь плакать? На улице и правда стремительно темнеет. Площадь центрального района Булворта почти полностью в сумерках, и только около городской ратуши кое-как проглядывают огоньки фонарей. Небо над ними отдаёт алым. Выражение его лица слишком красноречиво, и первое время Пинки ничего ему не отвечает — смотрит только в его глаза, на нос, губы, несколько шрамов на лице, как будто следы молний. Боже, он до безумия хорош. Пинки уже не так холодно, но она не улыбается. — Просто, — говорит она. Голос то ли грустный, то ли наоборот становится весёлым, — я оставила свою сумочку у Кристи. Просто из-за тебя я начинаю ненавидеть всех своих друзей. Ты ломаешь все рамки. Ей хочется согреться, но здесь слишком темно. Внутри что-то шевелится, когда Джонни, отведя взгляд, просто улыбается — усмехается — и называет её дурой. Она хочет возразить ему, но, может, в глубине души считает, что он прав. Пинки в руке сжимает синий фантик от конфеты. — Тебя подбросить на вечеринку? Она старается не думать о том, что слишком быстро согласилась. И что покраснела.

///

— И тогда я просто взял и бросил яйцо прямо в его окно, а там была его жена, — смеётся Джастин, машинально хлопая Горда по плечу. — Ну, приятель, тряхнём стариной? — Не уверен, что хочу опять заниматься этим в Нью-Ковентри, приятель. Мне как бы хватило. Горд указывает на нос, где только-только зажил тот жуткий синяк. Джастин ему понимающе кивает, когда к ним через кресло наклоняется Кейси Харрис. — Ага, типа ты, весь из себя такой богатенький, не напугался и закидал дом препода яйцами, — коварно улыбается. — А если там была полиция, то что тогда? Дерби Харрингтон вызывающе громко выдыхает и, закинув ногу на ногу, прикладывает ладонь ко лбу, смотря сначала куда-то в пол, а потом уже и на самого Кейси — Ты имел в виду, если бы там была полиция,— хмыкает он. — Ты забыл сослагательное наклонение, имбецил. — Слышь, богатенький… — Эй, Кейси! — подрывается Чед. Перед глазами хоровод причудливых огоньков. У Кейси ладонь Бо на плече и небольшое желание начать конфликт. — Нет, чувак, погоди, — Тед Томпсон разваливается на диване, и Кейси вроде как его слушает. — Стой. Но всегда есть Чед. — Ты на меня колу пролил! — Моррис чуть ли не дрожит от злости, указывая на стремительно разрастающееся пятно на светлой ткани. — Ты знаешь вообще, сколько это поло стоит? — Чед… Чед сейчас начнёт скандал. Анджи думает, что отделалась слишком лёгким испугом. Она морщится, дыша ещё чаще, а когда открывает глаза, то Кристи уже рядом. — Где же Джимми? — обеспокоенно спрашивает Анджи, кладя ладонь на плечо подруги. — Ты не позвала его? Кристи качает головой. Как будто ей есть дело до Джимми Хопкинса, ну правда? Ну, может быть, нравился минут двадцать-десять. Ну, может, чуть побольше. Как будто Джимми тут сможет сейчас что-то решить. У Джимми-то, на самом деле, не такой уж и сладкий характер, веснушек слишком много и девушка в лице Зои Тэйлор. Чего о нём думать вообще? Но Анджи рядом слишком оглушающе молчит, заставляя Кристи повернуться к ней и вроде как успокоить. — Брось, Джимми всегда занят. Тем более, у меня нет с ним проблем, — невольно смущается и вновь переводит взгляд на парней. Кристи громко вздыхает и кривится. — Чед, да остынь, друг, — старается его вразумить Паркер. — Остынь?! У меня из-за него теперь все руки в коле! Придурок! — бросает Чед в Кейси и гордо покидает гостиную, заставляя остальных лишь смотреть себе в спину. Но когда он сталкивается у двери с девчонками, немного даже пугается. Кристи поправляет майку и смотрит прямо на раздражённого Чеда. Он почти шипит. И, скорее всего, вообще жалеет, что пришёл сюда. — Кристи, милая, — на выдохе произносит он, — покажи, пожалуйста, где у тебя ванная. Кристи ничего ему не отвечает, лишь кивает молча, а Чед следует за ней на второй этаж и немного злится на Паркера. Конечно! Он же оборвал их спор на той стадии, когда Чед планировал победить: этот Кейси только на словах крутой, он бы не стал драться с ним. Тем более, не на вечеринке у Кристи. А Паркер просто святой. Он жуткий пацифист. Он даже пять раз подумает прежде, чем вступить в драку с кем-то из понтовых. Врежет, конечно. Но только после того, как взвесит все «за» и «против». «За» всегда больше, по скромному мнению Чеда. У него вообще сейчас настроение очень испортилось, а Кристи это замечает, и, когда она нажимает на дверную ручку ванной, сначала даже хмыкает. Ручка не поддаётся. Закрыто. — Там есть кто-то? — Кристи ещё раз дёргает за ручку, но не получает ответа. Чед, разумеется, берётся за дело сам. И просто громко стучит по двери. Кристи сначала даже хочет его остановить, потому что дверь всё-таки не из дешёвого материала, но потом просто бросает эту идею. Из-за ударов дверная ручка начинает дрожать. Биение сердца под стать скрипу и приглушённым голосам. И Пинки резко замирает, чувствуя холод двери на своей спине и жар где-то глубоко внутри. Джонни ударяет взглядом и ладонью по деревянной поверхности, а Пинки шипит, уклоняется от его горячего дыхания. Её шёпот. И его пальцы бегут вдоль позвоночника. Её острые ногти по его шее, поцелуи — на коже. Гулкие удары сердца и горячий сквозняк из окна ванной комнаты. Чед вновь ударят по двери. — Так, кретины, мне срочно нужна ванная комната. Идите помойте руки в пруду. Сквозняк становится холодным. Ставня ударяется о мраморную плитку. — О, Боже, там же Чед и Кристи! Пинки вжимается спиной в дверь, пальцами цепляется за ручку, которую дёргают с такой силой, что скоро, несомненно, вырвут с корнем. Что-то громко звенит и бьётся на улице. Пинки боязливо оглядывается по сторонам, вздрагивает, плечи вдавливая вслед за лопатками в деревянную поверхность. От испуга темнеет в глазах, но Джонни сжимает ладонь на её плече и одним только взглядом говорит быть тише. Пинки сжимает губы в тонкую линию, когда он наспех поправляет её одежду и с силой распахивает окно. И Пинки даже первые несколько секунд хочет отговорить его — это же второй этаж, он может сломать руку-ногу-шею, но она очень быстро вспоминает, что там, за дверью, Чед Моррис и Кристи Мартин. Что она только что целовалась с Джонни Винсентом. И что хуже ситуации уже и быть не может. — Если Чед всё узнает, мне конец! — звонкий полушёпот. Её руки дрожат, когда она вновь касается трясущейся ручки. Джонни пытается открыть окно. — Ты серьёзно? — он резко поворачивается. — Ты этого вырожденца боишься? Пинки вздёргивает подбородок и с привычной надменностью смотрит на его лицо. Он серьёзный, волосы у него каштановые, тоже в беспорядке, на щеке едва заметный отпечаток помады, который он даже не попытался смыть. В её глазах эта самая надменность сменяется паническим страхом, когда она слышит голос Кристи и то, как они с Чедом переговариваются, явно не собираясь уходить. Джонни проверяет высоту — это второй этаж. Если он случайно упадёт вниз, то может свернуть себе шею. Но если получится, то отсюда он сможет попасть в соседнюю комнату. А потом Джонни поворачивается на звук включённой воды и следит за тем, как Пинки пытается смыть размазанную помаду. Очень нервно. Или очень злобно. Но он зачем-то подходит к ней. Зачем-то разворачивает её к себе. Зачем-то касается её плеча ладонью. Серьёзно. Зачем? Зачем это делать? Зачем так внимательно смотреть ей в глаза? — Послушай, просто выходи к ним, ладно? Сейчас. Другого варианта нет. Мельтешащие линии перед глазами, словно помехи; тяжёлое дыхание. И тяжесть на плечах от рук. Между ними молчание с тихими вздохами. Пинки запрещает себе чувствовать что-то ещё, когда Джонни не по-джентельменски хлопает её по плечу и исчезает за окном. Пинки нажимает на ручку двери и становится первой, кто ловит на себе крайне удивлённый взгляд Кристи. И Чеда. Конечно, Чеда. — Пинки? Пинки чувствует, как во рту начинает пересыхать, и отходит от них, что не скрывается от зорких глаз Кристи Мартин. — Где ты была? Мы искали тебя! — Долгая история, — веди себя непринуждённо. — Дерби тут? Пальцы сжимаются в кулак, но ей смешно. Кристи кивает ей, и Пинки улыбается, но улыбка эта быстра исчезает, потому что Чед. Просто потому что Чед. — Слушай, мы можем поговорить? Пинки не хочет спорить. Не потому что Чед такой высокий и спортивный. Нет. Он, скорее, ещё тот трус — это даже Брайс подтвердит, а Паркер просто неодобрительно посмотрит на него из-за очередной неудачной шутки. Пинки касается тонкой цепочки на шее, смотрит прямо на Чеда. — Нет. Подвинься. И проходит мимо. Конечно же, на вечеринке она появляется уже в самый разгар веселья. Заходит в гостиную, когда там не утихают разговоры, и почему-то чувствует себя одинокой. Видит Мэнди — та уже наверняка что-то сказала Лоле, раз между ними сидят нервная Анджи и очень мрачная Зои. Пинки вяло здоровается с ними, потому что у неё нет никакого настроения. И зачем она вообще сюда пришла? — Ты не торопилась, — замечает якобы удивлённый Дерби. Пинки совсем не замечает, как оказывается в компании мажоров. Как не замечает и то, что в противоположной стороне от них — понтовые. — Как будто бы ты ждал, — кивает Пинки. — Я долго ждал, Пинки. Её настроение ровной линией катится прямиком вниз. Она хочет кому-нибудь нахамить. Хотя бы кому-то из ботанов. Она даже ищет их взглядом, но одёргивает себя. Пинки поправляет воротничок блузки и смотрит в совершенно другую сторону. Туда, где среди учеников чёрной кожаной курткой выделяется Джонни Винсент. Пинки не хочется думать о том, что сейчас творится внутри. Её, правда, прерывает Мэнди, то есть даже Кристи, которая встаёт между главной группы поддержки и Лолой и кое-как старается сгладить назревающий конфликт. Опять. Лола качает головой у Зои за спиной. Мэнди видит её тонкие пальцы и длинные ногти с бордовым лаком. Красные губы. Лоле идёт красный, и Лола предлагает Мэнди пойти к чёрту. Мэнди предлагает Лоле заткнуться. Навсегда. Лола сначала порывается ответить ей что-то, но совсем не рвётся повыдирать ей волосы — Мэнди даже удивляется. Чего это она? Лола лишь злобно смотрит на неё и сжимает пальцы на плече Зои. Мэнди не то чтобы обидно, нет-нет-нет. Но они с Зои вообще-то раньше были подругами. И, возможно, именно это — ни мельтешащая перед глазами Анджи, ни обеспокоенная Юнис, ни взволнованные голоса — заставляет её успокоиться. Глаза Лолы тёмные. В них больше презрения. В них мрачно. Потом — лёгкое столкновение. Мэнди сдерживает ругательство и смотрит на Хэла. Смотрит так, чтобы взгляд не казался стервозным. — О, я слышала, они сцепились с мажорами вчера вечером, — шепчет Кристи, поглядывая в сторону понтовых. — Разве не с городскими? — уточняет Пинки. Становится ещё хуже. Конечно. Перстни. Вряд ли кто-то из городских может позволить себе кольца с алмазами. — Нет, — качает головой Кристи, — с мажорами. Сразу же после комендантского часа. — Почему сразу после комендантского часа? — слышится за спиной. — Вы в сломанный телефон играете или что? — Послушай, это всего лишь слухи, — замечает Кристи. — Так хватит их распространять, — Вэнс презрительно смотрит на них обеих и скрещивает руки на груди. — Ох, чувак, — Лефти кладёт ладонь на плечо Вэнса, хмыкая в сторону Кристи, — она нас сейчас выгонит. А Кристи взгляд бросает на Мэнди. На Джонни. На Мэнди и Джонни. — Нет, не выгоню, — и улыбается хитро. Кристи, может, и побаивается некоторых из них, но Мэнди-Мэнди-Мэнди. Кристи может быть хорошей подругой. Поэтому она ничего не комментирует, не косится резко и раздражённо в сторону Джонни Винсента. — Мы ведь не враги. Но и не друзья. Рикки смотрит. И улыбается ей. Они толпой разделяют кидающих друг на друга злобные взгляды Мэнди и Лолу, поэтому на первое время девчонки просто забывают друг о друге. Пока Джастин не поднимает свой стакан, словно он на каком-то торжественном вечере, и не говорит: — Мы должны сыграть, — улыбается. — В правду или действие. — А это идея, — подхватывает Кристи и добавляет уже тише: — Может быть, хотя бы так вы все забудете о разногласиях. Все соглашаются. Что заставляет Кристи сначала насторожиться, потому что здесь все. Она видит Дерби Харрингтона в окружении мажоров. Здесь Тед Томпсон и футбольная команда. Джонни Винсент и понтовые. Эрнест Джонс и его странные друзья. Чёрт, да даже мотоцикл Рассела припаркован на заднем дворе. Лола весело сверкает глазами и ярко жестикулирует. Кристи смотрит на неё и потом переводит взгляд на Мэнди — всё в порядке. — Тогда я первый, — Трент Нортвик пихает Элджи и раскручивает пустую бутылку колы. Пинки сглатывает и опускает голову. Она вдыхает и неподвижно смотрит на крутящуюся бутылку, пока рядом не оказывается Паркер, отделяя её тем самым от двоюродного брата. Трент и остальные хулиганы громко смеются, и когда горлышко останавливается на Анджи, смех сменяется постепенно нарастающим «о-о-о». — Отлично, — хмыкает Трент, присаживаясь на кресло напротив. — Правда или действие, Андж? — Правда… — Правда ли, что я самый красивый парень в школе? Дэвис и Итан начинают смеяться ещё громче. — О, Боже, Трент, ну ты как всегда, — закатывает глаза Мэнди и поворачивается к Кристи. — Подружка, зачем ты вообще его позвала? Та пожимает плечами, а Трент лишь ухмыляется. Анджи отвечает чистую правду. Нет. Не самый красивый. Или некрасивый. Или он просто ей не нравится. Она смущённо отводит взгляд и мило улыбается, когда Пинки ободряюще кивает ей. Может, только Кристи замечает, как Анджи кидает взгляд на зевающего светловолосого Кейси Харриса. Дурацкая затея, подружка. Пинки потирает коленки, стараясь, наверное, начать дышать более ровно. Или она дышит, но просто не замечает? Или просто уже не может нормально дышать, потому что внутреннее жутко проклинает себя и эту глупую вечеринку? Чёрт. Что. Вообще. Происходит. — Моя очередь, — с места поднимается Тед. Крутит пустую бутылку колы и, когда ты останавливается, он хмыкает. Как будто знал. — Слышь, Джонни, правда или действие? — Правда. Когда пальцы холодеют, а сердце неумолимо быстро бьётся, Пинки выдыхает. Всё нормально. Вокруг просто синий, серый, темно-серый. И, о да. Чёрный. — Ты смотришь на Винсента, — тихо замечает Паркер, чуть наклонившись к ней. — Он тебе что-то сделал? — Нет, — Пинки качает головой. Его лицо близко, и во взгляда мелькают беспокойство и серьёзность. Пинки закрывает глаза и потирает щёки. — Что он вообще здесь делает? — шёпотом спрашивает Паркер, кажется, больше у себя. — Никогда не думал, что он посещает такие мероприятия. Пинки в этот момент выдыхает так громко своё напряжение, что кажется, будто где-то от этого начнется жуткое землетрясение. Тед бодро улыбается, поднимая вверх бокал, и смотрит на Джонни. — Кто тебя больше всех бесит из мажоров? И ты не можешь сказать, что это типа Харрингтон, потому что это и так все знают. Пинки слышит то, как за их спинами начинают переговариваться. Ладони почему-то влажные. Она не думает, что Джонни назовёт её имя. Это было бы очень тупо, хотя он смотрит на неё. Всего несколько секунд, но ей достаточно, чтобы посмотреть в ответ крайне хмуро. Только вот губы начинают гореть. — Харрингтон Нью-Ковентри решит выкупить, если я его назову. Джонни проводит рукой по волосам, цепляясь взглядом за неё ещё на одно мгновение. Пинки уверяет себя — показалось. Ну точно же показалось! Ну не может же такого быть. — А я всегда думал, что ты плохо знаешь меня, — Дерби улыбается ему с другой стороны стола. — Я знаю тебя, — отвечает Джонни. — Ты заносчивый мудак. Причём ещё и чистокровный. Дерби делает знак Бифу, чтобы тот держал себя в руках. Простой знак пальцами, на которых Пинки вновь видит дорогие перстни. Джонни сидит в кресле и смотрит куда-то в сторону, и она уверена на все что процентов — царапина на его лице от них. — Это всё очень круто, но ты не ответил на вопрос, — напоминает Тед. — Больше всех меня бесишь ты. Вопрос закрыт. Тед вспыхивает спичкой, но подскочивший Бо хлопает его по плечу. Он вроде как возвращает тому былое самообладание, и Пинки думает о том, что это не самая весёлая игра. А потом взгляд возвращается к тому-самому-в-кресле. Слава Богу, лишь на секунду. — Харрингтон дрессирует, — ухмыляется Рикки, беря стеклянную бутылку пива со стола около Бифа. — Веселишься? — Не особо, — отвечает Биф, прислоняясь к стене и смотря на Рикки сверху вниз. — Ты? — Терпимо. Биф в этот момент полностью поворачивается к нему и, скрестив руки на груди, едва заметно улыбается. — На автозаправке ты сказал, что прикончишь меня. Рикки даже не меняется в лице. Лишь делает глоток и ведёт плечом. — Наслаждайся игрой, боксёр. Звук столкновения стеклянных стаканов, громкий смех, и Кристи напрягается самой первой, когда горлышко бутылки указывает на Зои. И Мэнди растягивает губы в улыбке, взгляд переводя с неё на Лолу периодически. Зои выбирает правду. Конечно. — Какого это так быстро менять подруг, Зои? Закадровый смех. Кристи думает, что Мэнди сейчас надо изолировать от общества, но она не успевает. — Но если ты не хочешь, — Мэнди касается рукой своих волос, — можешь не отвечать. У Зои в глазах расплывается непонимание и, да, обида. Она смотрит сердито, видимо, мысленно выламывая главе группы поддержки рёбра. А Кристи быстро становится за спину Мэнди, пока все остальные продолжают молчать. — Нет, я могу ответить, — пожимает плечами Зои. — Я подруг меняю, когда понимаю, что некоторые подруги могут оказаться лицемерными суками. — Это ты лицемерная сука, — кривится Мэнди, и Кристи тут же тянет её за руку обратно. Лола вызывающе смеётся, длинными ногтями выводя узоры на своей чёрной кожаной куртке. Силуэты других учеников безвольными тенями играют на заднем плане. — А я считаю, что лицемерка здесь Кристи, — между делом замечает Лола. — Без обид, но это правда. — Почему?! — искренне удивляется Кристи. — Ну, сколько сплетен я услышала о себе, — продолжает она, слегка прищуриваясь. — Да обо всех присутствующих. — Ты сплетничала и обо мне? — вклинивается в разговор Пинки. — Почему я не в курсе? — Просто у тебя в твоей Долине совсем мозги отмерзли, — заявляет Зои. — Извини, что ты сказала? — Пинки приподнимает брови и встаёт со своего места, направляясь уверенным шагом к Зои. — Девочки, брейк, — просит Паркер. Но это уже безуспешно. — А что, Пинки? — переводит на себя внимание Лола. — Думаешь, никто не знает? Пинки нервно усмехается. Она запускает пальцы в волосы, прокручивая в голове сотню нецензурных выражений. Останавливается на отметке «заткнись, Лола». И смотрит на Джонни. — То, что ты занимаешься этой благотворительностью в Нью-Ковентри, да? — продолжает Лола. — Это картинка всё. Ты же ненавидишь Нью-Ковентри, как и твои богатые друзья. Вы классные девчонки, но я вас сейчас уничтожу. В комнате сгущаются краски. Синий. Бордовый. Серый. И чёрный. Пинки видит это. Чёрный. Слишком много чёрного. Кожаные куртки. Лола. Джонни. И то, как он смотрит на неё сейчас. Пинки хочет вжаться в стену. — Такая же картинка, как и у тебя, Мэнди. Или закончить всё это. — И у тебя, Кристи, тоже, — улыбается она. У Пинки от количества невысказанного внутри всё взрывается. Но Мэнди. Мэнди показывает, что она глава группы поддержки не просто так. — Поэтому ты спишь со всеми, да? — Мэнди смотрит с издёвкой и с издёвкой кивает. — Кто это был в последний раз? Горд опять? Пинки, малышка, я права? Пинки не находит в себе сил, чтобы кивнуть. Она думает о том, что Джонни сейчас молчит. Действительно, они все молчат. Молчат и просто наблюдают, а Мэнди продолжает. — Половина школы, только потому что тебе, Лола, нужно внимание. Анджи переводит перепуганный взгляд с Мэнди на Лолу и прячется за спиной Беатрис. В гостиной устанавливается слишком кричащая тишина, и первое, что слышит Пинки — два незамысловатых хлопка. — Вам бы, девочки, манерам поучиться, — двоюродный брат крутит кольцо большим пальцем. Это слишком в стиле Дерби Харрингтона, чтобы не быть правдой. Это слишком в стиле человека, который наслаждается конфликтами. Но сейчас всё это не в стиле Пинки Готье, чтобы просто промолчать. Она молчала все шестнадцать лет. — Поэтому ты ездишь ночью драться с понтовыми? — как будто удивляется она. — Я в курсе, Дерби, даже можешь не обманывать меня. — Дерби, — тихо зовёт Горд. — Я ей ничего не говорил. И сейчас Пинки начинает думать о том, что она чистейшая дура, потому что вообще согласилась приехать сюда. С ним. А теперь, вся зашуганная, должна перестать сравнивать своих «друзей» с Джонни Винсентом. Здесь только не хватает звонкой пощёчины. — А ты вообще ужасный человек, Вэндом! Ты сначала появляешься, потом пропадаешь, ноешь, но всегда успеваешь поучаствовать в драках. Постоянно! — Пинки нервно топает ногой и разворачивается. — Где моя сумочка, Моррис? — Она, это… ну… — Чед Моррис, где моя сумка?! Сумочка оказывается в её руках слишком быстро. Пинки бы сказать-крикнуть-бросить что-то вроде «с дороги», «не смей» или «отойди», но слова гвоздями ощущаются в горле, поэтому она кашляет. Громко. Паркер отрывается от Мэнди и Лолы. Пинки раздражённо выдыхает и вытирает глаза тыльной стороной ладони, слегка размазывая тушь. Кинув серьёзный взгляд на Горда с Чедом, Паркер говорит: — Я отвезу тебя. Пинки молча соглашается. Когда их взгляды с Джонни пересекаются, она ещё совершенно точно не знает, что уже обречена. А потом слышится хруст-грохот-треск. Рикки разбивает Бифу нос. Кричит Кристи. Громко ругаются Зои с Мэнди. Анджи, Юнис и Беатрис почти падают в обморок, а Лола берёт у Лефти сигарету. Пинки оборачивается и чувствует, как кровь медленно отходит от сердца. А когда остальные бросаются их разнимать, она чувствует, как внутри что-то горит.