Я хочу его любить

      Нортону пришлось отложить в сторону инструменты, чтобы услышать их разговор. — Ты чего тут забыла? И Мэнди не может не закатить глаза с усмешкой. Это было не грубо со стороны Джонни, на самом деле. Он умеет разговаривать так, чтобы обидно не было, просто с лёгкой усмешкой и едва заметным недопониманием. Так, просто фраза, кинутая в её сторону. Джонни смотрел на главу группы поддержки, держа зажженную сигарету между пальцами. Ларри смотрит и пытается понять, его друг флиртует или нет? С Мэнди Вайлс, ну? Она вообще сама сюда пришла? На территорию автомастерской? Это очень странно для такой девчонки, но Ларри знал. Знал прекрасно и всё ещё пытался понять, нравится она Джонни или нет. Джонни, который никак не догадывался о её чувствах, а если и догадывался, то не думал, что это серьёзно, потому что, ну… Глава группы поддержки и простой парень из Нью-Ковентри. Ох, он так себя недооценивает. — Хочу попросить тебя об одолжении, красавчик. Позади слышится негромкое «о-о-о» со стороны Лаки и Хэла. Джонни качает головой, закуривая. — Слушаю. Кажется, всё-таки он не флиртует. Дурак. Ларри закатывает глаза. Или всё-таки… — Только если ты попросишь меня подраться с Тедом, я пасс. Нет, точно не флиртует. — Нет, — Мэнди улыбается ему, облокачиваясь на стену рядом. Боже, это так очевидно. — Моя машина не завелась сегодня утром, и я хочу, чтобы её посмотрел профессионал. Ты ведь профессионал? Кажется, Джонни слышит, как к Лаки и Хэлу присоединяется Лефти. — А какая машина? И, судя по всему, он не понимает, что флиртуют с ним. Ларри готов ударить ладонью по лбу. В автомастерской внезапно становится слишком тихо. Парни перестают посмеиваться и вслушиваются в разговор, несмотря на то, что Джонни таким вниманием не совсем доволен. Ему даже приходится осторожно взять Мэнди за локоть и отвести подальше, чтобы так на них не смотрели. Только Рикки продолжает заниматься делами, но всё равно отвлекается, когда Мэнди, немного погодя, отвечает: — Красная. — Нет, — Джонни проходит мимо и облокачивается на капот стоящей у входа машины. Он смотрит на Мэнди, которая останавливается рядом. — Я про марку и год выпуска. Джонни ведёт себя слишком серьёзно. — Ой… Ну, — Мэнди немного медлит. — Она новая. Он ведёт себя настолько серьёзно, что это выходит за рамки. — О, слушай, тогда лучше пусть Вэнс разберётся, — Джонни усмехается, кивая в сторону парней. — Он в последнее время сходит с ума по современным тачкам. Мэнди немного хмурится, когда Джонни открывает капот автомобиля. Она даже начинает жмурится, и что-то — наверняка пыль — попадает ей в нос, отчего так громко хочется чихнуть! Ну не понимает она эти автомобили, не понимает, как можно в них копаться постоянно! Она хочет разозлиться из-за того, что пришла сюда сама, но когда она отшатывается, Джонни едва касается её плеча. — Осторожней, хорошо? И Мэнди прощает ему его тупость. Смотрит на него, и почему-то тепло пробегает по кончикам пальцев, а Джонни всё смотрит и смотрит. Вэнс становится рядом, потому что, кажется, слышал, как они говорили о нём. Вэнс достаточно симпатичный, но Мэнди не особо замечает его, ведь у Джонни глубокие карие глаза. Белая рубашка, завёрнутые рукава, пара пуговиц расстёгнуты. Это глупое увлечение перестаёт быть увлечением. Тот факт, что он свободен, что у него нет девушки, заставляет Мэнди по-настоящему смотреть в его сторону. Мэнди видит свои шансы. Она красивая девушка, стройная, знает себе цену. Она нравится многим в этой школе. Понравиться Джонни Винсенту не такая уж и проблема. Главное не быть из Старой Булвортской Долины и не носить Акваберри, правда же? — Дело жизни и смерти, да, Мэнди? — смеётся Вэнс. — Хочешь забрать нашего Джонни в футбольную команду? Ты же не Лола, у тебя тут нет никаких шансов. Джонни кидает колючий взгляд в его сторону. — Я бы тебя в чирлидеры забрала, Вэнс, — отвечает Мэнди. — Твоя прическа впишется в наше выступление. Кстати, это же Чед её чуть не поджёг тогда? Пойду поблагодарю его. — Ауч, — Вэнс театрально прикладывает руку к сердцу. — Сам же это начал, — Джонни хлопает его по плечу и выглядит немного виноватым. — Не думаю, что Вэнс поможет тебе с машиной. Мне не надо, чтобы мне помогал Вэнс. — И что мне теперь делать? — расстроенный выдох, плечи опускаются, голос становится тише. Может быть, Мэнди и преувеличивает своё горе, она всегда может попросить Константиноса или попросить Пинки, чтобы та попросила Константиноса починить машину. Но, по правде говоря, дело совсем не в машине. Джонни убирает руки в карманы, когда Мэнди опускает взгляд. — Я поговорю с парнями. — О, я думаю, ты можешь это сделать сам, — Вэнс кивает ему и хитро улыбается. — Я же видел, как вы мило тут ворковали, пока я не подошёл. Мэнди хочет ударить его, хотя как будто бы то, что она делает, неочевидно. — Мы просто общались, — Джонни пожимает плечами. Он, действительно, так думает. — Как знаешь, — Вэнс проводит рукой по волосам и теперь смотрит на девушку. — Что с машиной, Мэнди? Она сбежала от тебя? — Парни, — устало произносит девушка, скрещивая руки на груди. — Мне обратиться к кому-то другому? Джонни видит это — то, как поникает её взгляд, и почему-то вновь ощущает это глупое чувство вины. Такое всегда было, когда Лола была рядом. У неё получалось так смотреть на него, что ему хотелось найти ей самый красивый букет на свете. Мэнди ни в коем случае не Лола, нет. Джонни не сравнивает их, не пытается найти замену. Он просто хороший парень, даже если внешне не кажется таким. У него плохо получается распознать манипуляции, хотя должен был уже научиться. — Мэнди, слушай, — он поджимает губы, хмурится немного. — Я смогу это сделать только на следующей неделе. Если тебе надо сейчас, то... — Нет-нет, это супер, — на её лице тут же появляется улыбка. — Тогда пятница вечер? — По рукам, — он протягивает ей ладонь, выдыхая сигаретный дым специально в сторону Вэнса. В его голосе не слишком много энтузиазма, но он не против помочь Мэнди Вайлс, особенно в такое тяжёлое для неё время. Он же не мудак какой-то. Когда девушка улыбается обоим парням и разворачивается к выходу из автомастерской, Вэнс тихо замечает. — Ты нравишься ей. Сто процентов. — Да нет, — отмахивается Джонни, хотя сам уже почти в это не верит. — Просто ей тяжело. Вот она и общается со всеми. — И как мне переубедить тебя? Джонни закрывает капот машины, нарочно не обращая внимание на слова Вэнса и пытаясь не думать об этом. Это же бред такой, он и Мэнди Вайлс, ну правда. Да, может быть, он позволял себе смотреть в сторону группы поддержки, он видел Пинки Готье во время матча и ему нравилось это. Так, даже не смотрел на неё. Просто бросил пару взглядов, не более. Но Мэнди? Это же смешно. Наверняка ей нужен спортсмен, который не курит семь дней в неделю и не пьёт алкоголь. Кто-то вроде Теда Томпсона, только не как Тед. Смешно же, правда. Но сейчас Джонни слышит скрип двери автомастерской и видит, как Мэнди Вайлс смотрит на них с лёгкой полуулыбкой. Джонни смотрит на её тонкие щиколотки и поднимает взгляд на саму девушку. — Я рада, что ты не носишь куртку, — глава группы поддержки плавно разворачивается на невысоком каблуке своих спортивных туфель. — Она закрывает твою красивую фигуру. Джонни не моргая смотрит вслед уходящей Мэнди Вайлс, чувствуя, как осознание медленно подкатывает к горлу и встаёт комом так резко, что не даёт возможности что-либо сказать. А Вэнс Медичи просто подталкивает его локтем. — Всё ещё надо убеждать?

///

      Обкидать дом Бифа Тэйлора яйцами было, конечно, сильной идеей. Пинки думала, что сядет в тюрьму. Когда она засыпала, ей казалось, что мимо дома проезжает полицейская машина. Ей пришлось закрыть окно, но в комнате все равно было прохладно, и она надела первый попавшийся свитер на себя. Мягкий, тёмно-синий, больше на два размера. Пинки заснула в свитере Джонни, да, и, когда проснулась, поняла, что опаздывает на занятия. А потом остановка, школьный автобус и внезапное: — Мистер Мэттьюс, я проспала. — Настолько проспали, что сменили стиль? — учитель географии смиряет девушку мрачным взглядом. О господи. Пинки видит себя в отражении книжного шкафа, видит этот синий свитер на себе и понимает, что в порыве могла спутать его со своим школьным (мальчики и девочки одинаковые носят, на самом деле, либо синие, либо темно-зелёные; Пинки не любит зелёный цвет, ещё при зачислении она выбрала простой синий свитер). Но сейчас она понимает, что свитер не её и что она должна вернуть его. А никак не носить на себе. Боже. Это такой кошмар. — Извините. — Присаживайтесь рядом с мистером Бракусом. Константинос почти теряет дар речи, когда учитель произносит это. Пинки проходит мимо этого мальчика, она кидает на него взгляд и почти морщится — настолько Константинос ей не нравится. Пинки занимает место рядом с другим мальчиком. — Ну или с мистером Оджильви, — мистер Мэттьюс пожимает плечами и решает вызвать очередную жертву к доске. Сегодня они должны усвоить все столицы. Пинки решает заговорить первой. — Паркер, — тихо зовёт она, — почему ты мне не позвонил сегодня утром? — Я не могу говорить о таком на уроке. — Когда ты сказал мне, что разговаривал с Омаром, я и думала, что вы просто разговаривали. Но Тадди мне сказал, что ты сбежал с их вечеринки, — ещё тише произносит она. — Если это был просто разговор, зачем ты сбегаешь? Паркер продолжает держать молчание вплоть до конца урока. — Я знаю, что не стоило игнорировать твои звонки. Они стоят у лестницы, ведущей на первый этаж. Мимо проходит много учеников, но Пинки полностью сосредоточена на Паркере. — Нет, я поняла, тебе надоело то, как иногда ведут себя ребята, — замечает она, пожимая плечами. — Но давай честно: ты ходишь туда, чтобы играть на деньги. — Нет, просто я… — Паркер касается рукой затылка и треплет свои чёрные волосы. — Просто я хочу видеть, как они свободно проводят время без всех этих правил. Хотя бы раз. — Да, это и называется «играть на деньги», — говорит Пинки и оглядывается по сторонам, чтобы никто не подслушивал их. — Это глупо и даже опасно, Паркер. Она знает, что Паркер — умный парень. Он умный и ответственный. Он не может быть таким, как Биф, или таким, как Горд. Он тот, на кого хочется смотреть и кем хочется восхищаться. Пинки часто думала об этом. Она восхищается Паркером. — Да, — выдыхает он, опуская взгляд, — ты права. Она права. Паркер часто соглашается с ней, но это никак не влияет на решительность его характера. Пинки знает, что он рискует, но как будто бы не рискует она, близко общаясь с Джонни Винсентом. Посещая с ним пляж Старой Булвортской Долины и храня дома его вещи. Боже. Его вещи. — Паркер, — внезапный голос рядом. И Пинки дёргается. — Джастин, — Паркер кивает приятелю. — Как дела? — Отлично. Наслаждаюсь Булвортской Долиной без городских. Он убирает руки в карманы. Пинки закатывает глаза и хмурится. — Может, хватит, Джастин? — говорит она. — Скажи гадость, которую хотел сказать, и уходи. Но Джастин не говорит. Он просто смотрит на неё. Так внимательно, что Пинки начинает чувствовать себя не слишком комфортно. Джастин почти не моргает, но продолжает ухмыляться. Такой он неприятный! — Этот свитер тебя очень велик, Пинки. — Брала на два размера больше. Паркер тоже смотрит на свитер, но, по правде говоря, ни о чём не думает. Разве что, то, что свитер, действительно, велик Пинки. Что он синий, с гербом академии и слега вытянут на рукавах. Видимо, Пинки попыталась их аккуратно завернуть, но вышло не слишком успешно. Хотя у Пинки аккуратно выходило всё. Паркер всегда этим восхищался. И даже этот огромный свитер смотрелся на ней… мило? Интересно, откуда он у неё? Паркер бы спросил, если бы не почувствовал толчок в плечо и не увидел такие же синие школьные свитера и белые рубашки. Рикки толкнул его, но Паркеру было плевать. Джонни Винсент прошёл мимо и на это тоже было плевать. Честно. Без разницы. Паркер научился их игнорировать. Этого навыка не хватало его друзьям. — Запах сигарет и отсутствие перспектив в жизни. Джастин озвучил мысли всех мажоров Булвортской Академии. Пинки опустила взгляд, когда Джонни посмотрел сначала на свой свитер и потом ей в глаза. И единственное, что теперь её могло волновать это то, что он увидел её в этом свитере. И она бы не смотрела на Джонни и дальше, если бы тот не задел стоящего рядом Паркера и не бросил в его сторону пренебрежительно: — Не заметил тебя. Всё он заметил. Пинки хотела фыркнуть в его сторону, и она даже думала о нём, пока шла в столовую с Паркером, после по коридорам школы разнёсся громкий голос Мисс Дэнверс. «Пинки Готье и Джонни Винсент, если вы считаете, что можете опаздывать, то вы глубоко ошибаетесь! Кабинет доктора Крэбблснитча ждёт вас!» Пинки не думала, что окажется в такой ситуации.

///

Но всё-таки оказалась. — Когда ты уже вернёшь мне мои вещи? Джонни жевал пирожное, заботливо принесенное миссис Томас в гостевую комнату. Никогда хотела ответить Пинки — Я верну, — ответила она, запивая такое же пирожное тёплым мятным чаем. «Я верну» длилось уже несколько дней. — Я серьёзно, куколка, — Джонни пожимает плечами и ловит её взгляд. — Мне скоро будет не в чем ходить. Пинки думает о том, как он обращается к ней, и смотрит ему в глаза. У Джонни, действительно, красивые глаза. И у него очень приятный взгляд, когда он расслаблен. Вот как сейчас, например. — Будешь игнорировать меня, — усмехается он, всё так же глядя на неё. — Тогда придётся ночью залезть в твою комнату. Чай попадает не в то горло, и Пинки едва ли не начинает кашлять. Джонни слегка подвигается к ней и протягивает салфетку, всё ещё смотря не неё. Пинки пытается понять, как ей выдержать такую ситуацию достойно. А не смущаться, потому что, хоть их и разделяет небольшой стол, Джонни всё равно как-то близко. То есть она может смотреть и видеть малейшие детали его внешности. Но она не будет. — Или что, опять ворвёшься в женское общежитие? — улыбается она в ответ, кивая ему в знак благодарности. Джонни чуть склоняет голову. Улыбается. Вау. — Ну, в другие места скучно пробираться, — он пожимает плечами. — Была в школе после закрытия? — Нет, — Пинки переводит на него взгляд. Она не то чтобы удивлена, но почему-то от него это слышать очень интересно. — Зачем там быть после закрытия? — Там куда интереснее, чем во время уроков, — отвечает Джонни и чуть отодвигается назад, но продолжает смотреть на неё с легкой полуулыбкой. — Нет этой толпы, никто не кричит. Нет драк и конфликтов. Нет драк и конфликтов. Он только что это сам сказал, и Пинки не может не смотреть на него. Почему-то ей становится грустно. Она просто никогда не думала, что Джонни Винсент может говорить подобное. Это не похоже на него. У Пинки в голове всегда был другой образ, но он подвозил до дома, защищал от городских и давал свою одежду. Пинки не хочет отворачиваться от него. Они находятся здесь час, но ей так мало. У Джонни красивая улыбка, но он так редко её показывает. — А кто написал «Пинки, позвони мне» на стене в общежитии? — Ларри, — спокойно отвечает Джонни. Пинки замолкает на мгновение и даже перестаёт жевать. Моргает пару раз. Сердце пропускает удар. На секунду ей даже становится обидно, что это писал не Джонни. — Ларри? — переспрашивает она. — Кто это? — О, ты не знаешь? — он, действительно, удивляется. — Орешек. — Орешек?! — Пинки почти подскакивает. Джонни продолжает смотреть на неё. — Его зовут Ларри? Я правда всегда думала, что Орешек — его настоящее имя! — Ну нет, — Джонни пожимает плечами и кивком указывает на второй кусочек пирожного. Пинки отрицательно качает головой, не сводя с парня взгляда. Джонни хмыкает. — Не будешь? Ну, я спросил тебя, — он подвигает к себе тарелку с пирожным и делает глоток чая. — На самом деле, он терпеть не может, когда его так называют, так что для нас он Ларри. — А почему тогда он Орешек для всех в школе? — Ну, — Джонни делает небольшую паузу. — Я не скажу тебе. — Эй! Пинки несильно пинает его ногой под столом, но Джонни успевает ладонью ухватить её за лодыжку, чтобы предотвратить второй удар. Захват получается сильным. Пинки просто выдыхает. Отводит взгляд. — Что? — Джонни поправляет ворот своей рубашки. — Я не скажу. Он же мой друг. Да, Пинки, ты ведь тоже не рассказываешь про Паркера. Ты и про Дерби не рассказывала, когда тот путался с горничной. — Все вы, понтовые, такие странные, — Пинки беззаботно пожимает плечами и делает ещё один глоток чая. Очень вкусно. — Да, — Джонни усмехается, доедая её пирожное. — Поэтому нас все стороной обходят. Пинки вспоминает тот случай на вечеринке Мэнди Вайлс очень не вовремя. Биф и Джонни. Вывихнутое плечо. Синяки и жуткие ссадины. Ножи. Пинки помнит вечеринку Кристи Мартин. Биф и Рикки. Очень страшно. Она помнит побитого Горда. Сейчас она смотрит на Джонни Винсента и видит его мальчишескую улыбку, которая исчезает. Взгляд становится серьёзным. — Я не говорю, что тебе следует бояться, — медленно и глубоко вдохнув, наконец-то решается сказать он. — Но твоё отношение к нам кажется странным. Ты не боишься меня, но, когда видишь других ребят, почти трясёшься от страха. — Это не от страха, — тут же отвечает она. Это от ненависти. Боже, не говори это вслух. Хотя наверняка Джонни догадывается. Он знает. Ты из Долины. Он из Нью-Ковентри. Это логично. Пинки ненавидит своё подсознание. — Но Нортон меня всё-таки немного пугает. — Нортон? — переспрашивает Джонни. — Он отличный парень. — Ну... — Пинки чувствует небольшую заминку. — Я слышала, он чуть не убил Джимми кувалдой в прошлом году. Джимми много кто чуть не убил в прошлом году. Джонни откашливается. Хмурится. И потом выдыхает, когда Пинки вновь переводит на него внимательный взгляд. Он добавляет ложку сахара в чай и говорит: — Значит, было за что. Пинки замирает на мгновение, когда Джонни добавляет ещё одну ложку сахара. Она пытается понять, как можно пить такой сладкий чай. Ей всегда казалось, что он пьёт всё самое горькое. Что он вообще не знает, что такое «сладко». Она смотрит на этого парня — непослушные каштановые волосы, белая мятая рубашка с пятном от ручки на рукаве, небольшая царапина около нижней губы. И серьга. Ему так идёт. Пинки зачем-то улыбается, наблюдая за тем, как он аккуратно маленькой ложечкой размешивает сахар в своей чашке. — А Джонни Винсент боится кого-то? Джонни поднимает на неё взгляд. — Нет. И опускает обратно с ухмылкой. — Ты меня обманываешь! — Не обманываю. — Да-да, конечно! — Боюсь очень эмоциональных девушек из Долины, — улыбается он ей. Улыбается. У Пинки мир рушится внутри. Джонни откашливается и отводит взгляд, как будто то, что сейчас было, не происходило на самом деле. Снова хмурится. Слишком серьёзный. Но эта серьёзность рушится. — А вы чего тут забыли? — кидает он в сторону двух хихикающих девочек. За их спиной появляется и Тим. Джонни включает свой строгий взгляд. — А ну быстро по комнатам! Девчонки начинают смеяться громче и тут же убегает, стоит только Джонни глянуть на них. Тим остаётся, как и эта беззаботная улыбка на лице. — Узнаю, что не ложишься спать вовремя, — Джонни делает паузу. — Будешь убираться во всех комнатах. — Да сейчас! — Сейчас пойдёшь! Конечно же, стоит только Джонни дёрнуться, Тим мгновенно сбегает за девчонками с таким же громким смехом. Пинки не может сдержать улыбку. Правда не может. — Почему так улыбаешься? — спрашивает Джонни. Пинки не прячет улыбку. Она даже не думает об этом — просто улыбается да и всё. — А мне уже нельзя улыбаться? Джонни опускает взгляд с лёгкой ухмылкой и пожимает плечами. Потирает ладони друг о друга, касается каштановых волос на макушке. — Нет, — и вновь смотрит на Пинки. — У тебя красивая улыбка. Что-то быстрой молнией пробегает по телу вниз. Хочется моргнуть и отвернуться, но Пинки не делает этого. Девочка, тебя этим не взять. Нет-нет-нет. Помни, кто ты. И помни, кто он. Хотя какая уже разница? — Моя улыбка поможет мне узнать ответ на мой вопрос? Разницы никакой нет. Джонни подпирает голову рукой. Он не думает, что хочет отвечать на этот вопрос, потому что говорить о своих слабостях или какой-то неуверенности сродни самому сильному удару. Джонни верит, что у него нет слабостей. Он здесь король, он тут главный, но, как жаль, что он не помнит, что самой главной его слабостью была любовь к его бывшей девушке. Ох, Джонни, ты ведь не будешь считать, что тёплые чувства — слабость, которой не должно быть? — Я никого не боюсь. Это первое, что он говорит после такой паузы, и Пинки чуть подвигается к нему. Она делает это чисто машинально. Просто потому что хочет знать ответ на свой вопрос, не более. И Джонни качает головой, когда она смотрит на него своими большими кукольными глазами. Пинки всегда умела так смотреть. — Это правда, — добавляет он. — В Нью-Ковентри происходит много жести. Здесь домашнее насилие на каждом углу, и вечером тебя могут полоснуть ножом, поэтому я не знаю. Твой вопрос странный. Он пожимает плечами и решает налить в чашку воды из стоящего рядом кувшина. — Однажды я стоял и просто курил. Ну, знаешь, — Джонни поднимает на девушку свой взгляд. — Действительно, никого не трогал, просто был в переулке, чтобы копы не прикопались за то, что нарушаю комендантский час. И я слышал, как на верхних этажах ссорятся люди. Как бьётся посуда, как ругается мужчина, как кричит женщина, — он делает небольшую паузу и выдыхает. — Там плакал ребёнок. Ты слышала, как плачет ребёнок? — Джонни смотрит на Пинки почти в упор, а девушка молчит. — Не как, когда он хочет есть, знаешь, или в туалет. А от досады и ужаса. Он делает глоток воды. В горле пересохло. Хочется курить. — Вот это, действительно, страшно, — говорит Джонни, продолжая смотреть на Пинки. Он замечает, как она теряется. То есть тускнеет взгляд, улыбка с её губ пропадает полностью. Правая ладонь сжимает ткань одежды, и Джонни думает, не погорячился ли он. Девочка из Долины, тонкая душа. Насилие видела только по телевизору, зря он так. Ему кажется, что Пинки сейчас заплачет. Поэтому он чуть тянется вперёд и накрывает её ладонь своей, заставляя Пинки Готье смотреть себе в глаза. — А ещё мне не очень нравится Рассел. И усмехается. Джонни Винсент берёт её за руку. Пинки расслабляет ладонь, потому что ей становится теплее. Его история забывается. Пинки чувствует чуть загрубевшую кожу на костяшках. Джонни случайно касается браслета на её запястье и присматривается внимательнее. — Дерби подарил, — отвечает Пинки. — Это лимитированная коллекция Акваберри. Не у всех такой есть. — Больше похоже на кусок камня с пляжа. — Это винтаж, Джонни. Прямо как ты. Ухмылка рисуется на его лице очень быстро. Пинки не стремится отпускать его руку. — По правде говоря, я не знаю, зачем ношу его, — она тоже касается своего браслета. Рассматривает драгоценные камни на нём, застёжку из белого золота. — Я давно хорошо не общалась с Дерби. — Ну, Дерби может быть ещё тем подонком. — Ты его не знаешь. — Некоторые вещи о нём я точно знаю, — Джонни кивает ей. Большой палец проходится по её коже. Холодная. — Раз уж такой разговор. Кто из твоих друзей тебе нравится меньше всех? Пинки не знает сначала, что и ответить ему, потому что не ожидала подобного вопроса. — А ты сплетник, оказывается. — Я интересуюсь. Просто интересуется. Ну да. Мальчики те ещё сплетники. Порой похуже девочек. Пинки знает это. Потому что почти всю свою жизнь общалась с такими. — Джастин, — отвечает она. Почти сразу. Джонни держит недолгую паузу прежде, чем сказать: — Отвратительный тип. — Его ведь ты тоже не знаешь, — Пинки улыбается. — Мне хватило встреч с ним, чтобы это понять, — Джонни кивает ей. Пинки рада, что он не знает, о чём они общались с Джастином. Джонни решает дойти до комнаты миссис Томас и спросить, может быть, ей нужна сейчас какая-то помощь, пока он тут. Он отпускает руку Пинки и поднимается с места. Аккуратно ставит чашки, чтобы случайно не разбить, и закрывает вазу с сахаром. Пинки смотрит на него внимательно, сердце всегда так быстро бьётся, когда он рядом и когда ведёт себя именно так, что хочется кричать. Правда. Это ужасно. И это приятно. Пинки не понимает, что чувствует. Она смотрит на Джонни и всё ещё ощущает тепло его руки на своём запястье. — Джонни, — зовёт она. Он медленно оборачивается к ней и кивает. — Миссис Томас сказала, что ты жил здесь до школы. Это правда? Сердце начинает биться сильнее от волнения, когда он убирает руки в карманы. И смотрит в упор. А ухмылка всё та же. — Слишком много вопросов ко мне, не кажется? Пинки чувствует возмущение и ей хочется сказать, что этот парень — самый чудаковатый, необычный, наглый и безразличный ко всему человек. Хочется сказать, что, несмотря на то, как он себя ведёт, не смотря на это хамство и равнодушие, ей он симпатичен. Симпатичен больше, чем можно для девушке из Старой Булвортской Долины. Пинки дуется, но не показывает этого. На какие-то вопросы нельзя ответить сразу. Она должна это понимать. — Кстати, — произносит она, — необязательно было толкать Паркера сегодня. — А кто такой Паркер?

///

      Девушки не кричали на Дэна с момента его вступления в футбольную команду. Они не называли его тощим, хилым. Не называли его уродом или извращенцем. Они просто перестали его как-то называть, словно бы не замечали вообще. В команде был Тед — капитан, квотербек, голубые глаза, тёмные волосы и огромные привелегии. Был Дэймон — огромный рост, огромная сила. Да если бы он подрался с гориллой, неясно было бы, кто победил. Кейси был тупым, но он был красавчиком. Кирби девчонки любили за его смазливое личико и то, как он делал комплименты их одежде. Бо они любили за, возможно, самый добрый и понимающий характер. Вдобавок, Бо был ничего таким. Юрий был ярким из-за своего забавного акцента и интересной внешности, а Луис был первоклассным бойцом. Дэн же не знал, кто он. Он не был страшным, но и не был красивым. Он не был высоким; рост у него был примерно, как у Кирби или, может быть, как у Горда из мажоров. Но Кирби часто ходил на свидания, а у Горда были деньги. У Дэна не было ни свиданий, ни денег. Зато было место в футбольной команда. На скамье запасных. Поэтому он очень удивился и даже обрадовался, когда Анджи вылетела на него из раздевалки в пять вечера сегодня. Он хотел спросить у неё о Мэнди. Как у неё дела и почему тренировка группы поддержки сегодня отменилась. Анджи могла ответить на все эти вопросы — это ведь Анджи. Дэн знал, у кого спрашивать пока Анджи не сказала ему: — Уйди с дороги, перекачанный болван. А потом он услышал звук каблуков и окончательно потерял связь с реальностью потому что. Анджи. Сказала. Ему. Это. Что? Он не успел позвать её, не успел посмотреть ей вслед, только и почувствовал запах духов, услышал резкий голос и звук удаляющихся острых каблуков. Да, это была Анджи. Но раньше Анджи никогда не носила каблуки и не пользовалась такими духами. В своей комнате в общежитии Дэн читал журналы и — очень-очень редко — учебник. В своей комнате в общежитии Дэн о многом мог подумать, и здесь ему было комфортнее, нежели в холле. Там всегда ошивался этот глупый Трент и всегда доставал ботанов. Дэна он не трогал, но шутку какую-то кинуть мог, а Дэн всё равно держался подальше от большого скопления людей. Потому что в одиночестве думается лучше. И потому что в толпе кто-то мог разжечь фейерверк или бросить петарду под ноги. Но сейчас в холле мужского общежития не было никого — время близилось к половине десятого вечера, всё уже были в своих комнатах. Правда, Дэн видел Рэя, выключающего телевизор, и видел, как у самой дальней комнаты над чем-то смеялись Мелвин и Элджи. Оба уже в своих смешных пижамах. Боже, до чего они противные. — Смотреть нечего, — сказал ему Рэй, когда Дэн заходил в холл. Он сел на диван и смотрел в окно, пока рядом не присел кто-то ещё. Старый диван прогнулся под весом, и Дэн повернулся к тому, кто так плюхнулся сюда рядом с ним. Ничего удивительного. Джонни Винсент. Как обычно появляется в общежитии раз в неделю глубокой ночью и пропадает уже на следующее утро. Возвращается сюда так, будто был на свидании. Либо пил или просто пришёл покурить. Как и все понтовые, собственно. Ну почему? Почему девочкам нравятся такие? Лола. Зои. И теперь Мэнди. — Он вообще что-то показывает? — кажется, Джонни хотел сделать попытку включить телевизор, несмотря на то, что по времени это уже было делать запрещено. Дэн сжал кулаки. — Что девчонки находят в тебе? Джонни поворачивается к нему. — Чего? — Нет, — кидает Дэн. — Ты слышал, что я сказал. — Чувак, у тебя проблемы какие-то? Я устал уже связываться с футболистами. Для Дэна это становится почти последней каплей. Он сжимает зубы почти до скрежета, и Джонни прекрасно видит это. Но Дэн решает лишь выдохнуть вместо ответа. Вот так всегда. — Ничего, — не извиняйся, слабак. — Извини. Джонни щёлкает крышкой зажигалки. Маленький огонёк освещает часть холла. — Послушай, я не особо понимаю, о чём ты, — говорит он. — Но если тебе кто-то нравится, просто скажи об этом. — Я уже говорил, — Дэн запрокидывает голову назад. — Ей нравится другой. Джонни усмехается. Кажется, он хочет закурить прямо здесь. — Тогда борись за неё, — он пожимает плечами. — Разбей этому парню рожу, завоюй её. О да. Если я вдруг врежу тебе, меня потом найдут без головы и без ног. Лучше я буду сидеть без дела и смотреть на то, как Мэнди влюбляется в тебя. Дэн кидает в сторону Джонни косой взгляд. Смотрит на него и не понимает. Хотя нет. Кажется, понимает, почему он может нравиться. Он выше Дэна. Старше на год. У него каштановые волосы, а не какие-то дурацкие рыжие. И эта серьга в ухе. Чёрт. Он крутой. Джонни Винсент крутой. Дэн помнит. Даже тогда, в луна-парке, Джонни чуть не разбил ему нос. — Если продолжишь на меня так пялиться, сломаю руку, Дэн, — серьёзно говорит Джонни. — Чего тебе надо? Дэн отмахивается. — Мне ничего не надо, — отвечает он. — Просто она мне очень нравится. Джонни чуть прищуривается. Отталкивается от спинки дивана и упирается локтями в колени. Щёлкает крышка зажигалки. — Тогда покажи, что нравится. А не стой в стороне. Дэн думает об этих словах ещё двадцать минут перед сном.