Я хочу его любить

— То есть ты буквально встречаешься с ним. — Не-е-е-ет, — Кристи бросает подушку в Мэнди. — Мы только иногда по вечерам гуляем. — О Божечки, так ведь обычно влюблённые делают. — Ой, Пинки, — смущается Кристи и теперь кидает подушку в неё. Та почти ловит её лицом. — Хватит! На самом деле, это старая традиция — собираться у Мэнди в комнате и болтать-болтать-болтать. Миссис Пибоди даже возмущалась некоторое время, разгоняла их, особенно если девчонки собирались по ночам, например, после десяти или, того хуже, одиннадцать. Они громко смеялись и сплетничали. Мешали спать другим. И затягивали в свою компанию менее опытных Карен, Глорию или Мелоди. У младших классов занятия ведь раньше начинаются — вот миссис Пибоди и ругалась. На них на всех, кстати. На Пинки — за уроки макияжа. На Кристи — за переданные смышленым детям сплетни. На Мэнди за то, что та постоянно отдаёт им сладости своих бойфрендов. И на Анджи за то, что та своих подруг не останавливает. Сейчас, например, восемь часов вечера. Уроки уже закончились, но до сна ещё очень долго. — Ну вот, теперь ты испортила мою укладку, — ворчит Пинки у зеркала в комнате, стараясь заправить несколько выбившихся прядей. — Да ты прекрасно выглядишь, Пинкс, — смеётся ей в ответ Кристи. — Да, — соглашается Мэнди, внимательно глядя на подругу. — И ты такая худая, мне бы твою талию. А Пинки отмахивается от них смущённо, потому что, на самом деле, они правы. Пинки любит принимать комплименты, это вообще само собой разумеется, это ведь она. Но от девочек комплементы кажутся куда более искренними, нежели от парней. Пинки смотрит на своё отражение в зеркале. Длинные ресницы, белая кожа, чёрные волосы, тонкая шея. Шарфик Акваберри. — Но выглядишь немного уставшей, — между делом замечает Кристи, когда Пинки слишком долго смотрит на свой шарфик. — Что случилось? — Мальчики вчера опять поругались, — признаётся она. Тяжёлый выдох. Закатывает глаза. — Из-за Омара. — Омар? — Кристи удивляется самой первой. Голос в конце имени становится совсем тихим. — Это он нам с тобой алкоголь доставал, помнишь? — Он, — с лёгким пренебрежением замечает Мэнди. — И Гёрни тоже. — Гёрни? — спрашивает Кристи. — Тип с мерзкой бородкой, — презрительно произносит Мэнди, и Кристи хмыкает в ответ. Разумеется, она в курсе, кто такой Гёрни. Взгляд Мэнди падает на Пинки. — Он тебя достаёт? По телу холодок пробегает, и лёгкий укол касается позвоночника. Пинки ненавидит городских, это знают все. Она их ненавидит настолько, что даже тошно становится. Настолько они противные, настолько они неприятные. Настолько просто фу-у-у, у Пинки из-за этого мурашки по коже бегают. Отвратительные-ужасные люди. Да даже не люди. Отбросы какие-то. Понтовые рядом с ними кажутся такими ангелами. Пинки даже думала, что лучше бы надела кожаную куртку, чем жила бы в нищем индустриальном районе. Почему она думала про кожаную куртку, никто так и не понял, но факт остаётся фактом. В её комнате дома под стопкой вещей Акваберри спрятан его синий свитер. Который она погладила, потому что уж слишком мятый. Только по этой причине. Честно-честно. — Пинки? — тише зовёт Мэнди, глядя на девушку, и понимает сразу. — Ох, если я ещё раз увижу этого Гёрни, я вырву его мерзкую козлиную бородку. Боже, почему они вообще считают, что им это идёт? Ну прямо как Тед со своими усами в прошлом году. Мерзко же! М-м-м, постоянные мимолётные упоминания Теда. Интересно. — Всё не настолько плохо, — Пинки отворачивается от зеркала. Как-то очень резко для себя. Расчёска, которую она случайно задела, падает на пол. Девочки смотрят на неё и молчат. Всё настолько плохо. — Я видела его всего два раза. Звучит как оправдание. — Во-первых, он клеится к тебе, — замечает Кристи. Девочки теперь смотрят на неё.— А во-вторых, я всё знаю. Город маленький. — Кто тебе сказал? — спрашивает Пинки крайне удручённо. Уж она-то точно не хотела, чтобы кто-то знал о том, что к ней клеится тип из городских. — Мне сказал Гордон, — улыбается Кристи. — Которому сказал Тревор, который это услышал на уроке от Рикки, когда тот говорил со своими ребятами, — Кристи на мгновение замолкает. Выдыхает. И переводит взгляд на Пинки. — А Рикки, судя по всему, узнал от Джонни. Пинки зачем-то тут же опускает взгляд себе под ноги. Она не фыркает презрительно, не изображает тошнотворные порывы при упоминании этого имени. Она просто тупо смотрит вниз. И почему Кристи смотрит так на неё? Почему посмотрела при упоминании Джонни? Зачем? Пинки по-глупому отводит взгляд. Кристи не видит в этом ничего подозрительного. Ведь она посмотрела на Пинки, потому что ожидала увидеть хоть какую-то реакцию на Джонни Винсента. Негативную. — Им тоже не нравится, что городские шляются здесь. — У-у-у, Мэнди, что за слово такое «шляются»? Выражайся как девочка, а то переобщалась со своим Джонни! — Ой, Кристи, помолчи! Мэнди бы кинула в Кристи подушку, если бы та не забрала её первой. Пинки бы не смотрела на Мэнди, если бы та так не смутилась. — Ладно-ладно, извини, — смеётся Мартин. — Кстати, — и вновь смотрит на Мэнди, — разве ты не общалась с Зои по этому поводу? Странное ощущение появляется у Мэнди в груди. Как будто бы её сейчас поймали с поличным, словно она и не должна была общаться с Зои Тэйлор. Как будто это запрещено законами Булворта, правда. И словно бы Мэнди даже с ней в одной школе нельзя учиться и не дай Бог кто-то вообще узнает, что они общались. Хотя, на самом деле, Мэнди так не считает. И где-то в глубине души она рада, что пообщалась с Зои хотя бы те жалкие пять минут. — Она сказала, что Гёрни, действительно, положил на тебя глаз, малышка, — на выдохе произносит глава группы поддержки. Пинки прикрывает глаза, и Мэнди прекрасно видит это. — Я не верю ей. Это ведь Зои. Она любит, когда ребятам из Долины плохо. — Но ты всегда говорила, что Зои не врёт, — замечает Кристи, с лёгким прищуром глядя на подругу. — Даже та ситуация с Бартоном была правдой. — И что? — Тогда почему вы вообще дружили с ней, Мэнди? Кристи. Мэнди не ждала от тебя такого вопроса. Хотя, на самом деле, именно от неё и можно было ожидать подобного. Но Мэнди понятия не имела, как ответить. — Дружили, — повторила она зачем-то, — потому что она… Потому что Зои классная. Или была классной. Зои верная, уверенная и любит попадать в передряги. С Зои всегда было весело и всегда можно было о чём-то поговорить. Но сейчас Мэнди не может ответить на этот вопрос, потому что последний раз общалась с Зои по-настоящему год назад. — Она была хорошей подругой, на самом деле, — признаётся Мэнди более тихим голосом. Наверняка чтобы её никто не услышал. — Тогда почему до сих пор не дружите? — спрашивает Пинки. — Я знаю, что она была в городских и что она бедная и это мерзко, — типичная Пинки Готье. — Но всё-таки… Мэнди фыркает и отворачивается. Думает. Думает-думает-думает о её словах и, на самом деле, не может найти внятного ответа. Вообще никакого. — Потому что Зои не хочет выслушивать её сопли по поводу Джонни Винсента. — Кристи, ты сейчас получишь! — Мэнди бросает в неё подушку, пока та продолжает смеяться. Миссис Пибоди грозит Пинки своим строгим взглядом и костлявым кулаком, проходя мимо комнаты главы группы поддержки на втором этаже. — Мэнди, — зовёт Пинки, и та отвлекается. — Чем тебе так нравится Джонни? — Тем, что он не Тед, — всё ещё смеётся почти побитая Кристи. Мэнди хочет задушить её подушкой, но вопрос Пинки настолько застает её врасплох, что она даже застывает на месте. Если бы она сама знала, почему именно он, ну правда. Просто это чувство внутри, уже давно. Когда рядом с ним ты не можешь сосредоточиться на собственных мыслях. И всегда, в принципе, смотришь на него. Даже если не хочешь смотреть, всё равно смотришь. Это так глупо. Такая глупая подростковая влюблённость. Мэнди ровно выдыхает. — Знаешь, что так привлекательно в плохом парне? — Нет, — Пинки морщится, — не знаю. Она знает. — Родители запрещают вам быть вместе. Поверхностный ответ. Пинки смотрит на Мэнди и понимает, что та уклоняется. Говорит не всю правду. — Я всё прекрасно понимаю, Мэнди, — Кристи пожимает плечами. — Но, по-моему, лучше восхищаться им со стороны, чем встречаться. Правда, — серьёзно добавляет она. — Анджи этим от тебя заразилась? — Чем? — Дурным вкусом. И Пинки громко откашливается, заставляя Мэнди отвлечься от избиения Кристи подушкой. Анджи. Конечно. Кейси Харрис худший вариант из всех футбольной команды. И как бы не было обидно, но такой парень никогда не обратит внимание на невзрачную милашку Анджи. — Мы тащили её до общежития вчера, — говорит Пинки, качая головой. И понимает, что очень уж сильно спалилась. — Мы? — тут же переспрашивает Кристи. Да-да. Мы. Она и Джонни Винсент. Джонни Винсент и она. Шли вместе и разговаривали. Вчера она забрала у него свитер, ещё забрала кроссовки и на днях поцеловалась с ним. И это был долгий поцелуй. Такой поцелуй, от которого ток проходит по кончикам пальцев. — Ну? — Кристи касается плеча подруги, и Пинки почти вылетает из транса. — С кем это ты у нас была? — Это был Константинос, — фу. Пинки подавляет желание поморщиться. — Константинос помогал мне. Я же… Она прикрывает глаза. — Я же ему нравлюсь. Решила дать шанс бедному мальчику помочь мне. — Наша принцесса Пинки, — девчонки смеются. Чем они не правы? Пока их радостный смех разносится по коридорам женского общежития и Пинки фыркает на них, слышится слабый треск где-то со стороны улицы. Как будто бы что-то разбивается о кирпичные стены снаружи. — О, девочки, мне пора! — Кристи радостно подхватывает куртку футбольной команды и направляется к выходу из их комнаты. — Скажи уже ему, чтобы перестал закидывать наши окна яйцами, иначе я выйду сама, — ругается ей вслед Мэнди, и, когда яйцо, действительно, начинает растекаться по стеклу, она выходит из себя. Раскрывает окно. — Ты в своем уме? — Не рассчитал! — с усмешкой отвечает ей где-то снизу Рикки. Мэнди, лишь закатив глаза, закрывает окно обратно и даже завешивает шторами. И только в тот момент, когда и Пинки сама планирует пойти в их с Анджи комнату, чтобы собрать вещи и уехать в Долину на выходные, глава группы поддержки останавливает её. — Пинки, слушай. Пожалуйста, будь осторожнее, — просит она на полном серьёзе. — Городские ненормальные. Правда ненормальные. Ты ведь и сама прекрасно знаешь об этом. Пинки чувствует тепло её ладони ещё долгое время.

///

      Тепло на её ладони исчезает, когда она тайно садится в машину Джонни на автобусной остановке в Булворт-Тауне. Садится в его машину, потому что хочет, чтобы он довёз её до Старой Булвортской Долины. Тайно, потому что в школе могут заметить это. Джонни согласился только потому что она обещала вернуть ему все вещи. — Ну ты даёшь, — крайне удивлённо произнёс он, когда Пинки выпила половину бутылки пива, которую он купил буквально два часа назад. Что с ней не так? — Мой папа всё равно не узнает, — отмахивается она своей тонкой ручкой. Кэтрин не сможет сказать ему, дома только горничные. — Почему ты так часто пьёшь да ещё и куришь? — А что такого? — спрашивает Джонни, выбрасывая сигарету в приоткрытое окошко. — Ну, — тихим шёпотом произносит Пинки, как будто чего-то стесняясь. — Что скажут твои…? — Родители? — почти перебивает он. — Они уж точно ничего не скажут. Значит, они всё-таки в тюрьме. — Я думала, это слухи, — Пинки чувствует себя виноватой. — Поэтому не верила. — Брось, — Джонни усмехается, — мы уже давно убедились, что в этой школе все верят слухам. Пинки не решается спрашивать причину. По правде говоря, ей не совсем интересно. Больше страшно. — Да и ты думаешь, не будь мой старик в тюрьме, ему было бы дело? — смеётся Джонни. Как будто бы не по-настоящему. — Разбился я, напился, сломал ногу, плевать он на меня хотел. Пинки не знает, что ответить ему. Она делает ещё один глоток, потому что так легче, так намного легче, чем попытаться вести с ним разговор сейчас. Вообще зачем она общается с ним? Почему спрашивает о его семьей? Хочет знать? Интересуется? Нет уж, увольте! Джонни плавно останавливает автомобиль на въезде в Долину. Смотрит в левое окно, ленивым взглядом пытаясь увидеть хотя бы одного в цветах Акваберри. Спустя некоторое время он понимает, что тут только одна в нежно-голубых цветах. Сидит справа от него и, морщась, пьет его же пиво. С трудом верится, что это Пинки Готье. Правда. — А ты? — спрашивает она. — Что я? Ты же не сядешь в тюрьму? — У тебя есть моральный кодекс? — Нерушимый. Смешно. — Что ж, — Пинки негромко выдыхает. — Может, мне тогда пора забыть свой и закидать дом Бифа Тэйлора яйцами? — Хорошая идея. Хорошая только по той простой причине, что Пинки знает, что родителей Бифа и самого Бифа нет дом. Он всегда в это время в боксёрском клубе, как и его друзья. Они покупают коробку яиц в Ням-Ням маркете. На удивление Пинки Джонни оплачивает сам, даже открывает для неё дверь машины, и ещё долгое время Пинки не может оторвать глаз от уходящего алого заката над Старой Булвортской Долиной. Розовые крупные облака висят над нависающими ветвями деревьев. Почему-то ей кажется, что эти скрюченные ветви чем-то похожи на сердца. Ветер неспешно раскачивает их, птицы сидят на крышах богатых домов с шикарными террасами. Джонни стоит, облокотившись на машину и раскуривая сигарету, пока Пинки забрасывает дом Тэйлоров яйцами. Он зевает и скрещивает руки на груди, когда она сбивает садового гнома с балкона и тот разбивается. Пинки заливисто смеётся и не может поверить в то, что делает это. Она так яростно забрасывает его дом, что Джонни даже пытается думать о том, что такого Биф Тэйлор мог сотворить. То есть, конечно же, он знает, что Биф может быто очень резким. И дерётся он очень жестоко. Джонни не хочет признавать и кому-то говорить об этом, но однажды Биф чуть не сломал ему запястье. Это было во время армрестлинга на физкультуре. Бартон поставил их друг против друга. Биф сказал ему что-то обидное. Вроде про Лолу. Джонни сказал ему что-то ещё более обидное. И они подрались. Кажется, то было самой первой их дракой. Он отвлекается, когда Пинки попадает яйцом точно в окно на втором этаже. Стекло не разбивается, но внезапно включается свет. Она в панике садится в машину и просит Джонни скорее ехать к пляжу. Ему смешно, но он делает это. Действительно, он отвозит её на пляж Старой Булвортской Долины. Не в то место, где находится старый маяк, а чуть дальше. Где можно припарковать машину и не наткнуться ни на кого. Пинки выходит к воде и громко смеётся. Она даже не обращает внимание на то, что на улице начинается дождь и как его прохладные капли касаются её идеальной укладки. — Что с твоими мажорами? — Они все в боксёрском клубе. — Ты уверена? — Я говорила с Брайсом утром, — отвечает она. — Он уж точно знает. — Это хорошо, — Джонни убирает руки в карманы. Он не подходит к ней, но долго смотрит с лёгкой усмешкой. — Что насчёт того, чтобы вернуть мне мои вещи? Пинки поворачивается за звук открывающейся двери машины. Джонни не заводит мотор, но кивает ей, как бы зовя обратно. Дождь ведь немного усиливается. — Джонни, подожди минуту, — просит Пинки. Она не отходит от воды, и Джонни вынужден подойти к ней. Немного хмурый. Она поворачивается к нему. — Что с городскими? Джонни ловит её взгляд. — Всё не так гладко, — говорит он на выдохе. Пинки смотрит на его лицо, подмечая малейшие детали. То, как он хмурит брови, как поджимает губы и каким внимательным взглядом смотрит на слабую рябь от дождя и ветерка на воде. Он не думает ни о чём, если честно. Но он прекрасно понимает, почему Пинки задаёт ему такие вопросы. Она боится городских. Джонни не беспокоится, но он не хочет, чтобы она до дрожи в коленях пугалась их. Он видит её обеспокоенный его молчанием взгляд и поворачивается к ней тоже. — Мокрые волосы тебе к лицу, — его голос звучит больше отстранённо. В руке он крутит зажигалку. Пинки опускает взгляд на мгновение. И поднимает снова. Боже. Он выше её. — Значит, — произносит она, — ты всё-таки считаешь меня красивой? — Я думаю, многие считают, — замечает он с лёгкой ухмылкой. Над Старой Булвортской Долиной алые облака постепенно превращаются в тёмно-синие, когда они смотрят друг другу в глаза. Почему-то Джонни делает небольшой шаг ближе, чуть наклоняется, и Пинки привстаёт на носочки. Его рука касается её запястья в этот момент. Холодное. Капля дождя касается её щеки, и она прикрывает глаза, когда Джонни едва ощутимо касается её талии. И тут звонит телефон. Звук звонка заставляет Пинки отпрыгнуть от Джонни и перепуганным взглядом прочитать имя на экране. Чед Моррис. Спасибо, Чед, ты как всегда очень вовремя. — Ты видела Паркера? Его не было в школе сегодня. Он даже не пришёл на тренировку, хотя он их никогда не пропускает! Вопрос застаёт Пинки врасплох. — Мы даже проверили его школьный шкафчик.
 — Зачем? — спрашивает она довольно резко. — Вы думаете, он там прячется? Пинки обещает быть в боксёрском клубе в течение двадцать минут. Её взволнованный взгляд заставляет Джонни положить ладонь на её плечо. — Паркер пропускает тренировку, — говорит она, сама касаясь его ладони на своём плече. — Но ты не можешь подвезти меня до боксёрского клуба. — Я знаю, — Джонни кивает ей. — Но возьми это. Быстрым движением руки он снимает свою кожаную куртку и протягивает ей. В глаза не смотрит. Пинки удивлена. Шокирована. — Я не буду надевать твою куртку, — говорит она, упрямо упирая руки в бока. Дождь усиливается. — Нет, будешь, — Джонни хмурится и кидает куртку прямо в неё. — Джонни Винсент, где твои манеры! Кидает куртку в него. — Хорошо, принцесса. Он просто накидывает свою кожаную куртку ей на плечи. Пинки молчит. Ведь только папа и Дерби называли её принцессой. И Джимми Хопкинс только один раз. Джонни остаётся в одной школьной рубашке. Он скрещивает руки на груди, пока Пинки пытается ровно надеть его огромную куртку. Сам материал — кожа — снаружи кажется невероятно грубым, но внутри ткань очень мягкая и комфортная. Пинки не хочет признаваться, но куртка ей нравится. Нравится, несмотря на слабый запах мужского одеколона и терпкий запах табака. Кажется, парень напротив ей тоже нравится. Пинки забирает его куртку в надежде встретиться ещё. Вот так вот вдвоём. На пляже Старой Булвортской Долины. Но она бегло благодарит его и убегает. Но на панике теряет самую главную мысль. Горд Вэндом и Джастин Вандервельд встречают её на втором этаже боксёрского клуба и обводят девушку настолько удивлёнными взглядами, что Пинки мгновенно осознаёт, какая же она дура. — Это Акваберри, — спокойно говорит она. — Акваберри стали выпускать кожаные куртки? — удивляется Горд. — Да, — уверенно кивает Пинки и несильно ударяет его по руке. — Не трогай, Горд. Вэндом поджимает губы и отходит в сторону, чтобы пропустить девушку, но этого не делает его друг. И Пинки закатывает глаза. — Привет, Джастин, — она скрещивает руки на груди. — Привет. Он прищуривается. — Красивая куртка, Пинки. И пропускает её.